The Late Shift (Вечерняя смена)

По неясной причине Сеи решил назначить кого-нибудь еще на вечернюю смену. Его сопровождающим в этом наполненном кофеином скучном позднем путешествии стал Клиа. Когда бы они вдвоем ни работали в одно и то же время, Клиа все время старался заставить Нойза улыбнуться. Успехов в этом он не достиг до сих пор, но пообещал не сдаваться. Нойз не понимал это навязчивое желание Клиа распространять свою неуемную радость на окружающих, особенно если это не работало. Как и ожидалось, работа вечером шла очень медленно, а тем временем на небе собирались темные тучи. Клиа проверил прогноз погоды на своем телефоне. — Кажется, сегодня будет гроза. — Он продемонстрировал его Нойзу. Нахмуренные тучки со слезящимися грустными глазами закрыли обзор на экран ноутбука. — Надеюсь, мы не промокнем, когда будем добираться домой. — Слезы в глазах у облаков — это уже как-то слишком, — пробормотал в ответ Нойз. — В любом случае, где твой зонт? — Я, кажется, потерял его где-то, — Клиа улыбнулся… ведь все же улыбаются, когда что-то теряют. Парень, который всегда таскал зонт с собой, и каким-то образом посеял его? Ну, он не собирался допрашивать Клиа насчет внезапной потери его любимого защитника от дождя. Нойз отодвинулся подальше от Клиа и продолжил бесцельно лазить по веб-сайтам. Он посмотрел несколько видео на YouTube, поискал картинки с кроликами, подбирая новые обои, удалил кучу спама, который постоянно собирался на его почте. Клиа смотрел ему через плечо и взволнованно указывал на все, что считал достаточно интересным, чтобы ткнуть пальцем в экран. Вскоре Нойз отложил ноутбук и начал рисовать на салфетках. Он толкал локтем Клиа всякий раз, когда тот подходил слишком близко и сыпал совершенно ненужными комплиментами насчет его, по всей видимости, великолепных способностей к рисованию. Когда Нойз отложил салфетки, он сжал кулаки, его ногти впились в ладони достаточно сильно, чтобы оставить на коже следы в форме полумесяца. Позади него Клиа шагал туда и обратно, напевая что-то вместе со стереосистемой. Если бы это был кто-нибудь другой, пение раздражало бы Нойза, но у Клиа был и правда хороший голос, от которого не болела голова. Его пение было одной из тех вещей, с которыми Нойз вполне мог смириться. Во второй половине рабочего дня Клиа сменил Нойза на кассе. Он показал обновленный прогноз, где облака уже просто рыдали (Нойз сомневался, что этому сайту можно доверять). Дождь лил как из ведра. Темное небо озарялось короткими вспышками после каждого раската грома. Никто бы не потащился в такую ужасную погоду за кофе, даже тот старикашка. Напитки Принцессы Капучино не настолько хорошие. Нойз не ожидал никого, так что без проблем согласился оставить стойку регистрации на Клиа. Вечер все тянулся, угольно-черные тучи застилали все небо. В мультяшном прогнозе погоды Клиа не было ни намека на то, что эта безжалостная гроза собирается прекращаться. Нойз без колебаний бы рискнул пройтись по улице в такую погоду. Дождевые капли, поливающее все тело, давление воды, бьющей в полную силу, одежда и волосы, прилипшие, как вторая кожа — это все очень освежающая… и немного раздражающая прогулка в мокрых носках, но все-таки свежесть явно перевешивала. К тому же, влажная погода намного лучше по сравнению с жарким и душным летом. Звякнул колокольчик, и Нойз поднял взгляд от салфетки, покрытой голубыми чернилами. Помокший насквозь Коуджаку поспешил войти, оставляя брызги повсюду. Волосы старика приклеились к лицу, джинсы прилипли к ногам. Нойз смотрел на Коуджаку, не отрывая ручку от салфетки, и она случайно соскользнула, оставив след на столе. Коуджаку, проходя к кассе, убрал волосы назад, но все еще прижимал свою руку к правой щеке. -Ты, должно быть, действительно любишь Принцессу Капучино, раз пришел сюда в такую погоду, Коуджаку! — тепло поприветствовал его Клиа. Удивление мелькнуло в глазах Коуджаку – он, вероятно, не ожидал увидеть кого-то еще за стойкой —, но он скрыл его достаточно хорошо, так что только Нойз это заметил. Коуджаку также тепло поздоровался с Клиа и сделал заказ, все еще не убирая руку. Нойз переводил взгляд с одного на другого — откуда они знают друг друга? — между ними чувствовалась странная фамильярность, которую он не мог точно истолковать. Однако Клиа всегда ведет себя слишком дружелюбно со всеми, подобная манера общения была у него и с коллегами. Нойз неодобрительно скривил губы. Почему его должно волновать, знает ли этот старик Клиа? Он щелкнул ручкой и закинул ее в карман, слегка ошеломленный своими глупыми размышлениями. — Ты промок до нитки, Коуджаку! — сказал Клиа то, что было и так очевидно. – Ты, должно быть, замерз? Снимай свою куртку! Я повешу ее сушиться. Позволь мне предложить тебе полотенце! Надо сделать что-то, чтобы ты согрелся. Хочешь чая? Он, наверное, тут, но, ох, Сеи это не понравится… А! Здесь должны где-то быть одеяла! Или я могу… — Клиа, все в порядке, — заверил его Коуджаку. Легкая усмешка пробежалась по его губам, его явно забавляли гримасы Клиа. Ну, хотя бы кому-то они нравились. Нойз же считал, что Клиа немного перегибает палку. — Ты не должен всего этого делать. Я буду рад просто получить мой заказ. — Тогда хотя бы позволь мне взять твою куртку, — настаивал Клиа, — ты можешь подхватить простуду. Нойз закатил глаза: — Ну и кто, по-твоему, будет убирать всю эту грязь, которую ты притащил? — он указал на цепочку грязных следов, которые Коуджаку оставил за собой. — Догадываюсь, что это вполне обычное поведение для стариков. Старые люди вечно приносят кучу трудностей молодым. — Нойз, ты… — он замолчал, в ужасе ахнув. — Мы не должны разговаривать с клиентами так! — Все в порядке, Клиа, — сказал Коуджаку. Улыбка, которую он адресовал Клиа, разительно отличалась от самодовольной ухмылки, брошенной в сторону Нойза. — Знаешь, этот недоумок мог бы кое-чему поучиться у тебя. Такое ужасное отношение к посетителям явно не пойдет на пользу бизнесу.  — Вы говорили, вам нужно полотенце? — проговорил Нойз притворно вежливым голосом. Это заставило улыбку Коуджаку дрогнуть, а его брови дернулись. Нойз выхватил чистое полотенце из ящика и бросил его в эту самодовольную рожу. Страдальческий стон послышался со стороны Клиа: — К-коуджаку! — он обеспокоенно протянул руки в сторону Коуджаку. Кто вообще стал бы переживать за старика, Нойз совершенно не представлял. Хотя, Клиа всегда был странным. Нойз поднял взгляд, услышав приглушенный смешок. Коуджаку вытирался полотенцем, уделяя особое внимание своим драгоценным темно-синим волосам. Когда он поймал взгляд Нойза, Коуджаку бросил полотенце на прилавок и — у Нойза не было шанса отодвинуться — энергично тряхнул волосами. Капли воды брызнули на Клиа с Нойзом, но основной удар пришелся по последнему. Нойз отпихнул Коуджаку и швырнул ему обратно полотенце, вытирая лицо рукавом: — Ты что, собака? Мужчина усмехнулся и накинул полотенце себе на плечи. — Ты выглядел сонным, — сказал он. — Я просто подумал, что надо тебя немного взбодрить. — Да, теперь Нойз выглядит получше! — Клиа согласился с Коуджаку, засмеявшись. Черт побери, это даже не смешно. Этот старик не говорит и не делает ничего смешного. Когда Клиа угомонился, он вытащил стакан