Антиквариат

- Так ты что - вампир? - Если ты подразумеваешь мифологическое название европейских народов, то нет, я не встал из могилы и не превращаюсь в летучую мышь, - Адам скручивал помятые шнуры музыкальных инструментов себе на руку. – И от того, что показывают в ваших зомбоящиках, я отличаюсь. Можно, конечно, расписать научно о некой аномалии природы, мутационная порфирия, нарушение метаболизма и постоянное обновление клеток... Если бы не это… Он взял с пыльного стола какой-то предмет, похожий на металлический поднос, протер подвернувшейся тряпкой и развернул в сторону Криса. Протянув между Крисом и подносом руку, Адам пошевелил пальцами, словно что-то должно было поменяться. Но Крис видел, что в отражении подноса ничего не менялось. Он видел только себя, Криса, комнату и её пеструю хаотичную обстановку. - Ты знаешь, что ты уже покойник? – cпокойно отшвыривая жестянку, произнес Адам. – Ты еще живой, потому что удивил меня своим поведением. - Это Я тебя удивил? – Крис уставился на клыки собеседника, а потом на поднос, махая своему отражению. Сейчас они сидели в помещении дома, возможно, именуемом кухней. Крис решил так по некоторым признакам, например холодильнику, рукомойнику и паре тумбочек аля "80-е". А еще круглому деревянному столу, за которым он сидел, глядя, как в другом смежном помещении Адам убирает на место бесцеремонно раскиданный им музыкальный хлам. Пятно от злосчастного эскимо впиталось в ковер красной отметиной, остальное подтаявшее в пакете кровопийца бережно упаковал и отправил на место. - Это ты из прошлых туристов мороженое наморозил? Адам ухмыльнулся: - Это у вас можно легко убить за любопытство, а мы предпочитаем делать это только по необходимости. - За любопытство ты меня и убьешь. - Убью я тебя еще и за наглость, за проникновение в чужое жилище и за то, что ты извращенец. Крису больше всего было стыдно за последнее. Он не понимал, как с ним могло случиться такое. Половину часа назад они нелепо смотрели друг на друга, потом Адам медленно сполз, а Крис побежал за полотенцем, не понимая кто он теперь такой и какая сила могла заставить его так опозориться. Может, это был тот самый накопленный эффект, желание, много лет не имеющее выхода и затворяющееся за семью печатями. Хемсворт проживал жизнь, не приносящую ему ни особой радости, ни особого горя, ни особого страха; жизнь, притупляющую эмоции до уровня машинальных действий. Он никого не боялся, никого не обижал, никого не любил. Он был вполне доволен, и только в беспокойных снах тело ныло, требуя встряски и крайних эмоций, на пике удовольствия. И тогда он садился в машину и ехал. В какие-то направления, куда звал его еще не совсем угасший голос; когда голос замолкал, Крис возвращался обратно. Пытаясь преодолеть неловкость, Хемсворт пустился в изучение дома. Теперь комнаты были освещены ярче, хозяин потрудился зажечь все электрические лампы и некоторые свечи. Огромный парень, испытывающий смущение, скованность движений, забавляли его. Он сел за круглый стол и наблюдал за непрошеным гостем, пока Крис деликатно, но с неудержимым любопытством пытался коснуться всех необычных вещей, тут и там разложенных в странном порядке. Он тронул струну стоящей в углу гитары, вибрирующее «ре» потревожило тишину. - Это очень старый Гибсон, один из первых. - Да тут и скрипка Страдивари, наверное, найдется, – cказал Крис единственное, о чем помнил в музыке. - Что б ты знал, Страдивари делал не только скрипки. И да - тут есть одна… Семейство Амати лично передало её в руки к ней. А она - подарила мне, - Адам замер, смотря на что-то. Потом махнул головой, отгоняя воспоминание. – Впрочем, ты явно не консерваторский отпрыск. - Да, меня не дирижеры растили, это точно. - И чем же новым спасительным страдают жители умирающей цивилизации? Крис пришел в себя, оставил предметное изучение и плюхнулся на стул напротив собеседника: - Деньгами. - Нуу, это скучно, хоть чем-то мог меня развлечь, а теперь говоришь, что помимо денег никакого нового объекта для поклонения не появилось. - Мы поклоняемся деньгам и тем, кто ими обладает. Я не оправдываю наш образ жизни. - Это похвально, – откинулся Адам, с холодным презрением глядя