Спасибо, папочка

      Несколько дней пролетели в густом однообразии. Дом на площади Гриммо дышал тишиной — тяжёлой, старой, пропитанной пылью веков и призраками прошлого. Сьюзанна запиралась в своей комнате — узкой, с высоким потолком, где свет дрожащих свечей отбрасывал длинные, пляшущие тени на стены. Здесь, укутавшись в одеяло с вышитым гербом Слизерина, она погружалась в старые книги, стащенные тайком из библиотеки Сириуса. «Природная знать. Родословная волшебников» пахла чем-то горьким, будто чернила были замешаны на полыни. Фолиант рассказывал о великих чистокровных династиях — Малфоях, чьи портреты смотрели на читателя ледяными глазами; Паркинсонах, чей герб украшали змеи, обвивающие кинжал; Гринграссах, чьи дочери выходили замуж, едва достигнув семнадцати. Но больше всего изумляло хладнокровие, с которым эти династии отсекали «некачественные» ветви. Блэки, например, выжигали имена родных со свирепостью фанатиков, а Лестрейнджи и вовсе отправили на улицу незаконнорожденную дочь, словно ненужную вещь.       Полки в библиотеке дома Блэков скрипели под тяжестью фолиантов: некоторые книги дышали, другие — шептались между собой, третьи и вовсе были закованы в тонкие серебряные цепи (Сириус как-то обмолвился, что «лучше не проверять, что будет, если их снять»). Сьюзанна выбирала книги осторожно, будто разминировала ловушки, — пальцы зависали над корешками, ощущая лёгкое покалывание от запретных заклятий. Детские сказки, написанные рунами, манили загадочными символами, но без словаря они были как шифровка, оставленная чужим прошлым. Зато исторические хроники раскрывались перед ней с жадностью сплетников. Хрестоматия «Тёмные Лорды: взлёты и падения» подарила ей портрет Геллерта Грин-де-Вальда — его холодная улыбка, застывшая на иллюстрации, казалось, следила за ней. Сьюзанна сравнила его с Алфонзо Морганом, и сердце сжалось от предчувствия.       «Такой же умный. Такой же безжалостный. И конец будет таким же», — подумала она, но тут же отогнала эту мысль.       Трактат «Лунный свет и яды» раскрывал тайны зелий, которые густели в полнолуние и теряли силу при северном ветре. Страницы пахли полынью и медью, а на полях чьи-то старые пометки выводили: «ПРОВЕРЕНО НА ВРАГАХ». И наконец, «История Хогвартса» — потрёпанная, с выпадающими страницами, будто её десятки лет использовали как подставку для котлов. Но именно здесь, между главой о восстании гоблинов и списком погибших на Турнире Трёх Волшебников, она нашла колдографию — старую, пожелтевшую, с обведёнными красными чернилами строчками.       Спалось среди слизеринской символики на удивление спокойно — изумрудные драпировки, приглушённый свет и лёгкий запах старинного дерева напоминали о факультетской гостиной, ставшей за годы учёбы чем-то вроде дома. Даже чёрное пятнышко на шкафу она замаскировала, прилепив поверх гриффиндорского льва, позаимствованного у Кристиана. Но ночь всегда брала своё. Кошмары приходили ровно в тот момент, когда сознание окончательно отпускало реальность. Тёплые глаза, некогда смеявшиеся, глядя на неё. Звонкие голоса, звавшие её по имени — так, как больше никто не произносил. Объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности. А потом — огонь. Взрыв, вырывающий из-под ног землю. Две вспышки — ядовито-зелёные — пронзающие темноту. И тишина. Гробовая, беспощадная, навсегда оставшаяся вместо тех голосов.       Просыпалась она иногда среди ночи резко — будто кто-то выдернул её из сна за волосы. Глаза широко раскрывались в темноте, а взгляд цеплялся за потолок, словно там, среди трещин и теней, был спрятан ответ на главный вопрос: зачем они пришли?       Незнакомец являлся к ней и год назад — стоял в тени, молча наблюдал. Но напал только теперь, когда Волан-де-Морт уже вернулся. Две нити, сплетённые в один узел. Надо было понять это раньше. Но самое страшное случилось в первую ночь. Она взмыла с кровати, вся в ледяном поту, сердце колотилось бешено. И тогда в зеркале она заметила отражение. Не своё. Газетные вырезки — старые, пожелтевшие, с рваными краями. Кто-то развесил их над её изголовьем, аккуратно, словно готовил выставку её кошмаров. И на каждой — Тёмный Лорд. Его лицо, его речи, его первые жертвы. Мозг заполнила белая тревожная пелена. И вдруг — тихий скрип снизу. Должно быть, Фред или Джордж ворочались во сне. Мысль об этом, как луч света, пробилась сквозь панику. С тех пор именно она возвращала её к реальности. Девушка переворачивалась на живот, вжималась лицом в подушку — и постепенно, очень медленно, тьма отпускала.       