The Late Shift (Вечерняя смена)

В конце концов, этот день настал. Сладкий вкус свободы от этой стерильной тюрьмы. Сразу после того, как Нойз узнал эту прекрасную новость, он разослал всем сообщение — «Свлваю с трьмы. Харе прхдть» — это задумывалось не как жест хорошего тона, а всего лишь как способ быстро распространить информацию, но сообщения всегда плохо передавали эмоции. Буквально через несколько секунд после отправки Нойз получил ответ от Клиа: «Я так рад за тебя! Мы должны отпраздновать! (∩_∩) .» Через несколько минут телефон опять завибрировал — пришло сообщение от Аобы (»Круто! Может, отметим как-нибудь?»), а следом за ним от Сеи (»Рад слышать… Постарайся теперь лучше заботиться о своем здоровье.»). От Минка через некоторое время пришла пустая смс-ка, Нойзу этого вполне хватило, чтобы понять, что он прочитал сообщение. По-видимому, Минк не особо любил такой способ общения, предпочитая более устаревший — разговаривать лицом к лицу. Прошел почти целый час (без двух минут), когда старик наконец-таки ответил. Нойз не стал сразу брать телефон — он выждал две минуты, потом вбил пароль и открыл сообщение… которое было слишком коротким, чтобы его можно было вообще считать за ответ. Старик написал только одно. «Оу». И все. «Оу». «Оу», которое могло бы означать «Хей, я пробираюсь в больницу в самой дерьмовой на свете маскировке». Или же «Воспринимай меня серьезно, я все-таки зарабатываю на жизнь тем, что стригу людям волосы». Нойз уставился на единственное слово на экране. И это все? Никаких язвительных подколок? Никакой чуши, которую можно было бы потом припомнить старику? Да в сообщении Минка было больше эмоций! Что ж, кажется, Нойз давно не спамил Коуджаку смс-ками. Настало время это исправить. Входящий звонок прервал разработку коварного плана. Изображение старика, яростно отскребающего кетчуп с рубашки, всплыло на экране телефона. Нойз мог бы сбросить вызов этого козла, но нет, хоть раз он будет вести себя «хорошо». Нойз поднял трубку и включил громкоговоритель. — Могу я поинтересоваться, кто звонит? — специально проговорил он с акцентом, чтоб старик на мгновение задумался, кто ему ответил. Но того, кажется, не удалось так легко провести: — Тебя правда выписали? — Оу, это ты, старик, — протянул Нойз. – Да, я свободен. Ты прочитал сообщение? Или буквы были слишком маленькие и расплывались? Тебе надо носить очки, которые тебе выписал доктор. Ну, ты помнишь, те, с толстыми стеклами. — Я видел, — сухо ответил Коуджаку. — Тогда не задавай тупые вопросы. — Да, да, — Нойз услышал несколько неразборчивых голосов на другом конце. Коуджаку пробормотал что-то в ответ, отодвинув трубку, а потом вернулся к разговору, вздохнув. — Извини, я говорил с клиентом. Я на работе сейчас. — Оу. Вот почему он так долго не отвечал. Он работал, развлекая этих озабоченных гарпий. — …Придурок? Нойз потер подбородок: — Ты что-то сказал? — Не ты один не любишь тупые вопросы, — проворчал Коуджаку. — Я спросил, во сколько тебя встретить? — Что? — Ты слышал меня. Я не буду опять повторять. Нойз опасливо оглядел палату. Конечно, никого здесь не было, а последний, кто приходил его проведать — старик — ушел еще вчера. Медсестра его точно не побеспокоит еще полчаса. И все-таки он внезапно он почувствовал себя немного неловко оттого, что голос Коуджаку из динамиков раздается эхом по всей пустой палате, в которой обычно тихо. Выключив громкоговоритель, Нойз прижал телефон к уху: — Зачем бы тебе это делать? — Я завтра не занят. — Да ладно? И желающих прийти клиентов нет? Верится с трудом. — Вместо того чтобы сидеть дома, я где-нибудь тебя встречу. Он почесал запястье, где кожа сразу же покраснела. — Алло? Ты вообще здесь, балбес? — Встреть меня в стрип-клубе, — съязвил Нойз. — Можешь еще кого-нибудь захватить. Хорошо звучит, да? — Я приду в больницу, — очередной вздох. — Не думал, что ты большой искатель приключений. — Что я могу сказать, — ответил Коуджаку, — приключения — мое все. — Не увлекайся особо, — сказал Нойз. — Или твое старое больное сердце не выдержит. — Что ж, насколько бы это ни был захватывающий разговор, но мне нужно идти. Я все еще на работе. — Подожди. — Что? — Старик, — Нойз вздохнул. — Я должен тебе кое-что сказать. Кое-что… личное. — Эм, конечно, — ответил Коуджаку. Нойз мог представить, как он держит телефон, сжимая пальцы сильнее, чем нужно. — Что такое? — Старик, думаю, я… — он сделал паузу для пущего эффекта. Потом отнял телефон от уха и повесил трубку. Он научит этого мудака отправлять паршивое «Оу».