Крису в лицо. – Знать, где у тебя нарыв и ничего не делать. - К черту цивилизацию. Я хочу задать вопросы, можно? - Ну, ты все равно не вынесешь ответы из этого дома, так что можешь спрашивать все, что взбредет в голову. Крис не знал, с чего начать. Еще вчера днем в его голове был полный штиль, без вопросов и ответов, без любопытства. Теперь же волна информационного голода не давала покоя, Крис был шокирован и удивлен как никогда в жизни, и это электрическим зарядом привело его мозг в рабочее, ищущее состояние здорового человека. - Сколько тебе лет? - Я не помню года и не справляю дни рождения – свечей для торта не хватит… Я родился в Англии, в двенадцатом веке. От той жизни я помню только вонь, грязные улицы, трупы, дурака Генриха. Мне повезло застать возникновение Инквизиции. Католики с ножами бегали по улицам, а я подкарауливал их в темных переулках. В целом, умирающих от казней и насилия было так много, что «шведский стол» не скуднел. У этого времени был еще один «плюс» - никаких документов, кроме указов верховного Дурака и дураков, к нему приближенных... Крис слушал повествование жизни бессмертного как сказку на ночь, не понимая, что рассказ претендовал на реальные события в жизни реального человека...существа, вампира. Внезапно он вспомнил отражение в подносе. - Это...это что-то, – Крис сидел в ступоре, – Я боюсь задавать вопросы. Адам… Адам, кажется, да? Я даже все забыл. Боже, я сошел с ума. - Боже тебе тут явно не поможет. Да. А вот мне, например, всегда было любопытно, как можно зависеть от еды. Что пища может быть другой, разной. - Вы вообще не едите?! А желудок есть? - Крис тараторил, как семилетний мальчишка. - Интересно, почему у вас все зубы на месте… ведь все на месте? Достаточно ведь тогда пары клыков и все? - Да, много странного и нелогичного в нашей анатомии. Наверное, поэтому самые древние включили сюда элемент мистики. Нам - меньшинству, надо адаптироваться, жить среди… добычи. Как крокодил имеет зеленый цвет кожи, что бы быть менее заметным в среде своей охоты. - Да и уж прости, что спустились от возвышенного – сортир у тебя тоже не работает, бегал в соседнюю полуразваленную постройку... - Ну уж извини, ко мне в гости не ходит человечина, а мне незачем. - Как?! – поразился Крис. – Но там же все на месте? Я вчера почувствовал… Непонятно откуда у Адама нашлась в теле кровь, но тот внезапно покраснел. - Все там нормально, – вздохнул он, вставая со стула. – В великому сожалению… если бы все было иначе, я бы просто стал экспонатом для ученых, а не игрушкой для психов, подобных тебе. Крис остановил поток вопросов, услышанное надо было переварить. Хозяин дома на вид был молод, но в манере, во взгляде, осанке, в некоторых своих фразах - во всем этом был невидимый отпечаток немалого количества лет. Без сомнения, ему многое пришлось пережить. Смотрел он прямо, без страха и злости, по-большей части безразлично. Будто все, что можно было потерять, он уже утратил. Жизни в нем было даже меньше любого канонического телевизионного вампира, и Крис понимал, что это не столько тяжесть лет, сколько тяжесть событий. Скорее всего Адам пострадал от людей, и не раз. Наверняка порой даже больше, чем следовало для такой долгой жизни. Адам стоял, смотря на свечу, сунув руки в карманы халата. Он нарушил молчание, повторяя будто себе: - Я хотел уйти, думал, что получится… я пробовал разное дерево и солнце... но солнце лишь сжигает тело. После выстрела я несся куда-то далеко, стремительно. Свет, настоящий! Впервые за всю мою жизнь я мог видеть Свет. И я цеплялся за воздух, что бы добраться. Но я каждый раз возвращался... Это не дар, жить столько лет. Я хочу быть как ты - обычным зомби, который с пивом в руке умирает перед телевизором. Только я не буду таким жестоким. - Ну, знаешь, - Крис колыхал ладонью поставленную на стол свечу. – Если основное, что мне известно о вас - правда, то ваш брат далеко не мать Тереза… - Вы всегда так рассуждаете, – вампир метнулся к пламени. – Вам только до своей жизни дело. Знай же, что бы ни говорили тупые людские книжки, наши никогда не держали рабов, не откармливали их на убой, не лишали свободы и жизни без необходимости и по прихоти. Не