Антиквариат

"Сможешь ли ты не потерять ни капли света через тьму веков, что покрывают все смолою, копотью и прахом?" Этот последующий день Крис не спал. Он не хотел, что бы новые сны поколебали его решимость уехать, также сказывалось волнение. Вернувшись в дом, Хемсворт завернулся в одеяло на своем любимом старом диване и притворился спящим, когда ключ двери повернулся и заскрипели шаги от ботинок. Шаги замерли, а потом их звук усилился в его направлении, и рука поправила одеяло, накрыв крисову ногу. Затем щелкнула открывающаяся дверца холодильника и скрип удалился наверх. Крис встречал рассвет, сидя за столом, мешая привычную бурду черного чая, заедая какой-то сдобной зачерствевшей булкой. За новой едой идти не было смысла, к тому же все эти бытовые неудобства, плохое питание, нарушение сна - мелкими пинками раздражали гостя чужого ему дома. Никогда и нигде он не будет своим, думалось Крису. Ни дома, среди шумной толпы выпивох, ни здесь, в загадочном, затянутом паутиной мире древнего бессмертного. Впрочем, бессмертный тоже никогда и нигде не будет своим, только его "никогда" продлится очень и очень долго. Может из-за бессонницы, а может из-за всех пережитых впечатлений, все происходило быстро, все было покрыто пеленой таких неясных воспоминаний, какие бывают, когда утром еще не способен проснуться, и все, что волновало раньше, кажется таким не важным. Крис помнил, как бегал за запчастями в захолустный дальний уголок, где стояло нечто похожее на автомастерскую. Затем пару часов возни под капотом - и старый механически друг заработал, как ни в чем не бывало. Хемсворт как-то заглядывал под капот колымаги Адама, обнаружив краем глаза, что тот не использует бензин, масло, никакое другое топливо. Адам собрал его по разработкам Теслы. Криса всегда волновали такие штуки, а этот поистине прорыв технологии, способный перевернуть целую индустрию, но забытый где-то в бетонной глуши, его просто возмущал и побуждал к намерению непременно изучить и распространить полезное изобретение. Что ж, не судьба. Крис ехал по высушенному солнцем шоссе. Все в голове покрылось туманом, будто с похмелья или при анестезии, он не вспоминал, зашел ли к Адаму напоследок или они решили все уже тогда. Как и прежде, Крис ничего не ощущал. Непонятная история, произошедшая с ним в эту неделю, очередным воспоминанием таяла в восходящем солнце Толедо. Крис включил ненавистный мобильник, минуты три тот пищал пропущенными звонками и сообщениями. Цивилизация наступала, она наслаивалась запахом бензина и смога, проникала в мозг электронными письмами и бесконечной болтовней по радио. Крис сам не заметил, как был зажат со всех сторон стеной автомобилей и простоял в пробке около часа. Обоюдная ругань из окон заглушалась сигналом машин недовольных водителей. Хлопнув дверью любимой колымаги, Крис вскользь увидел, что его безразлично оставленный новенький Джип стоит на месте. На днях на нем он поедет в нью-йоркский офис, а там, вероятно, придется арендовать что-то еще более «представительное» для встреч. «Представительное». Хемсворт поморщился. Должно быть, за эту неделю Крис постепенно стал осознавать, насколько мало он живет на свете и как мало ему отведено. И он не знал, проклятье ли это человечества или его счастье. Но теперь, при слове «представительное», возникло понимание, что проклятье человеческое есть не срок жизни, а способ, каким оно, человечество, его тратит. Надо сказать, Крис давно организовал свой маленький, но прибыльный бизнес так умело, что был способен выпасть на несколько дней или даже неделю из жизни, уехав в неизвестном направлении. С юности, подружившись с рынком ценных бумаг, огромный, где-то