***

Только после семи пропущенных звонков с яростными сообщениями на автоответчике и кучи гневных смс-ок они пришли к взаимному согласию, что встретятся в комнате ожидания в больнице. А что дальше — это решат потом. Нойз запихал все вещи в рюкзак — его кипу домашней работы, консоль, этого тупого плюшевого зайца (дурацкая игрушка никак не укладывалась нормально, одно болтающееся ухо так и осталось торчать наружу), и больничную рубашку (чтобы потом сжечь). Судя по часам, он на несколько минут опаздывал, но старик не помрет, если подождет немного. Забросив рюкзак на плечо, Нойз вышел из палаты и пошел по коридору, воздержавшись от того, чтобы броситься бегом. Он хотел уйти побыстрее…, но если бы он сделал так, значило ли бы это то, что он хочет побыстрее увидеться с Коуджаку? Черт, конечно нет. Нойз откинул со лба волосы, но они сразу упали обратно. Его волосы слишком отросли, и, к несчастью, Коуджаку это тоже заметил. Намеки старика о том, что он мог бы помочь со стрижкой, были не такими тонкими, как он думал. Будто бы Нойзу хотелось позволять старику возиться с его волосами. Найти Коуджаку в вестибюле оказалось легко. Его лицо не терялось в толпе остальных людей, он был высокий, даже когда сидел, его темно-синие волосы блестели в ярком освещении, он выглядел здоровым, и, черт возьми, слишком радостным, разговаривая с пожилой женщиной и вежливо улыбаясь ей. Точнее, это она с ним разговаривала. Нойз прошел в вестибюль, направился прямо к Коуджаку, и остановился недалеко, уперев руки в бока. Мужчина не заметил его сразу — видимо, он был слишком увлечен тем, что рассказывала эта бабуля. Нойз открыто уставился на него, проявляя неимоверное терпение, но Коуджаку был полностью загипнотизирован, широко улыбаясь и кивая, из-за чего пожилая женщина жестикулировала все оживленнее. Спустя шесть невероятно долгих минут терпение Нойза подошло к концу. Он с негодованием посмотрел на Коуджаку, призывая все существующие темные силы и направляя их на этого ублюдка. Кажется, сработало — старик повернулся и посмотрел на него. В ответ Нойз постучал ногой по полу и выразительно посмотрел на часы, будто родитель, терпеливо ждущий, когда его капризничающий ребенок успокоится. Все еще улыбаясь, Коуджаку повернулся к женщине, выслушал ее извинения за очевидно односторонний разговор и, чтобы показать, какой же он хороший, поклонился, когда она попрощалась. К ужасу Нойза, его раздражение слегка уменьшилось после того, как мужчина улыбнулся ему. Он опустил взгляд, поерзав на месте. Эта улыбочка старика существенно отличалась от той, что была секунду назад. Коуджаку выглядел каким-то слишком счастливым. Когда это он начал радоваться, видя его? Старик почти светился от счастья, составляя в этом серьезную конкуренцию Клиа. — Ты готов идти? Нойз не мог смотреть на Коуджаку прямо, и ответил, глядя в пол: — Я давно уже был готов. — Уже несколько дней как, хотя тогда он единственный это осознавал. Следующим логичным действием было бы встать и уйти отсюда, но старик решил пройтись по всему мысленному списку: — Ты все свои вещи собрал? — Ага, — Нойз указал на лямку рюкзака. — Доктор что-нибудь советовал? — Нет. — А медсестры? — Неа. — А… — Да обо всей херне уже позаботились, — перебил его Нойз. — Мы можем идти? — он клацнул сережкой в языке и отвел взгляд от ковра. Старик все еще светился от счастья, и его улыбка превратилась в широкую ухмылку. — Ага, пойдем. Коуджаку на прощание махнул рукой своей новой подруге, которая ответила кивком. Следующее, что они решили сделать — это пойти к старику домой, чтобы тот смог «присмотреть за твоей жалкой задницей несколько дней». Коуджаку перевел все это в шутку, делая вид, что это пустяки, и он так поступает совсем не по доброте душевной, но при этом жаловался, что он задолбается с Нойзом. Они шли рядом в тишине. Поскольку старик завел себе новую подругу, Нойз тоже решил подружиться с трещиной на асфальте. Он шел довольно близко к старику, так что их руки иногда касались друг друга. Подул легкий ветерок, и Нойз почувствовал запах сигарет и цветочный аромат какого-то шампуня или еще чего-то для ухода за волосами. Нойзу не пришло в голову, что он не обязан идти к Коуджаку. Он бы мог пойти к себе и залечь на дно — у него все еще была отсрочка по домашней работе, потому что преподаватели вряд ли сейчас знали про его выписку — пока он не решит вернуться к «реальности», или, как это называет большая часть людей, в «настоящий мир». Вместо этого Нойз следовал за Коуджаку без всяких угрызений совести. Он стал волочиться за стариком, пиная его пятки, и мужчина позволил ему делать это, пока кроссовок Нойза случайно не слетел с ноги. Тогда ему пришлось остановиться, опершись рукой на его плечо. Нойз поправил свой рюкзак: — Ты заигрывал с той бабулей? Коуджаку искоса недовольно взглянул на него: — Я вел себя вежливо. — Вежливо? — кисло повторил Нойз. — Ты знаешь это слово? — Здесь нет ничего плохого, — сказал Нойз. — Это нормально — находиться с людьми твоего возраста. Но тебе надо бы понизить планку. Она слишком хороша для тебя. Рука Коуджаку переместилась с плеча, и он зарычал, дав Нойзу подзатыльник. — Хватит болтать. Ты всегда несешь чушь. Нойз выпрямил спину. — Я ничего говорить и не собирался, — ответил он, довольно ухмыльнувшись. — У тебя вечно в словах сексуальный подтекст, — сказал Коуджаку. — Ни за что бы не поверил, что ты промолчишь. — Только об этом продолжаешь говорить ты, — заметил Нойз, замедлив шаг, чтобы оценить, как хорошо джинсы обтянули ноги Коуджаку, и, что более важно, его ягодицы. — Уверен, что не пытаешься сказать мне что-то, старик? — Иди давай. Нойз цокнул языком, скользя взглядом по соблазнительным изгибам спины мужчины: — Да ты и правда не хочешь, чтобы я пялился на твою задницу. — Он вздохнул. — Какая жалость. Это же единственная часть твоего противного тела, где еще нет морщин. — Мне точно надо пинать тебя, — проворчал Коуджаку. — Фетишист, — Нойз ухмыльнулся. Солнце немного поднялось, когда впереди показалась квартира Коуджаку. Нойз сдернул с плеч рюкзак, бросил его Коуджаку: — Догоняй! — и бегом припустил по дороге. — Я не могу бегать в этих джинсах! — недовольно закричал мужчина в ответ. — И твоя задница говорит за это спасибо! — крикнул Нойз через плечо. Несмотря на штаны, Коуджаку не отстал от него. И давнишнее пыхтение сигаретами тоже не помешало догнать Нойза, который, вытянув вперед руку, схватил Коуджаку за волосы и дернул. Старик вскрикнул от боли — это было приятное дополнение к тому, что Нойз оставил Коуджаку позади себя глотать пыль, как он с самого начала и рассчитывал. Будто старик мог надеяться на победу… — Вот ведь гребаный мошенник, — пробормотал Коуджаку, открывая дверь. — Кто-то просто неудачник. Коуджаку, открыв дверь, сунул Нойзу в руки его рюкзак. — Нет, кто-то просто мошенничал. Нойз вошел в квартиру первым, бросил рюкзак на пол, разулся и повернулся. Старик едва-едва успел переступить через порог, когда Нойз резко прижал его к захлопнувшейся двери. Коуджаку захрипел и оттолкнул Нойза, схватив его за плечо, но тот опять припечатал мужчину к двери. — Отвали, — проворчал Коуджаку. — Мне в спину упирается дверная ручка. Нойз сжал подбородок старика. — Разве тебя это не заводит? — Ты про дверные ручки? Жаль разрушать твои иллюзии, но это явно не мой фетиш. Ухмыльнувшись, Нойз навалился всем телом на мужчину, используя свой вес, чтобы еще сильнее прижать того к вертикальной поверхности. Коуджаку поморщился и попытался отодвинуться от ручки. — Неужто больно? — Естественно! Как бы тебе такое понравилось, если бы я то же самое сделал? — Мне бы было плевать. Нойз опустился на колени и принялся расстегивать штаны Коуджаку. Что может быть лучшим способом отметить выписку из больницы, чем праздничный минет? Мужчина переместился в сторону, прижался спиной к ровной поверхности и выдохнул. — Ты правда собираешься сделать это прямо сейчас? — Я не отказываюсь от своих слов, — ответил Нойз. — Тебя что-то не устраивает? — Коуджаку открыл рот, но ничего не сказал. — Я так и думал. Старик потом не хотел признавать, что слегка смутился, когда Нойз потребовал произнести его имя.

***

Коуджаку носился вокруг Нойза двадцать четыре часа в сутки. У старика включился режим мамочки, и он проверял, хорошо ли ест Нойз (хотя бы три раза в день), спит в нормальное для людей время (это было невозможно) и занимается чем-нибудь, помимо залипания в ноутбуке (опять же — невозможно). Он чуть ли не попу ему подтирал. Коуджаку делал все, что нужно было Нойзу, начиная от самых больших его нужд (например, прикоснуться к члену Нойза) и заканчивая ничтожно маленькими (не прикасаться к собственному). Но в какой-то момент это опекунство стало приносить неудобства. В принципе-то, Нойз вполне мог сам о себе позаботиться — он всю жизнь этим занимался, в конце концов. Но старик не понимал этого. Может, Нойз мог бы смириться с этим, если бы Коуджаку ни с того ни с сего не решил игнорировать его член. Свой — еще ладно, но такое положение дел Нойза не устраивало. А вот Коуджаку все не мог успокоиться с адресом Нойза. Это была старая тема, и Нойз думал, что старик уже забыл про нее, но как оказалось – нет. Коуджаку что-то ныл о том, что Нойз уже долго ходит в одной и той же одежде, что она уже испачкалась, и нужно принести чистую. Нет, если для старика это и правда было проблемой, то Нойз мог бы просто ходить голым, но мужчину такое решение не устроило, и когда его нытье стало в десять раз сильнее — казалось бы, невозможно — Нойзу пришлось его заткнуть, нацарапав на бумажке свой адрес и припечатав листок к лицу старика. В итоге сейчас Нойз разговаривал по телефону с Коуджаку, который поперся к нему в квартиру. — Запасной ключ должен быть под ковриком, — сказал Нойз. — Если его там нет, можешь со спокойной душой выламывать дверь. На другом конце трубки что-то зашуршало. — Я нашел ключ. — Пауза, потом скрип. Отлично, его дверь опять издает этот раздражающий звук. – Ого, — выдохнул Коуджаку, — что за дыра. — Дом, милый дом, — ответил Нойз. Коуджаку фыркнул: — Да уж, не сомневаюсь. Опять послышался шорох и звук шагов. Что-то хрустнуло. — Ты вообще здесь убираешься? — спросил Коуджаку. — Хотя стой. Я уже знаю ответ. — Тогда не спрашивай. — У тебя тут нет еды, — Коуджаку открывал и закрывал ящики на кухне. — Везде мусор, и… — в ухо Нойзу ударил возмущенный вскрик, а потом послышался глухой удар. Может, старик там навернулся, а Нойзу слишком не повезло пропустить это зрелище? — Ну ебаный в рот! — Что случилось? — Это… — он громко сглотнул, — этот долбанный… Почему здесь… О боже, ты, придурок, что… — Выражайся по-человечески, старик. — Ты оставил валяться этот гребанный фаллоимитатор? — вскипел Коуджаку. – Гх, как отвратительно. Блять. — Ты… притронулся к нему? — Во всей этой куче я не понял, что это. Убери эту ухмылку со своей физиономии, идиот. — Я не ухмыляюсь. — Еще как ухмыляется. Нойз услышал звук льющейся воды, и в его воображении тут же нарисовалась картинка, как Коуджаку лихорадочно моет руки. Как жаль, что мыло в его квартире давным-давно закончилось. — Мне хочется отпилить свою руку. Большое спасибо, засранец. Чтоб тебя. — Хватит притворяться, что ты не пользуешься секс-игрушками. — Не пользуюсь. Старик ответил быстро, ни на мгновение не задумавшись. Нойз не мог определить, врет ли он. Но, наверное, все-таки врет. Определенно. — Вранье. — Не пользуюсь, придурок. — Признавайся, чем ты любишь разнообразить свою скучную сексуальную жизнь? — Я вешаю трубку, — сказал Коуджаку. — Увидимся… дома, наверное. Нойз не позволил себе зациклиться на этой фразе. Дом в смысле наш дом? Он не хотел ворошить эту тему. Не сейчас. И вообще никогда. Нет. Не думать об этом. — Я определенно найду здесь извращенские штуки, если поищу, правда? — протянул он. — Типа секретного подземелья с клеткой, полной всяких игрушек? — Ничего ты не найдешь. — С этими словами Коуджаку отключился. Примерно через двадцать минут Коуджаку вернулся с коробкой, подписанной как «Хлам придурка», и шлепнул ее перед Нойзом, устроившимся на кровати. Нойз вскрыл коробку — мужчина притащил ему чистую одежду, ноутбук, и еще всякую ерунду, закинутую на дно. Нойз выгреб содержимое и раскидал вокруг себя. — Может, не будешь разводить беспорядок?  — Не переживай, у меня есть дворецкий, — ответил Нойз. — Он все уберет. — …я не твой дворецкий. — А мог бы быть, если бы надел униформу. — О да, ты меня убедил, — сухо фыркнул мужчина. Нойз скинул коробку с кровати. Все, что он не достал оттуда, рассыпалось по полу. — Ты не принес их. — Не принес что? — Мои игрушки, — ответил он. — У меня там целая коробка стояла. Ее трудно было не заметить — я ее даже открытой оставил, чтобы часто не возиться и не открывать каждый раз. Коуджаку закатил глаза: — Да, я знаю. — Что за хреновый дворецкий. — А ты что-нибудь нашел здесь? — спросил Коуджаку, обводя взглядом комнату. — Еще не искал. — И не найдешь. — Посмотрим.