подвергали бессмысленному насилию ни в каком виде! Только ради пищи, ради выживания. А вы, прямоходящие обезьяны, всегда жадные до всего. До денег, до познания, до секса. Почти половина моих родных погибли на улицах просто так, попавшись под руку лихой вашей компании. Часть сгинула в ученых казематах. Выжившие до сих пор несут отпечатки насилия, которое им приходилось переживать… В шестнадцатом веке обо мне узнали в вашем, так называемом, "высшем сословии". Они поступили так мерзко, как можете поступить только вы. Я был рабом у одного из ваших лордов. Гори он и все вы в Аду! Много времени он развлекался со мной как мог, а потом слепой случай оставил мне жизнь. Или проклятие, ведь я не хотел такой жизни. Тирада распаляла в нем воспоминания и худые руки ногтями впивались в дерево стола. Теперь Крис смотрел на его замученное, когда-то очень красивое лицо и ему почему-то захотелось обнять это вечное тело выросшего серьезного ребенка. И остаться тут на неопределенный срок, и разговаривать с ним, и послушать эти странные пластинки... Цивилизация была далеко, а тут был он, со­вер­шенно не ­похо­жий на ци­вили­зацию и всех, с кем Крис был зна­ком. Си­дев­ший во мра­ке и понимающий многое. - Я хотел бы остаться, позволишь? А потом, когда я тебе надоем, ты меня убьешь. - Ты уже мне надоел, ты меня раздражаешь... - Это неправда, ты отвечаешь на мои вопросы, ты рассказываешь мне свою жизнь. Тебе давно было не с кем поговорить, а любому существу это когда-нибудь бывает нужно... Мне очень интересно о тебе узнать, Адам, ты - чудо, то самое чудо, которое любая природа скрывает от нас - идиотов, потому что мы не умеем с ним обращаться, ломаем его, разбираем на части, что бы изучать… мучаем и уничтожаем. Глаза Адама стали блестящими, кисти рук расслабились. Он отвернулся, подошел к тумбочке и для вида стал что-то убирать на полки: - Убивать тебя я не собирался, я исчезну отсюда раньше, чем ты доедешь до дома... а утром ты свалишь отсюда к чертовой матери. Крис лежал на том же диване. Он перебирал в уме все мифы и слухи, какие слышал о кровопийцах. В то же время, Адам выглядел для него особенным, не поддающимся классификации. Сейчас он был внизу, и медленная монотонная музыка разливалась по дому. Дом стелил вуалью странные образы. Крис вспомнил, как в одной из легенд вампиры могли видеть вещие сны, а также общаться через них и насылать в виде грез свои воспоминания. Веки Криса тяжелели, он стал глубже дышать, и стрелки часов остановились… Сейчас он находился в темном помещении. Коридором оно уходило вниз, а потом неслось угловыми путями мимо факелов к светящейся двери. Крис открыл дверь. Адам сидел на кровати. Звонко звенела цепь, ведущая от шеи к одной из крепких досок. Растрепанные волосы Адама были зачесаны назад, на нем висела белая просторная рубаха чуть выше колен и, очевидно, больше ничего. Крис поразился, какой он был красивый. Тонкие правильные черты лица, большие глаза и белая кожа, еще не измученное временем лицо. Подойдя, Крис обвел незримой бесплотной рукой овал его четких скул, обратной стороной ладони погладил по щеке. Сел на корточки, что бы рассмотреть ближе. Адам плакал. Не надрывно, но спокойно слезы капали из его глаз на ткань рубашки. Он сгорбленно сидел и даже не шелохнулся, когда дверь открылась и в комнату вошел мужчина невзрачной серой внешности и средних лет, в солидном одеянии времен Людовика… или Генриха… Крис не знал. Лорд нес в руке пузырек красной жидкости. - Хочешь? – он поднял пузырек на уровень глаз и подразнил. Адам прикрыл веки, борясь с собой. - Я так или иначе добьюсь своего, но хочу, что бы у тебя были силы на эту ночь. Он подходил все ближе, а Адам отстранялся к углу кровати. Тут Крис заметил, что руки Адама тоже были прикованы. - Как католик я придам тебя огню, но сначала… - Дворянин сел на кровать и протянул руку. – Ты ответишь за свои преступления. Кистью он хотел погладить его по щеке, но Адам оттолкнул. - Ты просто мерзкая похотливая свинья. Выбравшая придуманного бога себе в оправдание. Лорд отвесил ему пощечину. - Хотя, - Адам возвратил взгляд на своего тюремщика. – Я извинюсь перед свиньями за такое сравнение. - Дерзкий. Я хочу оставить