The Late Shift (Вечерняя смена)

У Минка огромные руки. Толстые и длинные пальцы. Суставы без всяких изъянов и недостатков, на них ни одного шрама. Это естественно, вполне естественно, что у такого большого мужчины, как Минк, большие пальцы. Хотя главный вопрос в том, какие еще части тела у него большие? Для Минка высокий стакан — как детская чашечка, его пальцы полностью закрывают поверхность стакана. Если Минк надавит хоть немного, то он с легкостью раскрошит его, превратит стекло в пыль. Мысли Нойза сами собой поплыли по течению — он представил, как пальцы Минка сильно сжимают кое-что другое. Он, скорее всего, смог бы полностью обхватить член Нойза одной ладонью. Его мысли уносились все дальше и дальше. Его воображение рисовало перед глазами яркие картинки того, что можно устроить в этой больничной палате — руки Минка были бы прекрасной заменой для его собственных, его правой определенно нужен перерыв. Минк бы не стал быстро доводить дело до конца. Нойз был уверен, что мужчина знает, как доставить удовольствие партнеру в постели — как доводить его чуть ли не до сумасшествия, до самого края, но при этом не позволять быстро достигнуть разрядки и все закончить. Нойз видел, как большая рука проходится по стволу, ослабляя захват, двигаясь вверх, а затем опять сжимаясь сильнее. Перед глазами все расплывалось, Нойз невольно толкался бедрами в руку, не способный контролировать реакцию своего тела. Другая рука сжималась на его бедре, придерживая и прижимая к кровати. Пальцы сильно сжимались, оставляя отпечатки, ногти впивались в кожу, и Нойз хотел почувствовать больше, больше, еще больше напора. Ему нужно было чувствовать это. Он сильно кусал губы, старался не слишком вытягивать ноги, сильнее прижимаясь к матрасу. Шумно и рвано дыша, Нойз слегка повернулся, накрыл своей рукой ту, что сжимала его бедро, и откинул голову назад. Сперма выплескивалась, а рука, обхватывающая член продолжала двигаться, пока не осталось ничего. Нойз взглянул вниз, и послеоргазменная эйфория пропала, будто ее и не было — сперма на животе была доказательством того, что рука не принадлежала Минку. И та, что все еще сжимала его член — тоже. Все поменялось. Пальцы уменьшились — не слишком сильно —, но они показались жуткими и слишком знакомыми. Костяшки были покрыты беспорядочными шрамами. У Нойза что-то болезненно сжалось в груди, дыхание стало еще более поверхностным. Тут его фантазии заканчивались. Вернее, они должны были закончиться, но поток этих мыслей никуда не уходил из его головы. Нойз отвел взгляд, пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом, но не видел ничего. Красная пелена застилала глаза, и он слишком хорошо знал, во что это выльется. В эти чертовы красные глаза. Нойз выдохнул и внезапно понял, что его глаза закрыты. — Я уснул…? — ответа он не получил, хотя и не надеялся. После того, как Нойз открыл глаза, он повернул голову и увидел Минка, который не ушел, не сдвинулся с места, и все еще держал в руках стакан. У Нойза стояло. Простынь не могла ничего скрыть. Минк нахмурился и скривил губы, болтая воду в стакане. Он был слишком отвлечен созерцанием жидкости, чтобы заметить что-либо еще. Минк посмотрел Нойзу в глаза через грань стакана. — Сон хороший приснился? Ладно. Может, он был не настолько сильно отвлечен. Нойз усмехнулся, не смутившись своего положения, стояк после сна — это нормальная реакция организма. — Прекрасный, — сказал он. — Вообще то, ты тоже там был. Хочешь узнать, что ты там делал? Минк молчал, улыбка слегка сползла с лица Нойза. Он задрал свою больничную рубашку и положил руку поверх своих боксеров. -Ты собираешься пить? — спросил он. — Или так и будешь пялиться на эту воду? Минк недовольно скривился: — Вода здесь отвратная. — У тебя проблемы со здешней водой? Я не замечал, — Нойз покосился на тумбочку, где уже стояли два пустых стакана. — Я бы предположил, что здесь пытаются отравить пациентов, а не вылечить их. — Это просто вода. — Это настоящая грязь, будто из болота набрали, — Минк посмотрел на трещину на стакане и поставил его на тумбочку, почти сбив на пол другой, стоящий там. — Почему бы тебе тогда не пить что-то другое? — предложил Нойз. — Типа чая, например. — Если эту гадость вообще можно назвать чаем, — усмехнулся Минк. — Из всего, что я пробовал, это самая жалкая пародия на чай. Послышался легкий стук в дверь. Вообще, стучать было совершенно бессмысленно со стороны медсестры, потому что она все равно всегда входила в палату (такое поведение ставило под сомнение весь смысл понятия «одиночная палата».) Нойз взглянул на настенные часы — стрелки показывали десять минут первого. В больнице было установлено довольно строгое расписание, все должны были следовать ему. И сейчас как раз время обеда. Когда медсестра зашла в палату с подносом в руках, Нойз специально начал сильнее двигать рукой под простыней, так, чтобы не оставалось никаких сомнений, чем он занят. Медсестра хладнокровно, хотя и стараясь не встречаться с ним взглядом, поставила поднос на стол и быстро ушла. Сегодня на обед был сэндвич из пшеничного хлеба (и с какой-то полезной для здоровья херней), контейнер с салатом, соус странного цвета и десерт. Минк взял стакан воды с подноса и поставил его на тумбочку. Нойз не заинтересовался ничем из своего обеда, кроме вазочки с зелено-голубым желе. Он тряс стол и наблюдал, как колышется эта желатиновая масса. Не имея ничего другого, кроме пластиковой вилки, Нойз пальцами набил себе рот желе, продолжая лениво двигать другой рукой под простыней. — Ты идиот. Нойз, задумавшись, прожевал, проглотил желе, а потом сказал: — Это что, ваша коронная фраза? — он схватил вилку с подноса и воткнул ее в желатиновый куб. — Повторяешься. Ты мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее. — Дебил, — Минк встал, отодвинул ногой стул и ушел. Оставшись один, Нойз вернулся к своим проблемам. Он наклонился вперед, спустил с себя боксеры, обхватил член рукой и пустился во все тяжкие. Перед глазами появилась красная пелена и лаванда, цветки лотоса и написанные черным кандзи. Чувствовался запах сигарет, алкоголя, дорогого шампуня и лаванды. Он слышал надоедливый голос, оскорбления и хвастливый смех. Он слышал «Аоба, Аоба, Аоба», когда интонация голоса менялась. И чувствовал кровь. В палате слышалось шумное и быстрое дыхание. Нойз вытер запачканную руку о матрас, а вскоре открылась дверь, вошел Минк и сел на свой стул. — Где ты… — Нойз осекся, когда заметил пакетик сока в руках у Минка. Нойзу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Должно быть, с его головой что-то не так — Минк сидел напротив и потягивал сок через красную трубочку. Нет, это реальность. Нойз сжал кулаки. Он так сильно искрутился, что швы могли открыться. Нойз пытался сдерживать смех, и вместо него получалось какое-то полузадушенное заикание —, но он не мог спокойно смотреть на Минка, пьющего яблочный сок. Такой превосходной картины он до этого самого момента еще не видел. — Ох, черт, — вздохнул Нойз, — я умираю. — Отлично, — Минк смял упаковку из-под сока, держа в зубах соломинку и жуя ее. Секундный порыв прошел, и, прежде чем вернулась скука, Нойз бросил один из помятых кубиков желе в стену. Кубик не отскочил от стенки так, как хотелось бы Нойзу, что, в прочем, не особо удивило его. — Прекрати баловаться и ешь. Если Минк считал воду отвратительной, то он явно не пробовал больничную еду. Нойз перевернул поднос — ничего не разбилось, так как медсестра приносила все в пластиковых тарелках и небьющихся контейнерах, но еду было уже не спасти, как и желе. — У меня есть идея получше, — сказал Нойз. — Давай трахнемся. Минк зажал в зубах край соломинки. Его повеселевший взгляд и грубый смех можно было считать хорошим знаком. Мужчина не стал сразу отвергать предложение, а это могло значить только то, что он действительно рассматривает такой вариант как приемлемый. Свою первую ошибку Нойз мог бы легко исправить — он не должен был связываться со стариком с самого начала. Он должен был сказать правильное расписание Аобы. Надо было сразу быть честным, вместо того, чтобы дурачить Коуджаку в процесс этой погони в никуда. Если бы он не вел себя так… по-своему, то Аоба с Коуджаку начали бы свои неуклюжие свидания и ухаживания, и проблем бы у Нойза не было. Он не привязывался к людям, ничего не чувствовал к ним — и так все и должно было продолжаться. У Коуджаку было слишком много «багажа за спиной», и Нойз по глупости позволил себе нарушить свои принципы и привычки, которым следовал с самого детства. С Минком все получилось бы намного проще, он был уверен в этом. И еще не слишком поздно все исправить. Минк взял соломинку так, будто это была сигарета, и выдохнул через нее. Нойз схватился пальцами за запястье. Он тоже мог бы выкурить сигарету, или даже выпить — чтобы как следует расслабиться. — Разве это не было бы бессмысленно? — Минк вертел в руках соломинку. Нойз оцепенел — это был неправильный ответ. Он прикоснулся к пирсингу в брови: — Секс не бывает бессмысленным. — Давай поясню, — сказал Минк. — Это было бы бессмысленно для нас. Замешательство легко читалось по лицу Нойза, что расстроило его — его эмоции не должны быть настолько прозрачны. — Если бы мы переспали друг с другом, — Нойзу нравилось слушать, как Минк говорит на эту тему, — даже если бы это был бессмысленный секс, от которого, кстати, я бы действительно не стал отказываться, — отлично, все начинает складываться, как надо, — я бы не хотел слышать в постели имя другого человека. — Ты.. серьезно? — возмутился Нойз. Он никогда не произносил имя старика в постели. Черт. Уверенности у Нойза заметно поубавилось — он машинально решил, что Минк имеет в виду… Нойз нахмурился. — Это для тебя проблема? Нойз спал с большим количеством (возможно, большим, чем у некоторым других) людей, и даже если бы он называл им свое настоящее имя, это не имело бы никакого значения. Они все равно бы называли совершенно другие имена — и Нойз не видел в этом проблемы. И его партнеры тоже не видели. Все было в порядке. Каждый из них просто искал кого-нибудь, с кем можно провести одну ночь без всяких обязательств. — Нет, — глухо проговорил Минк. — Мне все равно. Я