***

Когда старик уходил на работу, Нойзу было почти нечем заняться. Ноутбук, конечно, немного спасал (и почему он не притащил его в больницу?), но этого было недостаточно. Консоль без новых игр была бесполезна, а те, что там уже были, Нойз перепрошел уже столько раз, что просто уже не мог на них смотреть. Ходить гулять тоже казалось не слишком приемлемым вариантом… по крайней мере, еще несколько дней. Он мог бы, как прилежный студент, сесть за домашку, но тогда он бы не смог и дальше откладывать ее. И вот так на него опять навалилась скука. Нойз обошел всю квартиру. В прошлые несколько раз у него не было особого шанса здесь осмотреться — алкоголь, болезнь и секс как-то отвлекли его от рассматривания интерьера комнат. Квартира у Коуджаку была хорошая. Здесь было две комнаты: одна — спальня, а вторая, похоже, использовалась как склад — там не было практически ничего, кроме коробок. Судя по креслу посередине комнаты, старик использовал это место как временное помещение для парикмахерской. Нойз пошарился по всей спальне. В ящиках не было никаких интересных тайников, никаких наркотиков и секс-игрушек (этот гад таки говорил правду), никакого кружевного белья — полнейшая скука, серьезно. Потом настала очередь заглянуть в шкаф. Он наткнулся на несколько комплектов постельного белья и кучу одежды. Опять же, особо посмотреть здесь было не на что, но старик явно гордился своим происхождением — в шкафу нашлась целая коллекция кимоно (ярких цветов, со всякими замысловатыми рисунками и узорами) и футляр с японскими мечами, свитками и бамбуковыми зонтиками. В нижней части шкафа Нойз наткнулся на дощечку, под которой явно было что-то спрятано. Вот это другое дело. Стараясь сильно не усмехаться, Нойз заглянул туда и нашел черную коробочку. Может, в ней что-то интересное? Он открыл ее увидел… не игрушки. Все оказалось намного банальнее. В коробочке всего-лишь лежало несколько детских фотографий Коуджаку. На фотках он выглядел на четырнацать-пятнадцать лет, был без татуировок и с юношеским блеском в красных глазах. Волосы Коуджаку были короткие, и не закрывали лицо. Коуджаку на фотках выглядел счастливее, чем сейчас (иногда Нойз забывал, что детство может быть счастливым). С одного фото на Нойза смотрели Коуджаку, идетый в красное кимоно, и незнакомая женщина — наверное, его мать. И везде была подписана только дата, больше ничего. — Скукота, — пробурчал Нойз и поставил все на место. Он шлепнулся на кровать, зарылся носом в подушку, и подумал, когда же Коуджаку опять начнет пользоваться тем средством с запахом лаванды. Нойз глянул на часы. Примерно через час старик должен вернуться домой. В течение всего дня Нойз отправлял ему смс-ки, но в ответа ни на одну не получил. И неудивительно — все-таки главным приоритетом старика была его работа. Нойз рассказал Коуджаку, как ему было скучно. Потом он стал писать о том, что покопался в его вещах, и, кажется, что-то сломал там (полнейшая ложь, он обращался с барахлом старика так аккуратно, как мог), что мастурбировал на его кровати в его одежде и оставил кучу пятен. Когда он не дождался ответа и на эти сообщения, Нойз написал, что он устроил пожар на кухне и вылил в туалет все средства для ухода за волосами. И все равно — ничего. Поднявшись с кровати, Нойз принялся шагать взад-вперед, не прекращая спамить Коуджаку смс-ками. Старик же все равно когда-нибудь ему ответит. Вдруг Нойз заметил что-то, торчащее из-под матраса. Он вытащил эту вещь — что бы это ни было — это оказалась его шапка. Подкинув и поймав ее, Нойз напечатал на телефоне очередную смс-ку и отправил ее: «скчаю п твму члну» Это, видимо, было магическое сообщение, потому что Коуджаку ответил ему тремя смс-ками: «Я все прочитал», «Иду домой» и «Хватит писать мне». «Пртщи пицу» Ответ пришел незамедлительно: «Нет». «Прнси или я не пщу тя в квртру» «У меня ключ, бл, есть.» «Я пмнл змк пка тя не бло» «Хватит чушь нести.» «Тгда паштет прнси» Долбанная автозамена. «Блть, пасту *» «НЕТ.» «К.» «Отлично.» «Ищи се нвую квртру» «Я сделаю ужин сегодня. Я говорил тебе утром.» «Я не слшл» «Ты никогда не слушаешь.» «Пица и тгда дгврмся» «О боже. Я. Тебя. Ненавижу.» «¯\_ (ツ) _/¯ »

