Спасибо, папочка

      Сьюзанна проснулась от грубого толчка в бок.       Впервые за долгое время ей снились не жуткие, пропитанные смертью кошмары, а лёгкие и волшебные грёзы. Она не помнила деталей — только ощущение полёта, чьи-то тёплые руки и запах мятной пряности, который преследовал её даже во сне.       Девушка открыла глаза — после таких сладких сновидений всегда сложно просыпаться, — и увидела Трейси. Подруга застыла около кровати с лицом, выражающим глубокую вдумчивость. Брови сдвинуты, губы сжаты, взгляд тяжёлый. Сью похолодела. Неужели пребывающая под действием Амортенции она взболтнула чего-то лишнего? Имя Фреда? Призналась ему в любви в беспамятстве? Или, может быть, что-то похуже — рассказала о собрании в «Кабаньей голове»?       На всякий случай девушка покашляла — натужно, с надрывом.       — Я, должно быть, простудилась на вчерашней тренировке, — прохрипела она как могла.       Трейси нахмурилась. Её взгляд стал ещё тяжелее — в нём читалось нечто большее, чем просто забота о простуженной подруге.       — Вышел новый декрет об образовании, — сказала она. — Амбридж упразднила все организации и даже команды по квиддичу.       — Что?       Сью села на кровати так резко, что закружилась голова. Пижамная рубашка сползла с плеча, но ей было не до того.       — Вставай и собирайся, вот что! — Трейси дёрнула её за руку. — Тебе надо получить её подпись.       В общей гостиной народу скопилось предостаточно. Сью, через силу заставив себя подняться и спуститься вниз, сосчитала не меньше двадцати человек. Они столпились вокруг восседающего на кожаном диване Малфоя. Он размахивал в воздухе тонким листом пергамента — декретом об образовании №24, бесцеремонно содранным им же с доски объявлений, — и всех вокруг это только забавляло. Слизеринцы смеялись. Не возмущались — смеялись. Для них это была очередная игра, очередная возможность доказать своё превосходство.       Увидев Сью, Драко обратился к ней громогласно:       — О, а вот и капитан наш! Слышала новости? На квиддич теперь требуется разрешение.       Сью подошла ближе. Ноги были ватными, в голове шумело, и каждое движение давалось с трудом.       — А как же, — сказала она хриплым, ещё не отошедшим от сна голосом. — Трейс меня буквально запинала на кровати с криками: «Получи подпись Амбридж».       Её губы растянулись в глупой улыбке. Она не могла это контролировать — Фред Уизли не покидал голову ни на секунду. Противостоять себе было до невозможности сложно. Каждый раз, когда она моргала, перед глазами вспыхивало его лицо. Каждый раз, когда она вдыхала, ей казалось, что она снова чувствует его запах.       — С тобой всё в порядке? — забеспокоилась Дафна, приложив ладонь к её лбу. — Тебя лихорадит?       Сью действительно тряслась. Она спустилась вниз в одной только пижаме — тонкой, летней, не по сезону, — а в общей гостиной всегда было холоднее, чем в спальне. Каменные стены, высокие потолки, сквозняки из подземелий.       — Температуры нет, — объявила Дафна.       — Чувствую себя всё равно кошмарно, — прохрипела Сью, показательно покашляв в ладошку. — Горло дерет.       — Знаешь что, — Пэнси схватила девушку за плечи и развернула к лестнице в спальни. — Отлежись-ка ты сегодня.       Она затолкала Сью перед собой обратно в комнату.       — Нам важно, чтобы ты на тренировках была. А на уроках мы тебя прикроем.       — Я сам схожу к Амбридж, — поддержал Драко, поднимаясь с дивана с видом человека, который только что выиграл важный спор.       Собравшаяся вокруг команда с одобрением засвистела. Кто-то хлопнул в ладоши.       — Мой отец хорошо с ней знаком, — продолжал Драко, уже обращаясь ко всей гостиной. — Проблем не возникнет. Уже после урока нам будет разрешено играть.       Сью кивнула и позволила Пэнси увести себя наверх. Ей было всё равно. Пусть Драко ходит к Амбридж. Пусть получает подписи. Пусть решает вопросы с отцом. Её мысли были заняты другим.       Она закрыла дверь спальни, прислонилась к ней спиной и сползла вниз, обхватив колени руками. Пижама была тонкой, пол — холодным, но она не чувствовала ничего, кроме бешеного стука сердца.       — Фред. — Имя сорвалось с губ само собой — легко, как выдох, и без единого звука. В комнате никого не было, и Сью позволила себе улыбнуться.       Мысленно поблагодарив юношу за инициативу, Сьюзанна всё равно решила отправиться на первый урок. Амбридж, кроме чтения скучных параграфов, ничем не занимала студентов, а близнецы ей чётко сказали, что съесть леденец она должна именно «под конец Жамбридж». Завтрак был пропущен по их же настоянию, и в кабинете девушка появилась через несколько минут после колокола. Нарушителей дисциплины преподавательница не любила — этот случай она сочла, видимо, исключительным.       — Что такое, мисс Корнер? — ласково спросила профессор, заметив застывшую на пороге слизеринку.       Сьюзанна стояла, трижды обмотанная в тёплый шарф Лесли Корнер, и давила сладкую улыбку — такую приторную, что саму тошнило от собственного притворства. Её глаза блестели нездоровым блеском, щёки горели, но не от жара — от напряжения.       — Мисс Паркинсон сообщила, что вы плохо себя чувствуете, — добавила Амбридж, приподняв бровь.       