Антиквариат

Как часто бывает в минуты несчастья, будто все силы разом обрушились на страдающего. Солнце светило особо неприветливо и сухо, собаки агрессивно лаяли, пытаясь укусить, пыль забивалась в глаза и нос, прогоняя со своей территории. Ничего, в особенности, не случилось. Просто небольшой поворот с колеи обычной жизни, обогнув некоторые новые красивые пейзажи, вернулся на прежнюю знакомую дорогу, чтобы снова идти прежним ходом. И через год или два все это будет просто рубцом в сердце, замазанным и залеченным временем, пониманием, что все когда-то проходит и что жизнь, в общем и целом, далеко не развитие мелодраматического фильма со счастливым концом. Крис был удачливым свидетелем редкого явления, редкого человека, который еще многое мог рассказать, однако уже самим своим появлением пошатнул логически построенный устойчивый мир обычного рабочего человека, сделал его быстрой вспышкой в чьей-то долгой, медленной, непонятной жизни. Медленная и непонятная жизнь исчезла, и теперь вспышка снова станет значимым мерилом и долгой жизнью в беготне и отдыхе. Полосатый халат останется сидеть на своем пыльном диване, закинув ноги на низкий столик, слушая монотонные звуки уже скрипящей от старости пластинки, а лохматые непричесанные волосы однажды во сне повернутся в его сторону, и рука потянется навстречу, приглашая его присесть рядом. И он будет слушать снова, смотреть в глаза, и когда губы потянутся навстречу, со временем он забудет разницу между настоящим Адамом и миражом, возникающим в его собственном, таком желанном сне... Крис с ударом опустил кулаки на рулевую панель. Ему казалось, он замер на пару часов. Он тащил контрабас в сторону прибоя, где иногда совершал пробежки и пешие прогулки совместно с Адамом. Бросив ненужную ношу в песок, Крис побежал по линии пляжа, заглядывая за скрывающиеся из вида уголки, называя своего друга по имени. Неужели все эти длинные предложения, рассказы…в конце могут вот так оборваться одной фразой. «Я умираю». И все? Стало быть, Адам просто осуществил давнюю свою задумку, а Криса поставил в известность из вежливости. Или призывая помочь? Может, это было на смертном одре и в панике, как принявший гору снотворного самоубийца внезапно осознает, что сделал, и кидается звонить «911»? А кровь в холодильнике, а тело? Не увезли, не нашли? Крис, только недавно получивший известие от смерти своего странного друга, не разбирался в деталях и подробностях, в силу того, что пытался принять хотя бы сам факт, что Адама больше нет. И в своем видении, и в настроении по дороге в Детройт, и в самой фразе незнакомого человека - было столько правды о грустном исходе, которого он со страхом ожидал, что Хемсворт принял это без сомнения и до конца. И он стоял, сопротивляясь ветру, смотря на море, пока то не стало от горизонта покрываться багрово-красными тонами, наползая на жизнерадостный берег и убивая каждый сантиметр жизни. Он почти чувствовал солоноватый ветер, мерзкую мертвую тухлятину и парализующие волю и мышцы волны, щупальцами осьминога наплывающие на берег, стремящиеся к нему. А справа усиливался звук, ветер подтолкнул его до ушей и Крис понял, что это звук скрипки. Справа от него на песочном холме высился детройтский дом, все также неприступный своими заколоченными досками. Что внутри? Уж не Адам ли, скучающий перед телевизором, потягивающий из древней рюмки багровую жидкость? Крис пересек песочную дюну и руками стал отрывать доски. Дом впервые залился солнечным светом в полную силу. Ничего в нем не было, ничего родного и желанного, но Хемсворт знал, что там, где-то за ворохом карточек и пластинок, зовет и тянет руку что-то манящее. Может быть, Адам все еще там, лежит на полу и пытается подняться, тщетно мусоля опрокинутый антикварный хлам? Крис ударил себя по лицу ладонью и проснулся. На улице наступал холодный рассвет следующего дня. Хемсворт хлопнул дверью машины, затем багажником, и уже с инструментом в