Мальчики почти всё время пропадали в своей комнате, и дверь в их логово редко открывалась для посторонних. Застать их можно было разве что на кухне, где они с аппетитом троллей набрасывались на еду, или во время уборки. Но однажды они осчастливили Сьюзанну внезапным визитом — два оглушительных хлопка, и рыжие демоны материализовались прямо посреди её комнаты, едва не опрокинув стопку книг. Видок у них был тот ещё. Волосы торчали в стороны, будто их только что ударило током, рубашки застёгнуты кое-как (причём у Джорджа одна пола была заправлена в брюки, а у Фреда — нет), а под носами красовались тонкие кровавые дорожки.       — Джонсон не поделили? — бросила Сьюзанна и тут же съёжилась от собственной колкости. Словно игла прошлась под кожей — знакомое, противное ощущение.       Книга шлёпнулась на одеяло, а близнецы переглянулись быстрым взглядом.       — Это не твоего ума дело, — отрезал Джордж, скрестив руки на груди. — Мы вообще-то не просто так.       — Да, Корнер, — вставил Фред, прищурившись. — Скажи, как ты относишься к любовным напиткам?       — К Амортенции, что ли? — фыркнула Сью, вскинув бровь. — Зачем такое спрашивать?       — Лишних вопросов не задавай, — отшил Джордж тоном, не терпящим возражений. — Так как?       — Да никак! — рассмеялась она, искренне не понимая, куда клонят эти двое. — Считаю, что это пустая трата времени. Но зачем…       Не успела договорить. Близнецы синхронно пожали плечами — будто отражая друг друга в зеркале, — а затем исчезли с хлопком. Только лёгкий запах пороха да смятое одеяло напоминали, что они вообще здесь были.       Отношения с остальными обитателями дома складывались по-разному. С Джинни Сьюзанна честно попыталась поладить — помогла ей с бодроперцовым зельем, терпеливо объяснила пропорции. Но вскоре стало ясно, что младшая Уизли видит в ней не подругу, а источник информации про её кузена. В какой-то момент Сьюзанна даже пожалела, что не может вывалить в ответ поток вопросов о Фреде. Рон и вовсе вёл себя так, будто её не существует: проходил мимо, уткнувшись в тарелку, бормотал что-то под нос, если она случайно оказывалась на пути. С Гермионой всё было сложнее: подойти первой Сьюзанна не решалась — боялась показаться навязчивой, а если ловила на себе строгий взгляд, сразу терялась. Со взрослыми разговоры завязывались только за делами: Молли Уизли взяла с неё мерки одним утром — быстро, без лишних слов. Лишь Тонкс хоть как-то разбавляла эту ледяную вежливость. Она то превращалась в карикатурную копию Сьюзанны, кривляясь и изображая её вечное недовольство, то внезапно появлялась за спиной с дурацкой шуткой — и против воли Сью выдавливала улыбку. Единственным светлым пятном был Кристиан. С ним разговоры текли легко, без натужных пауз, без скрытых уколов. Но он почти всё время проводил с Сириусом — то за разговорами, то просто молча сидя у камина.       Три дня спустя, когда миссис Уизли, взъерошенная и в пятнах от ипопаточной патоки, наконец объявила перерыв после долгой войны с мохнатым роем на чердаке, Сьюзанна проскользнула вслед за Сириусом в его комнату. Он замер на полпути к креслу, бровь поползла вверх. И девушка выпалила без предисловий:       — Раскрой секрет анимагов.       Захваченный врасплох тишиной после хаоса, он устремил на неё вопросительный взгляд, удивлённый, что она всё ещё помнит о его обещании. Но отказывать не стал: лишь усмехнулся, вырвал из какой-то книги пожелтевший лист и швырнул его на стол.       — Пиши между строк, чтобы не бросалось в глаза. Если владеешь исчезательными чарами, стоит воспользоваться.       Сириус диктовал быстро, чётко, будто отбарабанивая заученный урок, а Сьюзанна еле успевала записывать — буквы лезли друг на друга, последние слова втиснулись в угол с отчаянной теснотой. Когда она подняла глаза, лист дрожал у неё в пальцах. Обряд был чудовищно сложен. Годы подготовки. Никаких гарантий. И велик риск навсегда остаться зверем.       Мужчина наблюдал за её реакцией, скрестив руки, и вдруг резко наклонился вперёд, взгляд стал суровым:       — Ты должна понимать: если не готова — это может убить. Не метафорически. Ты можешь забыть, как быть человеком. Повтори всё. И подумай, где достанешь ингредиенты.       Сьюзанна сглотнула, но голос не дрогнул:       — Шаг первый: лист мандрагоры во рту на месяц. Мандрагоры есть в теплицах Хогвартса. — Она поморщилась, вспоминая их вопли. — Потом — хрустальный фиал, серебряная ложка росы…       — Посуды этой всякой у меня дома навалом, — уточнил Сириус без колебаний. — Росу, не тронутую человеком и солнцем, где найдёшь?       — В чаще Запретного леса? У озера? — она косилась на него, ища подсказку, но он лишь хмыкнул:       — Опасно, но возможно. Ищи валун в вечной тени. И да, не забывай про людей.       — А бабочка?       — Обыкновенный вредитель, — махнул он рукой. — Летом их полно: они обожают грядки и зарываются в землю. Но лучше спроси у лесника — только не напрямую.       — Хорошо, — согласилась Сью, опустив глаза к листу и заново всё повторяя. — Мандрагору кладём в фиал, наполненный слюной, оставляем под луной до утра, добавляем волос, росу, куколку этой бабочки и ставим в тихое тёмное место, подбираясь к следующему шагу — ожидание грозы.       — Лучше всего будет наложить на объект отталкивающие звук чары.       — Ну а если просто закопать его где-нибудь до грозы?       — Место должно быть тихим, однако.       — Поняла. Шаг второй: в ожидании грозы каждый день на рассвете и закате надо произносить: «Амато анимо анимато анимагус», приставив палочку к сердцу. Выделила — не пугаться двойного сердцебиения. Заклинание произносить чётко и вовремя.       — Дальше?       — Шаг третий: сразу после вспышки молнии в фиале должно появиться кроваво-красное зелье. Снова выделила — если ничего нет, возвращаемся к шагу номер один.       — Всегда возвращайся к началу, если что-то пошло не так. Произнесла заклинание после восхода — сразу в начало. Проспала первую грозу — сразу в начало. Даже если мандрагору хоть на секунду вытащила — в начало. Не забывай, что это опасная магия, и последствия её неотвратимы. Бояться превращений нельзя, и если у тебя есть хоть доля сомнений, или ты не чувствуешь себя готовой принять новое обличье — снова в начало. Обратиться на следующий день уже будет нельзя, так что хорошо бы заранее готовиться к предстоящим мукам — а их иначе и не назвать, — и твёрдо знать, на что идёшь. Ты можешь стать кем угодно, от малюсенького жука до кобылы или коровы, но право выбора у тебя нет. Поэтому если так случится, что ты ожидала обернуться в барсука или кролика, а получается упитанная кабаниха, и ты растеряешься, то велик шанс остаться с копытами и хвостом навсегда. Неизменным остаётся только одно — животное будет полностью соответствовать твоей натуре. Так что вот мой тебе совет: разберись в себе: кто ты такая, что ты прячешь от всех и в чём твоя главная особенность. Не вздумай ошибаться — тем успешнее всё пройдёт. В зельях ты преуспела, удели внимание трансфигурации. И никому не говори о том, что делаешь, если не хочешь быть обязанной Министерству. В наше время это, знаешь, не очень безопасно.       Урок первый и последний: Сьюзанна неосознанно вовлекла себя в неотвратимую сумятицу. Сириус вручил ей хрустальный фиал — лёгкий, почти невесомый, но подержанный временем и магией.       — Этим пользовались мы с Джеймсом, — бросил он небрежно, но в голосе прокралась тень чего-то тёплого, давно утраченного. — И Питер тоже.       Последнее имя повисло в воздухе, как проклятие, но он лишь стиснул зубы и размахнулся серебряной ложкой — одной из десятков, пылящихся в буфете Блэков.       — Бери. Всё равно только и пользы, что вампиров ими пугать.       Он шуткой прикрывал щедрость, но Сьюзанна видела: где-то глубоко в глазах у него горело — то ли предостережение, то ли надежда, что у неё всё получится. А потом она осталась одна — с фиалом, ложкой и осознанием, что теперь её путь в один конец. Без гарантий. Без права на ошибку. Без возможности отступить.       К исходу четвёртого дня девушку снова позвали на кухню чуть раньше положенного и сообщили об отправке в Хогвартс на следующий день. Оказалось, каминные сети находились под контролем Министерства, так что добираться предстояло на «Ночном рыцаре» — под невидимым присмотром Тонкс. А встречать её выпало самому Дамблдору. Припоминая недавний разговор с деканом, Сьюзанна решилась в последний раз побеспокоить Гермиону своими вопросами.       — Репортёры… — начала она, но голос предательски дрогнул.       Вопрос повис в воздухе, и Гермиона, словно почувствовав его, подняла глаза от книги.       — Да?       Этого хватило. Как по мановению волшебной палочки в комнате материализовались Рон — с выражением лица, будто его привели на лекцию по нумерологии, — и Джинни, глаза которой сразу загорелись любопытством.       — Сириус и Люпин просят, чтобы я говорила правду. Снейп настаивает на версии Министерства, — выпалила Сью, избегая взгляда Рона. — Почему?       Гермиона замерла.       — Значит, — она медленно закрыла книгу. — Сириус и Люпин хотят, чтобы люди знали правду о возвращении Волан-де-Морта. А Снейп…       Она замолчала, будто примеряя на себя роль каждого.       — Дамблдор борется за правду, — наконец сказала она. — Он хочет, чтобы волшебники были готовы к войне. Но если Снейп против…       — Может, он знает больше? — предположила Сьюзанна, и Рон фыркнул — громко, словно это была самая нелепая идея в мире.       