Спасибо, папочка

      Лето текло медленно и однообразно. В июне Сью вместе с Ником и Лесли летала в Испанию, где долгие две недели нежилась в лучах горячего южного солнца, а по возвращению не забыла выделить время на прогулки со своими близкими друзьями, Сэмом и Кортни, связи с которыми она едва не лишилась из-за перехода в грамматическую школу-пансион, как она им объяснила. Те, конечно, поругали её, но быстро простили.       Всё-таки, эти два мира, мир волшебников и обычный, сравнить было нельзя! В тихом Солсбери Сьюзанна сильно скучала без магии. Иногда ей казалось, что многие изобретения магглов не такие уж и универсальные. Вот взять, к примеру, электрическую батарею: поставишь рядом с кроватью, она и греет, и печёт, но с одной стороны сильнее, а вторая часть комнаты остаётся почти неизменно холодной. То ли дело согревающие чары, которые заключил в нужный тебе предмет — и ходи довольный!       С приближением осени, когда дни стали потихонечку коротать, Демитриус и Сара Корнеры забрали племянницу к себе на оставшееся время. Сью ждала этого с нетерпением, будто и не разбирала чемоданы после приезда и с большой охотой изучила впервые в жизни один из самых удобных в магическом мире способов передвижения — путешествие по каминной сети. Майкл тоже был рад видеть кузину. Они вместе читали учебники, бегали по просторному двору в поисках знакомых волшебных растений, а иногда, когда Сара или Демитриус были слишком погружены в свои дела, утаскивали их волшебные палочки и практиковались в магии. Чтобы дети не скучали, Демитриус помог им обустроить что-то вроде поля для квиддича. На высоком холме лесной опушки куда ни один маггл не заглянет, он повесил несколько колец на деревьях и трансфигурировал из камня мяч для игры. Сюда ребята приходили в основном по вечерам, когда дневной зной спадал и стояла самая благоприятная для игры температура.       Вообще, трущоба, где жила семья Майкла, была достаточно отдалена от больших городов и перепутий крупных дорог. Если залезть на холм и взглянуть вдаль до горизонта, чтобы все дома оказались будто на ладони, поселение незамедлительно поделится на две непохожие друг на друга части. На том краю света, в таком отдалении, что и дойти туда было бы непросто, стройными рядами тянутся низенькие однообразные таун-хаусы. Их облик невзрачен, лишь синие крыши сверкают последними лучами заходящего солнца. Крохотные дворы, тесные железные калитки и куча соседей.       Участки в старой части населённого пункта отличались величавостью и броскостью. Просторные сады, огороженные неподступными заборами, все дома разные: были и маленькие, низенькие с ветхими прогнившими крышами, поросшими дикой травой, и высокие особняки, окна которых лучились мягким светом, и те, что похожи на гнездо Корнеров — средние по размеру и чуть менее приметные. Один не похож на другой, но вместе они составляли прекрасную картину. Конечно, если не брать в расчет дом на той стороне улицы…       Сью сидела на скамейке на холме, сложив ноги по-турецки, и скользила глазами по странице старого учебника по зельеварению. Кузен позабыл дома мётлы, оставив их где-то возле забора, и был вынужден отправиться обратно. А потом его отец попросил помочь, и ещё сотня важных неотложных дел… в общем, девочка ждала Майкла и даже представить не могла, когда он вернётся.       Она очень скучала по Хогвартсу. Ей не хватало его бесконечных коридоров и комнат с секретами, назидательных речей Джозефа и Джеммы, злобных ухмылок Флинта с его вечными тренировками, и даже нахально-хамовитых насмешек Малфоя и его подпевал. Она тосковала по однотипным спорам Трейси Дэвис и Эдриана Пьюси, хоть обоих не успела до конца узнать, но больше всего ей хотелось вернуться обратно, чтобы показать преподавателям свои успехи в Зельеварении и Защите от тёмных искусств. У подножия холма мелькнул силуэт.       Солнце медленно опускалось к горизонту, тень ровными слоями ложилась на макушки пышных ёлок позади, и Сью, глубоко вдохнув свежий хвойный воздух, захлопнула книгу и отложила её в сторону. Майкл ещё не успел добежать, когда взгляд девочки скользнул по смолянисто-чёрной крыше здания, выбивающегося из общей картины. Оно не был ухожен, плющом поросли старые стены… наверное, последние жильцы обитали тут десятки лет назад.       — Ты чего задумалась? — спросил подоспевший кузен, бросив две метлы на землю и усевшись рядом.       В ответ та лишь пожала плечами. Ей не давали покоя тёмные кирпичные стен, вытягивающиеся в подбористые башни, чьи острые пики торчали вверх с заржавевшими на них флюгерах; маленькие окна, местами побитые, но на верхних этажах скрытые за выцветшими от времени и шумных дождей решётками, в тон тянущимся к низу водостокам. Тяжёлым взмахом крыла завершив полёт, пристроился на крыше и затянул на всю округу громогласное «кар» чёрный ворон. Девочка ощутила внутри неприятные покалывания. Этот странный дом стоял будто живой: не окна, а глаза, не крыльцо — огромный рот с топорщащимися словно зубьями облезшими серыми столбцами… ну точно как из фильмов ужасов.       — Этот дом — самый отвратительный и вместе с тем завораживающий дом, который я только видела.       — Это — самое кошмарное место на свете.       — Почему?       — Оно пропитано смертью, Сью. — Майкл сделал паузу, устроившись поудобнее на колючей траве и посмотрев на высоченные башни. — Как-то раз, а я тогда был совсем маленьким, и мои магические способности проявились ещё не в полную меру, я дружил с местной детворой. Все они — мальчишки-магглы и большие искатели приключений. Вот и решили мы как-то забраться в тот дом, посмотреть, что там внутри… по округе ходили легенды, будто там живут призраки…       — Но Майкл, — рассмеялась девочка, — привидения существуют, ты же с детства это знаешь!       — Знаю, да, но это была первая встреча. Слушай, дело было глубокой ночью. Мы перелезли через забор. — Майкл указал рукой в ту сторону. — Разбили старое окно каким-то крупным камнем, потому что дверь была намертво заколочена, и оказались внутри. Света не было, передвигаться пришлось на ощупь, медленно и аккуратно, ведь пол там весь непонятно в чём. Какие-то стёкла, грязь, крысы… — Лицо его скривилось, и тут же кузен сощурился. — А потом я увидел её…       — Привидение?       — Да, девушку! Представь моё удивление: из всей гурьбы только я мог её видеть, остальные ощущали лишь жгучий холод, им без того было не по себе… а когда я попытался с ней поговорить… знаешь, она выглядела очень грустной, мне ни слова не сказала.       — Почему? Привидения ведь умеют говорить.       — Я не знаю, Сью. Ребята испугались, решили что я сбрендил. И как раз в этот момент что-то такое… словно… густая чёрная тьма окутала помещение. Я закрыл глаза, забился в угол, пока ребята в панике убегали прочь. И будто гудящая толпа… непонятные голоса или что-то такое окружили меня… это всё усиливалось, приближалось… пока пуф! — Майкл сопроводил рассказ лёгким жестом, и снова заговорил уже спокойным голосом, — и ничего. Только тонкий первый луч солнца скользит по холодной стене…       Луна ровным светом пробивалась сквозь окна и аккуратно окутывала кровать и разложенную на ней целую кучу книг. Сьюзанна жадно поглощала страницу за страницей, ей всё же казалось странным это всё: привидение, которое не разговаривает даже с волшебниками, и непонятная тьма, как её описал Майкл, которая заполоняет пространство и неистово пугает. Без магии в этом месте не обошлось, без вариантов.       «…бесплотные души волшебников, по каким либо причинам не сумевшие или не возжелавшие пересечь барьер между жизнью и смертью… они свободно перемещаются в пространстве… умеют говорить под водой, — бубнила девочка себе под нос. — Ни-че-го!»       А что, собственно, она искала? Разочарованно захлопнув одну из книжек, девочка отложила её на прикроватную тумбочку и случайно скользнула взглядом по крохотному окну того дома. По ту сторону стекла мерцал блёклый светлый силуэт.       «Может, попробовать разговорить это привидение», — пронеслась отчаянная идея в девчачьей голове, и она уже было собралась с мыслями и даже приподнялась на кровати, но упал на крышу соседнего дома первый лучик солнца. Стройная башня вмиг опустела.

