Спасибо, папочка

      Сьюзанне казалось, что профессор Снейп раз за разом повторяет эти слова у неё в голове:       «…он не побрезгует отправить её на тот свет…»       «…отправить на тот свет…»       «…на ТОТ СВЕТ».       Каждое «тот свет» билось в висках гулким, больным эхом. Голова трещала.       Распрощавшись с близнецами, Сью рванула в противоположную сторону, с умом выбирая коридоры, чтобы случайно не пересечься с деканом. На душе — беспокойство и гнетущий трепет. Подумать только: она сама выдала свой дом убийцам. Семья погибла по её вине.       Оказавшись в подземельях, девушка вдруг затормозила. Мысль пришла так неожиданно, что кровь застыла в жилах.       «Не может быть. На тот адрес приходили только письма от Трейси и Роджера. И то не очень часто. Если не брать в расчёт письмо с лилиями — оно было явно не от них. Или…»       Сью бегом бросилась в гостиную, лихо миновала проход в стене и уже в спальне запрыгнула прямо в одежде на кровать подруги.       — Чы говолила кому-нибудь мой адлеш? — воскликнула она требовательно, вцепившись пальцами в пижамную рубашку растерянной Трейси.       Сонная идиллия была нарушена. Дафна и Милисента озадаченно переглянулись на своих кроватях и сохранили молчание. Трейси же приподнялась на подушке и растерянно проронила:       — Что?       — Чы говолила кому-нибудь мой адлеш?       — Ах, адрес… — Трейси выдохнула, всё ещё не до конца просыпаясь. — Нет, не говорила. Что, до завтра отложить разговор нельзя было?       — Неч, нельзя! Вообще никому?       — Вообще.       — А Лоджел мог?       Трейси на несколько секунд задумалась, потом рухнула на подушку и закрыла глаза.       — Он на такое не способен. У него же в голове это… знаешь… навязчивая идея — во всём придерживаться правил.       — Поэтому он воспользовался её травмой и обманывал её два года? — съехидничала Дафна.       — Не поэтому. Он хотел как лучше, — возразила Трейси, насупившись.       Поступка брата она не понимала до сих пор, но свято верила, что свои объяснения у него всей этой ситуации у него имеются. Теперь и Сью, и Дафна, и Милисента уставились на неё с непонимающими лицами.       — Ну, послушайте, — Трейси села на кровати, окончательно просыпаясь. — Роджер неидеальный, но ты ведь, Сью, ему давно нравилась. И вот таким способом он решил обратить на себя твоё внимание. Всё было бы хорошо, если бы не эта мисс идеаль… Но на пакость он бы не решился. Он не такой.       — Кчо жнаеч, — хмыкнула Сью с сомнением.       В её голове вырисовывалась самая складная картина: Роджер мог быть отправителем загадочных писем — тем более что его подружка-француженка бросила его в самом начале каникул. Если бы не одно «но»: во всех адресованных ей посланиях Роджер всегда рассказывал незатейливые истории и приумножал свою импозантность. Никакой романтики.       — А почему ты спросила? — изумилась Трейси, прищурившись.       В спальне всё ещё было тихо. Все девушки замерли, наблюдая за Сью, которая снимала с себя одежду, повернувшись к ним спиной.       — Потому что пишьма ш лилиями плиходяч анонимно ш начала каникул, — ответила Сью через плечо, спешно расстёгивая пуговицы на рубашке.       Она стянула рубашку с плеч, развернулась к приятельницам.       — Очплавляли их ко мне домой. А чы и Лоджел — единшчвенные, кчо жнал чоч адлес.       В комнате повисла тишина. Дафна медленно села на кровати, откладывая книгу. Милисента перестала жевать свою ночную жвачку. Трейси смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, пытаясь переварить услышанное.       — Ты думаешь… — начала она осторожно, — что письма как-то связаны с… с тем, что случилось?       — Я не жнаю, что думать, — Сью устало опустилась на край кровати. — Но это единшчвенная зачепка.       Ночь оказалась бесконечной и утомительной. Во сне Сьюзанна вела ожесточённый бой, в котором троекратно проигрывала свирепому незнакомцу — из-за неопытности и незнания оборонительной магии. Сводили с ума душераздирающие стоны и крики, и поверх них девушка только и слышала непрекращающееся: «Эйвери! Эйвери!»       Проснувшись в холодном поту, она судорожно огляделась по сторонам и до самого рассвета не сомкнула глаз, то и дело вздрагивая, когда подружки ворочались на простынях.       За завтраком лучше не стало. Голова ныла тупой, пульсирующей болью. Красные от недосыпа глаза то и дело норовили сомкнуться и отправить слизеринку в царство снов — навёрстывать упущенное. Держаться было особенно сложно из-за монотонного шума Большого зала. Гул голосов, звон посуды, запах подгоревшего бекона — всё это работало лучше любой колыбельной, убаюкивая девушку прямо за обеденным столом.       Сью уже почти клюнула носом в тарелку, когда перед её глазами упала ещё одна веточка белых лилий. Письма на этот раз не было.       — Дулацкие цвечы, — выдохнула девушка, подтянув к себе лилии.       Она отпила из чашки горячего какао — обжигающе сладкого, почти приторного — и мечтала только об одном: поскорее окончить этот день и рухнуть в кровать.       — Да у кого-то завёлся поклонник! — слащаво воскликнула Пэнси.       Она только что подошла в сопровождении Драко и двух его телохранителей — Крэбба и Гойла, вечно хмурых и одинаково молчаливых — и уселась слева от Сью.       — Ну и кто же этот мистер таинственный воздыхатель? Скажи, что не Дэвис! Он слишком самолюбивый. Не думаю, что он вообще способен что-то разглядеть дальше своего большого носа!       Сью окинула старосту хмурым взглядом и кисло улыбнулась. Лесть Пэнси не была чем-то необычным — если ты занимал значимую по её мнению позицию. А сравнение кичливости Роджера с длиной его носа было забавным и даже несколько приятным.       Всё же тайна этих странных посланий беспокоила её гораздо больше, чем внимание когтевранца. Он и сейчас время от времени таращился на Сью со своего места. Рядом с ним сидела всё ещё обиженная на Пьюси Трейси.       — Вот это новости! — усмехнулась Дафна, появившаяся вместе с Блейзом и Теодором. Она развернула свёрток «Ежедневного Пророка» перед собой и внимательно вчиталась. — Долорес Амбридж — генеральный инспектор Хогвартса. Школа теперь под полным контролем Министерства. Что ж, весьма неплохо, что скажете?       — Давно пора, — важно хмыкнул Драко. — Может быть, хоть теперь занятия перестанут вести мохнатые лешие с мозгами размером с горошину.       — Пока точно да, — заметил Блейз, указав в сторону преподавательского стола, где спокойно завтракала профессор Граббли-Дёрг.       — Хорошо бы вдобавок позаботиться о тщательном отборе студентов, — как бы кстати добавила Пэнси.       — Ого. «Это очередной решительный шаг министра в его стремлении остановить то, что многие считают упадком Хогвартса, — заявил Уизли». — Дафна открыто захохотала, поворачивая газету передовицей к однокурсникам. — Предатель крови, а какой важный. Перси, это который из них?       — Да какая разница, — фыркнул Драко.       — Тут написано, что он — младший помощник Фаджа, — ответила Дафна без доли сомнения.       Все слизеринцы, кроме Сью, бодро погрузились в текст статьи — в надежде опровергнуть услышанное. Для них мысль, что кто-то из семьи Уизли мог занять высокий пост в Министерстве, была не более чем несуразицей. Сью же считала это всё странными предубеждениями и в подробности вдаваться не желала. С куда большей охотой она наблюдала за делами за другими столами — в частности, за гриффиндорским. Близнецов там не было. Она задержала взгляд на пустующем месте на секунду дольше, чем следовало, и отвела глаза.       — Действительно, — сказал Теодор, указав остальным пальцем на нужные слова в газете. — Младший помощник.       — Вот такое на вкус разочарование, — съязвил Блейз, ткнув друга локтем.       Все захохотали.       — Слушайте! «Инспектор уполномочен инспектировать работу коллег-преподавателей, с тем чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса», — продолжила читать Пэнси, когда все посмотрели на неё с интересом. — Проверки преподавателей, контроль программы… Крупные изменения, гляди, не за горами. Неужели они наконец услышали наших родителей? Недолго Дамблдору осталось с его абсурдными устоями! Слава Амбридж!       — Да, слава Амбридж! — поддержали старосту Теодор и Блейз, подняв в воздух кубки.       Кто-то из них чокнулся с соседом. Кто-то просто отпил тыквенного сока. Сью смотрела на них и чувствовала, как голова снова начинает раскалываться. Она не присоединилась к тосту.       На Защиту от тёмных искусств Сьюзанну и Дафну забрала Трейси, только что вернувшаяся от брата. До начала урока оставалось ещё достаточно времени, но шли слизеринки быстро — почти вприпрыжку. Утренний свежий воздух отлично взбодрил, когда девушки выбрались в главный двор через деревянные двери. Но почему подруга избрала самый длинный путь, оставалось загадкой.       Дафна тоже удивилась:       — Трейс, совсем необязательно идти на третий этаж через всю школу. Через лестничную башню было бы быстрее!       — Нет уж, пошли, — непреклонно ответила Трейси, но голос её слегка дрогнул.       Объяснение оказалось простым и банальным. У выхода во внутренний двор они наткнулись на Эдриана и Уолтера. Юноши почти сразу окружили пятикурсниц.       — Что, дамы, заблудились? — ехидно спросил Эдриан.       Он открыл дверь, пропустив всех троих вперёд, и догнал их уже на зелёной траве. Сью с трудом поборола желание ответить Пьюси чем-то вроде: «Трейси решила обойти весь замок, чтобы ты точно не смог обойти её стороной». Она мысленно усмехнулась — насколько глупо это прозвучало бы вслух — и вдруг заметила вдали близнецов. Фред и Джордж торговали очередным своим товаром, окружённые кучкой зевак.       — Мы идём на ЗОТИ, Эдриан, не мешай!       — Ну-у, тогда точно заблудились, — вставил Уолтер, шествовавший быстрыми шагами по левую руку от Дафны.       Расстояние до близнецов стремительно сокращалось.       — ЗОТИ на третьем этаже, если вы забыли, — начал Эдриан издалека, впившись в Трейси подозрительным взглядом, но девушка не соизволила ответить. И он добавил самодовольно: — Ну давай, скажи, Трейси, что ты не меня пришла увидеть.       — Отвали, Эдриан! — пылко бросила Трейси.       Сьюзанна звонко рассмеялась, не в силах больше сдерживаться: подумать только, подруга повела их погулять через всю школу, чтобы помозолить глаза парню и снова его отшить. Несколько старшекурсников обратили на неё внимание, одарив взглядами без интереса, а Пьюси и вовсе озадаченно насупился:       — А ты, Сью, рассказала ей, насколько я хорош?       