***

Коуджаку старался готовить дома сам, но у него это не особо выходило, потому что он приходил с работы слишком вымотанный (ведь стрижка чьих-то волос прямо вытягивает все силы, да). Обычно его вполне устраивала пицца или паста, купленная по пути домой, вот почему сегодня утром, когда мужчина объявил о своем решении приготовить ужин, Нойз отнесся к этому весьма скептически. После обыска квартиры Нойзу таки не осталось ничего, кроме как сесть за свою домашку, а через пятнадцать минут он перебрался в гостиную, чтобы сменить обстановку. Когда Коуджаку с пустыми руками зашел в квартиру, Нойз лежал, развалившись, на диване с ноутбуком, подключенным к портативным колонкам, из которых на полной громкости раздавалась музыка. Старик тут же отправился готовить ужин, едва обратив внимание на Нойза. Уже на кухне он разложил все, что ему должно было понадобиться, и вскоре с головой ушел в работу, оказавшись будто в другом мире, где существовали только он и кухонный нож. Впервые Нойз решил не мешать старику и ушел в спальню, где еще немного посидел над своими заданиями, нашел несколько порно-роликов и подремал после их просмотра. — Эй, балбес, ужин готов. Судя по часам на ноуте, он проспал чуть больше часа. Обычно Коуджаку не так долго готовил… Нойз откинул простынь, сунул ноутбук под кровать и натянул на голову свою шапку. Он тихо прошагал по коридору на кухню. Почему Коуджаку так нужно было готовить сегодня, Нойз не имел понятия. Но это наверняка выяснится непосредственно за ужином. Аромат, распространяющийся по всей квартире, оказался весьма приятным, и, поскольку Нойз весь день ничего не ел, он невольно ждал ужина — независимо от того, нравится ему стряпня Коуджаку или нет. Когда он дошел до кухни, он даже замер — свет приглушен (Нойз и не знал, что тут есть такой режим), стол застелен красивой скатертью (черно-красной, с мелким цветочным узором и нарисованными птичками), ярко горела высокая красная свеча в стеклянной подставке, стол был уже накрыт, на нем стояли красивые тарелки и высокие бокалы для вина. И еда уже была разложена. Оставалось только сесть и начать есть. Увидев эту атмосферу, царящую на кухне, Нойз глянул вниз на свои боксеры и спросил: — Мне, наверное, надо переодеться во что-то более подходящее? Старик вытаскивал что-то из холодильника. Он прищурился, глядя на Нойза поверх дверцы. — Ну, надеть штаны было бы неплохо, — сказал он. — И рубашку тоже. Нойз поправил боксеры, подтянув их чуть выше: — Радуйся, что на мне вообще что-то надето. Коуджаку закрыл дверцу холодильника бедром, и Нойз заметил, что он переоделся — рубашка на пуговицах (две верхние расстегнуты), черный жилет с подходящим галстуком и выглаженные брюки. Когда это он успел? Да, может, он сам одет немного неуместно. Старик кашлянул, и Нойз поднял взгляд, с запозданием заметив, что все это время пялился на ширинку Коуджаку. Он посмотрел на бутылку вина в руках мужчины. Свечи, вино, новая китайская скатерть… какой в это всем смысл? Нойз нахмурился, смотря на Коуджаку, который подошел к раковине: — Я что-то пропустил? — Что пропустил? — Коуджаку откупорил бутылку. Нойз взял пробку и бросил ее через плечо. Что-то позади разбилось, но Нойз не обратил внимания — он сосредоточился на Коуджаку, да и, судя по спокойной реакции мужчины, вряд ли это было что-то важное. — Что это все значит? — Нойз как-то даже слегка обвинительно тыкнул пальцем на стол. — Ужин. — Ты кого-то еще ждешь? Уголки губ Коуджаку слегка дернулись: — Я думал, ты эту ужасную штуку давно выбросил. Тему меняешь, старик? Нойз сложил руки на груди: — Ну, как видишь, нет. — Ага, вижу. — Коуджаку потянул за один шнурок, из-за чего шапка съехала вниз. Нойз нахмурился и резким движением водрузил ее на место. Коуджаку слегка ухмыльнулся, а когда Нойз сделал шаг вперед с явной целью поцеловать его, мужчина застыл, кашлянул и отступил назад, а после поспешил к столу. — Ладно… Садись, балбес, давай ужинать. Хотя вопрос остался без ответа, Нойз сделал так, как ему сказали, и сел за стол. Как это обычно и бывало, когда Коуджаку готовил, Нойз не имел понятия, что на тарелке, но это было похоже на какую-то странную рыбу с зеленью и гарниром из овощей. Нойз не собирался осматривать еду, анализировать, искать что-то символичное в ней — он просто собирался съесть ее. Коуджаку наполнил бокал вином, налив чуть меньше половины. Нойз взял бокал, покрутил его в руках, посмотрел на темную жидкость и сделал маленький глоток. И сразу его вкусовые рецепторы почувствовали ужасную горечь. Жуть. Нойз высунул язык. — Гадость. Мужчина усмехнулся, глядя на выражение лица Нойза. — Тогда не пей, — сказал он. — В холодильнике есть сок. Прекрасно подойдет для такого подростка, как ты. Только из-за этих слов Нойз залпом выпил оставшееся в бокале вино и тут же пожалел об этом. Он скривился, борясь с порывом выплюнуть все на идеально выглаженную рубашку Коуджаку. Мужчина вытянул у него из пальцев пустой бокал, а когда подал его обратно, он был наполнен соком. Сок не смог совсем убрать тот ужасный привкус, но достаточно помог, так что Нойз смог вернуться к ужину. Нойз тыкнул рыбу на тарелке вилкой. Старик готовил ему не в первый раз, но Нойз все равно не совсем привык к такому от людей, которым за это не платят. Он отломил кусочек, совсем небольшой — только попробовать, и, приблизив вилку, пристально рассмотрел его. Приготовившись к худшему, он быстро сунул рыбу в рот. Богатый вкус перебил горечь вина, рыба буквально таяла во рту. Ладно, можно признать, что готовить старик определенно умел, правда, Нойз не собирался говорить ему об этом прямо. Прожевав, Нойз потянулся за следующим кусочком, а потом еще и еще. Он не замечал, что с каждым разом он отламывал все больше и больше. В какой-то момент Нойз обратил внимание, что Коуджаку не ведет себя так раздражающе, как обычно. В большинстве случаев, когда они ели вместе, это сопровождалось ворчанием Нойза на попытки мужчины завести хоть какой-то разговор, но сегодняшний ужин проходил в тишине. Если бы Нойз не знал старика так хорошо, он бы подумал, что тот сегодня… нервничает. Коуджаку не опускал на стол бокал и постоянно отпивал вино. Всякий раз, когда Нойз встречался с ним взглядом, они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, и мужчина будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумывал и лишь делал глоток из бокала. Когда он опустел, Коуджаку налил себе еще один. Он опять встретился взглядом с Нойзом поверх стеклянного края, когда поднес бокал к губам, и сделал очередной глоток. Нойз постучал вилкой по подбородку. — Напиться уже собрался в такую рань? Коуджаку поставил бокал на стол и провел ладонью по шее. — Я просто пить хочу. Замолчи. — Ты еще даже к еде не притронулся, — сказал Нойз, указывая вилкой на нетронутую тарелку мужчины. — Я знаю, — ответил Коуджаку, стараясь смотреть куда угодно, только не на Нойза. Нойз уже сбился со счета, сколько бокалов Коуджаку уже опустошил. Мужчина выпивал залпом, а потом рефлекторно наливал еще вина, а любые попытки заговорить он встречал раздраженным фырканьем и начинал с шумом прихлебывать вино. Что ж, если старик хочет так — отлично. Нойз доел все и отодвинул грязную тарелку в сторону. Он пододвинулся ближе к столу и взял в руки бутылку из-под вина, чтобы посмотреть, сколько же старик выпил. Бутылка оказалась пустой. Когда пить стало нечего, Коуджаку наконец-то принялся за еду. Нойз облокотился на стол, сложил ладони вместе и пристроил подбородок на сцепленные пальцы. Он пристально смотрел на Коуджаку, не отводя взгляд, но мужчина не поднимал глаза. Он быстро жевал рыбу, не обращая внимания на ее вкус, и, съев последний кусочек, с силой опустил ладони на стол. Тарелки и бокалы звякнули и слегка подпрыгнули, как от легкого землетрясения. Коуджаку посмотрел на Нойза — естественно, он был раздражен. — Ты пялишься. — Ты пьяный. — Я не пьяный, — не согласился мужчина. — Давай убираться. — Уверен, что это хорошая идея? — поинтересовался Нойз. — Ты сейчас все разобьешь, а потом будешь меня в этом винить. Они распределили между собой обязанности в уборке. Нойз мог бы просто неаккуратно побросать все в раковину, но сегодня он был немного более осторожным — раз уж Коуджаку решил вытащить красивую посуду. Когда все тарелки оказались в раковине, Коуджаку аккуратно начал мыть посуду, надев желтые резиновые перчатки. Нойз, чтобы не попасть под брызги, направил струю воды на мужчину, а сам в это время надел розовый фартук с оборочками, который давным-давно оставила и так и не забрала какая-то девушка, и в итоге он так и остался здесь. Коуджаку составлял тарелки на сушилку для посуды, а Нойз забирал их оттуда и расставлял по своим местам. Когда с посудой было закончено, Нойз ушел в спальню и опять уткнулся в ноут, будто никуда и не ходил. Когда в комнату вошел Коуджаку, Нойз не обратил особого внимания — старик наверняка сейчас бы пошел в душ, чтобы смыть с себя грязь и усталость после очередного трудового дня. Но вместо этого мужчина сел на свою сторону кровати, протянул руку к клавиатуре, отрегулировал громкость колонок, захлопнул крышку ноутбука, и музыка в комнате резко прервалась. Изогнув бровь, Нойз ждал объяснения этим действиям. Когда ни одного не последовало, он открыл ноутбук и раздраженно заметил, что приложение закрылось и ничего из того, что он сделал, не сохранилось. Коуджаку захлопнул крышку. Нойз опять открыл. Коуджаку опять закрыл. После третьего повторения этого странного ритуала Нойз поднял голову и посмотрел на мужчину: — Можешь назвать это интуицией, но у меня такое чувство, что ты хочешь что-то сказать. Теперь, полностью завладев его вниманием, Коуджаку не слишком-то использовал его. Его поведение не изменилось с ужина. По сути, они практически не разговаривали после того, как мужчина вернулся домой. Нойз вспомнил события последних нескольких дней. Он последнее время не доводил старика. По его мнению, он был вполне хорошим сожителем. Нойзу не хотелось еще час находиться рядом с этой новой личностью Коуджаку. Старика явно что-то беспокоило — это было очевидно. Он опять нервничал. Хотя точнее будет сказать, что беспокойство явно и не уходило никуда — Коужаку во время ужина тоже все время был какой-то дерганый. Мужчина ослабил свой галстук. У него покраснели щеки — Нойз был не уверен, из-за вина это или из-за чего-то еще. Старик вполне мог выпить еще до ужина. Нойз выдохнул и опустил взгляд, автоматически готовясь к худшему. Его сейчас выгонят, сказав, что он слишком злоупотребил гостеприимством? Или отправят спать на диван? Или на улице? Но старик сам предложил ему остаться. Может, конечно, Нойз немного задержался, но Коуджаку все равно ничего не говорил по этому поводу. Конечно, старик не хотел бы, чтобы он ошивался рядом — он слишком привык к комфорту, к своему размеренному темпу жизни. Никогда ни к кому не привязываться — этому правилу Нойз всегда строго следовал, пока в его жизни не появился этот старик и не испоганил все. Смысл этого нелепого ужина был в том, чтобы подмазаться, а после выставить его за дверь? Но Коуджаку не сделал ничего подобного. Ни в одном из вариантов развития событий в его голове Нойз не представлял, что мужчина поцелует его. Учитывая, сколько раз сам Нойз склонял его к сексу, это был первый случай, когда Коуджаку сам проявил инициативу. Нойз ответил на поцелуй немного слишком рьяно и быстро — он был взволнован, а сомнения в его голове постепенно исчезли — он обвил руками шею Коуджаку и лег на спину, потянув мужчину за собой. Мужчина упал на него сверху, придавив своим весом, хотя Нойз был не против оказаться придавленным к кровати, но они не разорвали поцелуй из-за внезапной смены положения. Нойз проник языком в рот Коуджаку и почувствовал сильный привкус мяты. И ни намека на рыбу или то противное вино. Его пирсинг в языке клацнул по зубам Коуджаку, когда Нойз вытащил язык обратно: — Мята? — Я прополоскал рот, — быстро проговорил Коуджаку и увлек Нойза в еще один поцелуй. Этот был не таким долгим, как предыдущий. Нойз суматошно спустил свои боксеры до лодыжек, а Коуджаку в это время сполз вниз, расположившись между его ног. Это было лучшее, что Нойз когда-либо видел. Если бы сейчас рядом был его телефон, он бы сделал фотографию, чтобы запечатлеть этот прекрасный момент. Он попытался запомнить все мельчайшие детали, потому что кто знает, когда опять выпадет возможность увидеть эту картину снова, и выпадет ли вообще. Практика ведет к совершенству, и у них ее было