неуклюжий, но сообразительный Крис обрел такой редкий и такой ценный «плюс» в своей жизни, как отсутствие необходимости общаться с кем либо, не имея на то желания. Его другом был ноутбук, программы-анализаторы и система продаж акций. Они не смотрели, какой на Крисе был костюм, был ли он гладко выбрит и до блеска ли начищены его ботинки. Им было безразлично, какого Крис пола и сколько ему лет. Словом, его программы были самыми гуманными и демократичными сотрудниками на Земле. Позже, обретя несколько смышленых и трудолюбивых друзей-единомышленников, Хемсворт довольно быстро арендовал простое рабочее пространство и наладил поток взаимовыгодного сотрудничества и подстраховки. Так что уже по истечению пары лет дела пошли настолько неплохо, что коллеги открыли головной офис в Нью-Йорке со штатом сотрудников, а Крис спокойно тыкал кнопки в Толедо, изредка навещая Большое Яблоко в качестве неприятного ему имиджа босса. Таким образом, основная проблема, в сетях которой находились большинство жителей планеты, для Криса была решена. Деньги у него имелись в большом количестве и в свободном доступе. И с того времени ему будто постепенно выключали экран компьютерной игры "Симсы", где человечки барахтались в желаниях получить образование, найти работу и заработать на новый шкаф. И постепенно проступала проблема Настоящая. Хемсворт плюхнулся на одеяла, подняв легкое облако пыли, которое бликовало в луче солнечного света. "Надо задернуть занавески, если Адам проснется раньше", - подумал он. А потом вспомнил, что занавески не надо задергивать уже никогда и провалился в усталый тяжелый сон без сновидений. Остановившееся время завертелось снова. Вновь один день стал похож на следующий. Крис разбирался в Толедо, наводил любимый порядок в своем доме, подавал признаки жизни в Нью-Йорке. Графики бегали вверх и вниз, сотрудники бегали вверх и вниз, Крис бегал вверх и вниз. Представительный, в галстуке, иногда снимающий пиджак и заворачивая рукава на вот-вот готовой лопнуть рубашке. Привычный тренажерный зал, привычный запах пота и талька. Бассейн вечером, в случаях особой усталости. Кофе утром, чай у камина - после бассейна. Все как обычно шло своим чередом и удачно. Попав в колею привычного потока, не требовалось напряжения, что бы вновь стать улиткой в ручье. - Златовласка, ты там не сильно взмок после своей качалки? Может, выползешь хоть раз с друзьями на свет? – коллега в трубке бежал по тротуару и немного задыхался. - Пол, да я сегодня работал головой не отрывая задницы, – отшучивался Крис. - Миранда умирает, как хочет познакомиться. Ну же, тряпка! - Ну не знаю… Эээ, мне тут звонят, Пол, давай потом, – и Крис убрал трубку, пока коллега орал свое последнее «Хемсворт, пора уже пристроить свои сись…». Графики снова бликовали в его очках, уносили в приятный и такой понятный мир цифр и статистики. Когда от перенапряжения стала болеть голова, Крис потянул затекшие плечи, развернулся на подвижном кресле и смешно покатил в комнату. Там он сразу и упал с кресла на кровать. - Наслаждаешься жизнью? – спросил Адам, даже без упрека, а просто с любопытством. - Иди в баню, – пробубнил Крис в подушку, не отрывая головы. - Это потом, а сейчас - может, чаю? Крис оторвал тяжелую голову. Он почти не узнал собеседника, но не потому, что забыл, а потому, как тот выглядел сейчас. Адам сидел в его кресле, в деловом отлично сидящем костюме темно-стального цвета. Современном, как ни странно. Темные волосы были причесаны и уложены назад. Закат освещал привычную бледность его лица и такие знакомые безжизненные, осеннего цвета глаза. От зрелища Крис опешил, подтянулся и сел на коленки, не отрывая взгляда. - Как твои друзья? - Советуют мне пристроить свои сиськи... – машинально повторил уставившийся Крис. - Что, никуда не помещаются? Крис мотнул головой и хохотнул. Он встал с кровати и уселся в кресло напротив. Между ними был небольшой круглый столик, на фоне собеседников в потолок уходило окно. На столике образовались чашки чая. - Хоть во сне мне можно, - сказал Адам и отпил глоток. Клыки блеснули на свету.