руках двинулся в сторону досок. Инструментом была лопатка-вороток, краем она позволяла отогнуть доски, а с силой Криса превращалось во вполне годное орудие среднестатистического «домушника». Инструмент работал исправно, постепенно за новыми досками проступили старые деревяшки от входной двери и Крис ощутил, что старая дверь также заколочена. Вскрыть трухлявые лаковые деревяшки потребовалось несколько дополнительных минут и, после мощного движения плеча, Крис ввалился в знакомое темное помещение. Нащупав на стене выключатель, он осветил коридор и уходящую вверх лестницу скудным светом ночников. Теперь из-за досок на окнах в помещение не проникало даже самого бледного солнечного луча, но в целом все было по-прежнему. Крис оглядел привычный легкий беспорядок, местами стершийся слой пыли: ничто не намекало на следы борьбы или чего-то, наводящего на мысль о том, что в этом доме что-то пошло не так. Эскимо с блестящими кровяными склянками все также валялось на полке дребезжащего холодильника, завернутое и скрытое от посторонних глаз в медицинский пакет. Доски закрывали трещины, давали тепло и духоту, и в этом новом запахе улавливалось что-то постороннее, которое Крис никак не мог понять. Но ведь люди приходили сюда, они осматривали помещение, уносили «труп» (Крис представил торчащую из-под покойного покрывала знакомую худую руку с длинными пальцами и съежился), и заколачивали окна. Хемсворт метнулся наверх. Кровать в привычном хаотичном состоянии, со скомканными простынями и одеялами, карточки «кумиров» - безмолвные свидетели произошедшего, холодно смотрели на громадного мужчину, снующего по комнате и перебирающего вещи. Крис наклонился к подушкам и вытащил за рукав свой почти что любимый полосатый халат. Грубая, толстая и согревающая ткань, Крис проводил пальцами почти мистически, словно гадалка, пытающаяся по предмету отыскать пропавшего человека. Только он не человек вовсе. И он, посильнее любой гадалки, может сам сообщить, где находится. Крис лег на прохладные простыни, в ноздри едва заметно прокрался странный и приятный аромат чьего-то присутствия, а еще немного, наверное, сандала, если бы Крис в этом разбирался. Это было приятно, и было бы спокойно и лучше всего на свете, если бы Крис не лежал там один. Ему надо было уснуть, он надеялся, а усталость и нервотрепка сделали свое дело и вскоре руки, обнимающие халат, стали слегка подрагивать от неясных картинок наступившей дремоты. Он слышал, как штукатурка шуршала под ботинками, а вдалеке эхом от стен отбивались упавшие откуда-то сверху капли воды. Крис сидел вероятно на стуле, открывши глаза полностью, он понял, что шевелиться не в состоянии. Какие-то фигуры в мутном свечении копошились в стороне, кто-то что-то упаковывал, кто-то говорил по телефону. Голоса все еще перемешивались, но Крис расслышал и понял, что кто-то должен подъехать. Тело его смутно ныло, голова саднила, а еще глаза резал даже малейший свет, отраженный от стен из далекого источника. Крис опять забылся странной дремотой, словно теряя сознание во сне, и очнулся, когда его веко распахнула чья-то рука в тонких резиновых перчатках. В глаз ударил тусклый свет фонарика и резкой болью вернул в «реальность» сновидения. - Черт, я даже осмотреть его нормально не могу, ни малейшего света… а, вы уже очнулись? Доктор Фауст. Когда пятно от света разошлось цветами радуги по сетчатке, Крис разглядел темнокожего мужчину, стоящего в белом больничном халате с курткой поверх. Мужчина ухмылялся и разглядывал Криса, а тот опустил голову и внезапно увидел ботинки Адама из-под больничных брюк. А потом откуда-то раздался его низкий узнаваемый голос, который обычно всегда слегка гипнотизировал слух, однако теперь звучал измученно, хрипловато и прерывисто. Крис понял, что голос этот исходит от него, но говорит не он и не по своей воле. Он видел сон от первого лица. - Вот значит как вы смотритесь без маски… а я давно ведь догадывался, кто