Сьюзанна нерасторопно побрела к единственному свободному месту — рядом с Крэббом. Вместе с Трейси сидела Дафна, обе бросили на неё короткие обеспокоенные взгляды, но ничего не сказали. В голове Сью стоял туман — густой, липкий, непроглядный. Окружающая реальность мало чем отличалась от сна, в котором она брела по коридору, а стены плыли мимо, как в замедленной съёмке.       — Это так, профессор Амбридж, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не могла себе, однако, позволить пропустить столь важный предмет. Вы должны меня понять.       — Конечно-конечно, мисс Корнер. — Амбридж расплылась в улыбке, от которой хотелось сбежать. — Садитесь. Страница пятьдесят семь.       Урок шёл медленно и скучно. С такой тошнотворной медлительностью, что каждую минуту Сью казалась часом. К середине занятия тело её настолько выло от жажды долгожданной встречи, что девушка снова затряслась — теперь уже не от холода, а от нетерпения. Она едва могла уследить за тем, что происходило на страницах учебника. Эта глава была как никогда скучной — сухие определения, перечисления, никакой жизни. Сью перечитывала каждую строчку по пять раз и непрерывно размышляла о том, чем же сейчас занимается на Травологии Фред. ухаживает ли за растениями? Пишет ли конспект? Думает ли о ней?       Оставалось не более пятнадцати минут, когда девушка незаметно для класса слопала предложенную близнецами конфету. Лихорадочный леденец подействовал первоклассно. Сьюзанна почти мгновенно упала на парту от бессилия. Тело жутко ломило — так, будто её переехала карета. Озноб стал самым настоящим, нестерпимым, пробирающим до костей. Горло раздирало от саднящей боли, и каждый вдох давался с трудом.       — Тебе хуже, да? — прогундосил Винсент, когда под его руками ходуном заходила деревянная поверхность.       Он обратил внимание на соседку — на то, как она побледнела, как её лоб покрылся испариной, как она дышала тяжело и прерывисто. Крэбб приложил свои толстые, потные пальцы к её шее, проверяя пульс, и тут же поднял вторую руку.       — Что такое, мистер Крэбб? — незамедлительно отреагировала Амбридж.        — Она очень горячая, профессор. — В голосе Крэбба прозвучало что-то похожее на тревогу. — У неё жар.       — Будьте добры тогда отвести мисс Корнер в лазарет.       Винсент тащил Сьюзанну по коридорам практически на плечах. Его рука сжимала её талию, и это было неприятно — тяжело, грубо, без той лёгкости, к которой она привыкла вчера. Сью еле передвигала ногами, собираясь с мыслями, раз за разом повторяя про себя план: лазарет — нельзя, только не лазарет. Повезло, что в таком недобром здравии её сопровождал крепкий парень, пускай даже Крэбб, а не какая-нибудь хрупкая подружка. С Трейси они бы и к концу дня не прошли половину пути.       На одном из перепутий длинных, витиеватых коридоров слизеринка со всей силой, которая только осталась в её ослабших руках, перетянула Крэбба в противоположную от лазарета сторону.       — Больничное крыло по этому коридору, — прокряхтел Винсент, подхватив Сью за талию, чтобы она не упала.        От столь тесного пребывания с этим юношей девушка поморщилась. Объятия Крэбба — фу. От него пахло потом и чем-то кислым, и это было так далеко от мятной пряности, что хотелось плакать.       — Не туда.       — Я не хочу в Больничное крыло, — запыхтела девушка. — До него далеко идти.       — Тебе надо туда. — Крэбб притянул её к себе, не слушая возражений.       А она стала только сильнее вырываться. Дёргалась, отталкивала его руки, пыталась высвободиться из захвата.       — Не надо.       Винсент не принимал её поведение всерьёз — списывал всё на лёгкий болезненный бред. Когда он стянул её за поясницу, девушка завизжала хриплым басом — так громко, что эхо разнеслось по пустому коридору. Крэбб оторопел и выронил Сьюзанну на пол. Она шмякнулась на каменные плиты с глухим ударом, кое-как уселась и устало посмотрела на юношу. Больно не было — Амортенция всё ещё притупляла физические ощущения, — но унижение обожгло щёки.       — Я больше всего на свете хочу сейчас спать, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал жалобно, но не истерично. — А мадам Помфри только и будет, что возиться вокруг, пичкать меня своими снадобьями и каждые пять минут измерять температуру. Прошу тебя, Винс, идём в подземелья. Мне там будет лучше, обещаю!       Крэбб посмотрел на неё. Потом на коридор, ведущий к лазарету. Потом снова на неё.       — Ты уверена? — спросил он.       — Уверена.       Получилось. Крэбб дотащил девушку до гостиной. Они спустились в подземелья, прошли через каменную стену, и Сью увидела знакомые зелёные огни, мягкие диваны, пустующую комнату. В гостиной никого не было — все разошлись по урокам. Когда раздался колокол, возвещающий об окончании первого урока, Винсент помог ей добраться до кресла у камина, постоял секунду в нерешительности, а затем поспешил удалиться на зельеварение.       Сью осталась одна.       Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Шарф Лесли грел шею, напоминая о доме. В гостиной было тихо — только огонь потрескивал в камине да где-то далеко капала вода.       — Ну и ну, — растянул Джордж, глядя на всклокоченную голову Сьюзанны, утро которой сложно было назвать приятным.       Девушка посмотрела на него вялым взглядом — глаза красные, под ними тёмные круги, волосы торчат во все стороны — и, нагло обняв Фреда, уткнулась в его грудь.       