- А еще мне можно это. И закат сменился приятным дневным освещением. Адам смотрел в окно и щурился, и Крис отметил про себя, что Адам никогда не имел такой роскоши - щуриться на солнце. Не вежливо, но все же Хемсворт изучал его лицо при свете дня, а также его манеры, осанку, представляя, каким интересным джентльменом Адам выглядел раньше в разновременных обществах. Он подбирал ему имена и ситуации, думая, какое имя было бы ему более подходящим. А вдруг Адам раньше назывался Амадеем Моцартом? Хотя похож больше на Шопена... но всякие подтасовки бывают. Крис плохо помнил эти лица. А вдруг Страдивари - и есть он, а его скрипка - напоминание о безвременной безличной славе? Не зная, как начать разговор, они просто пили чай. И время снова остановилось, и дневной свет казался вечным, а туман за окном отделял их от окружающего мира навсегда. - Значит, здесь ты живешь… - прокомментировал Адам, оглядывая помещение. – Недурно, в общем-то. Мне казалось, ты рабочий на стройке. Он оглядел крисову белую рубашку, обтягивающую мускулы, и галстук, удавкой затянутый на толстой шее: - И сам недурно выглядишь, не ожидал. - Да и ты… Зачем ты пришел, да еще и при параде? - Тебе неприятно мое общество? - Нет. - Мне скучно. Крис откинулся в кресле, пить бесконечный чай надоело. - Тебе скучно или ты скучаешь? - Хемсворт, не обольщайся сильно, мне просто спокойно быть в твоей компании. И я чувствую вину, что не расспрашивал тебя о том, как ты живешь. Так что теперь исправляю, расскажи мне о себе. В такие моменты обычно не знаешь, с чего начать. Крис, как и любой другой человек, начал с совершенно незначительного, но бесспорно очевидного. - Ну, я трейдер на рынке ценных бумаг. Покупаю-продаю. Стучу по компьютеру… Ну, такой пластмассовый короб, – он начертил в воздухе руками форму квадрата. Адам хохотнул. – Езжу на лифтах, на машине. В Нью-Йорк, в основном, ты был в Нью-Йорке? Да? Ну, в общем, если ты видел там, может, какие-то деревянные поселения и бегающих от медведей крестьян, то теперь там бетонные конструкции в сто этажей и экологические туалетные кабинки на каждом шагу. И офисы. И парки. И собачки какают в пластиковые пакеты. И все вот такие же в пиджаках, и… - Ты тоже не любишь этот город, – заключил Адам, стараясь не улыбаться. - Да… ну и вот. Хожу в качалку, - Крис как бы невзначай поиграл мускулами - В бассейн. Ну и все. - А свободное время как проводишь? С друзьями, с семьей? - У меня нет семьи и уже давно. А с друзьями я выбираюсь, когда надо. Но все эти прокуренные бары, пропитые девицы… не по мне. Я затворник, как ты, только адаптировавшийся. - Адаптировавшийся? – Адам водил пальцем по чашке. – Или привыкший… а ты, затворник, качаешься, чтобы просто в дверь не пролезать и затвориться окончательно? - Это привычка моя, отец отдал меня в спорт ребенком. Отец ушел, бассейн и «блины» остались. А если ты считаешь, что слишком, я могу и сбросить пять-десять кило… - Пфф! – выдохнул Адам, закатывая глаза. – Какая разница, что я считаю! Верти накачанным задом перед женщинами сколько хочешь. Крис взглянул на чашку чая. Она не заканчивалась, приятный ароматный пар поднимался до носа, в мозг проникали запахи мяты. Адам завораживающе водил пальцем по краю чашки. - Ну, женщины - не совсем мой фронт, ты уже понял. - Поэтому