уже достаточно много, поэтому Коуджаку хорошо знал, что нравится Нойзу. На самом деле, старик мог бы посильнее усовершенствовать свою технику, но все недостатки с лихвой компенсировались его энтузиазмом и рвением. Рвотный рефлекс, конечно, еще оставался — несколько раз мужчине приходилось прерваться —, но потом он продолжал. Нойз прикусывал губу, глотая стоны, когда его член в очередной раз охватывал горячий рот. Коуджаку попытался еще раз, и это решительное выражение на его лице показалось, как ни странно, немного милым. Нойз подвинулся, и его член едва не задел Коуджаку по щеке. Мужчина бросил на него недовольный взгляд и чуть сильнее сжал его в руке, молча предупреждая (хотя это не было наказанием, скорее даже наоборот). Когда Нойз почувствовал, что скоро не выдержит, он сжал пальцами подбородок мужчины и посмотрел на оттопыренную щеку Коуджаку: — Не так быстро, старик. Я хочу кончить внутри тебя. Он почувствовал вибрацию, когда Коуджаку попытался что-то произнести. Нойз освободил его рот, мужчина задышал тяжело и неровно, а от его покрасневших губ за членом потянулась слюна и смазка. Коуджаку облизал губы, уперся ладонью на бедро Нойза. — Ты хочешь… — предположение было настолько немыслимым, что он даже не смог закончить фразу. — Порвать твою задницу, да, — Нойз сел на кровати и расстегнул жилет Коуджаку, подождал, пока тот стянет его с себя, и принялся за пуговицы рубашки. — Своим членом. Последняя пуговица поддалась и рубашка полетела на пол, присоединившись к валяющемуся там жилету. — Ну чем же еще? — Просто чтобы удостовериться, что ты не забыл. — Что у тебя есть член? — Коуджаку рассмеялся, стягивая брюки. — Разве ты не этого хотел в самый первый раз? Мужчина замер, стягивая с себя боксеры. — Не сказал бы, что я действительно хотел этого, — пробурчал он, откидывая свое нижнее белье. — Я тогда был пьяный и… Нойз уставился на него. — Почему ты думаешь, что я не делал такое раньше? — Ну, — проговорил Нойз, — делал? — Не твое дело. — Хм, — Нойз цокнул языком. — Значит, я был прав? Девственник. Коуджаку ущипнул Нойза за бедро. Парень и не вздрогнул. — Ну, думаю, мы… я… могу сделать это. — Как великодушно с твоей стороны. Твоя девственная задница моя, старик. Коуджаку ослабил галстук, но Нойз оттолкнул его руку. — Оставь его, — сказал он и повалил мужчину на кровать. Пошарив рукой под подушкой, Коуджаку молча протянул Нойзу полупустой тюбик. — Ты не скучал, да, старик? — спросил он, выдавливая гель на пальцы. — Ты можешь побыстрее? Устроившись между ног Койджаку, Нойз положил его бедра на свои собственные, так что ноги мужчины оказались широко разведены. Он наклонился и смазал лубрикантом сморщенную дырочку. Гель капал на простыни, мужчина очень быстро дышал. Нойз провел пальцами около входа, надавливая, но не проникая внутрь, и Коуджаку в этот момент затрясся так, будто ждал неминуемой смерти. — Успокойся, — сказал Нойз, — я даже ничего еще не сделал. — Я спокоен. — Тогда прекрати трястись. — Я не трясусь, — проворчал старик. — Просто уже делай хоть что-то. — Есть. Нойз протиснул внутрь один палец, добавив еще лубриканта. Тело Коуджаку отчаянно пыталось вытолкнуть инородный предмет, но мужчина взял себя в руки и смог уменьшить свою дрожь. Он глубоко вдохнул, выдохнул, и наконец-то перестал сжиматься, и после этого Нойз смог двигать пальцем туда и обратно. Просто на всякий случай он взял еще немного геля, когда добавил второй палец. Когда он ввел третий палец, старик прикрыл рот тыльной стороной руки, стараясь заглушить свой голос, но Нойз отодвинул его руку и посмотрел ему в лицо. — Ты засовывал в себя что-нибудь с того раза? — Что за вопрос такой? — огрызнулся Коуджаку, но его голос слегка дрогнул. — Как ты можешь такое спрашивать?  — Просто сейчас все намного легче, чем в прошлый раз. — В доказательство своих слов Нойз пошевелил пальцами внутри Коуджаку. — Я уже вставил три пальца. И их практически засасывает внутрь. Не думал, что у тебя такая жадная дырка, старик… Как думаешь, ты сможешь принять четвертый палец? Или мой кулак? — Хватит говорить, — Коуджаку сильно зажмурился. — Просто хватит. — Ты практиковался. Определенно, — сказал Нойз. — Где ты прячешь свои анальные пробки? Я обыскал тут все и… Коуджаку попытался ударить его, но промахнулся и, слегка покачнувшись, упал обратно на матрас. — Ну, не обязательно пробка, — задумался Нойз, вспоминая свой личный опыт. — Если ты в себя веришь, то сможешь все что угодно засунуть себе в задницу. Старик, задыхаясь, засмеялся: — Тебе надо написать это на мотивационном плакате. — Да, надо, — согласился Нойз, задевая кончиками пальцев простату Коуджаку. Старик дернулся и вцепился в его предплечье. — Я распечатаю кипу таких плакатов и развешу их по всей твоей жуткой парикмахерской. Обычно Нойз не был таким разговорчивым в постели. Он говорил только для того, чтобы потребовать больше напора, немного больше грубости — никто же не затаскивает людей к себе в кровать, чтобы поговорить. Но со стариком Нойз не мог вести себя по-другому, кроме как вечно ссориться, независимо от места и ситуации. Нойз двигал пальцами, нарочно не задевая точку, которую невозможно было пропустить. Коуджаку стонал, уже не пытаясь приглушить звуки, смазка с его члена капала на живот. Нойз сжал пальцами сосок и принялся тереть его, в это же время двигая пальцами и попадая по простате мужчины снова и снова. Коуджаку вытянул руку из хватки Нойза и его стоны опять стали приглушеннее. Старик замолчал, не убирая ладонь от лица. — Что такое? Он слишком разошелся? Не может быть. Они много что делали, и раньше не было никаких проблем, когда Нойз имел его пальцами. — …старик? Коуджаку пробормотал что-то ужасно похожее на «отстань от меня». Нойз свободной рукой попробовал отодвинуть ладонь мужчины от лица, но в Коуджаку проснулось его уродское упрямство, и он не позволил сдвинуть ладонь с места. Старик явно не понимал, в какой ситуации сейчас находится — Нойз воспользовался своим преимуществом, резко двинув пальцами, одновременно разводя их, и когда мужчину захлестнуло ощущениями, он с легкостью убрал его ладонь от лица и посмотрел на Коуджаку. — У тебя… — Не произноси это, — засопел Коуджаку. — Блять, только не произноси. Нойз засмеялся — и это была не усмешка или ухмылка, как обычно, а настоящий искренний смех, звук, к которому он сам не привык. Кровь текла по верхней губе Коуджаку, он был, конечно, смущен, но смотрел на Нойза как-то… нежно. У Нойза в животе запорхали бабочки, и вкупе со всеми его остальными чувствами это было странно. Коуджаку все еще сопел. — Это не настолько смешно. — Гребаная кровь из носа, — Нойз смеялся, в неверии мотая головой. — Это так… горячо. Поджав губы и нахмурившись, Коуджаку опять закрылся ладонью. — Можешь мне салфетки подать? — Может нам отложить все? Не хочу, чтобы один старикан вырубился от потери крови. — Смешно, — пробурчал Коуджаку. — Дай мне эти чертовы салфетки. Нойз дотянулся до коробки с салфетками на тумбочке. Коуджаку свернул салфетку и прижал к носу, а пока он делал это, Нойз опять осторожно ввел в него пальцы, и, отбросив запачканные кровью салфетки, продолжил двигать пальцами, будто и не прерывался — Коуджаку был расслаблен, и они легко входили. Каждый раз, когда его пальцы выскальзывали из тела Коуджаку, слышался непристойный хлюпающий звук. — Быстрее давай, — мужчина извивался, громко стонал, не сдерживаясь, царапая предплечье Нойза и задыхаясь. — А ты уже готов спустить? — поддел его Нойз и вытащил из своего тайника презерватив, но Коуджаку остановил его. — Не надо, — сказал он. — Просто, ох, не беспокойся об этом. — Ты что, противозачаточные пьешь? — Блять, хватит, — прошипел Коуджаку, вытягивая пальцы Нойза из себя. — Если ты будешь продолж… — Я не хочу, чтобы ты залетел. Мы не можем сейчас заводить ребенка. Как бы сильно ты ни хотел, нам нужно быть ответственными. — Я сейчас нахер убью тебя! — Ты готов, сладкий? — спросил Нойз, сидя напротив изголовья кровати. — Пути назад уже не будет. Коуджаку поднялся, опираясь на плечи Нойза, и медленно опустился на его член. Он делал все медленнее и спокойнее, чем Нойзу хотелось бы, но он не стал настаивать на своем, так как старик сейчас все-таки девственности лишался. Мужчина опускался все ниже, его лицо покраснело, он сжал зубы и прикусил губу, а его ногти впились все сильнее. Опустившись до конца, Коуджаку уронил голову на плечо Нойза и тяжело задышал, а ведь самое худшее было только впереди. Он приподнялся, а потом опять опустился вниз. Мужчина рвано выдохнул, обдавая тяжелым дыханием ключицы Нойза. — Черт, — прохрипел он, — твой пирсинг… — он двинулся вниз, когда Нойз подкинул бедра, скользя в жаркую тесноту — … странно ощущается. — Ты такой теплый, — пробормотал Нойз, в то время как Коуджаку насаживался на его член. — Как… — слова вырывались из его губ, когда он описывал один сложный напиток, который он готовил для какого-то сноба, потребовавшего принести что-то, что на вкус не похоже на грязь. Коуджаку широко распахнул глаза и, к неудовольствию Нойза, перестал двигаться: — Ты что, окунул свой член в кофе посетителя? И ты меня ненормальным называешь? — Да мне плевать, — сказал Нойз. — Продолжай двигаться. — Да уж, — проворчал Коуджаку между резкими движениям бедрами. — Раскомандовался тут. Они поменяли позицию — Коуджаку растянулся на спине, обхватив ногами Нойза за шею, а тот оперся на руки по обе стороны от головы мужчины. Нойз сильно толкался бедрами, наблюдая за реакцией, которая отражалась на лице Коуджаку после каждого движения. Он оставил на шее старика засос, который не пройдет еще несколько дней, и набросился на его губы, кусая, целуя и снова кусая, пока не стало уже больно. Нойз сбавил темп, Коуджаку вылизывал его рот, и в то же самое время он невыносимо сжался, доводя Нойза до оргазма. Нойз повалился вниз, он кончил сильнее, чем ожидал, а потом выпрямился и резкими рывками рукой довел и Коуджаку. Мужчина сжал простынь и кончил, выкрикнув его имя. Когда они отдышались, Коуджаку вздохнул: — Тебе обязательно надо было внутрь кончать? — Ты сам не хотел с презиком, — напомнил Нойз. — Да и тебе это идет. — Он перекатился на бок, посмотрев мужчине в лицо. — Я могу все вычистить, если хочешь. — Не переживай, — сказал Коуджаку. — Я душ приму. Нойз помешал Коуджаку слезть с кровати, схватив его, и прикоснулся к входу в его тело: — А я неплохо так тебя накачал. Все вымоется только через несколько дней. Коуджаку начал выкручиваться под ним: — Отпусти меня, козел! Нойз провел испачканными в собственной сперме пальцами по нижней губе мужчины, размазывая ее как блеск с белым оттенком, но Коуджаку испортил все, противно нахмурившись. Нойз высунул язык, провел им по губам мужчин и поцеловал его. Когда он отстранился, он легко потянул за галстук, едва держащийся на шее Коуджаку — черт, Нойз не мог вспомнить, чтобы ему вообще раньше такое нравилось. Он ткнул пальцем красное пятно на шее Коуджаку. Нойз вертел галстук в руках, и опять подумал про все эти странности за ужином: — Хм. — Что? — Вот для чего был ужин? — спросил Нойз. — Ты соблазнял меня, чтобы я тебя поимел? Коуджаку отбросил галстук, пролетевший через всю комнату. — Нет! — сказал он. — Я просто… Я не знаю — Было необязательно все это проворачивать. Пицца бы тоже ясно донесла до меня твое сообщение. — Старик нахмурился. — Ну что я могу сказать? Меня легко соблазнить. — Если тебе так не понравилось, я больше ничего такого делать не буду. — Не делай поспешных выводов. Я не говорил, что мне не понравилось, — сказал ему Нойз. — Просто не обязательно прикладывать так много усилий на что-то подобное ради меня. Коуджаку вздохнул: — Я хотел это сделать. — Почему? — А ты как думаешь, почему? Нойз глянул на мужчину, придвинулся к нему поближе и обнял со спины. — Ко второму раунду я не готов. — Ох, старик, ты можешь думать о чем-то, кроме секса? В ответ Коуджаку что-то невнятно промычал, а Нойз, вопреки своим привычкам, хотел просто пообниматься с мужчиной, чувствуя разгоряченное и влажное от пота тело, прижимающееся к его собственному. Его желудок забурчал. — Нет, ну серьезно? — Я не особо наелся за ужином, — признался Нойз. — Я сейчас просто закажу пиццу. Дай свой телефон. Коуджаку стянул телефон с тумбочки: — Вот. — Я две закажу, — сказал Нойз. — С чем ты хочешь? — Не знаю, — ответил Коуджаку, уткнувшись носом в подушку. — С сардельками. Нойз тихо присвистнул: — Так тебе все мало было, да? После того, как он сделал заказ, Коужаку ударил его подушкой.