из-под прилавка. — Ладно, начинай готовить кофе. Коуджаку уже достаточно долго ждет. — Он вытащил ручку из своего кармана и нацарапал имя на стакане. — Подож… — Коуджаку замер, не договорив последние буквы, и глянул на Нойза. Нойз вернул его взгляд. На что ты уставился, старик? Мужчина закрыл рот, растянул губы в улыбке и встряхнул головой: — А, забудь… Спасибо, Клиа. — сказал он и сел. — Нет проблем, — протянул Клиа и передал стакан Нойзу. Нойз поглядел на имя Коуджаку, выведенное аккуратным почерком. Он спокойно зачеркнул его и заменил надпись на более подходящую, прежде чем приступить к выполнению заказа. Когда Нойз закончил, он сказал Клиа, что сам отнесет все их особенному клиенту. Клиа восторженно заулыбался. Он, возможно, чересчур сильно радовался, что Нойз добровольно собрался взаимодействовать с клиентом, или даже просто с человеческой особью. — Отлично, — он почти взвизгнул. — Я буду здесь. — …а я буду там, — сказал Нойз, выходя из-за прилавка. Он опустил стакан на стол, приложив ровно столько силы, чтобы жидкость почти выплеснулась. — Аккуратнее, недоумок, — беззлобно предостерег Коуджаку, подперев щеку рукой в перчатке. — Ты почти разлил этот чертов кофе. — Кого это волнует? Как будто ты реально собираешься все выпить, — ехидно заметил Нойз, прежде чем направиться обратно к регистрационной стойке. Нойз притащил скрипучий табурет туда, где он собирался провести остаток своей смены, и плюхнулся на него. Он облокотился на столешницу, оперся щекой на свою ладонь и открыто уставился на старика. Несмотря на ужасную погоду, Коуджаку все-таки пришел в кафе. Не было никаких разумных объяснений его поведению, и Нойз не мог понять причину его действий. Зачем бы ему делать что-то настолько бессмысленное? Не похоже, что целью было увидеться с ним — в этом случае смысла было бы еще меньше. Старик прекрасно знал, что Аоба не работает так поздно, однако все равно продолжал приходить сюда именно вечером. Он даже не упоминал Аобу последнее время… Коуджаку, казалось, был довольно сильно одержим мыслью о нем. Что заставило его прекратить спрашивать? Почему он остановился? Нойз погрузился в свои мысли, сфокусировавшись на вещах, о которых он не должен быть так волноваться. На чем он реально должен бы был сосредоточиться — это посмеяться над промокшим сейчас стариком, но он не мог. Он не мог выбрать время, когда можно бросить в сторону Коуджаку очередное оскорбление. Нет, вообще, он мог все это сделать, но в присутствии кого-то еще все получилось бы как-то неправильно. Не то, чтобы ему было приятно проводить время вместе с этим стариком. Кстати, говоря о третьем лишнем, на лице Клиа уже несколько минут как расцвела лукавая улыбочка. — Чего ты лыбишься? — огрызнулся Нойз, чувствующее нарастающее из-за Клиа раздражение. Он отвел взгляд от старика и уставился на обшарпанный прилавок. — Нет-нет, ничего, — протянул Клиа невыносимо бодро, несмотря на унылую погоду. — Нойз? Он поежился от того, как распевно Клиа протянул его имя: — Что? — Ты знаком с Коуджаку? — Нет. Это была не ложь. Он не знал ничего про старика, и не хотел бы. Клиа продолжал улыбаться: — Пойду-ка возьму ведро со шваброй. Кто-то должен убрать всю эту грязь, которую он принес. Как только Клиа вышел за упомянутыми предметами, Нойз остался один на один со стариком. Нойз вытащил ручку и стал черкать по салфетке. Бесформенные кляксы появлялись на тонком материале, который Нойз после скатал в шарик, принявшись за следующую салфетку. Количество бумажных шариков около него постепенно росло. Нойз смял еще одну салфетку, и — внезапно — у него появилась идея. Идея, включающая в себя определенную мишень. Он бросил в Коуджаку шарик, но сильно промахнулся. Второй бросок был уже ближе к цели, но все еще мимо. Нойз завернул в салфетку кусочек сахара, чтобы добавить немного веса шарику, и это сработало — теперь шарики прилетали в затылок Коуджаку почти каждый раз. Нойз отвернулся в тот момент, когда Коуджаку повернулся в его сторону. Весь его вид говорил, что он целиком и полностью сосредоточился на своем телефоне. Старик с недовольным лицом огляделся в пустом кафе. Было довольно трудно не заметить множество салфеток, валяющихся на полу — большинство их них осталось после неудачных бросков Нойза. Коуджаку повернулся лицом к нему и указал на что-то в своей чашке. Нойз растолковал это как намек продолжать. У него получалось все лучше и лучше, он уже не промахивался. Он определенно профессионал. Коуджаку наконец-то поддался на провокацию и открыл ответный огонь — он даже поднапрягся и сделал себе некоторые боеприпасы. Точность бросков старика была просто никакой — Нойзу даже не приходилось наклоняться, чтобы увернуться. Коуджаку недовольно скривил губы, но если бы его все это действительно достало, он бы ушел из кафе уже давно. Испуганный вскрик заставил Нойза, уже готового запустить очередной снаряд, замереть. Клиа вернулся и сейчас размахивал шваброй и ведром, смотря на Коуджаку и Нойза, хотя, кажется, его намного больше волновал тот бардак, который они устроили. Клиа не был вспыльчивым. Даже учитывая, как часто ему приходилось иметь дело с ужасно раздражающими клиентами в течение рабочего дня, Нойз ни разу не видел, чтобы Клиа разозлился на кого-то. Плечи парня опустились, и он тяжело вздохнул: — И кто будет это убирать? — Старик начал это все, — сказал Нойз, быстро скинув с себя ответственность. — Вот засранец, — Коуджаку смог выдавить из себя только это, после чего кинул на Нойза взгляд, полный ненависти. — Не переживай насчет этого, Клиа. Я уберу все, даже если это и не моя вина. — Я бы помог тебе, но сначала нужно протереть пол, — грустно протянул Клиа, а потом его лицо прояснилось, и Нойз уже знал, что следующие слова ему не понравятся. — Знаю! Нойз может помочь тебе! — Этот щенок должен помочь, — пробормотал Коуджаку, — учитывая, что это именно он начал весь этот балаган. Радостное возбуждение Нойза ушло прочь быстрее, чем он надеялся, но он забил на это. Что он вообще творит? Радоваться, кидаясь салфетками в старого пердуна? Он нахмурился и провел рукой сзади по шее, задевая пирсинг: — Я сам справлюсь. Никакая помощь мне не нужна. Нойз взял мусорную корзину и, для начала, попытался оказаться от Коуджаку так далеко, как только было возможно. Потом старик подошел к нему, и, опустившись на корточки, протянул горсть собранных шариков. Он выполнял старательно даже такое простое задание. Глаза старика были наполовину прикрыты, ресницы подрагивали над щеками. Стоя позади Коуджаку, Клиа хитро улыбался, опираясь на ручку швабры. Внезапно Нойз сообразил, что его слишком жизнерадостный коллега мог бы давно присоединиться к ним и помочь. Клиа уже закончил протирать пол, и сейчас стоял у двери, даже не скрывая, что он разглядывал Нойза и старика, будто животных в зоопарке. Немного расстроенный из-за Клиа, Нойз отвернулся от Коуджаку, утаскивая за собой мусорный пакет после того, как тот выбросил очередную горсть бумажек. — Эй, вернись сюда, — зашипел Коуджаку, слегка подбрасывая салфетку сбоку от головы Нойза. Он вытянул пакет из его рук, выбрасывая остатки мусора, и поднялся на ноги. — Я выброшу. Мусорные контейнеры с задней стороны здания, да? Нойз выдернул мешок