Спасибо, папочка

      «Жду твоего решения в кратчайшие сроки.       Не забудь о нашей просьбе.       Фред»

***

      — С обморочными орешками решили, несмотря на все помехи. При Гермионе, конечно, в гостиной дела вести нельзя, а Кристиан организовал нам ещё пару человек, в том числе девочку с Пуффендуя. Надо искать новое бесхозное помещение… Мимбулус мимблетония.       Джордж назвал пароль портрету Полной Дамы, не дожидаясь вопроса. Проём открылся, и он пролез внутрь первым.       — Можно Криса и к этой задаче привлечь. Он хоть не так знает замок, как мы с тобой, но именно в нём я уверен. Не подведёт. Что скажешь?       Пробравшись через проём вслед за братом, Фред остановился прямо у доски объявлений. Руки он спрятал в карманы брюк и носком ботинка принялся скоблить по старому красному ковру. Этим вечером он был сам не свой — слишком потерянный, слегка заторможенный. Это серьёзно беспокоило Джорджа, но поговорить об этом он пока не решался. Брат разберётся в себе сам. Разберётся — или в очередной раз сотворит какую-нибудь глупость, вроде той, что разрушила их отношения с Анджелиной и повлекла за собой длительный бойкот с обеих сторон.       Корифеем в любовных делах Фред не был, хотя и спорить с тем, что ему феноменально везло, было сложно. Зато он всегда и во всём старался преуспеть, умышленно расставляя приоритеты таким образом, что жизнь обоих братьев складывалась хаотичной и неспокойной. Такой ни одна девушка не захочет — уж тем более обладающая сложным, взрывным характером Анджелина, которая и без того прощала друзьям их внезапные исчезновения, самодурство и сущее ребячество.       То происшествие стало последней каплей. Джордж помнил всё в мельчайших подробностях.       В тот холодный февральский вечер Сьюзанна познакомила их с плодами своих ошибок — зельем, что таилось в глубоких подземельях и испускало морозные, сухие пары. Надо думать, это снадобье так понравилось обоим, особенно Фреду, что братья тут же набросали несколько идей по его доработке и даже задумались о разработке защитных и боевых вещиц. В гостиную оба вернулись одухотворёнными, сразу углядели кудрявую голову Кристиана и, поскольку Ли ещё не было, поспешили к юноше делиться впечатлениями.       — Твоя подружка-слизеринка имеет врождённый талант! — воскликнул Фред с горящими глазами, усевшись к приятелю за стол и сложив на нём свои руки.       — Портить простейшие снадобья, — закатил глаза Джордж.       Услышав комментарий, Фред возбуждённо захохотал.       — А тебе несказанно повезло, что про канареечную помадку она никому не скажет. А что ты удивляешься? Мы ничего ей не говорили. Но, послушай! Она создала тако-ое снадобье — одни пары которого способны обратить в лёд что угодно! Можешь себе представить?       — Что же вы с ним собираетесь делать?       — Джордж предложил разрывной шар с взрывчатой основой. Да, Джордж? — Фред толкнул брата за локоть, но тот отвлечённо наблюдал за пробравшимися через проход друзьями.       — О, Анджелина! — Фред вскочил со своего места, чтобы уступить его даме, но прежде нежно поцеловал её в висок. — Ещё одна счастливица! Садись!       — Почему счастливица? — спросила Алисия хихикая.       — Да там не важно, — выдохнул Джордж.       — Нет уж, говорите! — взбесилась Анджелина, сердито посмотрев на Фреда.       Повисла неловкая пауза. Джордж любовался темнокожей красавицей затуманенным взором, представляя себе, какими мягкими на ощупь могут быть её тёмные волосы, и восхищался её изящным профилем. Он уже тогда знал, что пропал. Но она смотрела на Фреда.       — Одна наша знакомая собиралась подмешать тебе в еду зелье собственного сочинения, — бездумно протараторил Фред, склонившись над ухом девушки и коснувшись его холодной щекой. — Но мы её переубедили. Тебе ничего не грозит.       Не веря своим ушам, Джордж закрыл глаза и медленно втянул воздух в грудь. Ну почему именно такой ответ пришёл ему в голову? Да ещё и с улыбкой на лице. Глупость, сплошная глупость. Безусловно, Джордж понимал природу его неподдельной радости — перед ними открылась целая новая тропа для изучения. Но кто будет объяснять это взрывной и ревнивой Анджелине, которая мало интересовалась их фокусами и была настроена куда серьёзнее?       — Это — та самая? — возмутилась девушка, сузив глаза с подозрением. — Та малявка, что влезает в чужие разговоры?       — Угу, — спокойно бросил Фред.       Выглядел он довольным. Джордж поймал себя на мысли, что если бы именно он нежно прижимал к своим губам руку Анджелины, то выглядел бы также.       — Я не хочу, чтобы ты с ней общался! Вообще!       — Да она нам просто помогает, — запротестовал юноша, но девушка была непреклонна.       — Вообще, Фред.       К облегчению Джорджа, старший брат после этого разговора всё хорошо понял. Но хватило его ненадолго.       Спустя несколько дней, когда миновало второе испытание Турнира трёх волшебников, они всей компанией вышли из Большого зала и поспешили на Травологию.       — Фред! Джордж! — послышалось со стороны.       Заметив сжавшиеся до одной тонкой линии губы Анджелины, Джордж наклонился к уху брата и шепнул:       — Даже не оборачивайся.       — Она же зелье принесла, — прошептал Фред в ответ, приобняв за плечо Анджелину и за компанию усмехнувшись вместе с Алисией над её рассказом, который он прослушал целиком.       — Идём вперёд. Так, будто её нет.       — Анджелина простит.       — Да стойте же! — повторила девушка, и Фред остановился.       В тот момент Джордж явно ощутил мучительную боль, вырвавшуюся из Анджелины отчаянным воплем, когда его беспечный брат убежал по направлению к светловолосой слизеринке. Она даже попыталась ухватить его за руку, но Фред ловко увернулся и спустя мгновение уже мило общался с Сьюзанной.       Злость. Анджелина кипела ей. Ярость била невидимым фонтаном и отчётливо проявлялась в тяжёлом, буравящем соперницу взгляде. Если честно, Джордж понимал девушку как никто другой. Ему стольких сил стоило донести до неё, что его неусидчивый брат просто занимается их общим делом и что ничего, кроме бизнеса, там ни в коем случае нет. И Анджелина ведь действительно успокоилась — возможно, из-за убедительности Джорджа, а возможно, из-за его проникновенной речи. В награду она позволила ему себя даже приобнять. Тогда всё бы обошлось, если бы вернувшийся вскоре Фред не разорвал их руки с мальчишеским озорством, показав таким образом свою беззаботность.       Завернув за угол в тот день, Анджелина оттолкнула от себя юношу и больше с ним не разговаривала.       Прошло полгода. Всё наладилось. Анджелина действительно простила его, но их отношения теперь и отношениями назвать нельзя было. Фреду удалось вымолить ещё один шанс, однако ответ гриффиндорки не был окончательным и уж тем более уверенным: «Может быть, получится». Они общались как супруги, прожившие в браке много лет, — почти не разговаривали друг с другом. И пускай крошечные огоньки теплились ещё в сердцах обоих, Джордж наверняка знал, чем всё это кончится.       Фред то и дело поглядывал в сторону сидевшей на кресле и болтающей с подружками Анджелины. Губы натянуты до улыбки, а глаза светятся неподдельным сожалением. Ему приходилось геройствовать, чтобы добиться её расположения, и выглядело это очень непринуждённо — его озорство и легкомыслие, эталон безбашенной уверенности, переплетённой интригами и заветными тайнами. Всё это когда-то притянуло к нему Анджелину, но в итоге стало камнем преткновения.       Фред переживал. Собственник внутри него ещё хотел заявить о себе — растолкать всех друзей, нагло занять лучшее место на правой ручке кресла, ляпнуть что-то громкое невпопад. Но появись он рядом, раскрепощённой вечерней беседе сразу пришёл бы конец. А на смену — смущение и неловкость, которые оба теперь ощущали в присутствии друг друга.       Полгода — такой большой срок по меркам неопределённости. Всё так сильно затянулось. Его чувства холодели подобно бурлящему снадобью, оставленному без горелки и жаркого огня. «Может быть, получится» — молитва для безутешных. И как Анджелина вообще отреагирует на то, как на самом деле всё получилось? Ведь она, как ни крути, — его хорошая подруга, и Фред готов был бороться за их дружеские узы, но уже не больше.       Не зная, как ещё помочь брату, Джордж аккуратно подступил к нему и ободряюще похлопал по плечу.       — Я не вижу здесь Кристиана, — сказал Фред наконец.       — Фред, Джордж! — донёсся откуда-то голос Ли.       — Да он в спальне, наверное, — предположил Джордж, на всякий случай оглядевшись по сторонам. — Потом расскажем ему всё. Пойдём.       Оба не спеша двинулись к размахивающему им рукой Ли, когда Фреда внезапно осенило:       — Ты же понял, чем пахнет моя Амортенция?       Джордж уверенно кивнул. Они добрались до стола, где сидели друзья. И Джордж указал на отложенный в центр стола измазанный пергамент.       — Анджелина, можно?       Дождавшись разрешения, он превратил листок в веточку лилий.       — Оно? Твой цветочек вонял мне всю ночь.       — Именно, — бодро ответил Фред, втягивая носом чудесный аромат. — А я-то и не разобрал. И почему это «вонял»? Очень даже ничего они пахнут! Не жжёный порох, конечно, ему-то равных нет…       — Это точно! — поддержал Джордж, но в его голосе не было прежнего веселья.       — Как торговля процветает? — поинтересовалась Анджелина, не отрывая взгляд от второго листочка на столе.       Удивлённый внезапным вопросом, Фред случайно выронил цветок к её ногам. А поднимать его бросился Джордж — чуть задержался около тёмных волос, прикрыл глаза от блаженства и тут же одёрнул себя.       — Да-а, — протянул он беззвучно, сам себе.       — Отдай ей уже, — усмехнулся Фред, без удовольствия наблюдая за попытками брата привлечь к себе внимание. Нет, не без удовольствия — с горькой усмешкой человека, который всё понимает, но ничего не может изменить.       Джордж навис над плечом Анджелины, с театральной вдумчивостью изучая её рукописи и советуя что-то с видом знатока. Они были бы чудесной парой: более усидчивый и миролюбивый Джордж и пылкая Анджелина. Джорджелина.       — Напомни, почему мы всё ещё не втянули её в наше дело? — выпрямившись, шепнул Джордж.       Фред подмигнул ему и обратился к девушке науськивающим голосом:       — Анджели-ина, как насчёт Амортенции? Пойдёшь с нами тестировать?       — Ещё чего, — фыркнула Анджелина. — О квиддиче задумайтесь лучше!       — Квиддич — это само собой, — громогласно заверил Джордж, столкнувшись с её твёрдым взглядом, и недовольно забурчал вполголоса. — Назначили капитаном, только и думает о нём.       — Вот тебе и ответ, — усмехнулся так же тихо Фред. — Пойдём, Джордж.       Он поднялся, потянулся и направился к лестнице в спальню.       — Всем до завтра, спокойной ночи!