***

— Ты уверен? Нойз глянул через плечо — старик стоял на носочках, а его руки запутались в свитере. Коробка в руках Нойза становилась все тяжелее, в рюкзак будто напихали камней, но он, не обращая внимания на тревожное чувство в животе, поправил рюкзак и затянул лямки потуже. — Ага, — немногословно ответил он, посмотрев на дверь. — Мне надо к себе вернуться. Коуджаку стал перед ним, загородив выход. — Ну, — он повернул дверную ручку, слегка приоткрыв дверь, — во всяком случае, ты вернешься в свой отвратный дом. — В моем отвратном доме есть секс-игрушки. Ну и кто здесь в выигрыше? Дверь открылась — Нойз вышел на улицу, но остановился на крыльце. Коуджаку улыбнулся ему, и Нойз кивнул, повернулся и направился к себе домой. В его квартире все было точно так же, как и когда он уходил, даже несмотря на то, что Коуджаку забегал сюда. Нойз все проверил — Коуджаку ничего не покупал и ничего не оставил на кухне, вот ведь внимательный ублюдок. Нойз бросил все вещи на пол в комнате и провел весь оставшийся день в кровати с ноутбуком. Коуджаку написал ему, спросил, как он, и удостоверился, что он поужинал. В три часа Нойз подумал, что мог бы хотя бы попытаться немного поспать. Его режим всегда был кривым и непостоянным, и два-три часа сна в день было вполне достаточно для него, чтобы прекрасно чувствовать себя и соображать. Старик пытался привести его режим в порядок, но бросил эту затею, когда понял, что она бесполезна. Нойз полчаса крутился и вертелся в кровати — все не мог удобно улечься. Он считал овец, дошел до трехсотой, бросил это дело и вылез из кровати, не смотря на часы. Стоя в пижаме перед дверью Коуджаку, он постучался и поприветствовал старика, ворчащего и с шухером на голове. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Нойз отпихнул его, прошел по коридору к спальне и залез под одеяло. Коуджаку вздохнул, но усталость победила, и он вернулся в постель, заснув за несколько секунд. Нойз пощелкал мужчине по лбу — даже во сне тот только морщился — и вскоре тоже уснул. После этой бездарной попытки вернуться к себе домой, он остался у Коуджаку (только заскакивал взять одежду или что-нибудь по учебе). Коуджаку ходил на работу, Нойз в колледж, а потом несколько часов ждал на улице, пока мужчина вернется домой. Однажды Коуджаку бросил ему через стол во время завтрака запасной комплект ключей. — Теперь не будешь взламывать замок, — объяснил Коуджаку так просто, будто он говорил про что-то обычное. Нойз сделал это всего один раз, но старик теперь вечно ему припоминал. Может, если бы кое-кто так долго не болтал с женщиной на работе, Нойзу и не пришлось бы взламывать дверь. Спорить и ругаться для них было вполне нормальным поведением. Иногда они так злились, что словесная перепалка переходила в физическую, но когда они лежали рядом в кровати, так, что их руки слегка касались, а ноги запутывались, все, что раньше казалось проблемой, больше их не беспокоило.