Наконец-то настал этот самый приятный момент! Наконец-то они встретились! Она вдыхала его запах и чувствовала, как напряжение последних часов отпускает. Растрёпанный внешний вид его нисколько не испугал. Фред даже как-то заботливо принялся распутывать её светлые волосы, перебирая пряди пальцами, и одновременно ласково гладил по спине. От этого Сьюзанна завыла — негромко, скупо, но так, что Джордж встревожился.       Поясница ужасно нарывала. Каждое прикосновение отдавалось тупой, ноющей болью.       — А? — насторожился Джордж.       — Что такое? — Фред снова опустил руку к копчику, и Сьюзанна вонзилась пальцами ему под лопатки, пытаясь заглушить боль хоть чем-то. — Болит?       — Да, — прошипела она сквозь зубы.       — Ах да, забыли тебя предупредить, — виновато сказал Джордж, почесав рыжую голову. — Эти конфеты… в общем… вызывают жуткие прыщи. Это как побочное.       — Чего-о? — возмутилась Сью, гневно разворачиваясь к нему лицом. — И ты мне это только сейчас говоришь? То есть я могу покрыться этим вся?       — Ну, не вся, — вставил Фред, прижимая девушку обратно к себе, чтобы она не дёргалась. — Поясница — это тебе ещё повезло. У нас с Джорджем кое-что другое ими обросло.       — Фред из-за этого весь урок чар на ногах простоял, — захихикал Джордж.       Сьюзанна поморщилась. Она явно не ожидала услышать такие подробности — и уж точно не хотела представлять, о чём именно идёт речь. Повисла неловкая пауза, которую никто не торопился нарушать.       — Ладно, что тут стоять, — сказал Джордж наконец. — Пойдёмте.       Он пощекотал грушу на картине. Та засветилась, зажужжала, и когда вместо неё появилась бронзовая ручка, Джордж потянул её на себя. Все трое пробрались внутрь — и Сьюзанна замерла в изумлении.       Она, бывало, проходила мимо, но оказавшись на кухне в первый раз, не сумела подобрать грамотных слов. Огромное помещение — сравнимое по размерам разве что с Большим залом, — было заполнено сотнями домовиков. Они мельтешили туда-сюда, как спешащие по делам толпы людей в шумном Лондоне, как полчища муравьёв в разворошённом муравейнике, как многочисленные думы девушки, что никогда раньше не видела кухню изнутри. Котлы кипели на плитах, ножи стучали по разделочным доскам, ароматы свежей выпечки, жареного мяса и травяных отваров смешивались в единый, головокружительный запах.       На мгновенье слизеринка позабыла, что у неё ужасный жар, и что она вообще еле на ногах стоит. Она сделала шаг вперёд, любуясь этим хаотичным, но слаженным движением. А потом Фред отпустил её — чтобы найти хоть одного свободного от работы эльфа, — и девушка повалилась вниз. Перед глазами появилось лопоухое знакомое существо с башенкой из вязаных шапочек на голове. Глаза навыкате, морщинистая кожа, огромные уши — Сью узнала его мгновенно.       — Добби! Это ты? — она захохотала, забывчиво дёргая за многочисленные, свисающие к полу вязаные ниточки.       Восторга эльф не разделил. Он сразу отстранился от Сью, спасая свои шапки, и попятился назад.       — Сьюзанна, мисс! Вам опять плохо?       — Опять? — удивился Фред, снова придерживая подругу за талию — так же, впрочем, как и каждый раз, когда ему приходилось поднимать её с пола. На этот раз он был более нежным: боялся случайно задеть её нарывающую поясницу. — Вы знакомы?       — Забавно, что уже вторая наша встреча начинается подобным образом, — усмехнулась Сью вяло. — Добби приходил меня проведать, когда… э-э…       Она замялась. Стоит ли договаривать в присутствии стольких эльфов? История с тремя днями голода после летней трагедии была слишком личной, слишком болезненной.       Добби продолжил за неё:       — …она трое суток не ела. Мистер Кристиан Блэк попросил меня об этом.       — Кристиан? — ревностно спросил Фред. Глаза его сузились в подозрении, брови сошлись на переносице. — Кристиан?       Сью оторопела не меньше. Всё это время она считала, что знакомство с эльфом произошло по инициативе Сириуса. Оказывается, нет.       — Кристиан? — удивилась Сьюзанна вслух.       — Да, Кристиан Блэк. — Добби кивнул с важным видом. — Хороший мальчик.       — Но вы же должны быть на уроках? — спросил Добби, переводя взгляд с одного на другого.       — Мы старшие курсы, — умело соврал Джордж. — У нас сейчас нет урока. Сьюзанне стало плохо, и мы решили её порадовать.       — Так у неё жар? — Добби нахмурился, подходя ближе. — Лучше в Больничное крыло.       — Сжалься, дружище, — сказал Фред, и в его голосе появились просительные нотки. — Она не ела ничего со вчерашнего дня. А там, кроме колбочек с зельями, еды не дают.       — К тому же говорят, что чай, сделанный эльфами, хорошо сбивает температуру, — добавил Джордж, подмигнув девушке.       Она поняла его без слов. И готова была поклясться, что видела, как поднялись вверх длинные уши Добби. Эльф с большим удовольствием проводил всех троих к столу около огромного очага. По щелчку его пальцев на столе появились чашки с горячим чаем и тарелки со всевозможной едой — булочки, сэндвичи, пирожные, супы, жаркое.       — Держи, — Джордж втихаря подсунул в горячую ладонь Сью одну из своих конфет. — Им понравится.       