спал с людьми, которые были привязаны к кому-то другому, отрицали они это или нет. Но все они были для меня практически незнакомыми — людьми, о которых я мог не волноваться. Нойз понимал — конечно, понимал, ведь он сам поступал точно так же. — Тогда никаких проблем быть не должно. — Веришь или нет, идиот, но я не собираюсь использовать тебя, — сказал Минк. – Я, конечно, сволочь, но не настолько. — Тогда заткни меня, и тебе не придется ничего больше слушать. Минк бросил соломинку в стакан. — Как бы заманчиво это ни было, — он проследил за ней взглядом, — у тебя есть кое-что для Рыжика. — Нет, нету, — медленно проговорил Нойз. — И даже если бы и было, хотя на самом деле нет, какая вообще разница? Просто переспать, и ничего больше. Плечи Минка опустились. — Признаешь ты это или нет, но твои проблемы не исчезнут как по мановению волшебной палочки. И если бы ты со мной переспал, чувствовать себя лучше ты не стал бы. — Оу, стал бы, — фыркнул Нойз. — Ты же сексом занимался раньше, да? А то я действительно сомневаюсь, что ты знаешь, от чего отказываешься. — Нойз. Слышать от Минка свое имя не было так… волнительно. И не должно было быть. Еще одна его ошибка — он привык к глупым кличкам и стал слишком сильно реагировать на такие обычные вещи, как свое имя. — Хорошо, — Нойз выдавил из себя улыбку, — забудь, что я это предложил. — Уже забыл, — заверил его Минк. — только ты не забывай, что у тебя кое-чт… — Нету ничего, — Нойз прервал его прежде, чем тот успел договорить, и это станет правдой. Во всяком случае, слова Минка были не похожи на ложь. Нойз почесал шею. — Не произноси это вслух. Кто-нибудь может услышать. — Кто мог бы услышать меня сейчас? — Минк оглядел палату и хмыкнул. — Здесь никого, кроме нас с тобой. — Ничего не говори про это. Оставь при себе. — Кому бы я рассказал? — спросил Минк. — Думаешь, я собираюсь бегать по улицам, крича во все горло, что ты так по-идиотски втрескался? Нойз даже не мог посмеяться над воображаемой картинкой, которую описал ему Минк — он завис на единственном слове, которое заставило его нахмуриться: — Я не втрескался. — Даже если бы я сделал так, разницы бы не было. Все и так знают. — Неужели все настолько очевидно? — Нойз скрестил руки на груди. — Я вел себя как школьница, втрескавшаяся в старшеклассника? — он насмешливо фыркнул и картинно смахнул несуществующую слезинку. – Ох, заметит ли меня когда-нибудь семпай? Захихикав, Минк встряхнул головой: — Это явно было не похоже на тебя. Знаешь, в кафе работает не так уж много народу — всего пять — ладно, четыре — человека… И все стараются узнать все друг о друге. Или просто вмешиваются в твою жизнь и разнюхивают, если человек пытается отгородиться. Ты не скроешь все — в таком небольшом коллективе это просто невозможно. Не считая его и Минка, остальные трое были… довольно заинтересованы в том, чтобы узнать все обо всех. У Сеи был довольно тонкий подход к такого рода вещам — он притворялся, что действительно не хочет ничего знать, хотя на деле все было как раз наоборот. Аоба не был любопытным. Он мог задать несколько вопросов, но потом отвлекался на другую тему или кричал, что он опять что-то сжег. А Клиа просто пер напролом. — Я так не думаю… — Твоей первой ошибкой было прийти устраиваться на эту работу. — Ну, все было не так плохо. Минк покачал головой, уголки его губ слегка приподнялись: — Тогда почему ты уволился? — Не знаю, — Нойз пожал плечами. — Просто захотелось. — Он откинулся на спинку кровати и принялся перебирать пальцами пирсинг на носу. — Работа была нормальная, получше, чем мой другой вариант. — Другой вариант? — Скучать, — ответил он. — Ты устроился на работу потому, что, — Минк заморгал, — тебе было скучно? — А почему бы я еще на нее пошел? — фыркнул Нойз. — Ну, деньги считаются тоже хорошей причиной. — У меня их достаточно, — сказал Нойз. — Нет необходимости зарабатывать еще сверх этого. — Смотрю, ты богатенький мальчик. — Уж не могу изменить тот факт, кем я являюсь. — Это хорошо, — сказал Минк. — Не меняйся. — Я и не собирался. — Отлично, — кивнул Минк, — продолжай быть идиотом, — он сунул руку в карман куртки и вытащил сигарету. — Так получается, — начал Нойз, — все знают многое друг о друге? — В Принцессе Капучино не существует секретов. Мы же все «семья», — сказал Минк, и у Нойза сложилось впечатление, что он пародирует кого-то — скорее всего, Клиа — хотя в тоне его голоса не произошло особых изменений, он лишь едва заметно поднялся. Его голос был слишком низкий, чтобы слишком поменяться. — У тебя не может быть секретов от своей семьи. — Это чушь. — Полнейшая, — согласился Минк. Нойз барабанил пальцами по своему бедру: — Ты должен рассказать мне несколько секретов. — Ты больше не часть семьи. — Тогда как бывшему члену семьи, — сказал Нойз. — Будет честно, если я узнаю несколько тайн. Минк покачал головой: — Я бы действительно хотел, чтобы мне можно было курить здесь. — Честность это честность. Они то про меня знают всякую фигню. Вздохнув, Минк взял в зубы сигарету. — Хорошо, — сказал он. — С кого мне начать? — Думаю, неплохо бы с Аобы.