***

      Очередная неделя выдалась трудной и утомительной. Учёба — тренировки — домашние задания — куча шальных мыслей и грандиозные планы на будущее. Дни сливались в однообразную череду: подъём, завтрак, уроки, обед, тренировка, ужин, домашние задания, отбой. Иногда — в другом порядке, но суть оставалась той же. Колесо, которое нельзя остановить, потому что если остановишься — накроет с головой.       Так сложилось, что почти всё время Сьюзанна чувствовала себя одиночкой, хотя рядом почти всегда кто-то находился. В основном — Трейси или Дафна, реже однокурсники или товарищи по команде, а пару раз даже Роджер Дэвис, который продолжал свои неуклюжие попытки привлечь внимание. За минувшие дни девушка отлично поняла несдержанность Уолтера в его сторону: когтевранец достал её так сильно, что Сью начала менять маршрут лишь от предположения, что он может выскочить на неё из-за угла. Она искала спокойствия в компании мужской половины слизеринских семикурсников — там, где Роджер не совался, а свои не задавали лишних вопросов.       Потерпев неудачу с перевоплощением в животного, Сью трезво оценила перспективы. Следующее полнолуние выпадало на первые выходные октября, но погода в Шотландии вряд ли сжалится над ней. Значит — откладывать как минимум до весны. Лист мандрагоры предстояло класть в рот заново, и от одной мысли об этом сводило скулы. Но сдаваться она не привыкла. Она решила тратить немногочисленные свободные минуты на изучение флоксов и эксперименты с лунным камнем, попутно подыскивая нужные места за пределами школы. План действий сложился сам собой: по ночам, когда старосты уже будут спать, аккуратно пробираться в подсобку, забирать метлу, взлетать с узенького каменного подвесного моста прямо к холодным небесам и уже оттуда, отлетев от школы на значительное расстояние, разглядывать местность под ногами.       Первая вылазка состоялась в конце этой утомительной недели. Сью сумела незаметно проскочить мимо всех преград: болтающих привидений, сопящих портретов и даже кошки Филча, которая дремала на перилах лестницы, свернувшись в клубок. Она добралась до заветной комнатки, открыла дверь и шагнула в темноту.       И тут же замерла.       Запах. Дивный аромат мятной пряности ударил в нос, сбил с ног, спутал все мысли в голове. Сью почувствовала, как тело затрепетало от волнения — мелкая дрожь пробежала по пальцам, поднялась выше, к груди. Она узнала этот запах. Тот самый, что преследовал её во сне и наяву, от которого теплело в груди и хотелось закрыть глаза. И что он забыл тут ночью?       — Фред? — позвала она в темноту, неуверенно продвигаясь вперёд мелкими шажками. — Выходи, Фред. Люмос.       Мягкий свет озарил голые булыжные стены, углы, щедро покрытые лоснящейся паутиной. Швабры, мётлы, вёдра — всё на своих местах. И медный котёл в углу, от снадобья в котором струился вверх спиральный пар, переливаясь в свете палочки перламутровыми бликами. Никого в помещении, разумеется, не было. Так пахла Амортенция. Та самая, которую братья доваривали вчера вечером. Интересно, смогли ли они уже ограничить действие этого зелья по времени? На каком этапе находилась их работа? Сью выдохнула — глубоко, прерывисто — и подошла к котлу и прислушалась к запаху паров.       Мятная пряность — лучшее, что она когда-либо чувствовала. Очевидно, что именно этот аромат она ожидала уловить больше всего. Он накрывал её с головой, заставляя забыть, где она и зачем пришла. Но Амортенция не ограничивается одним запахом. Она достаёт всё, что спрятано глубоко.       Сью сделала ещё один вдох.       Свежий, заряженный озоном воздух после грозы — такой бывает только летом, когда тяжёлые тучи наконец разрываются и мир умывается дождём. Сумасшедшая ягода — вкус любимой жвачки Друбблс, которую она обожает грызть, склонившись над домашним заданием по какой-нибудь нудной нумерологии. И маслянистый, тёплый, уютный до боли аромат свежих блинчиков Лесли Корнер.       Всё. Довольно.       Пока дурные мысли не заполонили её и без того забитую голову, Сью схватила метлу и выскочила из помещения как ошпаренная. Она вернулась обратно только к двум часам ночи, продрогшая до костей, с обветренными губами и странным, почти торжествующим чувством в груди. Она успела сделать всё, что планировала. Затеи её можно было назвать гениальными, но с очень большой натяжкой: поскольку времени катастрофически не хватало, она решила заняться исследованиями в области зельеварения прямо на зельеварении. Готовя себя к самому худшему — к реакции Снейпа.             С трудом дождавшись понедельника, слизеринка втихаря вытащила из своих запасов ингредиенты для умиротворяющего бальзама и заранее подготовленный, заряженный лунным светом лунный камень. Забавно, что никто из однокурсников даже не обратил внимания — ни на то, что лежавшие на их столах предметы категорически отличались от того, что притащила Сью, ни на кристально чистую жидкость в её котле с клубящимся до потолка густым паром. Тот ровным слоем ложился на неровную поверхность зелья и мерцал серебристым светом — так, будто в подземельях зажгли маленькую луну. Один лишь профессор Снейп напряжённо стиснул зубы, когда девушка вручила ему готовый вариант зелья в маленьком сосуде и застыла возле его стола — дожидаясь, пока все остальные студенты выйдут.       — Мисс Корнер, — сжато процедил мужчина, посмотрев ещё раз на творение своей подопечной, а следом и на саму студентку.       Сью стояла смирно — с растянутой до ушей довольной улыбкой и сложенными за спиной руками. Она знала, что права. И знала, что Снейп это признаёт. Вопрос только в цене, которую придётся заплатить.       — Укрепляющий раствор? — он приподнял бровь. — Неужели.       — Вы же знаете, что нет, сэр. И даже знаете, что это.       — Что это должно было быть, мне хорошо известно, но что получилось у вас, мне даже предполагать не хочется.       Он аккуратно положил на стол сосуд со снадобьем и протянул вперёд пустую руку.       — Ваш укрепляющий раствор.       — Вы мне зачли его ещё год назад, — фыркнула Сью. — Помните, когда я отказалась общаться с иностранцами, и вы занимались со мной программой для пятых курсов? Какой мне толк топтаться на месте и ждать, пока однокурсники меня догонят?       Профессор поднялся из-за стола, обогнул его и остановился рядом с девушкой, прихватив заодно и её творение. Выглядел он спокойным — но в цепком взгляде хорошо считывалось смятение. Выходка, конечно, крайне неприятная для неписаных правил дисциплины на занятиях. Экспериментировать при полном классе неумелых школьников — безрассудство.       С другой стороны — новаторство. Очевидно продвинутый уровень мышления в его предмете. Мужчина смотрел на Сьюзанну и никак не мог понять, как из бестолковой второкурсницы, которая даже червей нормально порезать не могла, выросло хоть что-то подобное. Талант от природы? Или просто упрямство, помноженное на страх и желание спрятаться в зельеварении от всего остального мира?       — И что же тут? — сказал Снейп сухо, прокручивая сосуд в руке и всматриваясь в кристально чистое зелье. Под потолком всё ещё сиял лёгкий туман, переливаясь серебром. — Очевидно, опыты с лунным камнем. Что вы с ним сделали?       — Настояла лунный камень под луной в чаше с водой.       Снейп медленно выдохнул — так выдыхают, когда ожидали чего-то худшего, но всё равно разочарованы.       — Лунный камень — в лунном свете — в лунной воде. — Он сделал паузу, давая ей прочувствовать всю абсурдность конструкции. — Должен отметить, что хоть вам зачем-то понадобилось совершенствовать совершенное, этот вариант должен получиться высококлассным. И очень сильнодействующим.       — Э-э, спасибо, сэр. Значит, я могу идти?       — Не так быстро.       Снейп подошёл ближе — всего на шаг, но этого хватило, чтобы Сью почувствовала себя нашкодившей первокурсницей.       — Раз уж вы сами изъявили желание заниматься зельеварением, мне ничего не остаётся, как предложить вам продолжить изучать продвинутый курс.       — Как это? — удивилась девушка. — Вы же знаете, что у меня в этом году почти нет свободного времени. Если даже пару раз в неделю я буду оставаться после занятий, то как минимум одну ночь мне придётся не спать… совсем.       — Заниматься этим вы будете прямо на занятиях, пока ваши товарищи изучают программу своего уровня. — Снейп говорил так, будто это было очевидно, и она должна была догадаться сама. — Напомните мне, на чём мы с вами остановились в том году?       — Долголетние эликсиры, сэр. Изучили их особенности, варили эйфорийный эликсир. Должны были приступить к напитку живой смерти.       — Пятнадцать дюймов об особенностях применения полыни и валерианы в зельеварении, а также о свойствах, которыми они обладают при смешивании. В письменном виде. Будьте готовы в следующий раз варить напиток живой смерти.       Сью мысленно застонала. Ещё одно сочинение. Ещё одна ночь без сна.       — И да, — добавил Снейп, и в его голосе впервые за весь разговор мелькнуло нечто, отдалённо похожее на одобрение. — Десять очков Слизерину за тягу к знаниям.       Он вложил пузырёк с творением девушки ей в руку. Уголок его губ слегка приподнялся — лёгкая усмешка, которую Сью научилась распознавать за годы их занятий.       — А это… — Снейп кивнул на сосуд. — С этим возиться только вам. Вы должны будете сообщить мне, какого объёма вашего творения будет достаточно, чтобы оно подействовало на взрослый организм так же, как на него действует обычный умиротворяющий бальзам. Иначе за работу на сегодняшнем уроке я поставлю вам ноль.       Сью открыла рот, чтобы возразить, но Снейп продолжил — спокойно, методично, словно зачитывал приговор:       — Никаких фокусов. Никаких экспериментов на людях и домашних животных. Для вычислений вам понадобятся следующие параметры: объём и температура воды, в которой вы держали камень; температура воздуха и давление, чтобы высчитать плотность этой самой воды; особенность материала, из которого сделана чаша — если это стекло, соизвольте углубиться в проводимость им света; точное время работы под луной и, конечно же, не забудьте про её фазу.       Он замолчал. Сью смотрела на него, не моргая. Потом моргнула раз. Потом второй.       — Вас никто не заставлял этим заниматься, — закончил декан, глядя прямо в её оторопевшие глаза. — А теперь пожинайте плоды своих непосильных трудов. Вы свободны.       Он развернулся и направился к своему столу, давая понять, что аудиенция окончена. А Сьюзанна постояла ещё секунду, сжимая в руке пузырёк, потом развернулась и вышла из класса, чувствуя, как внутри медленно закипает горькое, почти обиженное понимание: она сама напросилась.

***

      Не справившись с заданием декана и к началу октября — а пару раз и вовсе уснув в библиотеке после отбоя, уронив голову на раскрытую книгу по трансфигурации, — Сьюзанна внезапно для себя осознала, что профессор Снейп над ней попросту издевается. Задание было не просто сложным — оно было невыполнимым в тех временных рамках, которые у неё оставались после тренировок, домашних работ и бессонных ночей. Декан словно проверял, насколько далеко она готова зайти в своём упрямстве. Или, может быть, хотел, чтобы она наконец сдалась и признала, что взялась не за своё дело.       Безусловно, Снейп сразу пополнил список людей, боясь столкнуться с которыми, слизеринка разворачивалась в другую сторону. Поэтому пересекались они теперь только в Большом зале и на зельеварении, но поспевать в предмете стало тяжелее: несмотря на то, что изучаемые ею снадобья были в разы сложнее, чем у приятелей, оценка за них ставилась по всей строгости. Никаких поблажек. Никаких скидок на усталость или недосып. Не справившись с первого раза с Напитком живой смерти и получив за него «за уши натянутую удовлетворительную оценку», девушка пожалела, что вообще взялась за эти исследования. Ведь теперь её «тяга к знаниям» занимала приличное количество времени в графике и ежедневно перекрывала пару часов сна — тех самых, которые она и так почти не получала.       