До конца урока Фред, Джордж, Сьюзанна и несколько домовиков (кроме Добби незваными гостями заинтересовались ещё некоторые эльфы) прекрасно проводили время. Парни рассказывали беззаботные истории из своих жизней — про то, как они превратили коридор в болото, про то, как подложили хлопушку в сумку Филча, про то, как случайно обесцветили все мантии первокурсников. Они громко хохотали и жадно поглощали сладкие булочки с патокой и корицей.       Слизеринка от них не отставала — ей стало легче, леденец действительно сбил жар, — но она всё равно не смогла бы столько уместить в своём животе. Легенда про исцеляющий эльфийский чай произвела на домовиков особое, неизгладимое впечатление и заставила их ещё больше гордиться своим предназначением.       Когда время подходило к концу, Джордж взглянул на свои карманные часы.       — Скоро обед, — сказал он.       Они с Фредом вымученно переглянулись.       — Второй завтрак оказался ещё сытнее первого, — добавил Фред, схватившись за набитый живот.       — До завтра теперь можно вообще ничего не есть, — поддержал Джордж.       Сьюзанна посмотрела на них с непониманием.       — То есть мне на завтрак приходить нельзя, а вам — пожалуйста! — возмутилась она.       — Если бы ты наелась за завтраком, то сейчас тебе не было бы так вкусно, — сказал бодро Джордж.       Девушка перевела колкий взгляд на Фреда.       — Ладно тебе, ласточка, — сказал он, галантно протягивая девушке свою руку. — Если бы мы не поели с утра, то сил дойти до кухни у нас бы не было.       Внутри Сью снова забурлило бешеным потоком блаженство. Она взяла его руку — и мир снова стал правильным. Обратилась она, однако, к Добби:       — Твой чай и правда обладает целебными свойствами, — сказала она. — Спасибо, Добби. Ты отличный друг.       Она помолчала, глядя на его вязаные шапочки.       — Но, знаешь, твоим шапочкам чего-то не хватает.       Сьюзанна мягкими пальцами сняла обвязанный вокруг шеи шарф — тот самый, подаренный Лесли, тёплый, шерстяной, пахнущий домом — и накинула его на хрупкие плечи эльфа. Домовики вокруг содрогнулись. Близнецы замерли с изумлением и страхом в глазах — никто никогда не дарил эльфам одежду просто так. Это было… странно. Непривычно.       — А что, — сказала Сью, поймав их взгляды. — Гарри подарил ему носок, а я — шарф!       — Спасибо, — радостно вымолвил Добби, сразу ощупав новую вещицу. Его глаза заблестели, уши затрепетали. — Сьюзанна тоже друг Добби! Если что-то понадобится, Добби поможет!       Он поклонился — так низко, что его длинный нос почти коснулся пола. И Сью улыбнулась. Ей стало тепло — не от чая, не от леденца, а от того, что она сделала что-то хорошее. Что шарф Лесли теперь будет греть не её, а того, кто в этом нуждается.       — Пойдём, — сказал Фред, потянув её за руку. — Нам пора.       Они вышли из кухни — трое, плечом к плечу, — и дверь за ними закрылась с мягким щелчком.       — Ну, подруга эльфов, даже у нас сердце замерло, — прокомментировал Джордж, когда они втроём неспешно шли по подземельям.       Сытые, тёплые, слегка уставшие после сытного обеда, они двигались медленно — никто не торопился. В коридорах было тихо и пусто, только собственные шаги эхом отдавались от каменных стен.       — Для них получить одежду в подарок — это оскорбление, если ты не знала, — добавил Джордж, покосившись на Сью.       — Не для Добби, — парировала Сьюзанна. — Добби — свободный эльф. А с шарфом его башенка из шапочек смотрится очень мило!       Она сказала это с такой уверенностью, будто защищала не просто эльфа, а собственное решение — правильное, единственно возможное. Фред усмехнулся, замедлил шаг и приобнял девушку за плечи, притягивая ближе. Она не сопротивлялась — наоборот, чуть склонила голову, касаясь его ключицы.       — Вот что мило, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — На полдник можешь приходить. Нас с Джорджем там не будет.       «Если вообще есть захочу», — подумала девушка.       Живот был полон, голова всё ещё слегка кружилась, но не от жара — от его близости, от его запаха, от того, как легко он держал её, будто она всегда была здесь.       — Сегодня после отбоя встречаемся в подсобке, — сказал Фред. — Надо довести до конца дела с Амортенцией.       Джордж кивнул, не оборачиваясь. Сью почувствовала, как внутри снова затеплилось что-то тёплое, нетерпеливое.       — Приду, — сказала она тихо.       Они дошли до поворота, где их пути расходились. Сью в сторону подземелий, близнецы — к лестнице наверх. Фред отпустил её — не сразу, пальцы скользнули по плечу, задержались на секунду и исчезли.       — До вечера, ласточка, — сказал он.       — До вечера, — ответила Сью.