вы такой. - Что, больше денег захотелось, – раздалось из крисовых уст. – Доктор… Ватсон. Темнокожий, нагнувшись, пристально изучал Криса сквозь стеклянные очки, приговаривая монотонно, словно при вскрытии трупа диктуя лекцию на записывающее устройство: - Ну что вы, доктор, моя задача не только оградить людей от несомненной опасности, но также и, конечно, не взирая на любые средства и трудности, извлечь выгоду для человечества из такого… – он силой развел двумя пальцами верхнюю губу Криса и тот понял, что почти не может сопротивляться. – Уникального экземпляра. Ватсон отстранился и принялся расхаживать, снимая перчатки. - Ну конечно и деньги не помешают, – рассуждал он вслух. – Особенно огромные деньги, которые заплатят за вас всевозможные источники, если мы правильно разыграем эту карту. Внезапно Крис стал ощущать слабость, физическую и душевную, которая проявлялась практически как безразличие к своему спасению или смерти. А еще он ощутил голод. Непонятный, тягучий и мучительный, который словно одеяло накрывал его от остального мира, и все, что произносилось в нем, доходило приглушенным нечетким звуком. Он чувствовал жажду. Ту самую, жажду крови, жажду искать источник жизни и жадно напиваться им до последней капли, испытывая ни с чем не сравнимое, проникающее до последнего нерва, наслаждение таинства потребления Жизни. Запретное и давно запрещенное им желание убивать… Только не убивать! Не отбрасывать себя на века, не превращаться в жестокого, черствого, беспощадного. В человека. За вереницей этих мыслей Крис уже не слышал, о чем доктор Ватсон приглушенно беседовал с двумя молодыми парнями неформального вида, пока третий, лысый отморозок возился где-то вдалеке с мешком и веревкой. Затем Ватсон ушел, а лысый подошел к бредившему Крису, наклонился, заглянув в глаза пустым стеклянным взглядом и Крис почувствовал, как рука в кожаной перчатке плавно провела по щеке. - Фанаты и их поклонники, - сам себе заметил он. А когда Крис попытался его пнуть, из левой руки похитителя вдруг вспыхнул свет крупного фонаря и Хемсворта накрыла несравнимо сильная боль сгорающей, испепеляющейся плоти, которую он не смог ни к чему приравнять, и убежать от которой было невозможно. Задыхаясь, он резко открыл глаза. Адам жив! Минуты уходят! Суматошные панические мысли несли Криса в сон с домом на берегу, где бушуют багровые волны и ветер вновь вернул его по лестнице крыльца, открыл ему двери, и снова что-то манящее сияло на полу среди пластинок. Крис соскочил с кровати и, перепрыгивая через ступеньки, кубарем внесся на первый этаж. Ноги сами забежали за оранжевую софу, а руки стали разгребать валяющиеся граммофонные записи, пока не поднесли к глазам осколок «Гибсона», который Адам уронил в детройтском театре. Хлопнув себя по лбу с такой силой, что зазвенело в ушах, Хемсворт решил, что убьет себя позже, а сейчас ему нужно действовать. В эту самую минуту Адам был там, в одной из комнат огромной запутанной постройки, обездвиженный и замученный очередной человеческой падалью. Взглядом Крис оббежал комнату, прикидывая, что может послужить орудием для защиты. Не найдя ничего прочного или удобного, Хемсворт отдал предпочтение не очень удобному, но довольно тяжелому ломику, который находился в багажнике его машины. Он помнил и про старинный пистолет, но Адам спрятал его в неизвестное место с единственной деревянной пулей небольшого калибра, поэтому рассчитывать на него не приходилось. Во сне Хемсворт не видел деталей, во сне он не понимал, какого роста были похитители, как вооружены, сколько вообще там было человек. Пульс бился в его висках, дорога казалось долгой и тягучей, пока он с железкой в руках пересекал дворами привычную траекторию до дырявого бетонного купола. На стоянке было тихо, ни души не ощущалось в районе полукилометра, а на небо уже надвигались сумерки, и это позволило габаритному мужчине передвигаться более незаметно. Хемсворт двинулся в