Уставала Сью всё сильнее. Тени под глазами стали глубже, движения — медленнее, и даже голос иногда звучал чужим, будто она слушала себя со стороны. С такой загруженностью она совсем перестала выбираться из школы по ночам, а также стороной обходила злосчастную подсобку — чтобы ненароком не появилось желание заглянуть внутрь и убить бесценное время. Фред и Джордж её тоже не искали. А значит, их любовный напиток ещё не был готов, и переживать ей совсем не стоило.       Беспокоило её другое. Из-за хронической усталости девушке было сложнее концентрироваться на практической магии — пальцы не слушались, заклинания срывались с губ слишком поздно или не срабатывали вовсе. Это без утешения отмечал на занятиях профессор Флитвик, качая головой и советуя больше спать. А профессор Макгонагалл, увидев одним утром изнеможённое после вечерней тренировки состояние слизеринки, и вовсе освободила её от занятий на весь день и отправила отдыхать в лазарет.       — Вы не принесёте пользы ни себе, ни учебе в таком состоянии, мисс Корнер, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — В лазарет. Немедленно.       Проспав крепким сном почти до полдника — без снов, без кошмаров, просто провалившись в тёплую темноту, — Сью всё ещё не сумела как следует собраться с мыслями. Она побрела в сторону Большого зала по школьным коридорам, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в икрах, а сумка тянет плечо вниз, будто налилась свинцом.       До первой вылазки в Хогсмид оставался всего один день. А значит, нужно было напрячься и завершить все домашние задания уже завтра — в субботу времени не будет, а воскресенье хотелось оставить свободным. Поскольку это было почти невыполнимо, Сьюзанна всерьёз задумалась пересмотреть приоритеты. Начать заниматься по некоторым предметам — Уходу за магическими существами, например — менее усердно. Так она, по крайней мере, сбережёт и силы, и нервы.       Где-то в коридоре третьего этажа слизеринка случайно заметила Роджера. Он шёл в гордом одиночестве в её сторону — длинный, темноволосый, с этим вечно самоуверенным выражением лица — и тоже замер на месте, увидев её. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не решаясь сделать шаг вперёд, пока Сьюзанна не развернулась и не побежала. Не пошла быстрым шагом — побежала, срываясь с места, как только ноги её слушались. Юноша, не раздумывая, бросился следом.       — Сью, стой! — кричал он на ходу, но слизеринка и виду не подавала, что слышит. Она только набирала скорость, и мантия развевалась за спиной, как чёрный флаг. — Да стой же! Поговори уже со мной!       «Как всё удивительно просто у некоторых людей, — подумала Сью, заворачивая за очередной угол. — Сначала в любви клянутся, потом вейлочек обхаживают, а потом — «поговори со мной»! Дурацкие мальчики!»       Все попадавшиеся на пути студенты прижимались к стенам и озадаченно оборачивались вслед этой странной паре: слизеринка с горящими от злости глазами и когтевранец, который никак не мог её догнать. Сью неслась с сумкой наперевес, школьная мантия хлопала за спиной, и Роджер, не отягощённый тяжёлой ношей, потихоньку её настигал. Сопровождалось это всё глухим топотом — четыре ноги, одна погоня.       Силой толкнув дубовую дверь внутрь и оказавшись в женской уборной, девушка понеслась к зелёным кабинкам, наивно считая, что переступить порог туалета Роджер не решится. Но Роджер решился. Едва его нога коснулась холодного светлого кафеля, все девочки вокруг завизжали — так, будто в помещение ворвался тролль. Пришлось дожидаться снаружи.       «Как крысу в угол зажал», — возмутилась Сью про себя, жадно глотая воздух в полусогнутом положении. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, но она хотя бы дышала.       Отдышавшись, она смахнула рукавом мантии грязь с подоконника, уселась на него и уставилась в книгу, утеряв всякий интерес к событиям вокруг. Пусть сидит там сколько хочет. Ей есть чем заняться.       Прошло примерно тридцать страниц — если время вообще можно измерять в книжных фолиантах. Оторвавшись от очередной главы учебника по трансфигурации и без восторга осознав, что помещение женского туалета опустело, Сьюзанна приветливо кивнула вошедшей Джинни Уизли и снова сосредоточилась на учёбе.       — Привет, — ответила гриффиндорка настороженно, задержавшись на пороге. — Не лучшее место для занятий, если честно.       — Когда тебя преследуют ненормальные, выхода особо нет.       — Это кого ты имеешь в виду? — Джинни захохотала — тем самым звонким, заразительным смехом, который напомнил Сью о её братьях.       — Знаешь Роджера Дэвиса? Ну, такой высокий, темноволосый когтевранец с большим носом, — пояснила Сью, углядев непонятливый взгляд девушки.       — А, знаю. — Джинни кивнула. — Он там за дверью на полу сидит.       — Ненормальный!       — Давай я попрошу его уйти, — доброжелательно предложила Джинни, вернувшись к двери и приоткрыв её. — Что ему сказать?       — Скажи, что не надо за мной больше бегать, — сказала Сью. Из-за двери послышался тихий задорный голосок — гриффиндорка лишь голову высунула в коридор. — И что я не хочу вообще с ним разговаривать. Ни о чём.       Джинни кивнула с пониманием и передала эту фразу слово в слово, а затем посмотрела на слизеринку.       — Спрашивает, почему.       — Просто пускай уходит.       Завершив диалог с когтевранцем, Джинни неспешно осмотрела помещение и уселась на подоконник рядом. Свесила ноги, как Сью, и даже руки сложила похоже — будто они сидели так много раз, хотя в школе встречались впервые.       — Тут никого больше нет, — сообщила слизеринка, закрыв книгу.       — Неприятный тип, — хмыкнула Джинни — прямо как старший брат, той же интонацией, той же лёгкой усмешкой.       