***

Первое место по посещаемости его в больнице разделилось между Клиа и Аобой. Они обычно заходили после того, как у них заканчивались занятия, и Нойз уже знал, что их стоит ждать где-то около трех. После того, как особо горящий желанием помочь Клиа узнал, что Нойза в ближайшее время не выпишут из больницы, он выяснил его расписание и поговорил с каждым преподавателем насчет отсрочки сдачи работ. Кто оказался более понимающим, кто менее, но Клиа вполне ожидаемо справился, и они поддались его необъяснимой ауре — именно поэтому сейчас на тумбочке Нойза лежала стопка распечаток с заданиями. Аоба всегда приносил ему что-нибудь перекусить, и по большей части это была не домашняя еда. Один раз Нойз чуть не попался и почти попробовал приготовленный Аобой кекс, но быстро сообразил, что вряд ли в магазинах стали продавать сгоревшую выпечку. Хотя компания Клиа и Аобы была весьма выматывающая (Нойз не мог долго выдерживать жизнерадостность Клиа и всепоглощающую доброту Аобы), он бы не назвал их нежеланными гостями. Когда он находился один в палате, Нойзу все напоминало о доме — комната, которой разрешали пользоваться ему родители, была достаточно просторной, но он чувствовал себя так, будто был закрыт в тесном шкафу, замкнутом пространстве — как будто он был какой-то секретной вещью, которую заперли в сундук, и никто не хотел найти его и открыть. Удушающее чувство. Нойз предпочитал находиться в темноте, как и в его квартире, но Клиа рьяно протестовал против такого: — Как же здесь темно! — это были первые слова Клиа, когда он зашел в палату. Он раздвинул шторы, открыл жалюзи, и яркий солнечный свет хлынул в комнату. Нойз натянул на себя одеяло и накрыл лицо подушкой: — Закрой. Его приглушенное требование так и осталось неуслышанным. — Вот ты всегда так делаешь, Нойз! — заскулил Клиа, попытавшийся отобрать у него подушку и потерпевший неудачу. — Хватит прятаться! Твои друзья же здесь! — Я не прячусь, — пробубнил Нойз в матрас. — Если ты перестанешь вести себя как засранец, сможешь увидеть, что у нас для тебя есть, — подал голос Аоба. — Не хочу смотреть, — фыркнул Нойз. — У нас для тебя подарок, — сказал Аоба. — Разве не хочешь получить его? Слова Аобы раззадорили любопытство Нойза, и он отодвинул подушку от лица. — …Подарок? — Ну как дитя малое, — фыркнул Аоба, но его выдавала улыбка. Он протянул Нойзу небольшой зеленый подарочный пакет. Нойз привстал, взял пакет и вытряхнул содержимое себе на колени — из пакета выпала коробка, завернутая в блестящую подарочную бумагу, которую Нойз тут же разорвал. Кусочки бумаги кружились в воздухе, как конфетти, Нойз снял крышку и заглянул в коробку — портативня игровая консоль. Это была последняя модель, которую выпустили несколько недель назад. Нойз хотел и сам купить ее, но у него так и не дошли руки из-за… других дел. Дел, связанных со стариком. В консоли было уже установлено несколько игр, которые могли бы занять его на несколько часов. Может, больше, если он не будет спешить. — Мы все скинулись на нее, — сказал Аоба. — …Спасибо, — пробормотал Нойз. — Мастер и Сеи хотели взять голубую, но я подумал, что ты больше любишь зеленый. — Нойз практически слышал улыбку Клиа, не говоря уж о безудержном волнении, которым буквально сочился его голос. — Тебе понравилось? — Это, — Нойз взял в руки устройство и включил его, — здорово. Спасибо. Аоба ахнул, наигранно удивившись: — Кто бы мог подумать! У тебя есть хорошие манеры! Ни за что бы не поверил. — Так тебе нравится? — допытывался Клиа. — Угу, — такого односложного ответа оказалось вполне достаточно, чтобы Клиа успокоился. — Мне нравится. Счастлив? — Очень, — просиял Клиа. — Работники Принцессы Капучино тем счастливее, чем счастливее их клиенты! — Звучит… ужасно, — Аоба засмеялся, толкнув Клиа локтем. — Это лучшее, что ты смог придумать? — Правда? — Клиа застенчиво улыбнулся и запустил пальцы в свои серебристые волосы. Потом он посмотрел на Нойза, и его улыбка стала шире. — Мы пытаемся придумать новые слоганы для кафе! — Клиа явно неправильно растолковал эмоции Нойза — отсутствие интереса он принял за любопытство. — А ты ничего не придумал, Аоба? — Ох, у меня почти не было никаких идей, — Аоба неловко хихикнул, провел рукой по своей шее и отвел взгляд. — Все приготовлено с любовью? Нойз уже дошел до пятого уровня одной игры, и сейчас как раз убивал мини-босса. — У меня есть пара идей, — его враг получил критический удар. — Что насчет «Улучшений здесь не предвидится» или «У тебя все получилось бы намного хуже». Лично мне больше нравится «В Старбаксе сегодня слишком много людей?«… «Беги отсюда, пока еще можешь» тоже довольно неплохой вариант. Еще два удара — и босс повержен, а Нойз получил награду — какую-то редкую броню, которая явно пригодится его рыцарю. — Это отстой, — проворчал Аоба. — Не говорите так, Мастер! — воскликнул Клиа. — Я уверен, Нойз тоже хорошенько думал над этими слоганами, как и мы! Просто это не совсем то, что нужно для кафе. Не думаю, что мы привлечем таким образом много клиентов. Извини, Нойз. — Все в порядке, — Нойз слегка пожал плечами. — Я переживу. — Нам надо быть на работе меньше, чем через час, — напомнил Клиа Аобе и указал на часы. — Мы бы остались подольше, если бы могли. — Все в порядке, — повторился Нойз. Ребята удобно устроились во время своего пребывания здесь. Несмотря на достаточное количество стульев, Клиа все равно уселся на край кровати, тогда как Аоба сидел на разумной дистанции от Нойза. Клиа все время охал и ахал, наблюдая за игрой — Нойзу приходилось каждый раз отпихивать его от себя, когда Клиа придвигался слишком близко, но он позволял ему комментировать его действия. Аоба залип в свой телефон, и слишком часто улыбался, глядя на экран. — Что ж, — Нойз был уже на двенадцатом уровне, приближаясь к финалу слишком быстро. Ему надо было слегка сбавить скорость на этом боссе. — Это правда, что у тебя есть собственная рака*, посвященная Недокролику, Аоба? Телефон выпал из рук Аобы. — Что… — Мастер, — вмешался Клиа, — вы же сказали мне, что уже избавились от нее! — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — Аоба с покрасневшим лицом поднял телефон. — Так это правда? — Нойз цокнул языком. — Черт. Я должен Минку двадцатку. — Минк рассказа… — Аоба одернул себя и нахмурился. — Это не рака. Это просто… — Все в порядке, — повторился Нойз в третий раз. — Мне не нужно это знать. Хотя скорее, я не хочу знать. — Мастер не помешанный, — заверил Нойза Клиа. — Пожалуйста, не думай так. Он просто заботится о своем питомце. Рен ведь такой чудесный песик. — Клиа, пожалуйста, ты делаешь только хуже, — прорычал Аоба. — Нойз, дай мне объяснить… — Нет никаких причин чувствовать себя неловко, Аоба, — сказал Нойз. — Мы же все семья. Нойз увернулся от Аобы, попытавшегося вырвать у него из рук консоль. Он выбрался из кровати, поскольку Аоба требовал вернуть подарок обратно, и стал бегать от него по палате, устроив нелепые догонялки. Клиа попытался выступить в роли миротворца, но его усилия оказались напрасными. По правде говоря, Нойз был даже благодарен за их частые визиты — ему нужно было на что-то отвлекаться, да и консоль как раз поможет с этим. К тому же она поможет ему не считать, сколько дней уже старик не заходил к нему.