Смех как рукой сняло. Слизеринки замерли. Трейси сердито уставилась на семикурсника, а потом перевела испепеляющий взгляд на подругу — явно не понимая, почему высокую оценку её молодому человеку должна давать именно Сью. А Сьюзанна от растерянности дар речи потеряла. Она, как-никак, видела Пьюси полуголым — и скрыла это.       — Попридержи-ка ручонки, Пьюси! — весело и уверенно воскликнул Фред издалека.       Сью посмотрела на него — и заметила, как сильно походили на пламя его взлохмаченные рыжие волосы на утреннем солнце.       — Корнер уже занята!       — Кем же это, Уизли? — спросил Уолтер.       — О, тебе это должно быть хорошо-о известно, — поддержал брата Джордж.       Он нелепо изобразил с Фредом схватку на кулаках.       — Дэвис давно её обхаживает, цветочки посылает. Гляди какие! — Джордж указал на веточку лилий в руках девушки.       Почувствовав неловкость, девушка торопливо упрятала цветы в сумку. И этот жест только сильнее раззадорил близнецов.       — Обезьяны, — буркнул Эдриан раздражённо.       Он приблизился к медленно краснеющей от гнева Трейси и взял её за руку.       — Что бы вы знали, Уизли, — зашипела Трейси. — Мой брат ничего такого ей не посылает. А цветы эти ей приходят от кого-то другого!       — Неужели, — протянул Фред.       Он не удивился. И даже не озадачился. Он хмыкнул — коротко, с каким-то довольным смешком, — и сразу прыснул, будто услышал отличную шутку, понятную только ему одному. Сью заметила это. И Дафна, кажется, тоже.       — Это не отменяет тот факт, что тебе с ней ничего не светит! — Фред ухмыльнулся, глядя на Эдриана, но краем глаза покосился на Сью.       «Конечно не светит, потому что он встречается с Трейси», — промелькнуло в голове Сью. Но что-то в интонации Фреда было не так. Он смотрел не на Пьюси. Он смотрел на неё.       Она первой бросилась к дверям — подальше от близнецов, от Пьюси, от этого дурацкого разговора. Голова всё ещё гудела, каждый шаг давался с трудом. Ребята нагнали её вскоре. Разгневанный Эдриан тащил за собой Трейси, Дафна с Уолтером еле поспевали следом. В помещении все затормозили.       — Сью, мне сейчас показалось… или, — переводя дыхание, неуверенно протянула Дафна. — Этот Уизли… он как-то странно посмотрел на тебя, когда Трейси сказала про цветы.       Вместо ответа Сьюзанна смерила подругу усталым взглядом, давая понять, что её это мало интересует. На самом деле она не хотела это обсуждать. Потому что сама заметила. И не знала, что это значит.       — Удивительная семейка, — произнёс Эдриан, грубовато обхватив Трейси. — Обезьяны с явно выраженным слабоумием. Надеюсь, когда-нибудь Министерство приравняет таких к грязнокровкам!       Девушка в его объятиях обмякла — напряжение наконец отпустило, и теперь Дэвис лучилась довольством. Впервые за несколько дней.       — Зато вы помирились, — подметил Уолтер, наблюдая за другом. — Не увлекайтесь только особо, скоро колокол. А этим бедолагам ещё полшколы обойти надо.       Где-то вдалеке раздался первый предупредительный звон. Сью переглянулась с Дафной — и они почти бегом бросились к лестнице, оставив Эдриана, Трейси и Уолтера позади.       У дверей в кабинет их пути разошлись. К началу первого занятия девушки еле успели. Скучно и тягуче пролетела Защита от тёмных искусств — Амбридж снова заставляла читать учебник вслух, не позволяя ни практики, ни лишних вопросов. За ней спокойно прошло зельеварение: профессор Снейп вручил студентам проверенные свитки с сочинением о свойствах лунного камня. Сьюзанна получила высший балл. Она вдохновилась — в голове уже зарождалась идея по-настоящему первоклассного зелья. И когда она принялась за дело, варево её снова получилось бесподобным.       Но к обеду это состояние умиротворения так сморило девушку, что вместо похода в Большой зал она решила прийти в кабинет древних рун пораньше. Устроившись за крайней партой, откуда её было плохо видно, она прикрыла глаза — и отключилась.       Батшеда Бабблинг провела уже половину занятия, когда в установившейся тишине послышалось мерное сопение. Пятикурсники перешёптывались и смотрели на спящую Сью косыми взглядами.       — Мисс Корнер, — окликнула девушку профессор, опираясь массивной рукой о край парты, за которой как раз сидел Блейз.       Он потряс Сьюзанну за плечо. Она открыла глаза, невидящим взглядом огляделась по сторонам — и все остальные затаили дыхание. Профессор, однако, суровости не убавила:       — Доброе утро, милочка! Минус десять очков Слизерину. Сью осмотрелась ещё раз. С десяток заинтересованных лиц однокурсников смотрели на неё. Она виновато посмотрела на педагога — и пожелала провалиться сквозь землю без промедления.       — Извиниче.       — Страница двадцать семь. Переводите, — строго проговорила профессор, направляясь к своему столу.       На нужной странице в учебнике оказалась одна из сказок барда Бидля — сложный уровень для перевода. Без словника обойтись было невозможно. Сью открыла обе книги, посмотрела сквозь них рассеянным взглядом и томно выдохнула. Как с ней вообще могло такое приключиться? И почему Блейз не разбудил её к началу урока? (Он позже честно ответит, что все его попытки оказались тщетными.)       — Мисс Корнер, страница двадцать семь, третья строчка, — напомнила профессор.       