Сьюзанна тут же посмотрела на свою собеседницу новым взглядом. До чего же они были похожи: из всех Уизли, которых девушка только видела, Джинни больше всех напоминала близнецов. Если не внешне — то манерой поведения. Или той яркой, озорной искоркой, что мелькала в её глазах, когда она улыбалась.       — И… что он от тебя хотел? — спросила Джинни.       — Прощения вымолить, не знаю.       — Ладно, слушай, э-э…       Джинни запнулась и насупилась — она явно собиралась сказать что-то тайное, что-то не для всех ушей, и, видимо, не решалась. Спрятав учебник в сумку и подвинувшись к ней поближе, Сьюзанна с интересом заглянула в её глаза:       — И-и?       — В общем, Гермиона, Гарри и Рон хотят организовать в школе что-то типа кружка по Защите от тёмных искусств. Собирают всех желающих. Я подумала, что тебе это может быть интересно после… ну… ты понимаешь.       Сью замерла. После того, как Амбридж шантажирует её дядей. После того, как Защита превратилась в чтение учебника вслух. После того, как она чувствует себя всё более беспомощной перед тем, что происходит вокруг.       — Наконец-то здравая мысль, — выдохнула она. — С этой дурацкой бегемотихой Амбридж только со скуки помирать.       Джинни захохотала.       — А кто уже согласился?       — Я точно не знаю: я, Кристиан, братья Криви, Фред с Джорджем со своими друзьями, твой кузен.       — О, отлично. А с других факультетов кто ещё?       — Ну, я говорю же — точно не знаю. Майкл сказал, что приведёт парочку своих друзей.       — Энтони и Терри, наверное. А ещё? Пуффендуй? Слизерин?       — Не знаю. — Джинни отвела взгляд. — Не думаю, что кто-то вообще будет звать слизеринцев… ты как исключение.       — И не надо, — перебила Сьюзанна резко, жёстче, чем хотела. — Они почти все молятся на Амбридж. Я их хорошо знаю. Даже если кто-то согласится — в чём я си-ильно сомневаюсь, — потом проблем не миновать.       — Это да.       Девушки улыбнулись друг другу с пониманием — той редкой улыбкой, когда люди разных факультетов вдруг находят общий язык.       — Ну а кто будет всех учить? Знаешь?       — Догадываюсь. — Джинни многозначительно подняла бровь. — Ну так что ты скажешь? Придёшь? Гермиона собирает всех в субботу в четыре в «Кабаньей голове». Это тот странный бар в Хогсмиде.       Сью задумалась. Суббота, четыре. Хогсмид. Она уже почти согласилась — но что-то внутри, какая-то слизеринская осторожность, заставила её не торопиться.       — Хорошо, я э-э подумаю, — бросила она неуверенно, поднявшись с места.       Она пошла проверять, ушёл ли настырный Роджер. Ушёл.       — И этого ненормального не зовите, пожалуйста, — добавила она через плечо. — Э-э… суббота, четыре, странный бар.       — Передам, — улыбнулась Джинни.       Сью кивнула и вышла в коридор — пустой, тихий, только где-то далеко слышались голоса. Она не обернулась.

***

      После занятий в пятницу Сьюзанна впервые отважилась рассказать кузену ту историю, которая приключилась с ней летом. Майкл нашёлся быстро — после полдника слизеринка схватила его за руку прямо у дверей Большого зала и молча повела за собой. Через внутренний двор, мимо скамей, мимо фонтанчика с замершей русалкой, в уголок, где обычно никто не сидел. Усадила на единственную свободную скамейку — ту, что стояла в тени, подальше от любопытных глаз — и выложила всё.       Про таинственные письма с лилиями. Про мрачного незнакомца, который пришёл в их дом в ту ночь. Про убийство. Про неделю, проведённую вместе с семьёй Уизли, пока она пряталась от всего мира. Майкл слушал, не перебивая. Его лицо менялось медленно — сначала недоумение, потом сосредоточенность, потом что-то тяжёлое, серое, что Сью никогда раньше на нём не видела. Когда она закончила, он застыл с онемевшим от ужаса лицом и всё, что у него вырвалось, было:       — Вот чёрт!       Он просидел ещё минуты две совсем без комментариев — просто смотрел в одну точку, на каменные плиты двора, и переваривал. Потом выдохнул:       — Чёрт-те на.       И снова тишина. Сью не торопила. Она знала, что Майкл — когтевранец до мозга костей: ему нужно время, чтобы разложить информацию по полочкам, соединить факты, отсечь лишнее.       — Но зачем им вообще понадобилось убивать Ника и Лесли? — спросил он наконец. — И почему ты никому этого не рассказала?       — Ну, потому что… — Сью очень детально пересказала ему подслушанный перед отбоем разговор Снейпа с Дамблдором. Про записи. Про Рэймонда Эйвери, который знал её мать. Про то, что её считают «недостающим звеном».       Она говорила тихо, почти шёпотом, и в конце концов закусила губу — так, что почувствовала привкус крови.       — Никто не должен этого знать. Теперь понимаешь?       — Да. — Майкл кивнул, и в его голосе вдруг прорезалась сталь. — Теперь всё встало на свои места.       Он воскликнул это громковато — слишком громко для пустого двора, где любой мог подслушать. Сью мгновенно ударила его локтем в грудь, и он, охнув, перешёл на шёпот.       — Прости. — Он потёр ушибленное место. — Ты же понимаешь, что пока этот Эйреви думает, что ты ничего не знаешь о его планах, ты не втянута в эту историю… ну, публично, я имею в виду. Ему нет никакого смысла тебя трогать.       — Нет, не понимаю.       Майкл громко испустил воздух — так выдыхают, когда объясняешь очевидное ребёнку. И заговорил медленно, чеканя каждое слово:       — Он уверен, что ты думаешь, будто то, что случилось — несчастный случай. Никакой магии. Никакого криминала. А значит, и о его миссии ты ничего не знаешь. И он может дальше действовать втихую. — Майкл сделал паузу. — Другой вопрос: что делает первым делом нормальный человек, оказавшийся в опасности?       Сью уставилась на него заинтригованно. Она знала этот его тон — тон преподавателя, который ведёт студента к правильному ответу.       — Он просит о помощи, — продолжил Майкл, не дожидаясь её ответа. — А не врёт на публику, будто ничего не произошло. Если бы ты рассказала, как всё было на самом деле, и если бы это действительно оказалось на страницах газет — об убийстве узнали бы сотни людей — все задались бы вопросом: а зачем кому-то убивать семью сквибов, в которой живёт молодая ведьма?       Сью почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.       — Истинные дела стали бы достоянием общественности, — продолжал Майкл. — И поскольку Снейп и Дамблдор считают тебя недостающим звеном в этой загадке, ты была бы в ещё большей опасности. Потому что действовать втихаря этот Эйвери уже не стал бы. — Он посмотрел на неё прямо. — Если это всё действительно так важно Тому-кому-ну-ты-поняла. Теперь поняла?       — Кажется, — проронила Сью неуверенно.       Её будто молотком по голове стукнули. Не от того, что Майкл сказал что-то новое — от того, что он сложил кусочки пазла, которые она сама держала в руках, но не могла соединить.       — Погоди, — она вдруг замерла. — Как ты сказал? Семью сквибов? Ник и Лесли были сквибами?       Майкл моргнул. Видимо, думал, что она знает.       — Только Ник. Николас Финеус Корнер — старший сын в семье маггла и ведьмы. От рождения без способностей. — Он помолчал, подбирая слова. — Многие говорят, когда такое происходит — горе в семье. Но я так не считаю. Он прожил счастливую жизнь, несмотря ни на что.       — То есть Ник — это и есть тот самый дядя Демитриуса? — Сью чувствовала, как земля уходит из-под ног. — И он всегда знал про существование волшебного мира?       — Знал, конечно. Сложно не знать, когда у тебя мама — ведьма, а младший брат — такой же. — Майкл вздохнул. — Думаю, его это сильно ранило. Поэтому мама всегда просила меня не поднимать тему магии у вас дома. Я и то, что ты — волшебница, не знал до школы. Вероятность того, что у сквиба и маггла родится ребёнок со способностями, примерно такая же, как у двух магглов. Может, чуть побольше.       — То есть ты и про то, что я не их дочь, не знал?       — Нет. — Майкл покачал головой. — И, если честно, вообще не представляю, как ты к этому сама пришла. Да ещё и не ошиблась.       Он замолчал, а потом вдруг посмотрел на неё с каким-то новым, загадочным выражением.       — Кстати, получается, чисто теоретически, мы с тобой можем даже и не родственниками быть?       — Я не знаю, на что ты там намекаешь, — предупреждающе заворчала Сью. — Но на всякий случай напоминаю, что я и ударить больно могу.       — Да нет, прости. — Майкл поднял руки в примирительном жесте. — Просто как-то не по себе стало.       Он пожал плечами, огляделся по сторонам — убедился, что их никто не подслушивает — и заговорил тише:       — Кстати. Друзья Джинни собирают кружок, чтобы практиковать защитную магию. Нам всем сейчас это полезно — в конце года С.О.В., а за тобой ещё и хрыщ какой-то может прийти.       Обозлившись на Майкла за суровую правду, поданную так открыто, Сьюзанна ударила его сумкой по плечу. Не больно — так, для острастки.       — Ауч! — кузен поставил руками блок, но сумка уже опустилась ему на колени. — Больно же!       — Не ной, — буркнула Сью. — Мне про кружок уже говорили.       — Кто? — удивился Майкл. — Джинни?       Сью кивнула.       — А она тебе сказала, кто будет? — Он вдруг оживился. — Завтра в четыре в «Кабаньей голове» собрание. Джинни, Терри, Энтони и Падма будут точно.       — Знаю, — отрезала Сью, но беззлобно. — Я подумаю. И Майкл… спасибо.       — За что? — он искренне удивился.       — За то, что выслушал. И за… ну, за логику твою когтевранскую.       Майкл усмехнулся, хлопнул её по руке и вернул сумку обратно.       — Обращайся. Мы же семья. Какая бы она ни была.

***

      — Как тебе наш новый штаб? Неожиданно, правда?       Фред усмехнулся, окинув взглядом мрачные стены дальнего коридора, который они только что исследовали. Он, Джордж и Кристиан пропустили полдник — нарочно, чтобы собственными глазами изучить это помещение. Обнаружил его самый младший из них, Крис, в дальнем закутке школы, добраться до которого было непросто: сначала лестница, которая норовит увести не туда, потом поворот, который не сразу замечаешь, потом ещё один коридор, тупиковый, если не знать, куда идти.       И вот теперь, оказавшись на полпути от того коридора первого этажа к холодной земле внутреннего двора, все трое делились впечатлениями.       — Что, не думал, что вернёшься туда когда-нибудь? — Джордж толкнул брата плечом. — Я тоже, если честно. Говорил же — Крис не подведёт.       Он потеребил кудрявую голову юноши, за что Кристиан оттолкнул его и вдобавок вмазал по-приятельски в плечо — до головы не дотянулся, но старался. Блэк сильно вырос за последний год: к четырнадцати он уже был выше Сьюзанны на полголовы, но до близнецов всё равно не дотягивал. И, судя по всему, очень переживал по этому поводу.       Джордж, не удержав равновесия, упал на Фреда. Фред отправил брата обратно — толчком, от которого Джордж едва не приземлился на землю. Кристиан воспользовался моментом и с мастерским захватом вцепился в рыжие волосы приятеля, повторяя всё то же, что секунду назад делал с его шевелюрой Джордж. Возня была привычной, почти ритуальной — так они сбрасывали напряжение после долгого дня.       Наигравшись в пиналки — и, кажется, немного успокоившись, — парни продолжили разговор.       — Туда всё равно может кто-то нагрянуть, — заметил Кристиан, отряхивая мантию.       — Там окна открываются, — возразил Джордж. — Можно, если что, свинтить через улицу. Первый этаж. Тренировочные поля — за угол завернёшь, и тебя не видно.       — Ой, смотрите на него! — воскликнул Фред, уворачиваясь от очередной оплеухи брата. — Убеждённый пацифист Джордж Уизли!       — А у тебя есть идеи получше? — прыснул Кристиан.       — Скормим явившемуся горсть обморочных орешков и уйдём нормально — через дверь. — Фред говорил так, будто это было очевидно. — В окна они лезть собрались.       — И откуда в тебе столько гадства? - опешил Кристиан.       — Сам удивляюсь, — бросил Фред лукаво.       