из его рук и вышел без единого слова. По дороге к служебному выходу он прошел мимо офиса Сеи, увидев через приоткрытую дверь, что тот возится со своим планшетом. Сеи очень редко выходил из своего кабинета, если только это было действительно необходимо. Нойз редко видел своего босса, но когда это случалось, его визиты были короткими и емкими — Сеи был сильно занят заботой о своем драгоценном кафе, так что не мог позволить отвлекаться от дел ни себе, ни персоналу. Хотя отвлекающих факторов было совсем немного, когда не было клиентов. Не отрывая взгляд от своей работы, Сеи спросил: — Выбрасываешь что-то, Нойз? — Да, — ответил парень, — я быстро. — Дождь действительно сильный сегодня, — заметил Сеи. — Вы с Клиа можете идти домой, если хотите. — Все в порядке, я могу остаться. — Что ж, это твой выбор, — сказал Сеи. — Именно. Открыв заднюю дверь, Нойз вышел под яростный ливень. Он будто шел не по земле, а по зыбучему песку. С каждым шагом обувь все сильнее погружалась в грязь. Он быстро вышел, сунул пакет с мусором в контейнер и вернулся обратно. Дождь не успел особо его намочить. Нойз тряхнул головой, рассеянно проведя пальцами сквозь короткие светлые волосы. Коуджаку уже вернулся за свой стол, сцепив пальцы перед собой. Его стакан все еще стоял на столе, а обычное его время уже прошло, но, учитывая ужасную погоду, Нойз предполагал, что он не будет торопиться возвращаться назад под ливнем. Нойз поспешил обратно к своему рабочему месту и вернулся к своему ноутбуку — интернет будет самым лучшим выбором в данный момент. Нойз авторизовался на форуме, где он время от времени тестировал игры. Там оказалось два уведомления, приглашающие попробовать какие-то новые игры. Это была визуальная новелла с дразнящей картинкой грудастой девушки с кошачьими ушами, а так же шутер от первого лица с жалкой графикой и скучной сюжетной линией…, но опыт Нойза насчитывал довольно много стрелялок, разработчики которых пытались отвлечь внимание от явных недостатков лишним количеством жестокости и крови. Клиа вертел в руках свой телефон, находясь слишком близко к Нойзу и нарушая границы его личного пространства. — Ты уверен, что ты не знаешь Коуджаку? — Уверен. — Ну, мы с ним друзья, — проинформировал его Клиа. По какой-то причине он понизил голос и зашептал. — Если хочешь, я могу рассказать тебе о нем. Нойз нахмурил брови: — С чего бы я захотел? — Тогда Нойз и Коуджаку могли бы быть друзьями! — Мне и так хорошо, — проворчал Нойз и продолжил кромсать виртуальных врагов на кусочки.

***

Нойз не мог сказать точно, когда дождь начал утихать, но погода волновала его меньше всего в данный момент. Игру он прошел очень быстро, снова начал печатать какую-то ерунду на ноутбуке, но он не мог не замечать разговор Клиа со стариком. С одной стороны, его больше никто не изводил, что не могло не радовать, но с другой — его челюсть невольно дергалась, когда он слышал их смех. — Нойз, не хочешь присоединиться? — предложил Клиа, махнув ему рукой. Он хмуро отказался. Но Клиа настаивал. Он оставил Коуджаку и подошел к прилавку: — Пошли, Нойз, — убеждал он. — Пожалуйста, поговори с нами. — Да зачем мне это надо? — Просто оставь его, Клиа. — вмешался Коуджаку. Недовольство Нойза усилилось. — Если он не хочет общаться с классными мальчишками, мы не будем заставлять. Нойз фыркнул. — Тебе не кажется, что ты уже перерос то время, когда мог называть себя «мальчишкой»? — он поднял глаза, чтобы отправить Коуджаку ухмылку, но звук какой-то возни со стороны двери остановил его. Причиной этого звука оказался большой бледно-голубой зонт, который пытались протиснуть через входную дверь. Прозвучал колокольчик, ветер дернул зонт вверх, и под ним обнаружился Аоба. Он снял капюшон и вошел в помещение, нанеся еще больше воды внутрь. Аоба убрал с глаз челку, и первым человеком, которого он увидел, был старик. Видя Аобу перед собой впервые, Коуджаку едва ли не подпрыгивал от радости, как взволнованный щенок. Он жестом предложил Аобе присесть рядом, но тут подскочил Клиа и бросился обнимать новоприбывшего парня. — Мастер! — Клиа буквально светился. — Клиа? — Аоба обнял его в ответ, слегка засмеявшись. — Сегодняшний дождь такой сильный! В какое все-таки неудачное время ты потерял зонтик. — Я знаю. — Клиа застенчиво улыбнулся. — Я все еще пытаюсь его найти. — Если бы я знал, что ты сейчас работаешь, я бы принес зонтик и тебе. — Аоба тряхнул своим пакетом, из которого виднелся еще один зонт, будто доказывая свои слова. Коуджаку пристально наблюдал за Клиа и Аобой. Нойз заметил, что старик, кажется, пытался выглядеть незаинтересованно, но его эмоции были просто очевидны. — Ничего страшного, Аоба! — ответил Клиа радостно. — Мы же можем пойти под одним зонтиком вместе! — … Аоба? — послышался голос, и Сеи вошел в помещение. Нойзу казалось, что здесь не было так уж шумно, чтобы заставить Сеи выйти из своего кабинета и проверить, что же случилось. Он аккуратно держал свой планшет и нажимал указательным пальцем на экран. — Что ты здесь делаешь? У тебя сейчас нет смены. — Я прекрасно знаю это, босс, — сказал Аоба, подошел к Сеи и забрал его планшет. — Я знаю, что ты сегодня не слушал прогноз погоды, поэтому я принес тебе зонт. Бабуля сойдет с ума, если ты придешь домой весь промокший и в итоге подхватишь простуду. Снова. Аоба и Сеи живут вместе? Нойз украдкой перевел взгляд с Аобы на Сеи, потом обратно. Какие отношения у этих двоих? Пекарь и хозяин кафе? Аоба печет ему почти что съедобные булочки, а Сеи украшает их общую спальню мягкими игрушками и заваливает ее кучей сладостей? А еще была какая-то бабуся. Или, может, «бабуся» это какой-то шифр к чему-то? К чему-то неприличному? Нойз мысленно встряхнул головой. Ему явно не нравилось, куда несет его мысли. — О боже, я не промок тогда, — принялся объяснять Сеи. — И это была не простуда, а всего лишь сильный кашель. Со мной такое иногда бывает. — Ты весь ковер залил. Вода была везде! И это была простуда. Ты забыл, как у тебя текли сопли, поднялась температура, а еще домашний куриный бульон или… — Аоба убрал планшет подальше от Сеи. — Ни за что, ты не получишь его назад. Тебе нельзя засесть за ним на всю ночь. Понял? Сеи закатил глаза и схватил зонт, которым размахивал перед ним Аоба. — Я не буду. Тебе надо бы перестать так сильно переживать. — Это не я переживаю, — возразил Аоба, надув щеки. — Тебе еще придется оправдываться перед недовольной бабулей. — Ты всегда волнуешься за меня, Аоба, — Сеи наклонился вперед и поцеловал Аобу в щеку, а затем потрепал его по волосам. Они взглянули друг на друга. Это выглядело почти интимно, как будто они были только вдвоем в целом мире. Значит, у пекаря и хозяина кафе именно такие отношения. Из оцепенения Нойза вывел глухой стук, который оповестил его, а, точнее, всех присутствующих, что Коуджаку неуклюже свалился со своего стула. Старик вскочил на ноги с красным, как свекла, лицом, и быстро вышел из кафе, извинившись. — Ох, как нехорошо! — воскликнул Клиа, закусив нижнюю губу. Он выглядел искренне обеспокоенным за старика. Челюсть опять дернулась, и Нойз сжал ее пальцами. — Коуджаку не допил свой кофе! Может, я должен догнать его? Его рука, сжимающая подбородок, бессильно упала, и Нойз действительно