привычный темный проем, ведущий на сцену и к куполу, однако выходить к сцене он не собирался, поскольку место было на обзоре со всех сторон. Крис пересек половину коридора и принялся изучать в полутьме план эвакуации постройки. Здание было огромным, четыре этажа мельтешили коридорами и кабинетами, но Крис искал коридор с окнами, которые могли бы отбрасывать на стены свет. Это все, что он мог предполагать из своего сна, и вскоре он обнаружил предположительно три таких места: на первом, втором и четвертом этажах. Крис двинулся на поиски. Первый этаж довольно быстро показался ему пустынным, эхо шагов бродило свободно и не перекрывалось какими-либо посторонними звуками. На втором этаже Крис ощутил присутствие, и мышцы напрягли в руках железный лом. Крис не помнил, когда в последний раз он ввязывался в драку, тем более серьезную. По иронии судьбы мужчины больших габаритов редко бывают под угрозой насилия, так как пока еще живущие пещерными законами люди предпочитают не связываться с угрожающей здоровью внешности. Крис когда-то отметил, что стоит прибавить пару десятков килограммов мышц - и его сразу начинают слушать более внимательно и уважительно. Эту презираемую им низкую сторону человеческой натуры Крис нехотя использовал, в то же время отсутствие физической угрозы породило в нем неожиданную доброту и мягкосердечие, и Хемсворт порой удивлялся, почему люди, физически более слабые, настолько напряжены и злы. Обходя опасные моменты и чувствуя к себе уважение, Крис сформировал характер, можно даже сказать, человеколюбивый и располагающий. Однако сейчас Хемсворт был готов бросить все свои мышцы по прямому их назначению и увидеть, чего они в действительности стоят. Когда-то он защищал мать и младшего брата, и вот, по прошествию многих лет, ему вновь было за что бороться. Штукатурка выдавала его присутствие, скрипя под ногами, стираясь в пыль, звуки отталкивались от стен, одни гасились, другие уносились по коридорам. Когда Крис в очередной раз замер, заглушив свой собственный шум, он услышал посторонний, где-то в конце коридора. Там явно копошился человек. Крис плавно ступал по направлению шороха. - Дирк, это ты что ли? – возня не прекращалась, послышался хриплый голос. Не получив ответа, человек напрягся. Крис мог видеть его в проеме, еще не севшее солнце освещало его невысокий силуэт, и Крис почувствовал в нем что-то знакомое. Нападет ли он на этого человека, не зная наверняка, замешан ли тот в похищении? Выяснить последнее не представлялось возможности и Крис терпеливо выжидал, пока незнакомец двинется в сторону лестницы, подставив незащищенную шею, что бы одним ударом в основание черепа отключить его на какое-то время. Однако пока Крис представлял себе четкую схему, незнакомец вынырнул откуда-то из-за двери и уставил на него щетинистое лицо с тупым непонимающим взглядом. Мигом сообразив, что он не герой боевика и надо действовать просто-напросто эффективно, Крис быстрым движением выбросил кулак, и неформал отскочил, ударившись о близко расположенную стенку, сполз вниз и обмяк. Вот черт. Сердце стало колотиться еще чаще, однако Крис добился результата – бродяга выключился, но дышал, при этом никого не успев всполошить. Ринувшись рыскать по коридорам как можно быстрее, на случай, если его уже обнаружили, Крис никого не нашел и на втором этаже. Выходя на лестницу, он кинул взгляд вниз, а наверху заметил чью-то ладонь, мелькающую вдоль перил. Кто-то спускался с четвертого этажа. В пару шагов поравнявшись с третьим уровнем, Крис спрятался за стеной. Шаги усиливались и он приготовился бить ломиком. Однако, достигнув пика, гулкий стук каблука стал стихать и, высунувшись в один глаз, Крис зацепил взглядом темнокожую макушку щетинистых черных волос. Без сомнения, это был тот самый доктор Ватсон. Не останавливаясь и не сворачивая на этажи, он спешно спускался вниз. Когда его шаги зазвучали вдалеке по площадке заброшенных машин, Крис вынырнул