***

      Сьюзанна вернулась в спальню как раз к концу урока и сразу улеглась в кровать, делая вид, что спит. Она не прогадала — в комнату почти сразу влетели Трейси, Дафна и Пэнси. Они снова бесцеремонно растолкали Сьюзанну и принялись настаивать на том, что она должна отправиться в Больничное крыло без промедления. Ещё они пару раз обозвали Крэбба «тупоголовым идиотом» за то, что парень пошёл на поводу у болеющей однокурсницы и повёл её в гостиную. Увидев, однако, что температура действительно спала, слизеринки оставили Сью отдыхать в своей комнате.       — Да, Снейп просил тебе передать, чтобы ты написала эссе на двадцать дюймов о свойствах Амортенции, — сказала напоследок Трейси и тут же поспешила на обед вместе с девочками.       Сью осталась одна.       Целый день в спальне прошёл в лихорадочной тряске и нестерпимом желании увидеть Фреда. Сью буквально с ума сходила, не зная, чем занять свои руки: и домашние задания поделала, и поработала над сложной задачкой Снейпа — как всегда, не получив никаких результатов, — и понаблюдала за весёлой игрой Шарлотты и Хуфа, представляя зачем-то себя и Фреда на их месте. Даже поспать пару часиков успела.       Время будто нарочно замедлило свой ход. Ни на минуту юноша не выходил у неё из головы. Она читала — Фред в мыслях пародировал только что прочитанные фразы и хохотал, когда она сбивалась. Она высчитывала коэффициенты по формуле — он бурчал под руку какие-то бессвязные вещи и жаловался на скуку. Она уснула — он явился и тут.       Поэтому, когда после отбоя отворилась дубовая дверь и с большим опозданием в подсобку вошёл юноша, Сьюзанна бросилась к нему в нетерпении — и только потом заметила букву «G», вышитую на его свитере.       — Привет, э-э… Джордж, — замешкавшись, сказала Сью.       Парень многозначительно хмыкнул, и что-то в его усмешке заставило слизеринку заглянуть в его глаза. Только сейчас она поняла.       — Фред? — выдохнула она. — Какого?       — Извини. — Он шагнул ближе, и в свете единственной свечи его лицо осветилось — то самое, любимое. — Гарри, Рон и Гермиона никак не хотели отправляться спать. Пришлось немного задержаться.       — А… — Все мысли спутались в ту секунду, когда юноша нежно обнял её и запустил свои трясущиеся пальцы в её волосы. Она прижалась к нему, сделала глубокий вдох, и мир снова стал правильным. — А где Джордж? И почему ты в его свитере?       — Джорджа не будет, — протараторил он, как ни в чём не бывало. — Пришлось признаться ему кое в чём, чтобы остаться с тобой наедине.       Он говорил быстро, возбуждённо, будто боялся, что она передумает.       — Я, вообще-то, изначально затевал что-то вроде ночного свидания. Только задумайся: ты, я и миллионы огоньков! Уже представила?       Сьюзанна посмотрела на него с опасением.       — Вне Хогвартса, само собой. — Фред отошёл на шаг, но не выпустил её из рук. — Предоставлю выбор тебе: дремучая чаща Запретного леса, холодные горные пещеры или берег Чёрного озера? Куда хочешь отправиться?       — Э-э… озеро.       — Интуиция меня никогда не подводит! — радостно воскликнул Фред, будто остальные два места тоже отлично подходили для романтических встреч.       Он отпустил Сью и зашуршал по углам, топчась с ноги на ногу, совершенно не зная, куда ещё растерять всю свою энергию. В полумраке подсобки его силуэт метался от стены к стене.       — Ты метлу свою вернула обратно? Где она?       — Вот. — Сью указала на Нимбус, прислонённый к стене. — Но на улице холодно, сейчас октябрь…       Она вручила юноше метлу и с интересом уставилась ему в спину. Фред на месте не стоял — теперь он бросился в противоположную сторону, в кромешной темноте его силуэт стал плохо различим. Пошумев ещё несколько секунд, гриффиндорец развернулся к девушке и вручил ей свой свитер — тот самый, бордовый, с вышитой буквой «F», который она видела на нём вчера.       — Я всё предусмотрел! — сказал он довольно. — Спрятал его тут днём. Надевай, вдобавок обогреемся чарами.       — Хорошо, допустим. — Сью усмехнулась, просовывая голову через колючий воротник.       Её волосы наэлектризовались и встали дыбом. Свитер пах Фредом — мятной пряностью, домом, корицей и имбирём, ещё чем-то неуловимым, от чего хотелось закрыть глаза и улыбаться.       — Допустим, я полечу на своей метле, а ты на чём? — Она указала пальцем на самую страшную, ободранную рукоять с беспорядочно торчащими прутьями, которую Фред, видимо, подобрал здесь же. — На этом?       — Полетим вместе на твоей.       — Что?       — Чур, я веду!       — Что? Нет, Фред! — Сью почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Это безрассудство!       Но юноша ничего и слышать не желал. Он второпях направился к двери, приоткрыл её и осторожно оценил обстановку снаружи. Оттуда донёсся одинокий, лёгкий треск пламени — дальний факел, догорающий в ночи. Фред посмотрел на карманные часы брата.       — Не шуми сильно, — шикнул он, схватив Сью за руку, и потащил её за собой. — Если поймают, нас ждёт целая неделя свиданий у Филча. А то и больше.       — Это всё небезопасно, — запротестовала Сью, но послушно шла за ним. — Мы можем разбиться.       — Не думаю, что два отличных игрока в квиддич могут так облажаться, — усмехнулся парень, остановившись перед тяжёлой дверью, ведущей к подвесному мосту, и толкнув её предплечьем.       На улице было прохладно, но безветренно. Ясная, безоблачная, тихая ночь. Убывающая луна ложилась бледным светом на широкие просторы замка, отражалась в тонких стёклах многочисленных башен и в глади Чёрного озера. Где-то вдалеке ухал филин, и этот звук был единственным, кроме их собственного дыхания.       Фред аккуратно перебрался через ограждение и по холодной земле спустился почти под мост. Сью потеряла его на секунду из виду — и занервничала.       — Давай сюда, — раздался его голос из темноты. — Спускайся.       Из-за ограды высунулась ладонь.       