***

Ни с того ни с сего Нойз сказал: — Сеи это брат Аобы. — Он улегся щекой на свою руку и уставился в изголовье кровати. — Думаю, можно с уверенностью предположить, что они не вместе. Они лежали, растянувшись на кровати. Простыни были смяты и раскиданы. Нойз повернул голову, взглянув на Коуджаку — тот как раз затянулся сигаретой, тарабаня пальцами другой руки по пепельнице, стоящей рядом. — Вот как? — Кажется, твои извращенные фантазии могут наконец-то воплотиться в реальность. — Да, наверное. Нойз, цокнув языком и прищурившись, опять перевел взгляд на изголовье кровати. — К сожалению, у меня нет времени бегать за Аобой, — сказал Коуджаку. — У меня куча работы, в том числе лекции в колледже, и… — Эм, — прервал его Нойз, делая вид, что ему совершенно неинтересно, — я что, просил рассказывать твою жизненную историю? — Этот раздражающий засранец никак не оставит меня в покое. — Коуджаку повернулся, не услышав от Нойза ничего в ответ. — Что-то не так? — спросил он, слишком радостно улыбаясь, протянул руку и потрепал Нойза по щеке. Какой же старик дурак. Трудно поверить, что люди вроде него вообще существуют. — Все нормально. — Конечно, — хмыкнул Коуджаку, поглаживая щеку Нойза большим пальцем. Нойз взял у мужчины сигарету и сжал ее губами. — Я тебе рассказывал об одном ненормальном, который вечно ко мне на работу приходил? Вот он был совсем извращенцем. — Вот как? — Коуджаку приподнял бровь. — Ага. — Нойз выдохнул дым, задержав его в легких на несколько секунд. — У него была какая-то отвратительная озабоченность волосами и… Коуджаку прекратил поглаживать его щеку и толкнул его в плечо: — Заткнись. — О, ты знаешь, о ком я говорю? Хотя, думаю, это логично — ненормальные стараются держаться поближе, ну, знаешь, рыбак рыбака и все такое… Коуджаку забрал сигарету и стряхнул пепел в пепельницу. — Уже два часа, — сменил он тему и сел. — Я должен был открыть парикмахерскую несколько часов назад. У меня там люди ждут. Под людьми старик имел в виду толпу озабоченных женщин, которые не могли дождаться, когда же он будет возиться с их волосами. — Забей, — предложил Нойз. — Пропустить работу? — фыркнул мужчина. — Как ты пропускаешь пары? — Точно. — Это ужасная рабочая этика, — Коуджаку легко стукнул Нойза. — Давай, вставай, мы не можем валяться в кровати весь день. У нас обоих есть дела, которые надо сделать. Нойз зарылся лицом в подушку. Старик не вытащит его из кровати. Он умрет, но не вылезет отсюда. Коуджаку полностью стащил с матраса простыни и присел на край кровати. — Хотя я уверен, что они могли бы подождать еще немного, — изменил свое мнение он. — Да они и всю ночь могут ждать, если нужно, — пробурчал Нойз. Он приподнял голову и скучающе посмотрел на Коуджаку. — Скажи-ка, старик, какая-нибудь из клиентов когда-нибудь мочила штаны из-за того, что ты делаешь с их волосами? — Не знаю, может быть, — ответил Коуджаку. — Я говорил, что у меня очень умелые руки. — А я что-то этого не заметил… — Если хочешь, чтобы я тебя постриг, только попроси, — проворчал мужчина. — И не нужно завидовать. — Нет уж, спасибо. Я тебе это дело не доверю. — Много кто доверяет. Вылезай из кровати, придурок. Я сделаю что-нибудь поесть. — Только не салат. — После всей той дряни, которой ты питался, овощи должны быть тебе лучшими друзьями. — Отвратные лучшие друзья. — Ноги Нойза шлепнули по полу, когда он сел рядом со стариком. — Прежде, чем ты меня отравишь, у меня для тебя кое-что есть. Коуджаку широко улыбнулся: — У тебя для меня подарок? Нойз вытащил из-под кровати коробочку и бросил ее старику на колени. Тот взял ее в руки, поднес к уху и осторожно встряхнул. Потом снял упаковочную бумагу — он явно был не из тех людей, которые зачем-то хранят ее. Коуджаку разворачивал упаковку дольше, чем нужно было, но его реакция того стоила. — Это напоминает мне о тебе, — сказал Нойз. — Это напоминает обо мне? — едва выдавил из себя Коуджаку низкое рычание. Поскольку старик только пялился, Нойз сам взял в руки свой хорошо продуманный подарок. — Ты же любишь красный, да? — Она была красной, красивого темно-красного цвета. А если присмотреться, можно было заметить, что поверхность еще и блестит. — Подойдет ко всему, что у тебя есть. — Нет. Не подойдет. Я не хочу, чтобы эта штука была в моей комнате. Нет, в квартире. Просто нахрен выкинь ее. — Это грубо, — цыкнул Нойз. — Такая вот твоя благодарность за подарок? — Анальная пробка — это не подарок! — Ну не обязательно же ее прямо сейчас использовать, — сказал Нойз. Он был вполне готов пойти на компромисс. — Можно позже, когда мы съедим эти твои овощи и остальную полезную дребедень. — Убери это отсюда, придурок. — Почему ты на нее не смотришь? — он помахал пробкой перед глазами Коуджаку. Тот скривился и отвел взгляд в сторону. — Ты боишься? — Боюсь пластика? — фыркнул мужчина. — Не будь идиотом. Нойз тыкнул мужчину пробкой в кончик носа. — Теперь ты не сможешь заявить, что у тебя в доме нет секс-игрушек, старик. Коуджаку швырнул свой подарок на пол и вылетел из комнаты. Нойз пожал плечами, но последовал за ним — Коуджаку будет ворчать, что он не помог с обедом. У него явно не уйдет много сил, чтобы убедить старика опробовать его подарочек.

***

— Открывай уже! — закричал Нойз, колотя по двери. — Я знаю, что ты дома! Он пошел к Минку вскоре после того, как Коуджаку отправился на работу. И на всякий случай оставил записку. Ручка повернулась, и дверь приоткрылась — в дверном проеме показалась загорелая фигура. В этой части Минк должен был пригласить его войти, но он продолжал стоять и, нахмурившись, выжидательно смотреть на Нойза. — Я зашел в неудачное время? Лицо Минка чуть разгладилось: — Можно и так сказать. — Я не собираюсь надолго задерживаться, — пожал плечами Нойз, заинтересовавшись, насколько же изворотливым может быть Минк. Этот гигантский козел с дредами заслонил все, как стена — нельзя было ничего рассмотреть за ним. — Ты прячешь кого-то? Минк не ответил, он явно был сейчас не в настроении разговаривать. — Я сейчас со стариком живу, — Нойз даже не знал, почему он говорит это Минку, но он был уверен, что тот не станет сплетничать об этом. Лицо мужчины смягчилось. — Это… хорошо, — сказал он, кивнув. — Ты счастлив? Нойз фыркнул: — Счастлив? Из-за чего тут счастливым быть? Минк беззлобно усмехнулся и улыбнулся, совсем-совсем немного: — Значит, счастлив. Это хорошо. — Не сомневаюсь, — сказал Нойз. — Это все, что ты хотел мне сказать? — По-твоему, я пришел сюда только чтобы сказать это? — А зачем еще? Нойз не смог ничего ответить. — Тебе надо к Рыжику возвращаться. Уверен, он ждет тебя. — Не ждет, — сказал Нойз. — Но я пойду. Ты, кажется, занят. Не говори Клиа, что я тебе рассказал. — Не скажу, — пробормотал Минк прежде, чем захлопнуть дверь.