из стены и, не осматривая третий этаж, направился сразу на четвертый. Солнце последний раз выглянуло из-за тучки и блеснуло в полированных бетонных стенах коридора. Крис приближался. Теперь вдали он видел свет лампы и слышал приглушенные голоса. Коридор чередовался ответвлениями помещений и полуоткрытыми дверями, то наполовину пробитыми, то целыми досками висящими на петлях. Хемсворт шел дальше, каждые несколько шагов он заходил в проемы, теряясь из виду и выглядывал из-за дырявых дверей. Свет фонарей приблизился на максимальное расстояние, голоса двух мужчин послышались за углом. Это было расширенное помещение в центре здания, без двери для главного входа и с двумя дверьми по бокам. Крис сделал шаг в сторону и подкрался к трухлявой продырявленной двери слева, осторожно заглянул. Мужские фигуры вырисовывались в фонарном свете, одна сидела на корточках, собирая мелкий хлам в рюкзак, вторая, высокая и довольно внушительная, стояла в стороне в сигаретном дыме. Первого Крис почти не мог разглядеть и прикинуть габариты, однако лысый, высокий панк с татуировкой на шее и в куртке с нашивками, куривший в стороне - явно представлял угрозу. Мужчина поднялся с корточек, отошел в сторону и Крис чуть не разбил кулаком дверь, дернувшись навстречу сидящему на стуле Адаму с заведенными за спину руками. Адам, откинувшись на спинку стула, был даже бледнее обычного, изорванный в районе ворота больничный халат намекал на следы борьбы. Если побои и присутствовали, то на бескровном, быстро заживающем теле этого бы не было видно - Крис предполагал это в теории. Адам дышал прерывисто, запрокинув голову и, наверное, моргал, открывая и закрывая глаза. Куривший повернулся в его сторону: - Что, кровосос, изнываешь без еды? Ни наркотиков, ни дури не надо? Бедняги. Адам поднял голову, а лысый пригнулся, выдохнув на него сигаретную вонь. - Да, - Адам кашлянул. - Куда нам до ваших удовольствий. Лишать себя жизней. Лысый схватил его за челюсть. - А вот клыки тебе повыбивать…и будешь через трубочку жрать? - он разглядывал вампира в отблеске фонаря. – А я ведь очень интересовался тобой и не зря, как оказалось… - Интернет сближает людей, – усмехнулся Адам. - Ты, наверное, и не знаешь что это. А вообще благодаря ему о тебе стало известно. Даже могу рассказать тебе сказку на ночь, – лысый затянулся и принялся расхаживать, говоря хриплым голосом. - Давным-давно в кругах меньшинства заинтересованных по всей стране стала популярна одна история. История о том, что есть такой музыкант, который живет на белом свете слишком уж долго. Он не изменяется и не стареет, через какое-то время меняет место жительства и выходит наружу только по ночам. История ушла за пределы страны, и это стало интересно. Тебя отслеживали энтузиасты в Колорадо, Мексике, даже в Европе. Но отрывками, а когда информация поступала – ты смывался. Я думаю, в каждой стране найдется группа людей, которая знает об этой истории. Теперь догонялки закончились. Раньше я думал зачем, – он указал сигаретой на пленника. - А теперь просто продам тебя по дороже. - Какое-то некрасивое окончание у сказки. - Для мертвеца ты что-то слишком любишь пошутить. - Научился у одного живого. Когда на вас совсем тошно смотреть, лучше шутить. Мне надо было прожить немало сотен лет, что бы потерять смысл жизни, а вам требуется всего-то пару лет, как я посмотрю. Шатающихся бездельников, подбирающих клочки интересных событий, что бы как-то прожить дальше. И вот вы в конце пути – очередные торгаши. Затем Адам что-то говорил, а похититель отвечал, и был увлечен беседой, а Крис уже не слушал, а следил в это время за вторым его подельником, крепким парнем среднего роста, который расхаживал по помещению в безделье, то и дело приближаясь к коридорному выходу. Хемсворт надеялся, что тот выйдет на лестницу и тогда они будут один на один. - …и я не верю, что вы что-то делали вообще для поиска. Скорее всего, вам сдал меня этот торговец