Но эмоции быстро исчезли с его лица. Он замер, уставился вдаль — туда, где через двор, на скамейке в тени, кто-то сидел. Закусил губу, и в его глазах появилось то самое выражение, которое Джордж научился распознавать за семнадцать лет совместной жизни.       — Вот объясните мне, — сказал Фред медленно, — почему каждый раз, когда мы натыкаемся на эту буйную, бесстыжую бурундучку, она всегда находится в компании парней?       Джордж и Кристиан проследили за его взглядом. На скамейке, под старой стеной, спокойно общались двое: светлая макушка Сьюзанны и тёмная макушка её кузена. Майкл что-то говорил, она слушала, иногда вставляя короткие фразы. Выглядели они естественно, по-свойски — так, как выглядят люди, которым не нужно ничего доказывать друг другу.       — Что я слышу, — протянул Кристиан с вызовом. — Фред Уизли ревнует!       Он вовремя отскочил от затрещины. Удар пришёлся бы очень сильным — Фред не сдерживался, когда его задевали за живое.       — А ну его! — Фред, впрочем, быстро переключился. Он закричал, глядя на скамейку, когда Сью вдруг шибанула Майкла сумкой по плечу. — Давай, бурундучка! Ну, ещё разок!       Он засмеялся — громко, искренне, как ребёнок, которому показали забавный фокус.       — Э-эх, девчонки.       — Кхем, — вставил Джордж насмешливо. — Это её кузен, Фредди.       Кристиан заржал так, что чуть на землю не повалился. Схватился за стену, согнулся пополам.       — И то верно, — Фред, кажется, ничуть не смутился. — Будет тогда за сестрёнку, чтобы руки свои не распускал. Надо ей сказать, кстати, про завтра.       — Э-э, Фред, — начал было Кристиан, всё ещё давясь смехом. — Я хотел сказать…       Но закончить он не успел — Фред уже умчался со всех ног, оставив друзей на месте. Кристиан выпрямился, вытер глаза и посмотрел на Джорджа.       — Идеальная пара, — бросил он. — Буйная бесстыжая бурундучка и гадкий гаганящий гнюс.       — Ты хоть знаешь, кто такие гнюсы? — Джордж несдержанно прыснул.       — Я и что такое «гаганящий» не знаю. — Кристиан пожал плечами. — Слово просто смешное.

***

      — Эй, бурундучка!       Сьюзанна обернулась на знакомый голос — и увидела их. Трое гриффиндорцев стояли в нескольких метрах от неё, у прохода в открытый коридор. Фред — впереди, с этой своей вечной усмешкой. Джордж — чуть позади, руки в карманах. Кристиан — рядом, всё ещё улыбающийся после недавнего хохота.       — Прости, Майкл, я сейчас, — виновато сказала девушка и беспечно побежала к гриффиндорцам, оставив кузена одного со своей сумкой на скамейке.       Она остановилась напротив Фреда и посмотрела на него с особым остервенением — тем самым, которое означало: «ты сейчас пожалеешь».       — Если ты меня ещё раз так назовёшь, я превращу твой язык в камень.       — Ой-ой, — наигранно взвизгнул парень, подняв руки вверх, словно сдавался. — Какая страшная!       — А что вы к нам не подошли? — Сью кивнула в сторону Майкла. — Это же Майкл.       — Он нас как огня боится теперь, — пояснил Джордж, и в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Мы заметили как-то, что он потянулся, куда не следует, и слегка припугнули его.       — Слегка? — удивился Фред с усмешкой. — Ну, пусть будет слегка.       Он сразу перешёл к делу — не терпелось.       — Слушай и запоминай: завтра, четыре дня, «Кабанья голова». Запомнила?       — И что же там будет? — спросила девушка, глядя на него с вызовом.       Кристиан уставился на неё с таким удивлением, будто она только что заговорила на змеином языке. Сью этого не заметила — она смотрела только на Фреда.       — Это неважно, — отрезал он. — Ты должна быть завтра в четыре в «Кабаньей голове». Узнаешь всё на месте.       — Ну-у, — протянул Кристиан, и в его голосе заиграла та самая интонация, от которой хотелось его придушить. — Для свидания можно было и получше место подобрать.       Джордж заржал.       — Свидание мечты, — буркнул он под нос, и Кристиан одобрительно кивнул.       Фред оторопело оглядел их обоих — сперва брата, потом друга — и, кажется, только сейчас понял, как это прозвучало. Он мотнул головой, отгоняя посторонние мысли, и вернулся к Сьюзанне.       — Никого лишнего не приводить.       — Ладно, к вашему сведению, — Сью скрестила руки на груди, — я знаю, что там будет завтра. И согласилась я уже после приглашения вашей сестры.       Фред медленно повернулся к Кристиану.       — Джинни звала её? — спросил он таким тоном, будто ему только что сообщили, что Хогвартс отменили.       — Ну да. — Кристиан пожал плечами, ничуть не смутившись. — Я хотел тебе это сказать, но не успел. Ты убежал.       — Мир безнадёжен, — фыркнул Фред.       А потом всё произошло быстро — так быстро, что Сью не успела ни охнуть, ни отшатнуться.       Фред сделал шаг, потом другой — и вот он уже стоит впритык, прижав её к стене плечом и рукой, отгородив от всех. От его мантии пахло мятной пряностью — тем самым запахом, от которого у Сью всегда кружилась голова. Она почти касалась носом его ключицы, а висок обжигало его тёплое, ровное дыхание.       — Не слишком близко? — спросил он тихо, почти шёпотом.       — Самую малость, — ответила Сью, и голос не дрогнул. Хотя всё внутри дрожало.       — Ну, ничего, потерпишь.       Его голос стал ниже, гуще — таким глубоким басом, от которого по телу Сью пробежала предательская дрожь. Он стоял так близко, что она чувствовала, как бьётся его сердце — или это её собственное колотилось где-то в горле?       — Кристиану не за чем это знать, — продолжал Фред, и его губы почти касались её виска. — Мы закончили с Амортенцией. И скоро тебя ждёт кое-что очень увлекательное.       Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Усмехнулся — той самой кривоватой усмешкой, которая сводила её с ума.       — Жди.       И развернулся, зашагал обратно к друзьям, не оглядываясь. Сью осталась стоять у стены, чувствуя, как медленно остывает щека, которую только что согревало его дыхание.