задался вопросом об адекватности Клиа. — Не переживай об этом. Это не конец света, Клиа. — Аоба засмеялся. — Коуджаку всегда может прийти и заказать что-нибудь еще. — Он уперся рукой о бедро и задумчиво добавил. — Я удивлен, что он находит время зайти в кафе. Коуджаку часто говорил мне, что он сильно занят. Клиа согласно кивнул, будто собачка, послушно соглашающаяся с решением хозяина: — И правда! Нойз вцепился ногтями в фартук. Старик врал ему насчет Аобы? Притворился, что не знает его имя, вел себя по-идиотски, потом стал портить ему каждую рабочую смену ради своих эгоистичных интересов — и с какой целью все это? Но Коуджаку не упоминал его знакомство с Аобой… да он и не спрашивал. Он скользнул руками ниже и сжал в руках ткань своих джинс. Что бы там старик ни делал, это только его проблемы. Он не будет лезть, даже если будет интересно узнать. — Эй, — сказал Аоба, проходя мимо Нойза с улыбкой. Но через несколько секунд улыбка исчезла, и Аоба нахмурился. Он прищурился и посмотрел на бэйджик Нойза. — Эй! Я говорил тебе не таскать мой фартук из шкафчика! Ты должен использовать свой. — Оу, это твое? Я не заметил, — пробормотал Нойз, потянув за зеленый ремешок фартука. — Виноват. — Конечно, маленький гаденыш. Положи его туда, где он и должен быть, когда будешь уходить, — сказал Аоба и посмотрел назад на своего любовника, парня, босса, или кем там еще был Сеи. — В любом случае, Сеи, нам нужно идти. Бабуля приготовила ужин, и я сказал, что мы вернемся прежде, чем все остынет. — Ужин с Мастером? — Клиа мечтательно вздохнул. — Звучит замечательно! — Думаю, бабуля вполне может вытащить еще одну тарелку, — сказал Аоба, а потом нахмурился. — Погоди, Клиа, ты же не можешь так уйти посреди своей смены. Как же Нойз? — Я не против. — Нойз остался невозмутимым, когда всеобщее внимание направилось на него. — Я могу закрыть кафе. Сеи, казалось, размышлял некоторое время над его решением (будто не он оставлял Нойзу ключи уже несколько раз), а потом пожал плечами: — Что ж, вот и отлично. — Что? — Аоба смотрел на Сеи как на предателя. — Ты доверяешь Нойзу закрывать кафе, а мне нет? — Нойз ответственный. К тому же, ты же вроде не любишь работать в кафе вечером? Аоба фыркнул от смеха: — Этот балбес более ответственный, чем я? Что-то очень сомневаюсь. — Нам лучше идти, Аоба. Не надо заставлять бабулю ждать. — Сеи бросил зонтик в руки Клиа. — Ты же потерял свой, да? Мы с Аобой пойдем под одним. Клиа поймал зонтик и заскулил: — Но я хотел пойти под одним с Мастером! — Тебе не надо переодеться, Клиа? — спросил Аоба. Тот взглянул вниз на свою рабочую одежду и смущенно улыбнулся: — Да, ты прав. Пойду переоденусь. Не уходите без меня! — Мне надо кое-что взять из офиса, — сказал Сеи и забрал у Аобы свой планшет, прижав его к груди, как младенца. Аоба обошел прилавок и плюхнулся на стул в ожидании ребят. — Ну что, Нойз, — протянул он, начиная разговор, — нравится тебе здесь? — Ну, я же все еще работаю здесь, так? — Да, я вижу, — выдохнул Аоба. — Я имею ввиду, ну, знаешь, ты всегда выглядишь скучающе. Я думал, ты к этому времени уже уйдешь. Нойз пожал плечами. Да, работа скучная, но не настолько плохая, чтобы увольняться, иначе он бы засел в своей комнате, помирая от скуки — перспектива не особо лучше. — Ну, если ты собираешься и дальше работать с нами, то, я думаю, тебе действительно надо прекратить лазить по чужим шкафчикам, — произнес Аоба. — Это незаконное вторжение в личн… К счастью, Нойз был спасен от оставшейся части лекции появлением Сеи и Клиа. Сеи передал Нойзу ключи и дал краткий инструктаж по закрытию кафе. Нойз уже знал его, ведь уже не раз запирал все, но лишь кивал, слушая Сеи, и очень скоро все трое ушли, попрощавшись с ним. Нойз начал уборку, для начала отнеся на место забытые Клиа ведро и швабру. Кабинет Сеи был заперт. Он бы никогда не подумал, что между Сеи и Аобой что-то есть. Теперь было понятно, почему Аоба работал на кухне, несмотря на его ужасные способности к выпечке. Отсюда было намного легче незаметно пробраться в кабинет босса для «приватной беседы». Прошло совсем немного времени после того, как все ушли, и в кафе устало вошел насквозь промокший Коуджаку. Он шлепнулся на сиденье так, будто не мог держаться на ногах. Нойз стоял около мусорного бака, смотрел через стекло и не мог перестать смотреть на старика. Нахмурившись, он взял остатки выпечки с кухни и сложил ее в бумажный пакет. Обычно он относил ее домой, оставляя на потом, или если будет нечего больше есть. Но сейчас он бросил пакет на стол, уселся на противоположный стул и машинально вытащил телефон, чтобы показать, что он не делал ничего необычного. Влажные волосы Коуджаку были убраны назад, так что Нойз мог видеть все его лицо. У него на правой щеке была необычная татуировка, но Коуджаку, будто опомнившись, быстро прикрыл ее. — Я… забыл допить кофе. — Коуджау приподнял стакан, будто после тоста, и залпом осушил его. Напиток старика простоял уже какое-то время на столе. Нойзу не нужно было любить кофе, чтобы понимать, что некоторые вещи вкуснее, если они теплые, но Коуджаку, кажется, было наплевать. Насколько он долго знал старика, тот еще никогда не выглядел таким разбитым. В обычное время Нойза бы согрела мысль о чьем-то горе, но Коуджаку был настолько жалко, что он даже не мог найти никакого удовольствия для себя в этой ситуации. Вообще, это беспокоило его, потому что так не должно было быть. Какое ему вообще дело до чувств этого старика? Коуджаку держал пустой стакан двумя руками. Нойз не был уверен, знает ли старик это или нет, но он постукивал пальцами как раз по надписи. После этого незначительного наблюдения он почувствовал какое-то странное чувство в животе. Нойз поерзал в кресле, озадаченный вопросом, откуда взялась это легкое чувство возбуждения. Он смотрел на страдания Коуджаку еще некоторое время, после чего решил, что с него хватит. Холодный кофе не подходит. Старику явно нужно что-то покрепче кофеина, чтобы справиться со своей депрессией. — Выпить хочешь? — спросил Нойз, не поднимая головы. — Эм… Что? — Хочешь. Выпить. — Нойз повторил, выделяя каждое слово. — В баре. Алкоголь. — Я знаю, что такое бар, — проворчал Коуджаку. Нойз опустил телефон на колени, просто чтобы посмотреть на реакцию старика — выглядело так, будто он обдумывал его предложение. — Я не знаю, — он помолчал. — В любом случае, сколько тебе лет? — Достаточно, чтобы выпивать вместе со стариком. Коуджаку нахмурился. Нойз закатил глаза: — Достаточно, чтобы меня не поймали. — Эй, погоди… — Я закрываю кафе. Подожди меня снаружи. Или не жди. Мне без разницы, в любом случае. Коуджаку попытался неуверенно возразить, но почти сразу замолчал. Его плечи опустились, и он кивнул, не давая ни подтверждения, ни отрицания на вопрос, согласен ли он. Нойз подождал, пока Коуджаку встанет и выйдет наружу, после чего тоже поднялся и принялся заканчивать уборку, а после осмотрелся вокруг. Он не решался проверить, ждет его старик или нет. Без разницы, да или нет. Он бы пошел в бар независимо от того, была ли у него компания. Увидев старика около кафе, который жался под козырьком, пытаясь укрыться от дождя, Нойз выдохнул, осознав, что он почему-то неосознанно задержал дыхание.