кровью. И вы что-то сделали с Йеном. - Ну адреса врач все равно не знал, – отвечал лысый. - Дымное ваше барбекю выглядело подозрительным, даже среди заселенных бродягами домов. Крис с досадой зажмурился. - А ты ведь не ешь, – продолжал похититель. – Я знаю. У тебя там жил какой-то мужик громадный. Только вот он не вампир, он днем выходил. Зачем он тебе? Ходячая пробирка крови? Он наклонил голову слегка в бок, пристально посмотрел и усмехнулся: - Трахаешься с ним? Кажется, Адаму было все равно. Несмотря на это, он отвел глаза в сторону: - Это вы так можете. Он лучше этого. Лысый выкинул бычок и резким движением притянул к себе вампира за край штанов: - А что, по-любому с ним трахался. Как у вас там, такое же все, или нет? Его подельник слегка опешил, пока лысый неожиданно стал пытаться засунуть руку в штаны, а Адам заерзал, пытаясь сопротивляться. Тут Криса ослепила ярость. Не дожидаясь стратегически удобного момента, он ногой оттолкнул шаткую дверь и с размаху залепил коренастому по щеке тяжелой железкой. Её удара хватило с лихвой и тело, отпружинив об стену, рухнуло на колени, а затем лицом вниз. Разъяренному Хемсворту, особенно вооруженному, не составило бы труда расправиться с одиночным противником. Но лысый отскочил, вытащив заточку, пока громадный незнакомый мужик напротив него, замахнувшись на всю широту своих рук, махнул тяжелым холодным оружием. Бандит увернулся и параллельно полоснул Криса по руке, затем чикнул быстрым движением еще раз, но промахнулся. Он оказался проворнее и левой рукой задел крисову скулу, пока тот, по инерции движения железки, просто подался вперед и головой протаранил лысого в грудную клетку. Оба свалились в кучу штукатурки. Смешались тела и руки, мелькали картинки, в воздухе стоял сухой запах поднявшейся пыли. Лысый оказался выносливым, но Крис просто бил и терпел, и с каждым разом он бил все сильнее и увереннее, ведь с каждым ударом свобода его друга становилась все ближе и все скорее приближался момент, когда он смог бы забрать Адама отсюда. Он был в ярости от несправедливости поступка всех этих незнакомых людей. Трясущимися руками Хемсворт вцепился в горло незнакомому негодяю, которого он ненавидел сейчас больше всего в мире. - Ромео приперся... сс—ка... – просипел лысый, бесцельно водя руками по лицу и шее мужчины, сокращая пальцы в приступах удушья. Он почти потерял сознание, а Крис смотрел безумными и такими сосредоточенными глазами, а потом коротко развернул голову в сторону Адама и, схватив лысого за ворот куртки, потащил к его жертве. Врезав еще раз кулаком для меньшего сопротивления, Крис рывком приставил татуированную шею к лицу Адама: - Пей! Адам пребывал почти без сознания, изредка реагируя на события. Он не понимал, что произошло и находился ли здесь Крис на самом деле. Но, как сонный котенок у живота матери, он повел носом на еду. Адам медленно открыл рот, а потом точным и крепким движением вцепился в сонную артерию. Взъерошенный и избитый Крис держал крепко и смотрел. Вампир резко распахнул глаза и в них по кольцевой пробежало свечение, его кадык задергался от глотков такой желанной, еще теплой жидкости. И Крис, словно во сне, ощутил то же наслаждение пробуждения жизни и стыд от угасания другой, насильно отбираемой. Волной мурашек оно покатилось по телу, отстраняя боль от нанесенных травм, преображая краски вокруг и делая все теплым и уютным. Несмотря на то, что в этот момент он держал бескровный труп неизвестного, которого отстранил после того, как Адам облизал последние капли крови с его шеи и поднял голову. Они смотрели друг на друга, Адам словно размышлял во сне он снова или же Крис тут, перед ним: живой, избитый, взъерошенный, со ссадиной на щеке и лбу, со всеми своими, такими человеческими травмами. А тот смотрел будто давая время понять, что он тут, рядом. Вампира одолевало наслаждение от полученной силы, Крису будто передавались отголоски этого ощущения. Он накрыл слегка