Она научилась его игнорировать.       — Или он считает, что надо играть по правилам Министерства, — продолжила Сью, не отводя глаз от Гермионы. — Чтобы защитить Дамблдора.       — Вероятно, — Гермиона кивнула. — Но Фадж уже отстранил его от Визенгамота. Если ты заговоришь о Волан-де-Морте, он может решить, что нападение было специально организовано, дабы компрометировать Министерство и заставить людей усомниться в их власти. Это и глупо, и гениально, потому что реакция общества может быть совершенно непредсказуемой.       Рон, Джинни и Сью переглянулись — в полном недоумении, — и все втроём посмотрели на Гермиону.       — То есть? — уточнила Сьюзанна, чувствуя, как путаница сменяется раздражением.       — Пресса будет точно. Министерство воспользуется любым случаем опорочить Дамблдора, и что бы ты не сказала, они это переиначат. Но знаешь, — гриффиндорка мягко улыбнулась и посмотрела с пониманием на Сьюзанну, — я бы всё равно на твоём месте говорила правду. В конце-концов, тебе стоит обсудить это с самим Дамблдором.       Попрощаться на следующий день, к большому удивлению, пришли почти все жители дома. Сьюзанна кивнула Рону — тот отстранённо махнул рукой, будто прогонял назойливую муху. Обняла Сириуса — крепко, по-отцовски, и он на мгновение задержал ладонь на её макушке, шепнув: «Ты всегда знаешь, как со мной связаться». Помахала остальным — и сердце забилось быстрее, когда в толпе мелькнули знакомые рыжие вихры. Фред и Джордж материализовались с хлопком, будто их выбросило эпицентром взрыва, и явились не с пустыми руками.       — Нам стоит тебя отблагодарить, Сьюзанна Корнер, — торжественно объявил Джордж, протягивая маленький чёрный мешочек. Он наклонился к её уху, шёпот щекотал кожу: — Шесть штук за каждую разбитую склянку Снейпа.       Сьюзанна прыснула, прикрыв рот ладонью, будто кашлянула. Фред тем временем усадил ей на плечо урчащий кремовый комок — того самого пушистика, чьё появление когда-то вытащило её из другой реальности.       — Это так, подарочек, — бросил он небрежно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Чтобы не раскисала в школе. Заботиться о нём у тебя лучше выйдет, чем у нас.       — Вы ему имя дали? — спросила Сью, поглаживая мягкую шёрстку.       — Даже не думали, — признался Джордж, и тут в дверях возникла Тонкс — в чёрном платье в горошек, будто сошедшая с фотографии шестидесятых, с ярко-алой помадой и каштановыми волосами, перетянутыми красной лентой.       — Думаешь всё внимание на себя перетянуть? — рассмеялся Джордж, пропуская её вперёд.       Тонкс усмехнулась, закинула на плечо длинный зонт с рюшами и шагнула на улицу — ждать автобус. Выдалась свободная минута. Сьюзанна сделала шаг к близнецам, нерешительно теребя край рукава.       — Мне тоже есть за что вас благодарить, — сказала она тихо, глядя им в лица. — Вашими стараниями я не свихнулась.       — Не благодари, — махнул рукой Джордж, но губы его дрогнули в улыбке. — Если затухнешь — обращайся. Мы превзойдём себя, если дотянем бизнес до скользкой норки.       Сью хихикнула, отвесила шутливый поклон — и внезапно осознала смысл сказанного. Уставилась на Джорджа с возмущением.       — Так, может, вычеркнем тебя из списка потенциальных врагов? — усмехнулся Фред, и его взгляд упал на кулон с птицей, торчащий поверх футболки. — Можно?       Сью кивнула, и его пальцы осторожно коснулись серебра.       — Красивая… ласточка, — протянул он.       — Сириус подарил на Рождество.       — О, так вы давно знакомы?       Вопрос повис в воздухе, и оба брата переглянулись с прищуром, но ответа не последовало. Вместо этого — лязг тормозов. «Ночной рыцарь» остановился напротив дома с такой резкостью, что зазвенели стёкла.       Пора.       Сьюзанна уже шагнула к выходу, когда запястья коснулась крепкая ладонь. Фред притянул её ближе, обнял за плечи, и она замерла, чувствуя, как его щека коснулась её виска, а тёплое дыхание обожгло ухо:       — Про амортенцию подумай.       Мир замер.       Она никогда не вспомнит, как преодолела эти десять метров. Его запах — пряный, сладкий, пьяный дурман — вихрем закружил мысли.

Свежесть утреннего ветра.

Карамельная нуга.

Морозная мята.

Сладкое тесто с корицей.

      Виски бешено пульсировали. Дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Она отпрянула резко, слишком резко, и надеялась, что Фред не заметил, как дрожали её пальцы, когда она напоследок помахала Джинни, крикнувшей с порога:       — Надеюсь, ты не будешь большой занозой в школе!       А Сью уже ничего не слышала. Только бешеный стук собственного сердца да голос в голове, настойчиво шепчущий: «Про амортенцию подумай».