***

Бар был не тот, куда обычно ходил Нойз, но Коуджаку, кажется, являлся постоянным посетителем. Они прошли через линию, очерченную вокруг здания, и направились прямиком туда, где собиралась люди. Вышибала у входа только кивнул Коуджаку и приподнял красную веревку, пропуская их внутрь. Как только они оказались внутри, бармен за стойкой энергично замахал старику, а тот в ответ поднял руку в безмолвном приветствии. Бармен тряхнул головой, будто только что получил от него какое-то сообщение, и вернулся к своим напиткам. Коуджаку вел Нойза в дальний конец помещения. Кабинки выстроились в ряд вдоль стен, находясь на некотором расстоянии от ревущей музыки и танцпола, заполненного множеством энергично танцующих людей. Они зашли в кабинку, которая была практически незаметна, будто секретный отсек. Коуджаку, должно быть, заметил, что Нойз слегка изменился в лице. — Я предпочитаю иногда немного уединения, — коротко пояснил Коуджау. — Уединения для чего? — саркастически заметил Нойз, — Подрочить? Или это, или Коуджаку не хотел никому показываться пьяным. Старик, похоже, был эмоционально высушен. Он ничего не ответил на это остроумное замечание, даже не бросил на Нойза неодобрительный взгляд. Видимо, открытие про отношения Аобы и Сеи ударило по нему сильнее, чем он думал. Они сидели молча, в помещении грохотала музыка. Коуджаку смотрел в пустоту, его плечи опущены, а грудь поднималась при каждом вздохе. Нойз теребил пирсинг на своей руке. Потом он схватил одно из лежащих под столом списков меню. Бар предоставлял большой выбор алкоголя. Цены были довольно высокие (не то, чтобы это была проблема для Нойза), а напитки подписаны длинными названиями, не несущими в себе много смысла, по сути. Внезапно портьеры раздвинулись, и появился тот самый бармен. Белая слеза на его загорелой щеке слегка двигалась, когда на лице мелькала усмешка — судя по его оживленному взгляду, он, кажется, неплохо знаком с Коуджаку — и он передал Коуджаку большую бутылку сакэ и маленькую чашку. Когда бармен понял, что у старика есть компания, его приветливость уменьшилась, и он оглядел Нойза, будто бы размышляя, достоин ли он находиться рядом с Коуджаку. Нойз бросил меню на стол и указал на несколько наименований; он говорил быстро, стараясь помешать бармену записать его заказ — с целью, как и всегда, побыть как можно большим мудаком. Когда бармен вернулся, он подал Нойзу поднос с несколькими невысокими бокалами, наполненными яркими напитками. Он начал с неонового коктейля, на поверхности которого были желтые вкрапления. Вкус переходил от кислого к сладкому, оставляя довольно приятное ощущение во рту. В то время, как Нойз аккуратно пробовал каждый напиток, Коуджаку глотал сакэ так, будто ничего не пил уже долгое время. Такими темпами не пройдет много времени, прежде чем Коуджаку начнет шатать, на его лице появится пьяная улыбка, щеки покраснеют, а глаза начнут закрываться. Коуджаку бережно держал бутылку, сползая по дивану. Он мог бы сделать, а мог бы и не делать несколько фото и сохранить их как компромат. Тело Нойза расслабилось, по нему распространялось приятное тепло. Имя Аобы сорвалось с губ Коуджаку невнятной мантрой. Он начал изливать все это дерьмо из разряда «горе мне, горе», что вскоре совсем надоело.  — Старик, — проворчал Нойз, подталкивая ногу Коуджаку ботинком. Тот поднял голову и посмотрел на Нойза. — Почему ты хотел его увидеть? — Это вроде как… идиотская причина. Нойз ждал ответа. Все равно должна была быть какое-то логичное объяснение, почему Коуджаку все время возвращался, надеясь на малейший шанс увидеть Аобу. — Я хотел, эм, — Коуджаку теребил в руках бутылку, почти расплескивая сакэ. — Постричь его волосы. — Это не идиотски, — сказал он, и Коуджаку рядом слегка расслабился. — Это жутко. Я знал, что ты ненормальный. Коуджаку залопотал: — Э-это не… — Ты хотел оставить себе его локон? Собирался хранить его в коробке с остальными Аоба-сокровищами? Коуджаку схватил Нойза за футболку и гневно посмотрел на него. — Слушай, придурок, я не сумасшедший, — рявкнул он. — Я парикмахер! У меня есть свой салон и все такое. — В ответ на неубежденное выражение лица Нойза он достал бумажник и вытянул карточку.- Это моя визитка. Видишь? Нойз бросил быстрый взгляд на карточку, которую ему совали в лицо: — Подделка. — Да какая вообще разница, что ты думаешь? — вскипел Коуджаку. Он сжал визитку, а когда понял, что делает, вздохнул и разгладил ее, после чего удрученно спрятал обратно в бумажник. — Ты всего лишь гадкий засранец. Нойз неопределенно пожал плечами. — В любом случае, — Коуджаку сухо продолжил, — как-то я заметил его в кафе, и я никогда не видел парня с такими… красивыми волосами. Вот и все. Я хотел спросить его, но это было бы очень странно, если бы к тебе подошел незнакомец и попросил постричь тебя. Так что я хотел сначала подружиться. — Потому что друзья все время стригут друг другу волосы? — Я, вообще-то, знаю Аобу не только из кафе. — Коуджаку говорил, пропустив мимо ушей язвительную реплику Нойза. — Иногда меня приглашают провести лекции в его колледже. Я видел его около кампуса несколько раз. — Я никогда не видел тебя там, — подозрительно заметил Нойз. — Ты действительно говоришь мне правду? Кто захочет слушать лекции парикмахера-извращенца? — Много кто! И я не извращенец! — Коуджаку выдохнул, посмотрев на ухмылку Нойза, и раздраженно скрестил руки на груди. — Я не должен оправдываться перед недоумком вроде тебя! Нойз снова пожал плечами и отпил из своего бокала. — Я не думал ни о чем таком. Мне всегда девушки нравились. — Он вздохнул. — Но всегда, когда я его вижу, просто… что-то совсем другое. — Он закрыл лицо руками. — Я не знаю, как это объяснить! Аоба хороший парень. — У тебя нет шансов, — уныло проговорил Нойз. — Он с другим. — Это должно было утешить меня? — А кто сказал, что я собираюсь тебя утешать? Коуджаку прищурил глаза: — Разве это не то, зачем ты здесь, болван? — Я просто хотел выпить, — сказал Нойз. — А не рассуждать о чувствах. — То есть, я тебя тут просто сопровождаю? — Ну, ты достаточно взрослый, чтобы использовать тебя для этого. — Ты маленькая дрянь. Не могу поверить, что я… — Коуджаку остановился посреди предложения, стиснув зубы.