С тяжёлыми мыслями Сью перелезла через ограду и медленной поступью добралась до юноши. Фред всё это время не сводил с неё глаз — стоял смирно и лукаво улыбался. А она поверить не могла, что вообще согласилась на такое рисковое приключение. Лететь в одиночку — это одно дело, несложное и расслабляющее. Другое — когда вас двое на одной метле, и взлетать приходится явно с обрыва.       Девушка подобралась к Фреду. Он уже просунул метлу между ног и внимательно изучал отвесные, не проглядываемые в ночной темени скалы внизу. Одно сплошное гриффиндорское безумство. Снейп был прав — ей стоит начать думать перед тем, как решаться на что-то. Если только они сейчас не сорвутся и не разобьются в лепёшку, оставив навсегда свой след на холодной земле. Сью почему-то сразу представила лицо слизеринского декана, когда он с утра увидит эту живую скульптуру. Приятного мало, конечно.       — Хватайся крепче, — предупредил Фред, когда девушка обхватила его со спины. — Крепче, я сказал.       Сью, неустанно трясясь — то ли от страха, то ли из-за действующего в организме снадобья, — сжала его сильнее. Её пальцы вцепились в свитер, лицо прижалось к его спине. Фред это заметил и успокаивающе погладил её по руке.       — Вот так. Пока летим — никакой инициативы.       — Ф-фред, — Сью заикнулась. — Как ты вообще собираешься взлетать вверх вдвоём?       — Вверх? — удивился парень со смешком. — Мы летим вниз.       — Что?       — Хватайся.       — Фред!       — Тебе понравится!       — Но!       — Держись, я сказал! — воскликнул он так настойчиво, что девушка невольно прижалась к нему.       В следующее мгновение они летели вниз.       От страха сердце убежало в пятки. Сью сжалась, как беззащитный птенчик, покинутый родителями, вжалась в спину Фреда, закрыла глаза и взмолилась всем известным ей божествам, чтобы смерть её была мгновенной. Она до боли сдавила грудную клетку парня, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как свитер трепещет на теле, как где-то совсем рядом, за спиной, остался мост, а впереди — только пустота.       Фред летал первоклассно. Крутое пике в неизвестность скоро закончилось — он выровнял метлу в паре метров над поверхностью, и двое неслись над водной гладью Чёрного озера навстречу мощному потоку ветра. Он пробирался под вязаный свитер и окутывал тонкую кожу морозной прохладой, заставляя Сью ёжиться и сильнее прижиматься к спине Фреда.       Полёт не был долгим. Ребристая гладь воды проносилась снизу с бешеной скоростью, и уже через пару минут Фред замедлился и первым соскочил на холодную землю.       — Вот это да! — воскликнул он с восхищением, помогая девушке сделать первый шаг. — Вот это скорость. С «Чистомётом» даже рядом не стоит!       — Я на мгновенье подумала, что всё, — призналась Сью, чувствуя, как дрожат колени. — Что мы не долетим.       Фред прыснул, закатил глаза.       — Посмотри, как тут классно!       Сьюзанна огляделась по сторонам. То немногое, что удавалось рассмотреть посреди ночного мрака, открывалось воистину прекрасным. Бледный свет луны мерно озарял тёмные красоты нетронутой человеком природы, выделяя фигуры близлежащих елей и пространство между ними, заросшее сухой, высокой травой. Берег был земляной, устланный дикими камнями. Вокруг — куча булыжников, больших и страшных, с тонкими заострёнными концами и цветущим мхом. Прозрачная вода набегала на них редкими волнами, смачивая грубые очертания и оставляя на зелёных ворсинках мелкий песок.       До замка, что остался далеко по ту сторону озера, вела тонкая серебряная тропа лунного света. Мерцали в отражении холодные звёзды. Доносился со всех сторон дружный стрекот ночных сверчков — убаюкивающий, монотонный, но не раздражающий.       Девушка закрыла глаза и вдохнула свежий, морозный воздух полной грудью. Она ещё никогда не обращала внимания на то, как прекрасен этот мир по ночам. Будто когда люди укладывались спать и снисходила до земли эта благоговейная чистота, всё изменялось. Никаких тревог и ненастья, никаких переживаний и грусти — лишь безмятежность и бесконечный простор умиротворения.       Фред взял её руку своей ледяной ладонью.       — Ну, что скажешь? Как тебе?       — У меня нет слов, — прошептала Сью. — Как ты?       — Когда ты вчера говорила про звёзды, я сразу прикинул, откуда будет видно их самое большое количество, — довольно сказал юноша, притянув девушку к себе поближе и склонив к ней голову.       В этот раз никто не мог им помешать. Нежный, мягкий поцелуй длился всего несколько мгновений — но этого было достаточно, чтобы затеряться в блаженстве.       — Так и знал, — сказал Фред, отстраняясь. — Не в силах противостоять мне.       — Едва ли, — проронила Сью, заглянув в его глаза. — У нас будет время посоревноваться в квиддиче. Как там, кстати?       — Сегодня пришлось отменить тренировку, — вздохнул Фред. — Страшная женщина эта Жамбридж.       — Подпишет, — уверенно сказала Сью. — Мне не терпится поиграть против тебя. Надеюсь, ты не сильно обидишься, когда мы победим.       — Это вряд ли, — усмехнулся Фред. — Я, видишь ли, всегда побеждаю.       Губы их снова сошлись в поцелуе — но чуть другом. Пылком и требовательном, жадном, таком, от которого перехватывало дыхание.       — А вы? — спросил Фред, отстраняясь. — Получили?       — Малфою подписали без вопросов.       — Вот хорёк, — выплюнул Фред, прижимая Сью к себе. — Приказ этот вышел из-за того, что кто-то сдал нас Амбридж. Ребята подозревают тебя.       Сью похолодела.       — Я ничего не говорила.       — Я знаю. — Фред говорил спокойно, уверенно. — Было бы странно, если после того, что произошло летом, ты бы проболталась. Я им так и сказал, но они всё равно настроены скептически. Гермиона, однако, настаивает на том, что нельзя никого обвинять без оснований. Говорит, что пока ничего не ясно.       — Всегда знала, что она самая умная на курсе, — выдохнула Сью. — Дай угадаю, малыш Ронни?       — Нет, — спокойно сказал Фред, усаживаясь на холодную землю. — Гарри. Садись.       — Земля холодная.       — Нужен подогрев штанов! — пошутил Фред и шепнул заклинание, приставив волшебную палочку к её клетчатым брюкам.       Тепло тут же окутало девичьи ноги. Согревшись, а также натянув длинный свитер почти до колен, Сью уселась рядом и уставилась на парня, внимая каждому его слову.       — Гарри никто не рассказывал твою летнюю историю, — продолжил Фред. — Он ничего не знает ни про пожирателей, ни про убийство, ни про твоё пребывание у нас.       — Почему?       — Дамблдор запретил нам что-то говорить. Интервью с тобой вышло до его приезда, и он сказал, что это был твой выбор — что якобы ты так попросила.       — Мой, значит. — Сью горько усмехнулась. — Забавно, да? Я ведь даже не знала, что он у меня вообще есть. Сидела и думала, что же все от меня хотят услышать и по какой тропе следовать.       — А пошла, конечно, по самой странной, — прыснул Фред. — Мы все долго гадали, почему ты не сказала правду. Ответа так и не нашли.       — Правды от меня и не ждали — это очевидно, Фред. — Сью посмотрела на него, и в её глазах отразился лунный свет. — Седрик сказал мне однажды, что в определённые моменты жизни всё меняется. Тогда приходится действовать, полагаясь только на интуицию, потому что ни один заранее спланированный сценарий не сработает. Также и я — а я и представить не могла, чем это всё обернётся — доверилась себе. Сейчас я уже уверена, что всё сделала правильно. Может быть, виной тому все эти осложнения, нависшие надо мной дамокловым мечом.       — Дамокловым… мечом, — проговорил по слогам Фред, прижимая к себе разглагольствующую девушку и впиваясь губами в её висок. — И почему именно так говорят: «дамокловым мечом»? Что-нибудь поэлегантнее нельзя было придумать? Дамоклов кинжал, например.       — Дамоклов клинок, — подхватила Сью. — Или булава.       — Булава! — Фред засмеялся. — Звучит ещё нелепее. Дамоклова булава! Вот рапира — самое оно. Видела когда-нибудь? Изящная и длинная. Смертоносная.       Он взмахнул рукой, отбивая в воздухе вымышленный удар.       — Благородное оружие.       — Ты как будто себя описал, — засмеялась Сьюзанна.       Фред подхватил заливистый хохот.       — Мистер Фред Рапира Уизли. Изящный и длинный.       — И благородный, — гордо добавил юноша. — Отличное второе имя! У тебя тоже должно быть.       — У меня есть: Сьюзанна Габриэлла.       — Нет, не такое. Ласточка — воздушная и лёгкая, простая. — Фред замолчал, глядя на неё. — Всё смотрю на тебя и не могу понять, как ты оказалась в Слизерине? Скажи, когда мы расходимся и ты добираешься до своей гостиной, что ты делаешь? Берёшь в охапку все расставленные у вас черепа? Открываешь полный справочник по тёмной магии? Обсуждаешь со своими скользкими дружками следующие шаги Того-кого-нельзя-называть?       — Ну-у, — задумалась Сью, насупившись. — Я в маггловской школе без конца задирала одного мрачного типа. Может быть, шляпа сделала выбор, основываясь на этом. — Она посмотрела на него серьёзно. — И не думаю, что тебе можно называть моих друзей скользкими. Они отличные ребята и ничем, в принципе, не отличаются от других студентов. Только высокомерные слегка.       — Слегка? — фыркнул Фред. — Когда Шерман сделали старостой школы, она стала заходить на занятия второй. Первым теперь заходит её длинный, задранный к потолкам нос.       Сью от смеха схватилась за живот. Фред улёгся на спину, водрузив щиколотку одной ноги на колено другой.       — Пьюси — тот ещё хам, — продолжил он. — Без конца бросается на наших девчонок: то Алисия не так на него посмотрела, то «отойди на метр, Стимсон». Она, знаешь, магглорождённая. А на днях он снял с отделки своей мантии волос Анджелины, и такое началось! Видела бы ты его струсившее лицо, когда Анджелина прижала его спиной к стене.       При имени Анджелины Сью напряглась. Руки задрожали, дыхание сбилось. Инстинктивный страх и ревность перевернули всё живое тепло, окружившее девушку в эту прекрасную ночь, разбивая иллюзии и мечты. Но больше всего Сью боялась так и не узнать правды. Поэтому, глубоко выдохнув и решив почему-то, что её волнения не будут такими заметными, если она ляжет рядом, она опустилась на землю.       — Анджелина… — сказала она осторожно. — Что у вас с ней?       Фред спокойно протянул руку под её головой. Сью лежала теперь у него на груди и слышала, как рьяно колотится его сердце. Или её сердце? Разобрать было просто невозможно. Бешеный ритм совершенно точно принадлежал одному из них.       — Что у меня или у Джорджа с Анджелиной? — переспросил Фред. — Я не очень понял.       