***

      Три часа дня. Солнечный свет жадно бил в лицо, ослепляя, пробивался сквозь опущенные ресницы и заставлял щуриться, но Сьюзанна упрямо вглядывалась в страницы учебника по зельям за шестой курс. По краям зрения — размытые белой завесой цветы и деревья, открытые коридоры и мощные булыжные стены, отделённые от Среднего двора арочными проходами. Летом Хогвартс ничуть не менялся. Разве что его опустевшие просторы навевали тоску, шептали об одиночестве. Без студентов замок становился ещё более необъятным — каждый шаг отдавался эхом, каждая тень казалась глубже.       Гермиона оказалась права. Министерство действительно не собиралось упускать шанса. Едва Сьюзанна ступила на территорию школы, Альбус Дамблдор — с невозмутимостью человека, привыкшего к бурям вокруг, — сообщил: в три часа следующего дня у неё беседа с репортёрами сразу нескольких магических изданий. Он же и придумал ей легенду.       — Не упоминайте дом Сириуса и людей, что там собирались, — мягко попросил он, и в его голосе послышалось нечто большее, чем простая просьба.       — Стоит ли рассказывать правду? — вырвалось у неё, голос прозвучал тоньше, чем хотелось бы.       Дамблдор посмотрел на неё поверх очков-половинок — взгляд пронзительный, но не злой, — и улыбнулся той своей загадочной улыбкой:       — Вы же не думаете, что я должен сам ответить на все эти вопросы?       И удалился, оставив её одну у фонтана, что бил тонкой серебряной струёй.       Три часа пять минут. Журналисты опаздывали. Сьюзанна чувствовала, как пульсация разливается в коленях, заставляя их дрожать, и старалась изо всех сил это скрыть. Внутри — бешеная схватка жажды правды и инстинкта осторожности. Они бились, сталкивались, разрывали её на части, и сердце колотилось где-то в горле, мешая сосредоточиться.       Три часа шесть минут. Сильнодействующие зелья. Амортенция. Она перечитала последнее предложение в седьмой раз — и обнаружила, что смотрит сквозь книгу, не видя ни букв, ни строк. Правда может стоить дорого. Если она расскажет всё — громко, публично, — Министерство магии найдёт объяснение. Перевернёт. Обвинит её. А потом — как смотреть в глаза однокурсникам? Малфой точно отпустит пару саркастических замечаний о скандальной славе. Или того хуже — газеты переиначат каждое слово, и жертвы той ночи — её родные, чьи зелёные вспышки до сих пор снятся, — останутся напрасными. А если промолчать?       Три часа восемь минут. Двор наполнился дрожащими нотками женских голосов, что приближались неумолимо и скоро, под размеренный ритм цокающих каблуков. По ощущениям их было человек пять или шесть. Сьюзанна выпрямилась, напустила на лицо выражение бестревожное, слегка самоуверенное — то самое, что бывает у заумных заучек, — и уставилась в книгу, будто там было спасение. Они подошли как раз вовремя.       — Снова занимаетесь зельеварением, мисс Корнер? Похвально. Одна из моих лучших учениц, прошу заметить.       Подняв голову и стараясь пока не смотреть на людей вокруг, девушка встретилась с глубоким, многозначительным взглядом декана. Спокойный, как удав, он сложил руки за спиной в ожидании ответной реакции и мог рассчитывать на её благодарную улыбку. Присутствие Снейпа сильно польстило и даже отчасти умалило душевный трепет. Мужчина продолжил:       — Позвольте представить вам наших гостей, представителей магических газет и журн…       Внезапная вспышка камеры ослепила школьницу и двор, оборвав речь на полуслове. Не успев отгородиться рукой и напугав пушистый комок на своём плече, Сьюзанна сердито взглянула на низенького мужчину с камерой в руках. Со зверьком девушка не расставалась ни на минуту.       — Не делайте так больше!       — Ах-ах-ах! — взвизгнула тонюсенькая брюнетка лет тридцати пяти в обильно украшенной перьями мантии болотного цвета. Этот образ отдалённо напомнил девушке Пэнси Паркинсон, если бы та была чуть худее и отрастила волосы как минимум до поясницы, затянув их при этом в высокий конский хвост.       — Бозо! Ну что же ты в самом деле? Не мог чуть подождать?       Журналистка пробралась вперёд мелкими шагами и вальяжно уселась на скамейку рядом:       — Кикис Трекус, газета «Ежедневный Пророк». Надеюсь, вы поведаете нам всё об этой трагедии, пташка, — слащаво пропела женщина, подцепив аккуратно кулон своими длинными с выпирающими костяшками пальцами, и внезапно прильнула к Сью. — Потерять родных, тем более в результате нелепой случайности — это такое горе! Бозо!       