тебе язык, пока что. Он неплохо смотрится у тебя во рту. С этими словами мужчина схватился за цепь на шее, притянул пленника и сунул открытую бутылку крови ему в рот. Адам невольно стал глотать, чаще дышать, закрывая глаза. Но Лорд держал недолго. Отняв её, как воду у измученного жаждой, он грубо толкнул парня в изголовье кровати, развернув на живот и потянул за скулы на себя. Тут Крис понял, что Адам был очень слаб из-за отсутствия крови и те капли, что давал ему похотливый мужик, не могли дать нужных сил для сопротивления. Все также придерживая за скулы, Лорд всунул горлышко полупустой бутылки в рот сопротивляющемуся дьяволенку, а когда тот поддался наслаждению исцеляющей пищи, задрал его рубашку сзади и стал водить по гладким бедрам. Он двигал горлышком и лапал полузабывшегося пленника. - Вы словно специально созданы для похоти, – хрипел он. – Среди всей этой вони немытых тел от вас идет благоухание, ваша кожа загрязняется только пылью и тем, что легко отмывается. А зачем вам это? Он отбросил бутылку, прижал Адама сильнее и всунул палец между бедер. Адам подался вперед и зажмурился. - Да, зачем вам место, куда можно делать ВОТ ТАК… – тюремщик сунул два пальца и уже глубже. Он выгнул голову жертвы, приподнялся и посмотрел. – А еще вы красивы и это сбивает с верного пути… дьявольские отродья. - Не мы… красивы, просто вы… слишком уродливы... внутри и снаружи, – Адам схватился за изголовье кровати. Он понимал, что из-за цепи не сможет дотянуться, вынуть руку насильника и впиться в его горло. - Красота - от Дьявола. – заявил католик, двигая рукой все быстрее. Он наваливался Адаму на спину, неумело водил рукой по его груди, торсу, держа за шею, стал покусывать за обнажившиеся в широком вороте лопатки. Адам кусал губы и молитвенно запрокидывал голову. Растянув стенки достаточно, Лорд силой вмял голову вампира в подушку, освобождая свою возбужденную плоть. Адам замычал в ткань и в бессилии тихо заплакал. - Давай, кричи и плачь, - говорил Лорд, плавно вводя член между гладких бедер, наблюдая за этим, а также за реакцией жертвы. - Заставляй меня делать это всю ночь. Скованные руки Адама дрожали, пальцы сжимали простынь, а плечи дергались. Он терпел, как мог, что бы не доставлять лишнего удовольствия. Но несправедливость и непривычная боль брали верх, и он тяжело дышал, а порой скулил на слишком сильные толчки своего мучителя. Лорд наслаждался, он прикрывал глаза, вскидывался, прижимался телом к спине «сатанинского отродья», наказывая его так, как, по его мнению, следует наказывать подобных нечистых существ. Он схватил вампира внизу живота, двигая грубо и насильно возбуждая. Адам оторвал голову от подушки, выгнулся, вскинул брови и беззвучно открыл рот, обнажая злосчастные, недозволенные в человеческом обществе клыки. Руками выгнув его спину, дворянин действовал грубо, и вскоре ощущение праведного гнева, вперемежку со страстью к чарам черноволосого дьяволенка вылились в апофеоз удовольствия. Лорд не мог предать кровопийцу огню. Только не этого. - Слабак, – прохрипел лежащий на животе Адам, когда тот высунул из него член, оставив липкие пятна на идеального цвета бедрах. - Это начало, я посмотрю, какой ты будешь завтра, когда приедут несколько моих друзей. У Криса все завертелось перед глазами. Постель с обнаженным бледным юношей стала таять и пропадать в круговороте других картинок. Мелькали картинки когда Адама избивают, когда несколько мужчин берут его насильно на полу все той же комнаты… Крис в ужасе метался, но понимал, что он всего лишь наблюдатель, бесплотное тело, невольный свидетель событий старых воспоминаний о падении Человека как разумного вида. Он чувствовал невероятный стыд, и ненависть, и безумное желание помочь. Он бежал к картинкам, а потом полосатый халат выстрелил в него пулей 38-го калибра... Крис вскочил в холодном поту. Почти утро. В комнате все также пахло пылью и старыми книгами. Внизу звучало несколько циклично повторяющихся гитарных аккордов. Натянув штаны, Крис спустился в коридор: Адам сидел спиной к нему и смотрел в окно на исчезающую Луну. Крис подошел и положил руки на его плечи. Адам не пошевелился. - Можешь остаться ненадолго, – прошептал он.