ты и не знал любви, – встал с кресла Адам. Он принялся расхаживать по дому, заведя руки за спину, изучать обстановку, иногда касаясь того, чем заинтересовался, как когда-то делал Крис в его доме. Современный дизайн и минимализм резко контрастировали с привычной ему обстановкой. А еще все было на своих местах, кроме ботинок, снятых Крисом у кровати и брошенного в центре комнаты кресла на колесиках. - Чувствуешь, как здесь просторно думать? – сказал Крис. - Я избавляюсь от хлама. А у тебя дома навалено одно прошлое, поэтому ты не придумаешь ничего нового. Адам взглянул на него, но не возразил. Вариться в котле воспоминаний для него было любимой привычной пыткой. Все участники событий приобрели там свои места, все было пошагово, без новых неприятных сюрпризов. Изголодавшийся до нового мозг просто получал очередное давно не тронутое воспоминание и на этом пытался выжить. - А вот я пришел бы, – наступал Хемсворт. – И все убрал бы, а? Спиной стоящий Адам слегка повернул голову: - Спасибо за чай. Море чая хлынуло из окна, и Крис неуклюже поплыл в закат в спасательном круге, пока бессмертный наблюдал за зрелищем, едва сдерживая смех. Крис проснулся утром. Образ Адама в пиджаке отпечатался у него перед глазами, делая традиционную утреннюю эрекцию какой-то особенно некультурной. Крис приятно потянулся и радостно затопал в ванную. Адам вышел с ним на контакт. Дальнейшие их разговоры начинались легко и протекали с каждым разом все лучше. Тем было масса, споров – еще больше. Крис был почти счастлив: днем он занимался работой, которая у него хорошо получалась, а почти каждую ночь к нему приходил Адам. Почти всегда они что-то ели и пили, и гуляли обязательно при свете солнца. Крису начало казаться, что со временем он стал спать больше, чем бодрствовать. Адам являлся к нему в современной одежде, чаще в деловом костюме, который прекрасно подчеркивал его высокий рост и фигуру, а иногда просто в куртке и джинсах. Как-то раз они даже совершали пробежку по берегу моря в обычных "спортивках". Крис снова расцвел, в глазах его бессмертного друга тоже чувствовалось оживление и интерес к беседе. Хемсворт вставал бодрым, полным сил, с ловкостью уворачивался от предложений выпить с друзьями, знакомства с Мирандой, и спешил домой, что бы скорее улечься спать. С предложениями встречаться, в переносном смысле этого слова, он решил не наседать: их хрупкое общение было среди всех денег и ценных бумаг тем настоящим золотом, которым Крис дорожил больше всего. Поэтому он чутко реагировал на изменение настроения Адама, и особенно быстро заметил, как тот постепенно гасит огонек в глазах, становится более молчаливым и сосредоточенным на какой-то определенной мысли. - Те самые...беспокоят меня все чаще. Я увидел этих ублюдков у театра. Они гуляли по берегу моря. Свежий ветер колыхал волны, каменный утес переходил в пляж и пропадал где-то в лучах заката. Адам беспокоился, в нем не было прежнего легкого настроя, тяжесть висела в самом сне, обременяя головной болью. - Адам, я приеду, выдам дом за свой, скажу, что я тут хозяин. Пустяки же. - Не надо. - А просто в гости? Адам посмотрел в глаза: - Крис, не надо. Нам хорошо общаться и так. К тому же, тут все серьезнее. Мой помощник Йен пропал. Он все знал. Либо он слил им все про меня и смылся, либо они с ним что-то сделали, это ведь отморозки. Я скоро уеду. Крис остановился. - Но..