***

В больнице была паршивейшая охрана. Кто угодно мог войти внутрь или выйти отсюда, и никто из персонала не заметил бы, что пациент исчез. Кто-нибудь мог пройти на корточках около регистрационной стойки и просто уйти. Нойз не знал, почему не додумался до этого раньше — это бы спасло его от нескольких унылых дней, полных страданий. Хоть медсестры и заходили к пациентам несколько раз в день, между их проверками было то самое время, когда никто не обращал должного внимания на коридоры. К тому же на этаже, где находился Нойз, никто за порядком вообще не следил — видимо, нарушителей спокойствия здесь находилось совсем мало. Хотя, пожалуй, был здесь один гаденыш, на одном этаже с Нойзом. Так называемый гаденыш — мелкий пацан — часто убегал из палаты и гонялся по коридорам. Хотя Нойз и не забивал себе голову этой ерундой, но пацан был глупым и раздражающим — каждый раз, когда он пробегал мимо палаты Нойза, он корчил наитупейшие рожи через стекло. Но потом он стал пробегать мимо его палаты все чаще и чаще, пока Нойз не вышел посмотреть, что за хрень творится в этой больнице — почему никто из медсестер не поймает этого засранца. Тот бегал по коридорам, представляя, что он супергерой, с обвязанной вокруг шеи простыней, но Нойз остановил его беготню, подойдя к окну и затянувшись несколько раз сигаретой. Что ж, если Нойз правильно рассчитает время, то здесь развернется эпичная сцена побега. Нойз, не отрывая взгляда от двери, ждал последнего на сегодня появления медсестры. Как только на горизонте стало чисто, он выбрался из кровати и двинулся по коридору. Не было слышно ни звука — больница даже казалась заброшенной. Нойз неторопливо прошагал по коридору, так и лучась самодовольством — свобода для него была чем-то самим собой разумеющимся. По сути, все было лучше, чем больничная палата, куда его запихали на много, много, слишком много чертовых дней. Он никогда не оставался в больницах дольше, чем на день, никто и ничто не мешало ему сбегать и раньше, не помешает и сейчас. Но в этот раз кое-что поменялось… Нойз отказывался признавать причину этого, которая сидела где-то глубоко в его голове. Старик не собирался возвращаться, и Нойза это не волновало. Он заметил валяющуюся на полу смятую банку из-под содовой. Обычно в больницах стерильно, нет никакой грязи — чище, чем в этом хреновом месте, где ни охраны, ни чистоты не наблюдалось. Он пинал банку, пока шел по коридору, и на повороте пнул ее слишком сильно, так что она подлетела вверх, описала дугу в воздухе и отскочила от стены. Ее воздушное путешествие продолжилось дальше, и… — Ауч! .. к несчастью, быстро закончилось. Банка стукнулась о голову какого-то идиота. Может, удар по этой голове с мозгом, размером с горошину, принесет ему немного ума. Нойз протиснулся мимо, толкнув его плечом, и продолжил пинать банку вперед. — Ты серьезно пытаешься сбежать из больницы? Нойз остановился, взглянул через плечо назад. Он оглядел его, пока этот дурак тер то место на голове, куда ему прилетело банкой. Нойз вздохнул, поворачиваясь к нему. Из всех людей, на которых он мог бы наткнуться во время побега, это оказался какой-то идиот, который, по непонятной причине, был одет до нелепости тепло и вообще странно — дождевик, свитер, и кофта с поднятым воротником. Нижняя часть лица была наглухо замотана шарфом, а еще были солнцезащитные очки. Ярко-красная кепка была надвинута почти до самых глаз, и незнакомец опустил ее еще ниже, когда Нойз начал внимательно разглядывать его. — Кто ты вообще? — спросил Нойз. — Это твоя сталкерская экипировка? — Извини, — проворчал идиот. — Я тебя не знаю. — Да я и не сомневаюсь, что не знаешь. — Серьезно, убирайся отсюда. — Ох, и правда, какой я глупый, — Нойз кивнул. — Я как раз и уходил отсюда. Он успел сделать три шага, когда его схватили за запястье. — Вернись-ка. — Старик, ты что ли? — Нойз еще раз осмотрел незнакомца и ахнул. — Я не узнал тебя! — Он размотал шарф и бесцеремонно снял солнцезащитные очки, под которыми оказались красные глаза. — Эта маскировка действительно неплохая. Я даже не узнал твою дряхлую задницу под всей этой херней. — Так ты сбегал. — Меня выписали. — Под безжалостным взглядом Коуджаку Нойз пожал плечами. — Разве ты не видишь, как здесь пусто? Назвать это побегом можно только с очень большой натяжкой. — Где все? — старик оглянулся вокруг. — Ушли, — провозгласил Нойз. — Эта больница заброшена вот уже тридцать лет. Ты все это время мотался туда-сюда из-за призрака. Облажался ты, старик. Коуджаку вздохнул. — Так… это… — он прикрыл ладонью глаза. — Ты знаешь, где твоя палата. Иди давай. — Веди меня, — Нойз неопределенно взмахнул рукой. — Я не доверю тебе идти у меня за спиной. — Почему нет? — спросил Нойз. — Зато у меня будет шанс полюбоваться на твою задницу. Коуджаку натянул шарф обратно и подтолкнул Нойза вперед: — Иди. Через до нелепости короткое время Нойз уже сидел в своей палате в кровати, переодетый в больничную рубашку. Старик снял свою дерьмовую маскировку и теперь сидел около его кровати в рубашке на пуговицах, джинсах, а Нойз натянул себе на голову его кепку и очки. Он опустил козырек, и полностью сосредоточился на игре. Он не считал, сколько уже времени они молчали, но через девятнадцать — потому что терпения старика на двадцать не хватило — минут Коуджаку заговорил: — Наверное, я немного… вспылил. Нойз давил на кнопки, возможно, немного сильнее, чем было нужно. Он помолчал несколько секунд. — Да, ты вспылил, — он поставил игру на паузу и глянул на Коуджаку как раз вовремя, чтобы увидеть, как старик слегка поморщился. Он указательным пальцем приподнял очки. — Но я… тоже переборщил, наверное. Возможно. — Да, здесь есть и твоя вина. — Но больше твоя, — сказал Нойз. — Нельзя сказать, что ты не был частью, ну, знаешь, проблемы. — Нельзя сказать, что ты, знаешь, не усугубил это. Ну, знаешь, тем, что вспылил. Коуджаку поджал губы, но ничего не сказал. Нойз продолжил играть. Он настолько хорошо прокачал своего персонажа, что тот просто прорывался через толпы врагов. Довольно скоро он пройдет эту игру, а остальные он уже закончил, и они оказались не стоящими того, чтобы проходить их повторно. Старик поправил манжеты на рукавах своей рубашки, шаркая ногой — он явно хотел сказать что-то, но не решался, а Нойз не собирался выспрашивать. Персонаж на экране перепрыгнул через обрыв и опустился к месту решающей битвы. Когда Нойз начал пинать босса, Коуджаку выпалил: — Чтоб тебя, я переживал, когда ты пропал, — он топнул ногой один раз, потом замер, а потом топнул еще раз. — Не мог, что ли, записку оставить? Нойз закатил глаза. Черт, в очках это действие не производит нужного эффекта. — И что бы я написал? — спросил он, опустив очки и взглянув на Коуджаку. — «Пошел порвать одного мудака, буду позже»? — Да что угодно подошло бы! — И ты бы просто успокоился? — Нойз помолчал и приподнял козырек кепки. — И дал бы мне спокойно закончить это дело? Коуджаку прижал руку к своей шее и нахмурился: — Ладно, может, разницы бы особой не было, если бы ты оставил записку. — Вот именно. Коуджаку убрал руку со своей шеи. Он вообще слишком много двигался, будто ему запихали шило в одно место. — Ну, — выдохнул он, — значит, мне просто надо лучше за тобой следить. — Ну, можешь попытаться, — Нойз вернулся к игре. — Думаешь, у меня не получится? — Раньше не особо получалось. — Я как-то был не в курсе, что мне надо присматривать за тобой, потому что ты сам не можешь о себе позаботиться. — Я могу, — сказал Нойз. — Это ты тут собрался за мной сталкерить. Это был уже довольно серьезный удар в сторону старика. И следующая секунда показалась Нойзу самой длинной в его жизни. — …может, тебе как раз нужен сталкер. Пальцы Нойза зависли над кнопками консоли. — Я не говорю, что я сталкер, потому что это не так. Хватит уже обзывать меня так, мелкий паршивец. — Коуджаку просто понесло. Он откинул челку со лба и запутал пальцы в волосах, так что его лицо полностью открылось, но потом он покраснел и резко тряхнул головой, так что челка легла на свое место, и опустил взгляд. — Я имею в вид… — Ух ты, мой личный сталкер, — промурлыкал Нойз. — Я никогда не думал, что этот день настанет. Мечты и правда сбываются. — Заткнись, — Коуджаку поморщился. Нойз глянул на экран. Над его убитым персонажем неистово мигали яркие буквы «ВЫ ПРОИГРАЛИ» — он нажал кнопку выключения и сунул консоль под подушку. — Забудь, что я сказал. Нойз не хотел забывать. Он опустил кепку на глаза. — Старик, — он действительно ненавидел это — никогда не чувствовал еще себя так хреново, как сейчас. Нойз сжал простынь, костяшки побелели. — Я тебе… нравлюсь? Старик положил поверх его руки свою, и хватка немного ослабла. — Ты… Но поскольку Нойзу вечно «везло» с подходящими моментами, Коуджаку не смог договорить остальное, а все из-за медсестры, которая завалилась в палату и испортила все нахрен! А еще больше бесило то, что в это она вообще не должна была припереться сюда в это время. — Простите, сэр, — сказала медсестра, — боюсь, время посещений закончилось. Вы можете прийти к своему другу завтра. Коуджаку убрал руку. — Ох, я не хотел создавать никому проблем, — Коуджаку виновато улыбнулся. — Все в порядке, — ответила медсестра. — Мы просто не можем разрешить посетителям ходить здесь в такое время. Тогда почему никто не остановил старика, когда он спокойно шастал по больнице? Коуджаку собрал свои вещи — очки и кепку тоже забрал — огляделся, еще раз улыбнулся медсестре, и вытащил из кармана бумажку: — Держи. — Клочок бумаги, — сказал Нойз. — Ну что ты, не стоило! — Это мой номер телефона, умник хренов. — И зачем он мне? — Нойз смял бумажку. — Ну, это же ты просил мой номер. — Вообще-то, ты первый у меня спрашивал. — Если не нужно, просто выкинь. Я не заставляю тебя связываться со мной. — Ну ладно, раз уж ты так отчаянно просишь, я, так и быть, забью себе твой номер, — Нойз потянулся к тумбочке и перевернул пакет с вещами — телефон проехался по столешнице к сторону Коуджаку, который, закатив глаза, передал его Нойзу. Тот забил номер в телефонную книжку, подписав контакт «Старый пердун». — Подпиши нормально, без всяких твоих тупых приколов, — предупредил старик. — Я? Да как ты мог подумать на меня такое? — Вам правда пора идти, сэр, — напомнила медсестра. Старик глянул на Нойза. — Не переживайте, он никуда не уйдет. Будет тут и завтра. Коуджаку коротко кивнул, и с покрасневшими ушами вышел за дверь. Нойз милым голосом обматерил медсестру на немецком — она подумала, что он сделал ей комплимент. Или поблагодарил. Когда она ушла, Нойз поразмыслил, что ему делать с номером телефона старика. Ответ был простым. Он отправил