- Забудь. Мне нужно еще алкоголя. Мне нужно немного действительно утешения. Чашка для сакэ упала на бок и скатилась со стола. Коуджаку опорожнил остаток бутылки, позволяя своему телу сползти по дивану еще дальше. Нойз оглядел тело мужчины. Без куртки, он был одет в обычную рубашку на пуговицах — большая их часть была расстегнута, достаточно открывая его грудь, чтобы можно было заметить край татуировок. Коуджаку растянулся на подушках, расставив ноги. Он выглядел притягательно, как будто просил, чтобы к нему прикоснулись. Ранимое выражение на его лице Нойзу не нравилось, конечно…, но старик вел себя странно. Или это из-за алкоголя все казалось намного приятнее. Нойз был не слепой. Он прекрасно осознавал, насколько старик был привлекательным, признавал ли он это для себя этот факт или нет. Он не настолько отчаянно хотел секса, чтобы воспользоваться Коуджаку — он мог легко найти кого-то, чтобы получить все, что нужно. А вообще, он и должен так поступить. Пребывание в компании старика и выслушивание его скулежа насчет Аобы ничего ему не даст. Он встал, собираясь выйти из кабинки, но его схватили за запястье. — Ты куда собрался? — спросил Коуджаку. — Никуда, — усмехнулся Нойз. Если что, он, вероятно, сможет подцепить кого-нибудь, кто отсосет ему в кабинке туалета. — Я… вернусь. — Он не обязан отчитываться перед Коуджаку. Если он захочет уйти отсюда, он, черт подери, вполне может это сделать. Коуджаку нахмурился: — Только недолго. — Почему? — Потому. — Потому что? — Просто иди, — пробормотал Коуджаку. Он посмотрел — внимательно посмотрел — на старика, и так же просто, как просто было бы найти кого-нибудь еще в баре, Нойз перелез через Коуджаку, склонившись опасно близко к его покрасневшему лицу — он не хотел кого-то еще. — … недоумок? Нойз запечатал его губы грубым поцелуем, жадно насилуя рот Коуджаку. Как же много времени прошло с тех пор, как он целовался с кем-то. Рот мужчины был горячий. И все было хорошо и прекрасно, пока Коуджаку не застыл и не оттолкнул его. — Ты вообще думаешь, что за херню ты творишь? — Делаю то, что ты просил, — сказал Нойз.- Утешаю тебя. — Я не имел ввиду такое утешение! — … это мой способ подбадривать людей. — Но… — прохрипел Коуджаку с широко раскрытыми глазами, — мы же оба парни. Нойз уставился на старика. — Я не заметил, — сказал он ровным голосом. — Я имею ввиду, что, — Коуджаку медленно перефразировал, — мы не должны делать этого… по многим причинам. — Уголки его губ слегка поднялись, он попытался улыбнуться, но так и не смог нормально сделать это. — Я же тебе не нравлюсь, разве нет? — Тебе необязательно должен кто-то нравиться, чтобы переспать с ним. Он вернул Коуджаку немигающий взгляд, не меняя выражение лица, когда притянул мужчину для очередного поцелуя. Нойз услышал приглушенные протесты, затихающие по мере того, как он настойчиво прижимался к нему. Коуджаку схватил футболку Нойза, сжал ткань. Он ожидал, что его опять оттащат, но Коуджаку притянул его ближе к себе и раскрыл губы. Мужчина выпустил его футболку и зарылся рукой в волосы, держа его за затылок и впиваясь ногтями в кожу. Он яростно ответил, их лица почти прижались из-за той силы, с которой Коуджаку прижимал губы Нойза к своим. Нойз скользнул руками под рубашку Коуджаку, прошелся пальцами по его груди. Он провел ногтями по татуировкам и шрамам, его глаза заблестели от осознания того, что он оставил красные полосы. Нойз поднялся прикосновениями вверх и обхватил сосок. Старик выдохнул через нос, когда Нойз покрутил его и выгнулся навстречу прикосновениям. Нойз толкнул ноги Коуджаку в стороны, так что смог умоститься между ними. Он потеснил мужчину, практически вдавив его в диванные подушки, и сел ему на бедра. Он потерся о пах Коуджаку, отстранившись, чтобы услышать, как тот отчаянно хватает ртом воздух. Нойз сомкнул губы на шее старика, сильно посасывая участок кожи, который он схватил зубами. В его штанах все напряглось, и, если судить по выпуклости на брюках Коуджаку, старик не отставал. На них слишком много одежды. Нойз посмотрел на темно-красные пятна, которые он оставил на Коуджаку, расстегнул его рубашку и сжал соски, и заворожено смотрел, как мужчина вздрагивает каждый раз, когда он прижимал их или оттягивал. Взгляд Нойза задержался на манящих красных губах. Хотелось вцепиться зубами в нижнюю губу, чтобы просочилась кровь, собирать ее языком, пачкая подбородок красным. Член Нойза дернулся, когда он подумал об этом. Он наклонился, чтобы выполнить задуманное, но Коуджаку отодвинул голову назад. Не обратив внимания на реакцию мужчины, Нойз быстро сократил расстояние между ними, чтобы в следующий момент его остановила ладонь Коуджаку. — Ты бы не мог прекратить бросаться на меня хоть на секунду? — Что? — прошипел Нойз. — У тебя какие-то проблемы с продолжением? Коуджаку отпихнул его, и он свалился с дивана. Нойз что-то проворчал и поднял рассерженный взгляд на старика. Тот сел, пытаясь застегнуть рубашку трясущимися руками. Не особо у него это получалось, скорее всего, по причине алкоголя и адреналина в крови. После того, как он не смог застегнуть последние четыре пуговицы, Коуджаку бросил это занятие с раздраженным выдохом. — Моя квартира тут недалеко, — объявил Коуджаку, натягивая куртку. — Мы не сделаем этого здесь? Коуджаку бросил на Нойза бесстрастный взгляд: — Нет. Не здесь. Может, ты бы поднялся с пола? — он протянул руку. Нойз смотрел на нее какое-то время — Коуджаку внезапно показался более трезвым. — Ничего не случится, болван. — Тогда почему мы должны ехать к тебе? — Нойз спросил ехидно. — Потому что я так сказал! В спешке они покинули бар на подгибающихся ногах, хотя старик был в более плохом состоянии. Выйдя под дождь, они, опираясь друг на друга, устремились к дому Коуджаку.