но во сне мы будем видеться как раньше? – спросил он, решив, что выпытать новый адрес будет вопросом времени. - У этого есть определенный принцип, больше расстояние – реже эффект. Мне надо ехать далеко. - Какого черта далеко?! – всплеснул руками Крис. – Что, нельзя поближе? Адам умолк и двинулся вдоль пляжа. - Я понял, – говорил Хемсворт, повышая голос против ветра. – Больше ты мне ничего не скажешь. Просто в один прекрасный день я усну и увижу какого-нибудь розового слона, гребаного Чака Норриса в балетной пачке или прочую ерунду, что я вижу во снах. И так будет всегда, потому что ты просто свалишь. Он догнал Адама, развернул и вцепился ему в плечи. - Я могу ехать с тобой, слышишь? – Крис тряс его, словно внушая ему эти слова. – Могу быть с тобой столько, сколько захочешь. Все. Зависит. От тебя. Адам смотрел и молчал. Это продолжалось пять мучительно долгих секунд. - Я еще свяжусь с тобой, но не смей приезжать, иначе не увидимся никогда. Крис продолжал смотреть и угадывать, лжет вампир или нет. Он хотел сказать ему что-то такое, что заставит, непременно заставит его вернуться еще и еще, а потом поломать к чертям все свое решение удаленного общения. - Адам, – сказал Крис. – А у вас обращают в вампиров? Я хочу, что бы ты обратил меня. Глаза Адама удивленно расширились, он словно вернулся из своего мысленного путешествия и по-детски уставился на Криса: - Ты что, Белла из "Сумерек"??? Они глупо уставились друг на друга. Вдруг уголки губ у Адама поползли вверх, плечи затряслись, он захихикал почти сквозь слезы, а потом залился искренним громким смехом. Крис был явно ошарашен такой эрудицией, а потом поддался смеху, выпустил плечи собеседника и тоже принялся хохотать. Давно они оба не смеялись искренне, до слез, представляя нелепую ситуацию из фильма. Почва ушла у них из-под ног и протащила обоих на пляж, где Крис внезапно жадно обвил Адама за талию и прервал его смех поцелуем. Как и тогда, вампир желанно подался вперед, размыкая губы, но вот раздался далекий крик чайки - и Хемсворт целовал уже контрабас. - Спасибо, что не Чака Норриса! - крикнул Хемсворт в пустоту. Через секунду сон кончился. Крис понял, что совершил опрометчивый поступок, когда Адам не вышел на связь последующие три дня. Но Хемсворт не торопил события - он знал, что Адам не откажется от всего просто так, рано или поздно Крис снова уснет, откроет дверь своей квартиры и увидит знакомую фигуру, сидящую в его кресле. В предвкушении Крис домучился до срока в полторы недели. Сам не замечая, он умерял темпы работы, становился более безразличным, на деловых встречах играл скорее роль манекена, нежели руководителя, и легко поддавался невыгодным предложениям и уговорам, по привычке отражая только предложения совместной выпивки в компании дам. Раздражаясь на то, что связь односторонняя и он никак не может "вызвать" Адама самостоятельно, хотя бы просто зайти во сне в его дом, обиженно показать язык и гордо удалиться в ритме танго, Крис напрягал вечером извилины, бубнил обращение к желанному собеседнику, пил снотворное и ложился спать. Тщетно. Сон являл ему разрозненные картинки и привычные психоделические образы. Как собака на цепи перед куском еды, Крис метался и не мог поехать в Детройт, помня обещание Адама в этом случае исчезнуть из его жизни. А вдруг что-то случилось? Прошло две недели, снотворное стало давать обратный эффект. Крис не совсем понимал, спит он или бодрствует. Пару раз к нему являлся Адам, но Крис знал, что это образы его сна, а не самостоятельная личность. Понимал по тому, как Адам легко поддавался на его объятия, отвечал на поцелуи, с готовностью подставляя всего себя, сладкими стонами обещая делать все, что тот захочет. Он обвивал его руками в том самом кресле и в том самом деловом костюме, как и желал Крис. Как он и хотел, Адам медленно оттягивал галстук и расстегивал рубашку, облизываясь, обнажая тело, притягивал Криса за его "офисную удавку", накрывал поцелуем, доходил до шеи, больно