Коуджаку фотку своего члена. *** Коуджаку оказался очень частым посетителем — практически сравнился с Клиа и Аобой — он уходил только тогда, когда ему нужно было на работу. Нойзу казалось, что он в неправильной вселенной — в реальности старик наверняка бы наверстывал упущенное время, да и перед их ссорой он никогда не сидел так в палате — просто сидел и ничего не делал. Нойз донимал Коуджаку огромным количеством смс-ок (про то, что он больше не может находиться в этой унылой бледной палате, про въедливый запах хлорки, который буквально выжигает его нос изнутри, про странную субстанцию, которую медсестра приносила ему, уверяя, что это еда — Минк был прав, здесь пациентов явно пытаются убить — и про все остальное, что не нравилось Нойзу в его палате или вообще в больнице). Нойз отправлял сообщения даже когда Коуджаку сидел прямо рядом с ним, потому что это было бессмысленно и это бесило старика, что было дополнительным поводом продолжать так делать. — Я же в буквальном смысле нахожусь рядом с тобой, — повторял Коуджаку Нойзу, — прекрати задалбывать меня сообщениями и скажи все прямо в лицо. Телефон старика завибрировал. Нойз мог бы сказать, что Коуджаку внутренне боролся с тем, чтобы не смотреть на телефон, но потом сдался и прочитал только что пришедшее сообщение, зарычав и почти бросив телефон в стену. Все, что там было написано — «Нет». Коуджаку, видимо, принял во внимание жалобы Нойза, и начал приносить ему то пиццу, то пасту, а иногда и то и другое. Всякий раз, когда Нойз предлагал ему откусить кусочек, мужчина вежливо отказывался, но Нойз все равно запихивал еду ему в рот. Довольно странно, что старик практически не сопротивлялся — он автоматически откусывал кусок пиццы и не отворачивался, когда Нойз подносил к нему вилку с макаронами. Когда Коуджаку проглотил все, он облизал губы от соуса. Нойз невольно повторил это движение. — У тебя что-то… — Коуджаку покачал головой и усмехнулся, — здесь. Дай уберу. Нойз дернулся, когда мужчина большим пальцем коснулся края его губ: — Что… — У тебя соус там был. Может, если ты перестанешь есть как неряха, твое лицо не будет полностью запачкано едой. — Сказал идиот, у которого соус на рубашке. Коуджаку посмотрел вниз: — У меня нет ника… На его рубашку прилетело несколько брызг, и теперь там расплывалось пятно. — Теперь есть. *** В один день Коуджаку притащился с подарочным пакетом и невероятно идиотской улыбкой, которую он всеми силами пытался скрыть. Нойз посмотрел на пакет, но заглянуть туда он не мог, так как старик держал его на коленях. Может быть, ему и было слегка любопытно, что внутри, но прямо спрашивать Нойз не собирался. Наконец Коуджаку бросил пакет в Нойза. Нойз вытянул руки, осмотрел пакет, покрутил головой. Он разворачивал его так медленно, как только мог. Бумага громко шелестела, но старик ничего не говорил. Он перевернул пакет и из него выпал, вместе с упаковочной бумагой, плюшевый кролик. У него была шерсть салатового цвета, длинные уши, и белый в зеленый горошек бант вокруг шеи. Кролик смотрел на него черными глазами-бусинками с вышитой улыбкой. Нойз поднял кролика за одно ухо. — Я видел, как ты рисовал, — сказал Коуджаку. — И у тебя много всяких кроличьих безделушек. — Не понимаю, о чем ты, — соврал Нойз и прицельно бросил подарок в мусорную корзину. После того, как мужчина ушел, он выбрался из кровати и вытащил кролика. Коуджаку ничего не сказал, когда на следующий день увидел кролика у изголовья кровати, только довольно улыбнулся. Два дня растянулись на четыре. Нойз все больше сходил с ума. Коуджаку говорил, что он преувеличивает, но Нойз уже два раза выгонял медсестер, а старик стал задерживаться в больнице все меньше. — Когда я выйду отсюда, — пообещал Нойз, — я прижму тебя к твоей входной двери и заставлю забыть твое собственное имя. Вот тогда и посмотрим, кто преувеличивает. — Ага, не сомневаюсь в тебе, — Коуджаку закатил глаза. — Не веришь? Он схватил мужчину за воротник рубашки и подтащил к себе. Его ладони поднялись по шее мужчины, едва касаясь кожи, он прошелся пальцами по лицу и кончикам его ушей. Коуджаку замер, его глаза были полуприкрыты, он смотрел, не отрываясь, на губы Нойза, обдавая их своим дыханием. — Что? — задал вопрос Нойз. Коуджаку, ничего не говоря, наклонил голову вперед и соединил их губы. Нойз расценил это как разрешение двигаться дальше. Он раздвинул губы Коуджаку и проник языком в его жаркий рот, почувствовав привкус чая и сигарет. Нойз сжал пальцами челюсть мужчины, держа его рот широко открытым, и обхватил его язык губами, посасывая, как мороженое. Коуджаку что-то недовольно заворчал, но Нойз пропустил это мимо ушей (плюс, довольно трудно четко изложить свои мысли, когда твой язык во рту у кого-то другого). Нойз потянул старика за уши, тот ударил его, но Нойз тянул сильнее, пока мужчина не оттолкнул стул и бесцеремонно навалился на него. Потом он приподнялся, опираясь на руки по бокам от головы Нойза, который тут же дернул его обратно вниз, нетерпеливо выискивая рот Коуджаку. Он шарил руками по телу мужчины, заново вспоминая это ощущение. Прошло слишком много времени. Он сжал руками задницу Коуждаку, подталкивая его вниз и начиная тереться об него. Коуджаку застонал и приподнялся на одной руке, а другой обхватывая Нойза. Он забрался рукой под пижаму Нойза, обжигая