***

      — Майкл, ты взял с собой списки?       — Какие ириски, мам?       — Списки учебников, которые надо купить?       Сьюзанна развалилась на жёстком диване рядом с Демитриусом, и они оба посмеивались над родными, слушая столь комический диалог двух перекрикивающихся из разных комнат людей. Девочка не спала всю ночь: едва заря расплылась по горизонту, сон отбило напрочь, а когда Сара Корнер пришла будить девочку, та умело притворилась спящей. Сейчас же только смех тонизировал и придавал сил.       — Что с тобой? — ласково спросил Демитриус, когда ненадолго его жена и сын притихли, и он обратил внимание на усталый вид племянницы. — У тебя глаза красные.       — Ну-у, я читала пол ночи.       — Ученье — свет, но только не по ночам. — Он обнял Сью и прижал к себе. — Хочешь, мы прямо сейчас с тобой отправимся в Косую Аллею и пока сходим в Гринготтс?       Широко зевнув, Сью пожала плечами. Демитриус всё же решил не затягивать, и вскоре оба оказались на скрытой от простолюдинов улице Лондона. Племянница плелась за ним нерасторопно, совсем без желания, а он, словно не обращая внимания, насыщал их поход такими же красочными рассказами, как и в тот день, когда она впервые тут оказалась.       — Гринготтс — это самый надежный банк в магическом мире.       — Его же обокрали той осенью!       — Я уверен, это не больше, чем провокационные сплетни. Мимо этих существ вряд ли даже муха проскользнёт.       Величественное белоснежное здание банка во всей своей красе возвышалось прямо перед глазами двух волшебников. У отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе вежливо кланялся посетителям гоблин-привратник. Он-то и приоткрыл Корнерам дверь, когда те, поднявшись по белым мраморным ступеням, поравнялись с ним. Помещения внутри были ещё более роскошными: высокие потолки, куча резных мраморных колонн, блестящих бронзовых дверей в бесчисленном количестве и стоек из лакированного черного дерева, за которыми в поте лица трудились очень странные, ранее незнакомые девочке существа. Одни гоблины сосредоточенно скребли перьями по пергаменту, другие резкими движениями отправляли на небольшие весы драгоценные камни, третьи консультировали посетителей и сопровождали их до дверей. Демитриус миновал их всех и остановился у главного гоблина, что лучился самым важным видом. Работник скользнул по дяде лишь взглядом и, сохраняя идеальную тишину, удалился за дверь.       Эта дверь вела в банковские подземелья, такое же холодное и влажное место, как и подземелья Хогвартса. Вниз тянулись длинные вагонеточные пути. Уже трясясь в одной из вагонеток вместе с дядей и старым гоблином охранником, Сьюзанна с интересом озиралась по сторонам и пыталась на скорости читать корявые надписи на табличках. Её вдруг осенило:       — Здесь так много сейфов!       — Гринготтс — единственный банк в магической Британии, — объяснил Демитриус вполне радушно. — Почти каждый волшебник имеет тут свою ячейку.       — Тогда и мне надо завести, — выдала девочка совсем по деловому, вызвав у мужчины тёплую улыбку. — Может, через пару лет.       — У тебя уже есть, — сказал Демитриус спокойно, по-отцовски обнимая племянницу.       Но она машинально отстранилась, повернулась к мужчине и посмотрела на него растерянно. Сара и Демитриус не заводили ей никакой ячейки перед её первым курсом. Сью отчётливо помнила, что в прошлом году они не заходили в банк вовсе. А теперь, впервые путешествуя по его подземельям с дядей, она уже знала, что для допуска к хранилищам нужен был как владелец, так и ключ. Может быть, они, конечно, могли завести ей хранилище и без её ведома — девочка не была уверена, позволяли ли правила банка распоряжаться деньгами детей их представителям. Но даже если это было возможно, они должны были заранее знать, что она родилась волшебницей. Паззл собирался по кускам.       — Скажи, Демитриус, я же не родная дочь Ника и Леси? — произнесла Сью вызывающе и легко, словно не до конца была уверена в своих словах, и отвернулась.       Зачем она вообще это спросила? Как теперь отреагирует дядя? А вдруг разозлится? Что на самом деле было совсем не в духе мистера Корнера. Едва ли хоть раз в своей жизни Сьюзанна видела Демитриуса злым и разгорячённым. Он превосходно держал эмоции в узде, мог быть строгим, рассудительным и добродушным. Но не злым.       На соседнем пути на полной скорости промчалась другая повозка, расколыхав волосы Сью. И Демитриус медленно перевёл на племянницу озадаченный взгляд:       — Почему ты так решила? — спросил он вкрадчиво.       — Потому что дети магглов не могут попасть в Слизерин, — ответила Сью убеждённо. — Как мне объяснили, основатель факультета заложил такую магию в распределяющую шляпу. А Ник и Лесли… они оба не волшебники.       Демитриус сохранил сухое молчание, насупившись и внимательно изучая каждый жест племянницы. Тогда Сьюзанна посмотрела на него с вызовом и поняла, что не ошибается. Демитриус был невероятно умным человеком, буквально каждое его слово или догадка подтверждались в скором времени. И дискуссии он вёл оживлённо, находя ответ буквально на все вопросы. А тут вдруг утонул не в свойственной ему тишине.       — Я должен был предвидеть это, — сказал он озабоченно, плотно придвинувшись к племяннице, и она увидела его лицо, поражённое внезапной неудачей. — Ты права. Извини, что я не был откровенен с тобой. Но мне всегда хотелось, чтобы у тебя было настоящее детство и хорошая семья.       — Я нисколько не виню вас, — буркнула девочка, почему-то ощутившая груз неподъёмной вины. — Просто я не понимаю… почему?       — Почему не сказали? — догадался мужчина сам.       Вагонетка затормозила с ужасным скрипом, покачнулась три раза, и застыла. Сопровождающий гоблин спрыгнул на землю первым и углубился вдаль, освещая путь большим фонарем. Когда Корнеры остались вдвоём. Демитриус продолжил:       — Жизнь — штука мудрёная и многогранная, девочка моя. Всё на самом деле намного сложнее, чем ты только можешь себе представить. Так получилось, что будучи совсем крохой, ты осталась сиротой, а мы — твоими единственным родственникам. Так что я по-прежнему остаюсь твоим дядей, Сара — тётей, а Майкл — кузеном, — он протянул племяннице руку и помог ей спуститься, а потом приобнял, и они вдвоём зашагали к сейфу Корнеров. В голосе мужчины прорезалась неловкость. — Мы были тогда совсем молоды. Война шла в разгаре, люди пропадали и умирали… И поэтому я решил, что… э-э… что будет намного лучше, если ты останешься вдали от всего этого. И проживёшь счастливое детство в неволшебной семье.       — А Майкл об этом знает?       — Майкл этого не знает, — ответил Демитриус без тени улыбки, и принял самый серьёзный вид. — А мы с тобой договоримся, что об этом разговоре никто не должен узнать. Ни Сара, ни Майкл, ни Ник с Лесли.       День прошёл так быстро, что и без того вымотанная девочка едва не валилась с ног, когда за спиной зазвенел дверной колокольчик последнего на сегодня магазина. Программа была выполнена полностью: приобретены новые учебники во «Флорише и Блоттсе» (кстати, Локонс ей не понравился с первого взгляда), обновлена школьная форма, а в магазине сладостей, куда дети затащили Сару и Демитриуса сами, скуплено всего и понемногу.       К неприятному разговору в семье больше не возвращались. Демитриус и Сьюзанна оба чувствовали неловкость и старались лишний раз не смотреть друг на друга: один, чтобы не рассказывать произошедшую давно трагичную историю, а вторая, потому что боялась подвести — она же пообещала. В очередной раз отводя глаза от мужчины, Сью заметила приближающуюся пару, выглядевшую слишком комично: он — низкорослый мужчина в строгом шерстяном костюмчике с длинными седыми волосами, — тащил за собой кудрявого русоволосого мальчишку на две головы выше его. Со стороны раздавались крики:       — Да это же профессор Флитвик!       — Профессор Флитвик! Как ваше лето?       — Не время! — прокряхтел мужчина и сделал ещё один рывок, отчего мальчонка навалился на карлика, и они оба едва не упали. — Кристиан, держите себя в руках!       Кристиан дёрнул в ответ провожатого, да так, что Филиусу с трудом удалось удержать равновесие, и залился звучным хохотом. Кажется, профессор не оценил его шутки и уже готов был наподдать негоднику. Если бы не толпа! Парочка и до того привлекала к себе удивлённые взгляды, а теперь и вовсе была в центре внимания.       — А они не могли прислать кого повыше? — спросил мальчишка сквозь смех, смахивая слёзы.       Своей небольшой ладонью крепко сжав рукав хлопковой рубашки Кристиана, Флитвик с самым серьёзным выражением лица, которое вы только можете себе представить, развернулся и потянул спутника за собой. Тот следовал неохотно, но больше не сопротивляясь, и всё также продолжал смеяться.       — Послушайте, молодой человек, вы можете быть чуть посерьёзнее? — продолжал поучать профессор, поскольку эта распущенность ему просто осточертела. — Мы с вами идём не в цирк волшебных зверей! В Хогвартсе у вас будет уйма времени направить вашу активность в нужное русло. Дотерпите!

***

      Ночь перед отъездом всегда была особенной. Сьюзанна безумно боялась пролежать всё это время и не сомкнуть глаз, или проспать знаменательное событие, погрузившись в царство Морфея лишь ранним утром. Но сегодня это время суток было исключительным — последняя ночь в доме Корнеров до следующего лета, единственный шанс улизнуть и всё-таки разгадать тайну самого страшного в округе здания.       Все родные давно посапывали в своих кроватях. Тихонечко приподнявшись, накинув изумрудную дорожную мантию на плечи, девочка проскочила мимо комнаты Майкла, на цыпочках проскользнула по деревянному полу первого этажа, сжимая пару ботинок в своих руках. Дверь распахнулась беззвучно, не лязгнула металлическая щеколда, не скрипнули половицы под ней, а Сью, испытывая лёгкий трепет внутри, выскочила в объятия темноты.       Ночь тихо окутала пригород бархатным чёрным одеялом. На улице было достаточно спокойно: монотонно напевали свою песню сверчки в густой траве, та колыхалась под нежным ветерком и ласково щекотала голые пятки девочки. Тогда Сью соизволила, наконец, обуться. Вокруг никого не было. Во всяком случае никого, кто мог бы помешать девочке пробраться сегодня в этот дом. А ведь залезать туда придётся своими силами — с собой она не взяла ничего: палочку Сары стащить не удалось, поскольку тётя с ней не расставалась, а колдовать своей она в одиночку не могла.       Пробравшись через заросли к задней калитке дома, Сью нашла тонкую дыру в заборе и ловко перелезла через неё во двор. Выглядело это место более, чем загадочно: грозно торчали из земли широкие корни деревьев, старый хлам, битая посуда и подсыревшее за годы тряпьё поросли густой высокой травой, в частности колючей крапивой, а из разбитого на первом этаже стекла послышался глухой стук. Вероятно, крыса или змея. По коже Сью пробежали мурашки. Медленными шажками, наступая очень аккуратно, чтобы не напороться на острые стёкла или ржавые гвозди, девочка приближалась. Как и предупреждал Майкл, дверь была заколочена. Делать было нечего, пришлось вскарабкаться на высокое окно.       