***

Невозможно было не пересекаться с Аобой и Клиа в колледже. Они обрадовались, что Нойза выписали из больницы, но не будем останавливаться на этой теме надолго. Его опять пригласили в гости к Аобе. Нойз на этот раз поступил умнее и отказался от поездки, выбрав более безопасный способ добраться до места назначения, который не сократит его жизнь на несколько лет. Ни Аоба, ни Клиа не открыли дверь, но его впустила бабушка Аобы – Таэ, как он позже узнал. Судя по голосам, раздающимся в коридоре, они оба сидели в комнате Аобы, а судя по жалобам и звукам спецэффектов — играли в видеоигру. Когда он зашел в комнату, игра была в самом разгаре — какие-то гонки — и Аоба с Клиа шли наравне. — Нойз! — радостно поприветствовал Клиа. — Мы рады, что ты смог прийти! — Привет, Нойз. Нойз кивнул в ответ, хотя никто из них не мог увидеть этого, так как ребята не отрывали взгляда от экрана. Он сел на пол и решил скоротать время с ноутом. Все оторвались от своих дел, только когда бабуля принесла им перекусить. — Вы кого-нибудь наняли на мое место? — спросил Нойз, слизывая сахар с пальцев. — Ну, некоторые интересовались, но никто так и не подал заявление, — сказал Клиа, а потом взволнованно продолжил. — А что? Ты хочешь… Нойз прервал его полную надежды болтовню: — Нет, просто спросил. — Ох, — грустно протянул Клиа. Аоба похлопал Клиа по плечу и протянул Нойзу джойстик: — Хочешь сыграть разок? — Конечно, — пожал плечами Нойз. Из-за того, что было только два джойстика, они играли по очереди. Аоба полностью облажался. После каждого проигрыша он кричал на свою машину на экране — он даже так разозлился, что бросил джойстик в экран, оставив на нем трещину. Какая хорошая-то компания.

***

Толпа девушек окружила парикмахерскую как стервятники свежий труп. Нойз легко пробрался к двери, пнул ее и зашел внутрь с таким видом, будто это место принадлежит ему. Старик стриг женщину среднего возраста. У нее было такое выражение лица, будто она в экстазе, и тихие стоны только дополняли эту картину. Коуджаку сжал край своей рубашки, напуганный внезапным появлением Нойза. Ну, что тут можно сказать? Ему нравилось удивлять, да. Старик отругал его за плохие манеры и напомнил, что он не раз просил не беспокоить его на работе. Только они оба знали, что Коуджаку вполне мог работать и одновременно отвлекаться на что-то еще (Нойз выяснил это после нескольких простых тестов). — Старик, - все, что сказал Нойз. — Балбес, что я тебе говорил насчет того, как ты сюда врываешься? — Продолжать так делать, — ответил Нойз, — и так часто, как я только могу. Коуджаку покачал головой. — Что ты хотел? — Я вернулся на работу. — Что? В кафе? — Нет, я имел в виду ту работу, которая заключается в том, чтобы иметь тебя в задницу, — заявил Нойз с невозмутимым выражением лица. — Придурок, — Коуджаку замялся. — Не обращайте на него внимания. Он сейчас уйдет. — Короче, я знал, что ты занят, поэтому принес тебе кофе, — Нойз поставил стакан рядом на стол и быстро шлепнул Коуджаку, прежде чем уйти.

***

Когда Нойз вышел на работу в свое обычное время, появилось чувство, что он вообще не увольнялся. Сеи утверждал, что без него все было по другому — полнейшая чушь, как выяснилось, но все равно. В принципе, все было даже хорошо, если не обращать внимания на Сеи, который теперь постоянно дразнил Нойза тем, что тот подумал, что они встречаются с Аобой — ну перепутал он, подумаешь. — Я собираюсь положить руку на плечо Аобы, — объявил Сеи. — Только не думай, что это значит, что мы встречаемся. Минк странно посмотрел на Нойза: — Ты думал, что Сеи и Аоба вместе? — он фыркнул. — Ты идиот. — Блять, а я будто знал, что они родственники? — проворчал Нойз. — Ну, если уж совсем честно, то мы близнецы, — сказал Аоба. — Но это не так просто заметить. Клиа подбодрил Нойза: — Во всяком случае, это была забавная ошибка! — что ж, подбодрить не удалось. Они устроили ему вечеринку, о которой он не просил. Аоба притащил Рена, наряженного в костюмчик. Нойз был уже у служебной двери, но они уговорили его остаться, завалив подарками. Рен облизал ему лицо. Аоба вручил кексы, которые подгорели совсем немного. Клиа подарил скетчбук, чтобы Нойз больше не переводил салфетки. Минк принес упаковку какого-то фирменного чая, который — Нойз не мог не признать этого — оказался неплох. Сеи вручил подарочную карту кафе — по-видимому, у него не было времени особо искать подарок. Аоба предложил пригласить Коуджаку и спросил сначала разрешения у Нойза, будто тот был опекуном. Коуджаку прийти не смог, отмазавшись наплывом клиентов, и Аоба все время спамил ему фотками того веселья, которое он пропускает. Вечеринка продолжалась какое-то время, пока в кафе как раз не было посетителей. Нойз признал, что он не так уж плохо провел время. На некоторых фотках, куда его затащили, он даже немного улыбался, хотя вот Минк везде хмурился. Все закончилось, когда подошло время его смены. — Передай Коуджаку привет от меня, — махнул на прощание зонтиком Клиа и поспешил за Минком с мечтательной улыбкой. — Сам и скажи ему, — проворчал Нойз себе под нос. — Вот ключи, — Сеи положил ключи на прилавок. — Я рад, что ты вернулся, Нойз. — Его бывший бывший босс ушел вместе с Аобой и Реном. Нойз не остался один надолго. Колокольчик звякнул, но Нойз даже не поднял взгляд, продолжая нацарапывать что-то ручкой на стаканах, салфетках и бумажных пакетах. — Я не могу это прочитать, — сказал старый пердун, держа в руке стакан, который Нойз оставил ему несколько часов назад. — Это немецкий. — Ну и дела, реально помогло! Я все еще не могу это прочитать. — Я дам тебе другой стакан, если прекратишь ныть. Коуджаку закатил глаза и заказал другой напиток. Он уселся на свое обычное место, за свой обычный стол. Когда Нойз справился с заказом, он отдал его мужчине и сел. Коуджаку посмотрел на стакан и слегка нахмурился: — Опять немецкий? — Поищи в словаре, если тебе так интересно, — пожал плечами Нойз. — Зная тебя, это наверняка очередное оскорбление. — Думай, как хочешь. — Скажи, что это значит, придурок! — Нет. — Отлично. Не говори. Мне плевать. (Ему не плевать.) Коуджаку поерзал на своем месте, а потом взял салфетку, нацапарал что-то на ней и подвинул к Нойзу. Там было написано «Я тебе нравлюсь?» и внизу нарисованы два прямоугольника, подписанные «да» и «нет». Нойз глянул на Коуджаку, который пристально разглядывал что-то у себя на коленях. Он выглядел таким смущенным, что это было смешно. Назло ему, потому что Нойз знал, что старик внимательно наблюдает, он выбрал один вариант и придвинул салфетку обратно к Коуджаку. Тот посмотрел, нахмурился и перегнулся через стол, схватив Нойза за воротник: — Нет? — Мы что, в начальной школе? — Это вообще ты… Нойз утихомирил Коуджаку поцелуем и потащил его вглубь магазина: — Пошли. — Куда? — В кабинет Сеи. — Что? Зачем? — Сексом заняться. — Что?! — фыркнул Коуджаку. — Мы не можем! — У него удобный диван. — Ты это из собственного опыта утверждаешь? — Я не знаю, это Аоба сказал. — Балбес, — Коуджаку замедлил шаг, сложил руки на груди и посмотрел на Нойза, — ты мне ответишь или нет? — А ты? Коуджаку закатил глаза: — Ты должен и сам знать. — Ты тоже. — Я никуда с тобой не пойду. — Хватит упираться. — Почему из всех людей на планете, — протянул Коуджаку, — почему я связался с таким несносным панком, как ты? Что за херня? Я думал, все будет лучше. — Будто я хочу быть с ворчливым старикашкой, — ответил Нойз. — Ты же можешь развалиться в любой момент. Секса в кабинете Сеи у них так и не было. Коуджаку отговорил Нойза от этой идеи (хотя это не значит, что Нойз не попытается сделать это в другой раз). Вместо этого Нойз закрыл кафе и они отправились домой. Они подкалывали друг друга как только могли. Коуджаку дал Нойзу подзатыльник, когда они были недалеко от дома — в ответ на это Нойз ткнул мужчину локтем в бок. Коуджаку поймал его руку, когда Нойз пытался залезть к нему в карман, и переплел их пальцы, и улыбнулся самой противной улыбочкой, которую Нойз когда-либо видел. Нойз посмотрел на их руки и слегка сжал ладонь. Такое поведение было для них непривычным, и это был не тот тип физического контакта, который Нойз обычно хотел получить от других. Но он не выдергивал руку. — Что за отстой, — невозмутимо заявил Нойз. — О-отстой? — скептически фыркнул Коуджаку. — Это ты отстойный. Нойз фыркнул: — И это лучшее, что ты смог придумать? — Ты мог бы… — Коуджаку зарычал, а потом выдохнул. – Все, чего я хочу, это немного тишины и покоя. Это так трудно для тебя? — Готов поспорить, что ты это всем девчонкам говоришь. — Только раздражающим засранцам. — Повезло им. Нойз опустил голову, чтобы скрыть легкую улыбку, и опять легонько сжал руку Коуджаку. Ну, есть люди и похуже, с кем он мог бы связаться… Да и ему всегда нравилось пакостить старику. И, что более важно, он никогда уже не скучал.