Сью собралась с мыслями.       — На счолах счояла жолочая и щеребряная пошуда…       Те, кто не знал о её дефекте речи, засмеялись. Профессор приподнялась со своего места — очевидно, не понимая ни слова. Сью продолжала, не обращая внимания:       — Подавали шамые… э-э… ижышканные вина и шамое лошкошное угощение.       — Стоп-стоп-стоп, мисс Корнер! — Бабблинг подошла ближе. — Я с трудом могу разобрать, что вы тут переводите. Выньте изо рта то, что вам мешает, и продолжайте нормально.       С тяжелым сердцем, скрипнув зубами, Сью вытащила мокрый лист мандрагоры. Она незаметно спрятала его в карман мантии, пока любопытные носы вокруг не успели задать вопросы. Шаг первый в перевоплощении провален с треском. А прошло всего чуть больше суток.       — Продолжайте.       — Менестрели играли на лютнях с шелковыми… э-э… струнами и пели о любви, которой их хозяин никогда не испытывал. Девушка сидела на троне рядом с чародеем, а тот… м-м… нашептывал ей разные нежности, которые вычитал у поэтов, сам не понимая их истинного смысла…       Голос звучал ровно. Но внутри всё кипело. Она провалила анимагию. Из-за дурацкого сна на уроке. Из-за того, что не дотянула даже до двух суток.       Вернувшись в спальню сразу после ужина, Сью решила отложить все домашние задания на потом. Она достала пузырёк с отваром мадам Помфри — сонным, тягучим, горьковатым на вкус. Выпила залпом. Отвары мадам Помфри всегда действовали безотказно. Сью рухнула на кровать и провалилась в темноту, даже не успев раздеться.       На следующий день совместный урок Ухода за магическими существами с гриффиндорцами пришла инспектировать Амбридж. Большинство слизеринцев от её назначения на роль генерального инспектора были в неописуемом восторге. Сьюзанна же изо всех сил старалась слиться с толпой студентов в надежде избежать дурацких расспросов. Женщина опрашивала Дина Томаса с таким остервенением, бегло помечая что-то в своём розовом блокнотике, что ей лишний раз не хотелось обращать на себя внимание. Профессор подошла к ней сама.              На следующий день совместный урок по Уходу за магическими существами с гриффиндорцами пришла инспектировать Амбридж. И хоть большинство слизеринцев от её назначения на роль инспектора были просто в неописуемом восторге, Сьюзанна как могла постаралась слиться с толпой студентов в надежде избежать дурацких расспросов: с таким уж остервенением женщина опрашивала Дина Томаса, бегло помечая что-то в своём розовом блокнотике, что лишний раз обращать на себя внимание не хотелось. Профессор подошла к ней сама:       — О, мисс Корнер, так ли хорошо вас учили? Есть ли у вас какие-нибудь жалобы?       — Н-нет, всё н-нормально, — ответила девушка, колеблясь.       — Что же, дать краткую характеристику нюхлеру тогда вам не составит труда, — нежно сказала женщина.       — Э-э, хорошо. Нюхлер — это землероющее существо чёрного цвета, которое относится к третьей категории, живёт в норах и очень любит блестящие вещи. Что-то ещё?       Амбридж отметила что-то галочкой в своём блокноте и удалилась, посчитав, видимо, ответ вполне приемлемым.       Добрые несколько минут Сью никто не отвлекал — ни от занятия, ни от планирования программы тренировок. Но потом послышался слащавый голос инспектора.       — Я слышала, в классе были травмы.       В нескольких метрах от них инспектор опрашивала Гойла. Тот глупо ухмыльнулся вместо ответа.       — О-о, — шепнула Трейси Сью на ухо. — Сейчас что-то будет.       — У меня. Меня полоснул гиппогриф, — выскочил Драко.       — Гиппогиф? — переспросила Амбридж, растягивая слово.       — Из-за его собственной глупости, — сердито вставил Гарри Поттер. — Надо было слушаться Хагрида.       Его друзья-гриффиндорцы застонали. Рон закатил глаза. Гермиона покачала головой.       — Знаешь, Трейс, — заметила Сью шёпотом. — А Поттер-то прав.       — Нет, не прав, — возразила подруга. — Ты так говоришь только из-за квиддича.       — Возможно. — Сью не стала спорить. — Но если бы Драко не додумался накричать на гиппогрифа, мы могли бы выиграть кубок.       Трейси фыркнула, но ничего не сказала. Она знала подругу — спорить с ней, когда речь шла о квиддиче, было бесполезно.       Амбридж тем временем что-то быстро строчила в блокноте, бросая на Драко сочувственные взгляды. Тот стоял с гордо поднятой головой, явно довольный, что его история произвела впечатление. Сью перевела взгляд на гриффиндорцев. Поттер смотрел на Малфоя с таким лицом, будто хотел его придушить. Она отвела глаза. Не её это война.