***

Он не отсасывал никому несколько недель, но все знакомые ощущения нахлынули назад, как только он начал. У старика был больше, чем он привык брать в рот, и чувство, что его рот просто распирает, заставляло его член нетерпеливо дергаться. Он наслаждался тем, как его горло сжимается вокруг Коуджаку всякий раз, когда тот толкается слишком быстро, слишком грубо, постоянно задевая заднюю часть горла. Вся его длина ложилась на язык Нойза, Коуджаку входил так глубоко в его рот, что лобковые волосы щекотали нос, а ноздри наполнялись запахом старика. Глаза покалывало от слез, зрение размывалось, когда он шумно насаживался вперед. Коуджаку начал толкать его, пока Нойз разочарованно не выпустил член изо рта. Его пальцы находились внутри старика, когда он отсасывал. Он двигал ими резко, расставлял пальцы на манер ножниц, без конца дразня его невозможно узкую дырку. Количество времени и усилий, которые потребовалось приложить вначале, чтобы протолкнуть внутрь даже один палец, было пыткой. Несмотря на алкоголь в его крови, Коуджаку паниковал, чувствуя, как инородный предмет проникает внутрь, а Нойз уже потерял счет тому, сколько раз он сказал старику расслабиться. — Это как чувство, когда ходишь в туалет, только все застревает внутри. — Именно так ответил Нойз, когда Коуджаку спросил, на что это похоже. — Как, блять, это должно расслабить меня?! — закричал мужчина. Когда он наконец-то смог протолкнуть два пальца, он согнул их и нажал на нужную точку, и это стоило всего этого скулежа — увидеть, как старик сошел с ума под ним. Гортанные стоны, которые он вытягивал из Коуджаку, заставляли его ускоряться. Нойз с влажным звуком выпустил член изо рта, чтобы провести языком с пирсингом по всей длине. Большая часть прошлых партнеров Нойза наслаждалась штангой в его языке, и, кажется, Коуджау попал в это большинство. Его бедра поднялись над кроватью, и он стал издавать еще более громкие звуки, как порно-звезда. Нойз обвел языком головку, слизывая смазку, собирающуюся на кончике. — Какой же ты громкий, — пробормотал он, его слова получились приглушенными из-за набитого рта. — Н-не разговаривай со мной… Он сделал что-то языком, не дав Коуджаку договорить. Коуджаку схватил Нойза за волосы, его глаза закрылись, а пальцы бесконтрольно сжимались. Этих сигналов Нойзу хватило, чтобы понять, что мужчина на пределе. Он выпустил член изо рта с влажным звуком, ухмыльнувшись в ответ на разочарованный стон. Он отодвинулся, смазал пальцы лубрикантом и расставил ноги. Нойз бы предпочел бы, конечно, сделать все без подготовки, но он прекрасно понимал, что Коуджаку хотел бы сделать все «как положено». Он быстро подготовил себя ровно настолько, чтобы расслабиться и суметь протолкнуть два пальца. Коуджаку смотрел на него широко раскрытыми глазами и открыв рот. Он потянулся к своему члену, но Нойз оттолкнул его руку, неодобрительно щелкнув языком. — Ведешь себя так, будто трогаешь себя в первый раз. — А ты… — Коуджаку остановился. Он тяжело сглотнул, часто моргая. — Ты не собираешься… — Он неловко замолчал. — Что? — Это… — Коуджаку крутился под пристальным взглядом. — Забудь. Я пьян. Я не знаю, что я думаю. Или делаю. Нойз нахмурил брови. Старик действительно собрался так странно себя вести сейчас? Но потом он сообразил. — Ты хочешь, чтобы я засунул это в тебя? — спросил он. — В твою дырку? Лицо Коуджаку скривилось. — Тебе обязательно надо говорить так грубо? Нойз и не предполагал, что старик может захотеть лечь под него. Или что он будет даже отдаленно заинтересован в том, чтобы ему в задницу засунули что-то большее, чем пальцы. Вообще, идея была определенно привлекательной. Мужчина, распластанный на кровати лицом вниз и со связанными за спиной запястьями — у него бы не было другого выбора, кроме как принимать в себя каждый дикий толчок. Он мог действительно довести его до ручки, заставить забыть эту одержимость одним конкретным субъектом с голубыми волосами. Но как бы заманчива ни была данная картина, у Нойза уже слишком давно никого не было, а пальцев ему было явно мало. Но он дразнил Коуджаку просто потому, что мог. — Я и не знал, что ты так настолько жаждешь этого. — Это ты решил засунуть свои идиотские пальцы в… — Коуджаку встряхнул головой. — Я не должен был ничего говорить. — В следующий раз, — сказал Нойз. Это прозвучало почти как обещание. Его пальцы перестали двигаться. В следующий раз? Что за черт вынудил его сказать что-то настолько странное? Эти слова отдавались эхом в голове. А мог бы вообще быть следующий раз? Подобные ситуации не предполагают ничего большего, чем одна ночь. Нойз выкинул из головы эти надоедливые мысли. Сейчас не время для этого. Они слишком много разговаривают. Еще будет масса времени, чтобы побросаться друг в друга подколами. Масса времени? Что за херня? Он должен больше выпить. Было явно недостаточно. Он слишком трезвый для этого. В его голове появлялись настолько бредовые мысли, что даже возбуждение начало падать. Когда Нойз расположился над членом Коуджаку, тот внезапно схватил его за бедра. — У меня презервативы в тумбочке. — Ты кончишь, как только я его надену на тебя, — сказал Нойз. — Ты почти это сделал, когда я едва засунул в тебя пальцы. — Просто поторопись уже, возьми его, и мы сможем продолжить. Нойз закатил глаза, но, тем не менее, послушался. Он разорвал зубами упаковку, бросил ее куда-то за спину и раскатал презерватив по члену Коуджаку. — Что, старик, счастлив? — протянул он. — Таки сегодня не будет никаких незапланированных беременностей. Он уперся в плечи Коуджаку и стиснул зубы, опускаясь дюйм за дюймом. Нойз тихо вздохнул, чувствуя знакомое жжение. Он был настолько растянут, размер Коуджаку был именно тем, что и надо. Мужчина странно притих, его пальцы сжались на бедрах Нойза, а брови сошлись в одну линию. В комнате было темно, поэтому, поэтому он не мог разглядеть выражение лица Коуджаку. Как только Нойз полностью опустился, он не стал терять время и сдерживаться, и начал быстро двигаться. Он впился ногтями в плечи мужчины так сильно, что кровь запачкала кожу вокруг. Болезненный стон — это все, что Нойз услышал от старика. Никаких жалоб. Коуджаку провел языком по его подбородку, прежде чем потянуть его вниз и встретиться губами. Металлический привкус чувствовался между переплетенными языками. Нойз слабо удивился, кто порезался, но потом он понял, что это он сам настолько сильно укусил губу мужчины. Он оторвался от его губ и оттолкнул Коуджаку, не прекращая двигаться на нем. Нойз прижался к его ключицам, закрыв глаза и чувствуя наполняющее его тепло. Конечно, старик был бы первым. Дыхание Коуджаку сбилось, глаза закрылись, он сильно схватил Нойза и пытался отдышаться. Нойз продержался ненамного дольше, оставив на татуированной груди Коуджаку белые беспорядочные полосы. Нойз поднялся с члена Коуджаку и шлепнулся рядом с ним. — Недоумок. — Коуджаку сказал, затаив дыхание, как-то даже почти… нежно. — … устал, — пробормотал он и закрыл глаза. Старик уснул первым. Нойз какое-то время смотрел на Коуджаку, слегка повернувшись, а потом сон настиг и его.