Вторая вспышка заставила девушку так же зажмуриться, как и первая. Пушистик на плече жалобно заскулил, выражая недовольство яркому свету, а слизеринка сжала зубы. Лёгкие манерные движения, писклявый голос и очень требовательный тон этой женщины выводили из себя — это даже не Паркинсон, а её самая худшая пародия в исполнении туповатой на вид дамочки с высоким самомнением, безустанно продолжающей напоминать о тяжёлой ночи и нарушившей как минимум половину правил этикета. Сьюзанна одним взглядом попросила помощи у Снейпа.       — Следите за языком, — сухо процедил он.       — А вы что стоите? — спросила женщина прямолинейно. — Разговор должен состояться без посторонних лиц.       — Посторонних лиц? — возмутилась слизеринка, чувствуя, будто они остались одни против всего мира. — Профессор Снейп — мой декан, а на территории школы и вовсе представляет мои интересы. Тем более в связи с тем, что произошло.       — Ах-ах, можете остаться тогда, — Кикис расплылась в лукавой улыбке и достала из лаковой сумочки блокнот и обычное перо.       Наколдовав всем репортёрам стулья, профессор Снейп незыблемо отстранился и замер в четырёх метрах, пристально наблюдая за проведением беседы. Кроме простоватой Кикис, было ещё четыре дамы: две работали на «Пророк», а если быть точнее — на воскресное и вечернее приложение к нему, одна представляла журнал «Какой колдун», и последняя, Дорис Лич, являлась для издания «Новости волшебного мира» автором статей и фотографом одновременно. Эта женщина понравилась Сьюзанне больше всего: вероятно, своей удивительной сдержанностью и скромными повадками, а, может быть, из-за её внешнего сходства с преподавателем травологии. Они были правда очень похожи, только черты лица репортёрши были более выразительными, и облачена она была в чёрную, отливающую синим в лучах летнего солнца атласную мантию.       — Теперь-то можно начинать, — выдавила женщина, усевшаяся слева от зафиксированной на штативе магией камеры. — Волшебники и волшебницы всей Англии горят желанием узнать, что же на самом деле произошло двадцать первого июля в Солсбери и может ли это как-то быть связано с инициативами Альбуса Дамблдора, пытающегося ввести в заблуждение народ нелепыми слухами о возвращении Тёмного волшебника, чьё имя не принято называть…       И снова Гермиона оказалась права. Работники «Ежедневного пророка» и всех его приложений даже не пытались утаить своего недоверия к директору Хогвартса и победившему в Турнире Гарри Поттеру. Профессор Снейп глядел перед собой отсутствующим взглядом, и сквозь каменную стену апатии его настроение не улавливалось.       — …расскажете нам, Сьюзанна, что же на самом деле произошло?       Девушка напряглась. Правда им не нужна — они ожидали успокоения и сразу намекнули на тематику ожидаемой статьи речами, которые совершенно точно не попадут на страницы газет. Слизеринка снова посмотрела на декана, и на этот раз он плавно перевёл уже твёрдый взгляд на свою подопечную.       — Я… ну-у, — запнулась Сьюзанна, запутавшись окончательно. — Я не знаю. Что…       — Не знаете, что бы выдумать, — хмыкнула Кикис сардонически.       Совладать с бьющими ключом эмоциями стало сложнее:       — Что вы ожидаете услышать от меня? — загорелась слизеринка. — Что это было случайностью, несчастным случаем? Я не знаю этого! Я ничего не видела, клянусь вам, вернулась, когда всё уже случилось, и ничего, повторяю, ничего не знаю!       Кикис, Дорис и коллеги работали, не отрываясь от пергаментов, один Снейп смерил её слегка озадаченным взглядом. Сьюзанна попыталась взять себя в руки и больше не вестись на колкости про-министерского «Пророка».       — Сьюзанна, расскажите подробно, что вы делали той ночью и почему оказались вне дома? — достаточно деликатно попросила Дорис Лич. — С самого начала до самого конца.       Девушка решительно выдохнула.       — Знаете такое растение, как ночной флокс? На его основе раньше делали отвары для лечения осеннего озноба. Я услышала по маггловскому радио, что его иногда используют для изготовления лекарств от бессонницы, и решила раздобыть пару веточек для себя. Ну, чтобы изучить его свойства. Днём бутоны закрыты, а мне хотелось достать цветочки.       — То есть именно в ту ночь вы пошли искать цветы? — уточнила Кикис.       — Нет, — ухмыльнулась Сьюзанна, одарив её уничтожающим взглядом. — Я искала их несколько ночей во всех парках и лесах Солсбери, но так и не нашла. В темноте без магии сложно ориентироваться.       — И когда вы вернулись домой? — поинтересовалась безымянная работница одного из «Пророков».       — Почему, — поправила Сьюзанна женщину. — Я услышала громовой взрыв, однако и ему не сразу придала значения. От полей не видно квартала, где я живу, поэтому спохватилась, когда зажглись красным заревом деревья. Огонь был как раз с той стороны, где я живу. Вот я и решила вернуться.       — А вы думали, что это могло быть нападением? — спросила настойчиво репортёрша из журнала. Хелену её звали, кажется.       — Я не знаю, — промямлила сбито девушка. Врать оказалось сложнее, чем говорить правду, но более содержательный ответ никому тут и не был нужен.       — Могли бы вы детально описать, что увидели, когда вернулись? — тут же вырвала слово тактичная Дорис Лич, чему Сью была безумно благодарна.       — Сначала было много паникующих людей. Потом приехали пожарные, медики и репортёры, а над домом закружился вертолёт. — Перед глазами мелькали сине-серые картинки, пока девушка не подняла голову и не увидела озадаченные взгляды волшебников. Ну да, откуда бы им знать о технике. — Это… в общем, рычащая машина в небе с крутящимися палками сверху.       Все обозреватели, кроме дамы в синем, сделали вид, что поняли столь нетривиальное объяснение. Дорис же приятно улыбнулась.       — Так скажите, вы полагаете, что это действительно могло быть нападением? — в грубой манере спросила Кикис. — Видите ли, есть колдуны и ведьмы, считающие сие несчастье результатом атаки исчезнувшего волшебника.       — Или Сириуса Блэка, — добавила женщина слева. — Опаснейший преступник!       Не заметив, как закипела уже во второй раз за несколько минут, слизеринка напряглась, а губы её сжались до тонкой линии. На этот раз положение не спас бы даже сам декан.       — Вам повторить ещё, раз вы не понимаете? — Сьюзанна сильно повысила тон, борясь с непреодолимым желанием переступить все границы и закричать. — Я вроде бы говорила уже, что не знаю, и раздумывать на эту тему не собираюсь! Ночью я ушла собирать флоксы, услышала взрыв и вернулась. Никаких прочих комментариев нет и не будет! Пишите там в своих блокнотах: я вернулась через какое-то время после взрыва, увидела людей, магглов и испугалась. Сразу же отправила сову своему декану и директору школы, и они забрали меня сюда.       — Но зачем же скрываться целую неделю?       — Думаете, что видеть смерть родных просто? — И сейчас тяжело было рыться в болезненных воспоминаниях, перебирая одно за другим ужасные видения. Всю неделю Сьюзанна жила ночными кошмарами. Она даже проститься с Ником и Лесли не смогла, хотя Снейп и пообещал отпустить её на кладбище, как только эта ситуация забудется.       Надо сказать, что интервью долго не продлилось: увидев заново ту ночь, девушка почти погрузилась в глубокий транс, и вся гурьба чужаков была в один миг разогнана профессором Снейпом. На его нелёгкую долю выпало привести подопечную в чувства и отправить отдыхать в гостиную. Реакция девушки на заданные вопросы потрясла мужчину, о чём он поспешил сообщить по пути в подземелья:       — Предупреждаю сразу, что все ваши приятели, даже Трейси Дэвис, должны знать только те сведения, которые вы изложили прессе. Признаться, однако, удивлён — вы не так глупы, как хотели бы казаться всё это время, — насмешливо кинул он, открывая перед подопечной тяжёлую дверь в замок и пропуская её первой. — Не думал, что эти зверские события пробудят в вас спящий разум.       — Не лучшее время для шуток, профессор, — ответила Сью сухо, продолжая неспешным, уверенным шагом идти вперёд. — Вы ведь тоже не лукавили, когда представляли меня как одну из лучших.       — Я не преуменьшаю свои заслуги, Сьюзанна.       Девушка замедлилась, чтобы взглянуть на мужчину с настороженностью. Он же не по имени назвал её? Снейп невозмутимо прошёл вперёд и скрылся за проёмом, ведущим к винтовой лестнице вниз. Пришлось догонять.       — Вы пришли ко мне абсолютной бездарностью, не способной отличить мурлокомль от селезёнки крысы и от занятия к занятию повторяющей провал за провалом. Даже Поттер был вас успешнее. Три года спустя моими усилиями вы опережаете программу предмета на год. Это действительно похвально. — Снейп выдержал короткую паузу и перевёл тему. — К другим вопросам. Откуда же вы знакомы с Блэком?       — Сэр, не задавайте вопросы, на которые не получите ответа, — бросила Сьюзанна очень непочтительно, забыв, с кем ведёт диалог и чем он вообще может закончиться.       Профессор первым ступил на пол подземелий, обернулся и пронзил своим тягучим взглядом слизеринку. Воспоминания в её голове стали воспроизводиться против её воли. Сгустилась чёрная дымка.       Окрылённая, огорчённая, пытающаяся поспешно избавиться от неизвестных ранее ощущений Сьюзанна жадно рвёт маргаритки ночью. Силуэт. Кадр сменяется другим: девушка бежит в чащу Запретного леса.       — Ну и зачем ты в лес убежала? — яркий девчачий визг и снова тишина. — Не боишься меня? Я — Сириус Блэк. Я убил тринадцать человек!       — Вы невиновны, сэр. Вы — отец.       — Ах да, Кристиан Блэк, — отчеканил декан, разорвав зрительный контакт, и незыблемо шагнул в коридор. Сьюзанна поспешила следом.       — Вы что, видели это? — возмутилась она, нагнав мужчину у дверей в его кабинет и перегородив дорогу. — Вы что, залезли ко мне в голову и прочитали мои мысли?       Бесстрастный взгляд профессора и растерянный взгляд слизеринки встретились, и девушка поняла, что в догадках не ошиблась.       — Надеюсь, на остальные вопросы вы ответите мне самостоятельно, — сказал Снейп терпеливо. — Что же вы такого делали на кладбище и зачем на самом деле вышли из дома ночью?       — Если вы думаете, что я проводила какие-нибудь чёрные ритуалы, то вы ошибаетесь! — воскликнула Сьюзанна негодующе, скрестив руки на груди и намеренно заглянув в его чёрные глаза. Она надеялась, что такое ему в голову не могло прийти, и будто сама себя уговаривала отпустить эту мысль. Но откуда ему вообще известно про это кладбище? — У меня умер друг! — зашипела девушка трясущимся голосом. На глаза непослушно проступили слёзы, и в попытке их удержать Сью судорожно и тяжело вдохнула. — И м-мы с моей подругой-м-магглой решили его посетить на кладбище, туда-то человек в чёрном и заявился. В тот день. Об этом я написала Сириусу. Погоди-ите-ка, — протянула она вдумчиво. Ответ пришёл сам, а декан даже в лице не изменился. — Письмо Сириусу, оттуда вы всё это узнали, правда? Тогда слушайте. Моя подруга тоже видела его, но преследовал он именно меня. Я несколько раз его замечала, а в ту ночь он посмел потревожить мой сон! Поэтому я и ушла из дома — найти его, узнать, чего он хотел, и прогнать раз и навсегда!       Снейп вскинул брови от удивления.       — Какая гриффиндорская самонадеянность, — бросил он с насмешкой и толкнул дверь в свой кабинет. — Вам следовало бы сразу сообщить об этом мне или Дамблдору, а не пытаться решить проблему самостоятельно. Заходите.       Сделав один шаг внутрь, Сьюзанна замерла. Неизменно пустое пространство было заполнено довольно непривычными вещами. Хламом, — подумала девушка сразу, но потом пригляделась и не смогла сдержать удивления: профессор Снейп лично решил проблему с утерянными в пожаре вещами. На кресле висели как минимум два новых комплекта школьной формы и всякая факультетская атрибутика: шарфы, галстуки и даже зимняя шапка. Помимо этого декан не поскупился и на обычную одежду, правда подобранную со странным вкусом. То была пара брючных клетчатых штанов, юбка ниже колен тёмного болотного цвета, несколько ярких рубашек, футболка, дорожная мантия и яркий изумрудный пуловер. У кресла лежал чемодан с обувью и носками, а рядом ютилась в бумажной упаковке новая метла.       — Сэр, это всё вы… купили? — ошеломлённо выдавила девушка, в мыслях поблагодарив его за то, что им не пришлось таскаться по магазинам вдвоём. — Это же стоит уйму денег… и метлу?       — Не все обитатели дома, где вы пребывали, остались равнодушными к пережитой вами трагедии, — объяснил мужчина в очень сдержанной манере и поспешил опуститься в своё место. За горой книг его было едва теперь видно. — Перья, чернила, весы и прочие принадлежности на столе. Комплект учебников для пятого курса тоже тут. — Снейп указал рукой на гору книжных фолиантов, когда Сью подобралась ближе. — Ваше письмо прямо поверх них.       — Зачем мне письмо? — слизеринка прыснула в ладошку. — У меня уже всё есть!       — Тогда можете от него избавиться, — отчеканил декан с язвительной насмешкой и принялся писать что-то на тонком пергаменте.       Ничего выбрасывать Сьюзанна, конечно, не стала. Двусмысленность диалога, наоборот, заинтриговала девушку, и понимая, что просто так её декан точно не стал бы писать письмо — а оно было свежим, от конверта исходил едва уловимый запах чернил, — слизеринка распечатала его мягкими пальчиками. Казалось бы, ещё больше удивить девушку было нечем, когда на ладонь ей упал крохотный значок.       — Это что же, профессор… я…       — Капитан слизеринской квиддичной команды, — завершил он мысль.       Сью всмотрелась внимательно в обвивающую букву «С» серебряную змею и тонкие крылышки снитча на изумрудном фоне. Снейп выбрал её, хотя она не была лидером. В том году все тренировки были организованы Малфоем и Монтегю, а она лишь составляла второму уверенную конкуренцию, будучи «капитаном противоборствующей команды».       — Драко замолвил словечко за вас, рассказав о ваших успехах на прошлогодних дружеских играх. Ваши товарищи, как оказалось, вам доверяют. Так что надеюсь, хоть теперь факультет вы не подведёте.       — Драко? А почему не?..       — А Драко вместе с вашей однокурсницей Пэнси становятся старостами Слизерина. Кстати, Сьюзанна, вам что-то известно об этом?       Девушка впервые отвлеклась от новой игрушки и посмотрела на Снейпа. В руках он держал веточку белых лилий, пробудивших в новых красках старые страхи.       — Это лежало у вашего дома.