кровавые губы поцелуем и жадно вжался, не задумываясь, проталкивая язык в рот. Адам пустил, и удовольствие настигло с новой силой. Это была радость окончания беды, радость близости, радость страсти, а еще - любви. На миг все пропало, опасность ситуации растворилось в таком непрактично и приятно потерянном мгновении. Оторвавши губы, они прижались друг к другу лбом, переводя дыхание, возвращаясь в прежнюю обстановку. - Ха, для Белы я слишком брутален, – Крис по-дурацки растянул в улыбке разбитую губу. Адам демонстративно завел глаза наверх: - Вот дурень, если бы не связанные руки, я бы закрыл ими лицо. - Да, красивой фразы не получилось, я еще в шоке, по правде говоря, – Крис зашел назад, откручивая занемевшие холодные руки Адама от стула. - Можешь двигаться? - Порядок, – подтвердил спасенный. Но двигаться полноценно он не смог, слабость давала о себе знать, Крис пытался не предполагать до поры, что с Адамом могли делать эти неполные двое суток, была только радость, что сейчас он может вмешаться в его судьбу и защитить от дальнейшего насилия. Он хотел набросить руку Адама себе на плечо, но тот пнул фонарик в сторону, пару шагов дохромал до рюкзака и достал оттуда пару каких-то вещей, которые Крис не разглядел в полумраке. Мельком глянув на гематому в области головы коренастого бандита, Адам убедился, что тот надолго без сознания, и сам закинул руку на плечо Криса. Они медленно продвигались по лестнице вниз. Второй рукой Хемсворт держал ломик на случай, если похитителей было больше или незнакомец со второго этажа очнулся и поджидает за углом. Адам сопел и временами плотнее прижимался к Крису, а Крис был начеку как партизан, укравший вражеское знамя из главного штаба. Убегая от эпицентра событий, ему казалось, что вот-вот нож воткнется кому-нибудь из них в спину, а еще он не знал, что ждет их на стоянке. Адам был слаб, то и дело обвисал на плече и Крис развлекал его, комментируя их траекторию и бубня то, что приходило на ум. Свет Луны ударил в глаза из-под купола. Приближалась сцена театра. - Ну вот, почти вышли… видишь, Адам, Луна светит…еще чуток…ну вот… смотри, как опасно тебя оставлять. То стреляешь в себя, то на гопников нарываешься. Бардак дома развел. Ева точно хотела бы приставить к тебе няньку. Адам понимал и даже улыбался уголками окровавленных губ. На миг он забылся и снова прижался плотнее к телу Криса, словно к единственному мосту в реальность и единственному её оправданию. Потом он снова видел его лицо, измученное, сосредоточенное, распухшее местами и окровавленное, и любил это лицо и злился на себя за то, что сделал с этим лицом и этим глупеньким человеком. А затем он оглянулся и что-то увидел. - Крис…- Адам развернулся на его плече четко и быстро, поравнявшись с ним взглядом. Почти в этот момент громкий резкий хлопок раздался под куполом и был съеден и размножен тысячами эхо. Адам вздрогнул и бессильно навалился на Криса. Фигура доктора Ватсона стояла в проеме и силуэт ствола дымился в лунном свете: - Серебряные, доктор Фауст. Адам просунул руку в карман куртки и что-то вложил в руку шокированного Криса. Криса колотило, в руке был старый пистолет Адама. Не помня себя, дрожащей от гнева и шока рукой он вытянул оружие и нажал на курок. Силуэт чуть подпрыгнул от встречного толчка и свалился на спину. - Деревянная, доктор Ватсон… – прошептал Адам, сползая по телу Криса, закрывая глаза. - Адам, Адам! – заорал Крис, поднимая того за плечи. Адам снова сделал усилие, что бы слегка открыть глаза: - А ведь серебро я не пробовал, Крис… вот ведь дурак. Но не бойся - у меня ничего никогда не получается. Он опустился было на пол, но Крис тут же просунул руки под коленки, взял чуть выше талии и поднял, что бы нести. - Опусти, – засыпая, мямлил Адам. – Я тебе не невеста… - Спасу - и не отвертишься, – сам себе сказал Крис, крепко держа вампира на руках, удаляясь в освещенный выход, двигаясь вдоль пустой стоянки в направлении дома.