***

Часы на тумбочке у кровати Коуджаку сообщили Нойзу, что прошло несколько часов. Он некоторое время привыкал к темноте, и краем уха слышал дыхание Коуджаку рядом с ним. Вздохнув, он спустил ноги с кровати и лениво почесал живот. Теперь, когда он проснулся, он вполне мог собраться и уйти. — Куда-то собрался, придурок? Нойз замер и оглянулся. Коуджаку смотрел прямо на него. — Угу. — Три часа ночи, — пробормотал Коуджаку. Его голос был хриплым спросонья. — Ты можешь остаться. Я не такой мудак, чтобы выставить тебя отсюда. — Неважно, — сказал Нойз. — Я ухожу. — Ну, если это то, чего ты хочешь. Он не стал убеждать его остаться, но Нойз все не поднимался с кровати. — Ты всегда такой добрый с похмелья? Коуджаку фыркнул и потер глаза тыльной стороной ладони: — У меня его нет. — Так я не очередной безымянный незнакомец, с кем ты переспал? Ого, даже не думал, что я такой везунчик, — сказал Нойз. — В твоем возрасте тебе надо радоваться, что твоя память тебя еще не подводит. — Заткнись. — … старик. — Ммм? Нойз был не уверен, как это случилось. Он должен быть собираться уходить, а вместо этого он целовал Коуджау. Старик с энтузиазмом ответил, потянув Нойза к себе на колени и обвив руками его талию. Член Коуджаку прижимался к нему, и Нойз потерся о него, вырывая из груди мужчины низкий стон. На них не было одежды, останавливающей их. Нойз мог чувствовать все, и он знал, что старик тоже все чувствует. Он понял теперь. Почему Коуджаку сказал, что он может остаться. Все всегда сводилось к трем вещам: кто-то хотел или подраться, или денег, или секса. Нойз жаждал эти три вещи, и Коуджаку ничем не отличался. Он определенно не откажется от шанса получить больше секса. — Слишком разленился, чтобы позаботиться о себе сам, старик? — Разве не за этим тут есть одна мелочь? — секундой спустя послышался его полузадушеннй стон. Частично из-за того, что Нойз еще сильнее стал тереться о его член, он с опозданием понял, что только что произнес. — Я-я имел ввиду… Нойз зарылся пальцами в волосы мужчины, дернул его голову вверх и лизнул его щеку. — Какой извращенный старикашка. — Идиот, я не… — Коуджаку замолчал, сглотнув. Он отодвинул Нойза со своих коленей. — Мы не должны делать это. Это не первый раз, когда у меня утренний стояк. Нойз нахмурился. Он не понимал, что задумал Коуджаку и почему он отказывается. Он не хотел секса? — И что же еще тут можно сделать? — наступал в ответ Нойз. — Уложить тебе волосы? Заплести косу? Принести гребаную утреннюю газету? — Да много вещей, которые можно бы сделать, — сказал Коуджаку. — Но в три часа ночи нам остается только лечь спать. — Спать? — Нойз засмеялся. — Поспать я и дома могу. — Боже, ты что, умрешь, если останешься на ночь? Сейчас поздно, ты можешь вернуться к себе в нормальное время. — Коуджаку лег, повернувшись на бок, показывая таким образом, что разговор окончен. Нойз воззрился на спину мужчины. — Ты не человек, — пробормотал он. — Что за человек будет отказываться от секса? — Уставший человек. — Скорее, старый. Разве ты не должен пользоваться моментом, когда у тебя встает? Ты же никогда не угадаешь, когда стояк будет в следующий раз. — Отъебись. Нойз промолчал, после чего придвинулся и прижался к спине Коуджаку. Коуджаку фыркнул: — Я не звал тебя пообниматься. — Я не обнимаюсь. Он проехался членом по заднице Коуджаку, давай понять, что тот не один проснулся с проблемой. Нойз настойчиво терся о мужчину, зная, что тот не сможет просто так игнорировать его. Коуджаку отодвинулся подальше, но Нойз последовал за ним, обвив его руками. Он провел рукой по плоти Коуджаку, который глубоко вдыхал и выдыхал, пытался стабилизировать дыхание и быть тихим, но у него ничего не вышло, и Нойз ускорил движения рукой, чтобы просто выжать из него стоны. Коуджаку тяжело дышал, вцепившись в руку Нойза, его ноги тряслись, и Нойз слизнул каплю пота между лопаток. Он притерся к его ягодицам, пачкая кожу смазкой, пододвинувшись к мужчине как можно ближе, пристроив подбородок на его плече и в то же самое время лаская мужчину быстрыми резкими движениями. — По-погоди, — промычал Коуджаку слабо, — подожди ты. — Ты почти готов. Нойз усмехнулся. — Давай уже. — Заткнись. Но Коуджаку дернул головой, кусая костяшки пальцев, чтобы подавить стоны, и слегка выгнулся, когда кончил. Член Нойза был зажат между их распаленными телами, он прижался губами к плечу мужчины и укусил его, когда сам последовал за ним. Нойз лизнул место укуса, посасывая кожу. Мягкий член Коуджаку все еще был в его руке, и, когда Нойз сжал его, мужчина зашипел и шлепнул его руку, требуя отпустить. — … я могу поднять его снова за несколько минут. — Нойз перегнулся через Коуджаку, чтобы увидеть его взволнованное лицо. — Ты издеваешься? — Коуджаку раздраженно выдохнул и потянулся к краю кровати — он взял коробку с салфетками и вытерся. — Я охренительно устал. И я спать. — Выносливость подводит, — прокомментировал Нойз и обхватил свой член свободной рукой, чувствуя, как он дернулся. — Можно воспользуюсь твоей задницей? — Ты уже это сделал, мудак! — промычал он. — Не приближай свой член ко мне. Если ты хочешь подрочить, сделай это в ванной или где еще. — Как насчет моих пальцев внутри тебя в процессе? Это поможет тебе привыкнуть. — Я уже сплю, — Коуджаку почти прорычал. — Хватит болтать. Старик не уснул. Хотя это потребовало некоторого количества убеждения, закончилось все тем, что Нойз сбивался между бедер мужчины, пока тот отчаянно трогал себя. Они не продержались долго, было жарко и пошло, и после Нойз почувствовал себя удовлетворенным. Коуджаку встал, чтобы открыть окно. Легкий утренний ветерок ворвался внутрь, и он зажег сигарету. После каждой затяжки Коуджаку выпускал дым из ноздрей и задумчиво смотрел на что-то вдалеке. Старик погрузился в свои мысли. Нойз не мог прекратить пялиться на него. Он должен был, но не отводил взгляд. Старик что-то сделал с ним, будто наложил заклинание. Это заставляло сердце сжиматься, а кровь в голове пульсировать. Он так далеко зашел, так устал, что теперь не знал, что делать дальше. Последнее, что запомнил Нойз перед тем, как он уснул, это красные цифры на электронных часах, показывающие 5:15.