кусал и пил его кровь, вжимаясь и сладко постанывая в такт движениям Криса. Но Хемсворту нужен был живой Адам. Или мертвый, не зная биохимию вампиров, поправил себя Крис. Он отстранял от себя партнера, тряс его за плечи и задавал наводящие вопросы, пока образ не растворялся, выявляя свою фальшивость. Неизвестно сколько Крис не спал. Неизвестно, сколько он не работал за компьютером и когда в последний раз ему звонили друзья из его изменчивого живого мира. Их босс отстраненно сидел в парке под накрапывающим дождем, и прохожие рябью проносились по своим делам мимо его скамейки. Холод не проникал в его тело, ставшее снова безразличным, а из-за таблеток еще и каким-то безжизненным. - Крис, - позвал Адам. Крис сощурился и вскочил. Адам мелькал среди прохожих, в своей кожанке, промокший, с прилипшими к лицу волосами. - Я умираю, Крис. Хемсворт бурей понесся в толпу, отталкивая удивленных и возмущенных пешеходов, хлюпая по лужам и раскидывая зонтики. Люди разбегались от огромного психопата, пока тот, обследовав площадь, не рванул из парка в сторону жилого квартала. Вместо любимой колымаги Крис, не раздумывая, взял более быстрый и безотказный Джип. Он выжимал из этой машины все возможное, а из себя выжимал все возможные мысли и дурные предположения отсутствия Адама все эти дни. Как робот, сосредоточившись на дороге, Крис поставил себе простую задачу - добраться до Детройта живым, не попав в аварию из-за рассеянности и спешки. Ужасные предположения предательски вторгались в его голову, но Хемсворт разгонял их злобной мыслью, что это просто мстительная шутка и что в этом случае он вопьется в Адама губами, а потом зубами и сам выпьет его кровь. Серая безжизненная линия города вырастала из-за темнеющего горизонта. Никогда еще Крис не желал попасть в этот город так сильно. Повороты по улицам складывались в бесконечный мучительно долгий путь, пока, наконец, фонари не отступили, выделяя темным пятном знакомый ветхий дом. Еще не стемнело полностью и на улице на удивление оказалась пара каких-то обтрепанных, богом забытых людей. Не замечая никого и ничего, Крис пулей вылетел из машины и направился к входу. Вход был наглухо перекрыт заколоченными досками. Ударив со злости по препятствию, Крис помчался вокруг к своему "черному входу". Он все так же споткнулся о какую-то конструкцию и даже заметил краем глаза свою жаровню для барбекю. Ничего не поменялось кроме того, что вход позади дома тоже был заколочен намертво двумя слоями крепких досок. Только теперь мужчина заметил, что доски есть и на окнах, тщательно подобранные и приделанные наглухо. И тут Крис принялся бить руками и ногами по проклятому препятствию, кричать, желая быть услышанным, а потом словно очнувшись, обогнул дом и ринулся в поисках чего-нибудь острого или тяжелого в багажнике машины. - Простите, а вы - владелец дома? Весь в мыле, Крис почти не слышал, как обтрепанная пара мужчины и женщины подошли с улицы, с опаской и любопытством наблюдая. - Нет, там жил мой друг. Пожилой мужчина снял треснутые очки: - Тогда соболезную, потому что владелец дома умер, наверное, пару недель назад. Крис обмяк, прекратил возню и посмотрел на старика. - Я видел, как наши местные, - продолжал тот. - Заколотили дом от мародеров, что бы потом полиция смогла там все разгрести. Говорят, в доме много антиквариата, - обратился он уже к женщине, как бы сообщая ей эту новость. Они пошли дальше по улице, пока старичок жестикулировал и описывал подруге старинную скрипку, гитары, граммофоны, глобусы и странное эскимо в холодильнике. Крис по-детски плюхнулся на дорогу. Большой, угрожающего вида мужчина, рядом с огромной машиной плакал, закрыв лицо руками.