Кухонное помещение, где она теперь оказалась, продувалось аж с нескольких сторон. Миновав разбитый глиняный горшок, из земли в котором ещё торчала тонкая сухая веточка, Сью осмотрелась. К высоким потолкам тянулись старинные буфеты, смыкаясь в другой части комнаты, откуда тонкая арка вела в следующие помещения. Вся посуда на полу — битая и грязная, в чугунных сковородах скопилась мутная, покрытая толстой плёнкой вода. Столы перевёрнуты, выломаны их ножки, а около дальней стены целая куча щепок устилает пол. И выше громадная дыра, будто чем-то массивным пробили доски. Хрустнул скелет грызуна под ногами, и тогда девочка несдержанно взвизгнула.       Сьюзанна осторожно продвигалась дальше, пытаясь держать себя в руках, ведь на душе застыл гнетущий, жуткий трепет. Обои облезали со стен, отклеивались и падали вниз, под потолком скопились толстые лоскутья паутины, а фонари, которые в этом доме были керосиновыми, почернели. Девочка прошла медленно по первому этажу, волнительно озираясь по сторонам, и, увидев слева лестницу с высокими ступеньками, поднялась наверх. Дверь в первую комнату слева была приоткрыта.       Привидение уже парило рядом, безмолвно следуя точно за девочкой и с интересом наблюдая за каждым её действием. Сью заметила эту девушку. Заметила, но пока лишь осматривала окрестности, запоминая каждую мельчайшую деталь и только строя планы на разговор. Под ногами девочки громко проскрипели половицы, когда та толкнула дверь и оказалась в просторном помещении. Спальня. У правой стены — широкая двуспальная кровать с тяжёлым балдахином цвета охры. На ней и вокруг, на столе, прикроватных тумбах и креслах, в беспорядке лежали нетронутые временем старые машинки и оловянные солдатики. Дети… девочка была готова поклясться, она слышала их тонкий визг и даже обернулась назад, испугавшись. Тишина.       — В-вы жили тут? — робко, слегка запинаясь, спросила девочка у привидения.       Девушка неспешно подняла голову и уставилась на незнакомку меланхоличным, пустым взглядом. Её длинные волосы, казалось, даже после смерти трепал сквозной ветер. Нос — острый, насупившийся, губы плотно стиснуты. Одета она была с иголочки: шикарная длинная юбка с отделками, строгая светлая рубашка и мантия откинута назад. Ну конечно!       — Вы волшебница, не так ли? — продолжила девочка настоятельно, вспоминая отрывок из книги.       Стать привидениями могут только волшебники. Девушка снова не ответила. Глядя в её бездонные глаза, те самые, в которых можно было утонуть, Сью будто проваливалась в омут. Молодая! Она такая молодая! И как же всё произошло? Девочка ненароком вспомнила громадную дыру на первом этаже, вероятно оставшуюся после схватки нескольких человек.       А привидение двинулось к дальнему углу, где на комоде, уставленном сплошь и рядом кучей разных вещей, в рамке стояли фотографии ещё живых обитателей дома: вот лучезарными улыбками светятся три маленьких ребёнка, все непохожие между собой, а вот и ещё один с длинной тёмной шевелюрой, только немного постарше.       — Это ваши дети? Их тоже убили?       Вместо ответа девушка тяжело вздохнула.       Внезапно комнату разразил звонкий шум. Шорохи и трения ночной природы в один миг поглотило отвратительное дребезжание стекол, половица под ногами пошла ходуном из-за мощной вибрации. Голоса, всё как и говорил Майкл, нарастали и перемешивались. Хлынула к вискам кровь. Испытав настоящий ужас, Сьюзанна забилась в угол около комода и закрыла ладонями уши. Гул приближался, а вместе с ним и пронзительные крики, и детский плач, и злобный заливистый смех, и грохот, грохот, грохот… Чернильная густая тень скользнула по старым обоям, пожирая пространство под собой, как пламя тонкую спичку. Мороз окутал кожу. И когда в эпицентре этого больного урагана девочка готова была сойти с ума, едкая тишина пронзила помещение… И больше ничего…       Упал на стену холодный луч первого солнца, нежно коснулся стеклянной фоторамки с изображением ребёнка. В кудрявом русоволосом мальчишке, любовно обнимающем мохнатую игрушечную обезьяну, девочка узнала того самого Кристиана с Косой Аллеи.