***

      В среду перед тренировкой Сьюзанне пришлось подняться в подсобку — забрать метлу. Накануне она успела сделать домашнее задание по некоторым предметам и заодно написала целый лист убористого текста для близнецов. Так, на всякий случай. Пересекаться с ними она не планировала. В школьных коридорах старалась их не замечать — что было совсем неправдой. Просто каждый раз, когда эти двое попадались ей на глаза, она намеренно опускала голову и проходила мимо. Зачем?       Девушка посчитала, что тот приторможенный ответ Фреда был вызван именно ею. А проще говоря, юноша просто догадался о её чувствах. А это в свою очередь могло повлечь за собой кучу неприятностей. На Слизерине, например, не любили семейство Уизли. И если бы Фред или Джордж хоть как-то намекнули на неравнодушие Сью к одному из них — вроде того, как это почти сделала в начале недели Дафна, — приятели стали бы над ней насмехаться.       Ещё хуже — открытый сарказм самого Фреда Уизли. Того, кто попытается подогреть своё самолюбие за счёт безответной девичьей влюблённости. И хоть в глубине души Сью понимала, что этот молодой человек не способен на столь низкий поступок, именно Фреда она боялась больше, чем кого-либо.       Завернув за угол в последний раз, слизеринка увидела братьев Уизли в открывшемся светлом коридоре. И они были не одни: рядом на подоконнике расположились Ли Джордан и Кристиан Блэк. Все четверо были увлечены чем-то, чего со стороны видно не было. Помимо них в дальнем закутке сидела ещё парочка студентов разных возрастов, ведущих негромкий, но живой диалог. Путь в «секретную» подсобку пока был закрыт.       Сью растерялась. Ей сразу захотелось избежать неловкой встречи — но она замерла прямо посередине прохода. Её собственное тело не слушалось. Внезапное изменение в поведении могло привлечь ненужное внимание. Да и отступать было поздно. Кристиан указал носом в её сторону. Через секунду все четверо гриффиндорцев отвлеклись от своего занятия и обернулись.       «Замечательно», — пронеслось у неё в голове.       Она не сдвинулась с места. Стояла как вкопанная, чувствуя, как щёки начинают предательски розоветь. Ох, если бы она только видела, насколько смущённой она выглядела со стороны!       — Сью, как дела? — радушно поинтересовался Кристиан, подзывая девушку к себе пальцами.       И она ведь действительно пошла.       — Харпер заявил недавно, что ты собираешься утереть на квиддиче наши вздёрнутые носы.       — Да? — Фред важно расправил плечи и удивился. — А не упоминал ли твой Харпер, случаем, в кого именно полетит мой первый бладжер?       — Дать подсказку? — шутливо подначивал Джордж, указывая взглядом в сторону слизеринки.       Сью застыла между ним и Фредом, аккуратно осмотрелась по сторонам. Самонадеянность Уизли вызвала у неё лишь ироническую ухмылку. Они оба не представляли, чему она научилась летом — и это её подбодрило.       — Не больше, чем глупые слухи, Крис. Не возражаете? — загадочно бросила Сью.       Не дожидаясь ответа, она скользнула в щёлочку между братьями и уселась на подоконнике рядом с исписанным пергаментом.       — У вас обоих, несомненно, будет повод для гордости, если вы только сможете попасть по своей цели. Но этого не случится, поэтому даже не обольщайтесь, — невозмутимо завершила девушка.       Она замолчала и задумалась: с каких пор она перешла с Фредом и Джорджем на колкости? Раньше они общались вполне приветливо. Но так было даже лучше. Остроумие и ирония — сильнейшее оружие, способное скрыть истинное расположение. Сью взяла пергамент в руки.       — Ого, кто это пишет как курица лапой?       — Тут же всё понятно, — оборвал её Фред, выхватив листок.       Он вчитался в свой собственный корявый почерк. Джордж, Ли и Кристиан тихо захохотали.       — Ну сама подумай, — Фред даже не смутился. — На анализ и разработку всяких вещиц у мозга уходит много энергии. На каллиграфию её просто не остаётся.       — Или просто руки кривые.       — Н-да-а! — растянул Ли Джордан, обратившись главным образом к присвистнувшему Джорджу. — Фреда уделала девчонка.       — А принесла ли девчонка своё домашнее задание? — спросил Фред сардонически.       Он посмотрел на Сью победоносным взглядом — но тот сошёл с его лица так же быстро, как слизеринка достала из сумки листок и протянула его близнецу.       — Ну-с, посмотрим.       Пару минут гриффиндорец молча водил глазами по тоненьким аккуратным строчкам. А Сью, позабыв о том, что рядом есть ещё трое, с нежной улыбкой наблюдала за его реакцией, несдержанно ухмыляясь каждый раз, когда Фред задирал брови или прыскал. Она специально оставила в сочинении занозистые фразы-ловушки. Вроде: «несмотря на то, что ресницы Фреда Уизли отвалились, мне повезло больше». Или: «высокая оценка творению продиктована отнюдь не желанием получить Превосходно». А заканчивалось это писание так:       «Честь и хвала талантливым, креативным (ещё примерно десять самых красивых слов выберите себе сами) братьям Уизли, ура!»       — Что ж, неплохо, — благостно заключил Фред.       Он вынул из сумки перо и всмотрелся в окрепшие, густые ресницы слизеринки.       — Неплохо, но неидеально. Джорджи, что скажешь?       Джордж беззвучно хохотал над девчачьей рукописью и брата не услышал.       — А чернильница тебе не нужна? — поинтересовалась Сью, когда Фред подтянул пергамент из-под носа Джорджа и занёс над ним перо.       — Ему? Не нужна, — ответил Ли.       — Самозаправляющееся перо, — объяснил Кристиан. — Одно заклинание — и чернила восполняются сами.       — А-а, — серьёзно протянула девушка.       Её взгляд упал на пергамент, где юноша старательно вырисовывал букву «В».       — А чего это только «Выше ожидаемого»?       — Да вот, хотелось бы, чтобы они подлиннее стали, — твёрдо ответил Фред и с довольной миной подвинул пергамент ближе к Сью.       Томно выдохнув, Сьюзанна огляделась по сторонам и обнаружила, что болтливая компания в дальнем углу разошлась. Теперь можно было забрать метлу и отправиться на тренировку. Она спрыгнула с подоконника и посмотрела на своё сочинение без интереса.       — Мне не очень хотелось этого говорить, но оценку-то ты поставил своей работе, Фред.       — Ах да. — Фред почесал рыжую макушку. — Так намного лучше. Ты права.       Он гордо нарисовал букву «П» прямо поверх старой — не потому, что Сью попросила, а потому что сам решил, что «Превосходно» больше заслуживает.       — И она снова тебя уделала, — насмешливо заметил Джордж, получив в ту же секунду толчок от брата. — Ты не против, мы заберём этот шедевр?       — Делайте, что хотите, — бросила Сью напоследок.       Она развернулась и скрылась в подсобке за метлой, не оглядываясь.       Тренировка миновала быстро — по крайней мере, так показалось Сьюзанне. По нынешним обыкновениям началась она с получасового стояния ногами на мётлах, и на этот раз девушка присоединилась к команде, полагая, что ей тоже стоит поддерживать освоенный навык. Не только ради авторитета — хотя и ради него тоже, — но и потому, что подобная концентрация обладала множеством чудесных свойств. Она избавляла от повседневных раздумий, от того липкого беспокойства, которое не отпускало её последние дни, и настраивала на игру: мышцы запоминали равновесие, тело становилось продолжением метлы, и это было почти медитацией.       Пока ещё не все слизеринцы с достоинством оценили прихоти капитана. Пьюси, к примеру, противился около пяти минут — возмущался, кривился, что-то бурчал под нос, но в конце концов замер на рукояти с видом оскорблённого достоинства. Монтегю же начал стараться только тогда, когда упёртый Кассиус, который с первого дня подошёл к заданию со всей серьёзностью, был щедро завален похвалами. Конкуренция, как выяснилось, работала лучше любых угроз.       Сьюзанна щепетильно наблюдала за всеми мальчишками в процессе матча. Она летала чуть в стороне, не вмешиваясь, но фиксируя каждую ошибку, каждую удачную передачу, каждое замешательство. Играла команда собраннее, чем в прошлый раз: мячи передавались точнее, на воротах Уолтер и Грехем превосходили сами себя, ловцы двигались раскованнее, без той зажатости, что была в начале. Даже Драко, который обычно норовил выпендриться, сегодня работал на команду — может, потому что Пэнси с трибуны смотрела, а может, просто потому, что начало получаться.       Когда тренировка закончилась, Сью выдохнула — глубоко, с каким-то опустошающим облегчением. Отбившись от слизеринцев прямо как в прошлый раз, она поспешила вернуть метлу на место в подсобке. По пути гадала: встретится ли она там с Уизли? Ей, безусловно, хотелось этого. Но при этом Сью чувствовала себя убийственно уставшей после двухчасового квиддича — ноги гудели, плечи ныли, а голова была тяжёлой и пустой одновременно. На придумывание изысканных ответов сил не осталось. Если Фред снова начнёт подкалывать, она либо брякнет что-то не то, либо просто промолчит, а это хуже любого острого слова.       Она уже добралась до места, когда эта мысль ударила ей в голову — резко, как бладжер с неожиданного направления: а что, если его там не окажется? И почему от этой мысли внутри разливается не облегчение, а какая-то глухая, неуместная досада?       Закрыто. Фред и Джордж внутри. Сьюзанна слегка подёргала за металлическую баранку — так, для приличия, чтобы не врываться без стука. Дверь открылась почти сразу, и в четыре руки братья затянули её внутрь.       В противоположном от кучки маггловских инструментов и ржавых вёдер углу бурлил котёл. Вверх вился едва заметный, но приятный пар — что-то травянистое, сладковатое, с горьковатым оттенком, отчего в носу щипало, но не раздражало. Из-за огня в комнатке было немного душно, но Сью не собиралась задерживаться надолго, так что это её не смутило. Об освещении близнецы позаботились тщательнее, чем в прошлый раз: над дверью в подсвечнике горела свеча, и её сияния хватало, чтобы по стенам заплясали объёмные, угловатые тени.       Фред и Джордж особого внимания Сью не уделили. Оба увлечённо корпели над зельем, вполголоса переговариваясь между собой и то и дело отправляя в кипящее снадобье ингредиент-другой. Сью наблюдала за их спинами с искренней радостью — зельеварение. Уроки у Снейпа ей чуть наскучили: она уже освоила то, что ровесникам предстояло изучать целый год, и душа просила новизны. А здесь, в тесной подсобке, пахло настоящей магией — не учебной, а живой, чуть опасной.       Она протиснулась между близнецами к котлу и с восхищением в глазах уставилась на снадобье. Жидкость переливалась перламутром, пузырилась медленно и лениво, будто нехотя.       — Что варите?       — Знаешь, Фред, — растянул Джордж, закончив мешать жижу, и уголок его губ пополз вверх. — Я сейчас всерьёз задумался о составлении графика посещения этого места.       — Амортенция? — Сью нарочно пропустила предыдущие слова мимо ушей.       Фред справа от неё хмыкнул — коротко, с каким-то новым оттенком в голосе, которого она раньше не слышала.       — А тебе даже шла шепелявость. Ты была похожа на мелкую бурундучку. Но мы не стали этого говорить при ребятах, — безмятежность в его голосе исчезла, уступив место низким, загадочным ноткам. — Мало ли задумала… анимагом стать… а мы возьмём и испортим всё.       — Нет, конечно, — нелепо отмахнулась Сью, будто его слова были бессмыслицей.       