Он говорил с невозмутимым спокойствием, но Сью чувствовала, как напряглись его мышцы.       — Джорджу она нравится, по всей видимости. — Он помолчал. — Не уверен, что ты должна это знать, поэтому между нами. Когда мы с ней разбежались весной, он сильно переживал. Мечтал, что мы когда-нибудь сойдёмся вновь, но я, глядя в его глаза, не решился бы. Он её больше достоин. Тем более, всё, что у нас когда-то было, уже давно прошло.       Сью молчала, боясь спугнуть его откровенность.       — Это, правда, не отменяет того, что мы — хорошие друзья. — Фред усмехнулся. — Анджелина, представляешь, меня даже с днём рождения поздравить не забыла, хотя мы с ней тогда месяц не разговаривали. Наверное, в тот момент я понял, что наша дружба важнее. Ну, а о таком брате, как Джордж, можно только мечтать.       — Ясно, — выдохнула Сью. Ревность отступила, оставив после себя странную пустоту. — И-и… когда у вас день рождения?       — Первого апреля.       — Шутишь? В день дурака!       — Эй! — возмутился Фред так, будто родиться в этот день было его осознанным выбором. — Мы предпочитаем называть его днём Дреда или Форджа. К тому же, когда ещё могли бы родиться два проказника?       Сью захохотала. Для неё они оба всё ещё были злобными гениями — причём один из них скромностью наделён не был совершенно точно.       — Ну, а у тебя? — спросил Фред. — У тебя когда? Я не прощу себе, если пропущу его.       — Не очень скоро, — отмахнулась девушка. — Но ближе, чем у вас. Тринадцатого января.       — Значит, нужно заранее два подарка готовить: на Рождество — обычное, и на рождество тебя. — Фред повернулся к ней. — Как думаешь, тебя отпустят из школы на каникулы? Погостишь у нас, посмотришь дом наконец.       Девушка лишь плечами пожала.       — Хотя-я, — протянул Фред, — будь на месте Дамблдора я, я бы тебя не отпустил. Опасно. Кстати, а с э-э… Седриком вы…       — Да, — Сью выронила с неудобством. — Разговорились один раз.       — Ну, понятно. Жаль его, конечно. Крутой парень был.       Время этой ночью летело с неимоверной скоростью и совсем не ощущалось. Устроившиеся на берегу хрустального озера Фред и Сью перебирали одну тему за другой, не чувствуя скованности или смущения, и для себя тихонько отмечали, как комфортно им было находиться в компании друг друга. Мелькали в диалоге ироничные подколы, но оба отвечали на них мастерски и достойно, не тая обид, а наоборот, хохоча над встречной шуткой ещё хлеще.       Сьюзанна поведала юноше о всех авантюрах, совершённых вместе с друзьями-магглами в домагической жизни. Не упустила ни одной шалости, рассказала про реакцию на них учителей и родителей. Особенно сильно Фреду понравилась история про связанные под партой шнурки нелюбимого Оливера и полученную вследствие этого огромную шишку прямо по центру лба.       — Незатейливо, но очень пакостно, — прокомментировал Фред сквозь смех.       С Джорджем они подобного не проворачивали в силу того, что оба выросли в волшебной обстановке, и, вероятно, оттого узнать, как именно забавляются дети магглов, ему было интересно. Но не только это — ещё парень с удовольствием вникал в объяснения того, как устроен обычный мир: с кассетными плеерами, электричеством и тетрисом; высокоскоростными поездами и самолётами, что перебрасывали людей с континента на континент; киносеансами, проводными телефонами и всем-всем-всем, так необходимым обычным людям в обычном мире.       В свою очередь Фред рассказал про свою большую, волшебную семью и острую необходимость выдумывать что-то такое особенное, чтобы развлечь всех родственников, а также устроить им насыщенную, весёлую жизнь. Слушая это всё, Сью мысленно поблагодарила Мерлина за то, что родилась не Уизли. Она даже не знала, с чем бы ей тогда захотелось столкнуться меньше всего: с дохлыми жуками в супе или кучей драконьих фекалий, присланных по почте. Впрочем, это было вполне в их духе, так что ожидать на день рождения что-то вроде взрывающегося ботинка она могла.       Фред потихоньку добрался до истории про Непреложный обет, который он пытался заключить в детстве с маленьким Роном.       — Непреложный обет? Что это? — переспросила Сью. С этим явлением она ещё никогда не сталкивалась, поэтому всей коварности замыслов тогдашнего семилетнего Фреда не поняла.       — Магическая клятва, — объяснил Фред. — Контракт, который заключают два волшебника. Тот, кто его нарушит, умрёт.       — Умрёт? — Девушка уселась и растерянно посмотрела на юношу. — Ты пытался заключить с маленьким братом этот обет, зная, что он может умереть? И после этого ты у меня спрашиваешь, почему я в Слизерине? Почему ты не там — вот в чём вопрос.       Она осеклась. Осознание приходило постепенно.       — И вообще, сколько сейчас времени?       Фред лениво потянулся в карман за часами.       — Почти два.       — Сколько? — Сью почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Амортенция же должна была уже пройти?       — Она прошла, — ухмыльнулся Фред многозначительно, поднимаясь с земли и усаживаясь рядом. — Прошла вскоре после того, как мы сюда прилетели.       Он посмотрел на Сью оценивающим взглядом — глазами злобного гения, но в них не было насмешки. Было что-то другое — что-то, чему она не могла найти названия.       — А тебе, — сказал он тихо, — тебе ещё много-огому учиться, ласточка.