его торс прикосновениями. Мужчина наклонил голову, увлекая Нойза в поцелуй; парень прикусил кончик языка Коуджаку, и повторял это до тех пор, пока его самого не укусили. Нойз шарил руками по ширинке Коуджаку, делая все, что только мог, чтобы расстегнуть джинсы. Его пальцы едва протиснулись через резинку на нижнем белье Коуджаку, зато другой рукой он без труда добрался до его задницы. Удобно обхватить член мужчины не удалось, поэтому Нойз сжал его через ткань нижнего белья. Он поднял голову и глянул вниз, между их телами. Нойз высунул язык и, усмехнувшись, посмотрел на Коуджаку: — Удобно тебе, я смотрю? — Лучше всех, — Коуджаку щелкнул его по соску. — Ты тоже более чем приветствуешься около моего члена. — Обязательно запомню. — Мне перефразировать? — спросил Нойз. — Ты можешь использовать свой рот немного по другому. Сделай что-нибудь полезное хоть раз. — Я не буду отсасывать у тебя в больнице. — А если руками поработаешь? Коуджаку дернул Нойза за сорочку. — Это ладно. В комнате послышался какой-то писк, будто мышиный. Нойз сначала не обратил внимания, у него было более хорошее занятие, чем отвлекаться на мелкое суетящееся где-то животное. Коуджаку моргнул, начал что-то говорить, но Нойз не слушал — он с большим интересом наблюдал за тем, как двигаются губы мужчины. — Ты слышал? — спросил Коуджаку. Они обернулись на дверь, где стоял полностью ошарашенный источник писка — медсестра. У Коуджаку от смущения покраснели щеки и кончики ушей, он попытался отодвинуться от Нойза, но тот ему не позволил. Он прижался носом к его шее и легко поцеловал, притянув мужчину ближе. Не сработало. Коуджаку быстро привел себя в порядок — застегнул пуговицы и ширинку и заправил рубашку в штаны. -К вам там пришли, — проговорила медсестра. – Вы, кажется, заняты… Мне сказать, чтобы они зашли попозже? — Да, я занят, — ответил Нойз. — Но не говорите им приходить потом. Скажите, что я сильно заразный, или что-то типа того. — Не стоит, — вмешался Коуджаку. — Пусть проходят. — Эй, вообще-то пациент здесь я, — заворчал Нойз. Медсестра ушла…, но потом привела посетителей. Клиа с Аобой вошли в палату, их улыбка слегка померкла, когда они посмотрели на Нойза с Коуджаку —, а потом переглянулись между собой. Аоба почесал щеку:  — У меня такое чувство, что мы чему-то помешали. Коуджаку слишком громко закашлялся. — Что за глупости, Аоба! — Вы помешали, — сказал Нойз. — Мы ничего не делали, — начал оправдываться Коуджаку. — Вы выбрали прекрасное время, чтобы прийти. Нойз посмотрел на ширинку старика. — Это было бы более убедительно, если бы у тебя прямо сейчас не было бы стояка. — Придурок… — Коуджаку скрестил ноги. — Мы можем прийти в другой раз! — предложил Аоба. Кто бы мог подумать, что он окажется таким ханжой. — Не переживайте, — отозвался Коуджаку. — Садитесь сюда. Клиа, который то ли не заметил ничего, то ли проигнорировал, послушал старика, прошел в комнату и уселся на край кровати. — Мы забежали за домашней работой. Если ты уже что-то сделал, то давай, мы отнесем ее. — Я ее даже не начинал, — Нойз постучал пальцами по подбородку. — Ну, все в порядке, — протянул Клиа. — Можно попросить еще немного продлить срок. Уверен, к этому отнесутся с пониманием. — Мы забежим через день или два, — сказал Аоба, стоя у двери. — Отнесем хоть какие-то задания, которые ты закончишь. — Меня скоро выпишут, я сам смогу отнести. — Тоже вариант, — кивнул Аоба. — Нам правда нужно идти! Боюсь, наше оплаченное время на парковке почти закончилось. — Но Мастер, — возразил Клиа, — там еще полтора часа осталось. — Да вы можете остаться, — сказал Нойз и, вытянув руку, положил ее на ширинку Коуджаку. Старик застыл и схватил Нойза за руку. — Мы ничего не делали. Правда, старик? — Идиот, — только и прорычал мужчина. — Время вышло! — Аоба развернулся и вышел. — Я так рад за вас! — сказал Клиа с сияющей улыбкой, похлопав их обоих по плечам, и соскочил с кровати. — Увидимся! — Подожди, за что ты там рад? — крикнул Коуджаку ему вслед. — Чему тут вообще радоваться можно? Дверь захлопнулась. Коуджаку не ослабил хватку. — Что за херню ты творишь? Нойз уперся ребром ладони в пах Коуджаку. Ресницы мужчины слегка дрогнули, прежде чем он заставил себя сосредоточиться. — Мы не обязаны останавливаться только потому, что кто-то пришел, — сказал Нойз. — Поправка, приходил. — Не могу поверить, что ты сотворил, — старик сжал зубы. — Ты не мог как-то выкрутиться? — Я заставил их уйти. Ты же не хотел предстать в плохом свете перед Аобой? — Нойз внимательно наблюдал за реакцией. Пальцы Коуджаку сжались чуть сильнее. — …и почему ты думаешь, что я еще хочу продолжать? Нойз ссутулился. Он сейчас не обращал особого внимания на реакции своего собственного тела, ему хотелось услышать или увидеть, что будет делать Коуджаку. — Твой член, — просто сказал Нойз. — И ты не убираешь мою руку. Коуджаку глянул на его руку. — …ошибаешься, — он оттолкнул ее. — Ну, как знаешь. Это не значит, что я не могу порадовать себя. — Не смей доставать свой член. — Не достаю. — Стащить с себя боксеры точно не было большой проблемой. — Ты это сделал. — Нет. — Нойз обхватил член рукой и спихнул с себя простынь, так что мужчина видел, чем он занимается. — Ты точно это сделал! — взревел Коуджаку. — Хотя бы набрось что-нибудь! В конце концов, Нойз получил свой минет.