Джордж тем временем убавил под котлом пламя. Жидкость почти сразу перестала пузыриться, пар исчез, оставив после себя только запах — всё тот же, травянисто-сладкий.       Сью упрямо пыталась совладать с собой, убеждая себя, что больше всего её сейчас интересует отнюдь не многозначительная фраза гриффиндорца, а зелье. Но вместо сосредоточения она почувствовала мучительную неловкость: плавно развернув голову вправо, она столкнулась с острым, проницательным взглядом Фреда. Он совершенно точно знал, что говорил. Это не было догадкой. Но раз уж они всё поняли, почему не спросили напрямую? Не важно. Девушка смотрела в ответ стойко, словно занимая оборонительную позицию — ни шагу назад, ни намёка на слабину. Фред выдержал паузу ровно настолько, чтобы дать ей почувствовать его преимущество, потом хмыкнул, улыбнулся — и отступил.       — Мелкая? — спросила Сью, не зная, как ещё отвести Уизли от темы перевоплощения.       Застыв над котлом в полусогнутом положении с пробиркой в руках, Джордж всмотрелся в неё с изумлением.       — То есть тебя смутило только «мелкая»? — усмехнулся он.       — Но почему?       — Ну, как минимум потому, что даже если ты встанешь на ступеньку, всё равно будешь ниже, — пошутил Фред.       Они с братом захихикали — легко, беззлобно, по-своему. Сью почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло.       — Амортенция, всё-таки, — снова хаотично сменила тему Сью, когда лёгкие пары закружились над котлом в спиральном вихре.       — Ничего не скажем, пока не доложишь о своём решении, — запротивился Джордж.       — Да будет по-вашему, — сдалась девушка. В данный момент её тревожили совсем другие мысли.       — Это значит да?       — Да, — выдохнула Сью.       И выдержка на этом кончилась.       — Откуда вы всё знаете? Почему от вас ничего нельзя утаить? И у дома моего побывали, и палочку мою вернули! Что ещё, может вы знаете какие-нибудь ещё мои секреты?       Особо сильно она боялась услышать, что её душевная тайна для них уже и тайной не была. Что они догадались, заметили, вычислили — и теперь смотрят на неё с той самой насмешливой жалостью, которой она боялась больше всего на свете. Фред, однако, достал из кармана длинную нить телесного цвета и с коварной ухмылкой продемонстрировал её девушке. Сью не сразу поняла, что к чему, перевела взгляд на Джорджа — и увидела у него точно такое же выражение лица. Тогда она выдохнула. По-настоящему, глубоко, всем телом — так выдыхают, когда понимают, что самое страшное миновало.       — Вы всё подслушали, так? И мой разговор с Сириусом в том числе?       Фред согласно кивнул и упрятал изобретение обратно в карман.       — Надеюсь, что вы не додумаетесь кому-то это сообщить!       — Не скажем, — уверил Фред.       — А что с Амортенцией?       — Это не совсем Амортенция, — ответил Джордж. — Настоящая Амортенция — сильнодействующее зелье, безумие в чистом виде. А нам не очень нужно, чтобы наши потенциальные клиенты сходили с ума от влечения к человеку.       — Догадаешься, что это значит? — спросил Фред. В его голосе снова появилась та самая низкая, прощупывающая нотка.       — Вам нужен любовный напиток, который сможет создать расположение к человеку, но действие которого будет не столь велико, как у Амортенции, и, возможно, который будет иметь ограничение по времени? — протянула Сью неуверенно.       — Да и да, — подтвердил Джордж, высыпая в котёл серебристый порошок. — Как думаешь, Фред, хватит?       — Ещё примерно полунции добавь, — посоветовала Сью. — Жемчужная пыль — основа любовных напитков. Сыпь смело.       — Я с ней согласен, — одобрил Фред.       Джордж покосился на девушку, удивлённо оглянул брата — и последовал совету. Варево в котле стало переливаться нежным перламутром, будто внутри зажгли маленькую жемчужную лампу.       — Ещё чуть-чуть.       С минуту трое заворожённо глядели на жидкость и исходящие от неё спиральные пары. Амортенция ещё не была доведена до конца, и характерные для неё запахи пока не проявились, но Сью уже горела желанием впервые в жизни ощутить аромат этого снадобья. Говорили, что каждый чувствует своё — то, что притягивает его больше всего на свете.       — Неплохо иметь под рукой человека, который хорошо разбирается в зельях и не считает тебя помешанным, — сказала девушка. — Я за этим вам нужна?       — В общем-то да, — убедительно растянул Фред.       — Но вообще-то на данный момент мы должны разобраться с основой, — добавил Джордж. — Это только наша работа.       — Эм-м, хорошо, — бросила Сью. — Хорошо, потому что я как раз не особо хотела тут задерживаться сегодня. Сообщите тогда…       — Обязательно, — опередил её мысль Фред и помахал рукой, провожая взглядом удалявшуюся к выходу девушку.       Она почти ушла, когда он крикнул вдогонку:       — Сумку свою не забудь!       Сью медленно развернулась через плечо и нахмурилась. Она ведь действительно оставила тут сумку вечером. И раз братья это знали, могли они в неё залезть? Девушка бросилась проверять сохранность вещей: тетради, перья, чернильницы, зеркальце, даже личный дневник — всё было на месте. А на самом дне завалялась веточка лилии, о которой слизеринка совершенно забыла.       Увидев цветок в руках Сью, Фред коварно ухмыльнулся.       — Храним цветочки от поклонников, надо же.       — Я понятия не имею, от кого это, если тебе интересно, — выдохнула девушка устало.       Утомление нахлынуло с новой силой. Сейчас в мыслях она уже лежала в тёплой кровати и перебирала всё, что произошло за этот долгий день — тренировку, близнецов, подколы, этот разговор.       Фред хмыкнул ещё раз, приставил к веточке палочку:       — Финита.       Цветок в тот же миг превратился в сложенный вчетверо пергамент.       — Я был уверен, что ты догадаешься. Это слишком примитивно.       — Что? — нервно вымолвила Сью, не веря своим глазам.       Её несколько месяцев тревожила загадка белых лилий и таинственных писем от незнакомца. А ответ лежал на поверхности? Она развернула листок, увидела неразборчивый почерк — прочитать его было сложнее, чем перевести отрывок рунического текста — и поняла, что нет, не лежал. Все остальные послания были от кого-то другого. Фред ничего ей не присылал летом. Она беззвучно завыла — от досады, от усталости, от того, что снова оказалась в дураках.       — Иди, потом прочитаешь, — сказал юноша с улыбкой.       Сью помахала корпящему над котлом Джорджу и зашагала к выходу.       — И цветочек — это только маскировка от твоих скользких дружков, — добавил Фред ей в спину. — Так что не обольщайся особо.       Она окинула его равнодушным взглядом — тем самым, который отточила за годы на Слизерине, когда надо было показать, что тебя не задели. Но внутри что-то кольнуло.       — Ты свой почерк вообще можешь не маскировать, — прыснула она и покинула подсобку.              Как только за слизеринкой захлопнулась дверь, Джордж заржал прямо над котлом — громко, раскатисто, едва не выронив металлическую ложку в снадобье. Фред подступил к брату с коварной и чересчур самодовольной улыбкой на лице.       — Согласись, она — та ещё заноза, — проронил Джордж.       — Влюбилась девочка, — таинственно бросил Фред: довольно, но не до конца веря своим словам. — Что тут такого?       — Долго до тебя доходило, однако. — Джордж вытер ложку о край котла и повернулся к брату. — Интересно, сколько бы ты ещё в догадках ходил, если бы Ли не заметил, с какой нежностью она на тебя смотрит.       — Поверь, недолго. — Фред усмехнулся, склонившись к брату, и не отрываясь уставился на перламутровые пузырьки. — Мои догадки скоро всё равно бы подтвердились.       — Когда она это выпьет? — Джордж кивнул на котёл. — Надеюсь, ты не собираешься этим пользоваться.       — Нет, конечно. — Фред отрезал резче, чем, вероятно, хотел. — Я же не придурок какой-то.       Он замолчал, прислушиваясь к внезапно изменившемуся запаху. Джордж тоже застыл на месте — оба почувствовали это одновременно. Амортенция начинала дышать.       — Интересно, что у тебя? — спросил Фред.       — Жжёный порох.       — У меня тоже. — Фред удивлённо вскинул бровь. — Ещё?       — Повидло с корицей, наверное. Твоя очередь!       — Хм… лакричные палочки. Ещё что-то?       — Да. — Улыбка расплылась по лицу Джорджа.       Он набрал полную грудь этого самого прекрасного на свете запаха — того, который Амортенция выуживает из самых глубин, куда обычно не заглядывают даже самые смелые.       — Даже не знаю, как охарактеризовать… сладковатый, терпкий… что-то ореховое. Не знаю.       Он помолчал, прикрыв глаза. И, внезапно, его осенило. Джордж распахнул веки и уставился на брата с выражением детской радости от разгаданной тайны.       — А! Пахнет шампунем Анджелины!       — Джо-орджи, — протянул Фред с намёком, похлопав брата по плечу.       В его глазах зажглись лукавые огоньки — такие знакомые, такие опасные.       — А у тебя что? — спросил Джордж, всё ещё наслаждаясь ароматом.       Фред принюхался. Сосредоточился. На его лице появилось странное выражение — не то удивление, не то растерянность, не то что-то третье, чему Джордж не сразу нашёл название.       — Тоже сладкое… ванильное слегка. Но не такое. Как цветок. — Он сделал паузу. — Запах прямой, резкий.       Фред слегка принюхался ещё раз — и вдруг передёрнулся всем телом. А потом обмяк.       — Клас-с-с! — выдохнул он, растягивая согласную так, будто не мог остановиться.       — А ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Джордж, взглянув на брата исподлобья.       В его голосе не было привычной насмешки. Он понял. Понял раньше, чем Фред успел осознать, что только что выдал себя с головой. Запах цветка. Резкий, прямой, сладковато-ванильный. Джордж знал, что это значит. Он перевёл взгляд на перламутровую поверхность зелья, потом снова на брата. Фред всё ещё балдел над котлом — расслабленный, беззащитный, с этой дурацкой улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала.       — Фред, — позвал Джордж тише. — Ты слышишь меня?       — А? — Фред моргнул, выныривая из странного оцепенения. — Да, конечно.       — Ты понял, что это значит?       — Что? — Фред усмехнулся, но в глазах уже зажглась искра понимания. — Это всего лишь запах, Джордж. Амортенция показывает то, что тебе нравится.       — Ты сам не веришь в то, что говоришь, — перебил Джордж.       Он отложил ложку и повернулся к брату всем корпусом. Лицо его утратило всякую весёлость.       — Ладно, — он снова взялся за ложку. — Доводим до ума. И идём спать.