Кровавая слеза

Глава 2. Нортридж. Нортридж чем то похож на Даунтаун. Улицы освещены фонарями. Пара тройка уютных закоулков и переулков, в которых можно подкрепиться местными. Несколько заброшенных домов, нужно их все обойти и поспрашивать у бомжей о белокуром неженке. У асфальта клубится туман, ровным гладким слоем он окутывает колеса такси, мои ноги и уличные фонари. Его тревожат редкие капли дождя и изредка проходящие люди. В ближайшем клубе – Revenge of the Underground, громко играет музыка, сквозь которую прорываются крики и ругань. Из дверей заведения выкинули пару парней, один из них был упырем, они ни на минуту не переставали мутузить, и материть друг друга не замечая ничего вокруг, ни прохожих шарашующихся от них, ни полицейских которые направлялись к ним. Дым очередной сигареты плавно поднимался вверх, к небу, и, рассеивавшись в воздухе, куда то утекал. В конце улицы возле нескольких миниатюрных цистерн толпились несколько бомжей, что-то жарко обсуждая, некоторые из них подкидывали всякий мусор и палки в огонь. Кажется, они говорили о новом пареньке, который вот только дня два назад приехал сюда в мусоровозе. — Я бы хотела бы побольше узнать об этом парне, дам 10 баксов. — когда я прервала их болтовню они насторожились, будто я какой-то нагло посигнувшийся на их территорию чужой бомж. – ну так кто хочет получит 10 баксов? – для правдоподобности я достала кошелек и вынув десятку потрясла ею в воздухе. Один из них вышел вперед — двадцать. — Окей, тому, кто скажет кто этот парень и где он сейчас. — Около того клуба есть переулок, он узкий и ведет в тупик, там за фанерой есть дыра достаточно большая что бы в нее мог пролезть человек. Выйдешь в дворик заброшенного склада. Вчера я видел, как он туда пробирался. — Кто-нибудь кроме меня его искал? — Нет. — Вот твои двадцать баксов. Переулок был действительно очень узок, узок до того что мне пришлось идти боком. У ограды я почувствовала ЛаКруа, он был слаб и боялся каждого шороха, и он знал, что я здесь. Во дворе валялись старые машины, цистерны и ящики. В полуразрушенном здании даже от маленького порыва ветра скрипели железные трубы и блоки. Где то обвалилась стена, шум падающих камней вспугнул стаю воронов, они, сделав несколько кругов, вновь расселись на крыше здания. Долго искать свергнутого принца не пришлось, он сам шел ко мне на встречу. Из-за облаков выглянула полная луна, она осветила своим холодным светом весь двор, развалившиеся стены склада и фигуру вампира. Нас разделяло расстояние в три метра. — Ты пришла помочь мне, как же я рад... — Нет ЛаКруа. Я пришла забрать у тебя твою последнюю надежду... и возможно твое бессмертие. — О чем ты? Я ведь дал тебе шанс на выживание, я дал тебе.. — А потом ты устроил на меня кровавую охоту... ты предал меня ЛаКруа. Я пришла сюда, что бы забрать у тебя Кровавую слезу. — У меня ее нет. Ее забрали у меня... — Что?! Кто это сделал? — Я расскажу тебе, кто ее украл у меня, в обмен... на мою жизнь. В мгновенье, оказавшись рядом с ним, я схватила его за горло и оторвав от земли с размаху ударила о стену, с нее посыпалась кирпичная пыль, он простонал. Как мне хотелось его избить, жестоко, так что бы он весь был в крови и синяках, что бы он молил о пощаде. Срывать с него мелкими кусочками кожу, отрывать кусочек за кусочком его мерзкого столетнего тела. Мне хотелось, что бы он мучился. Эти картины так и стояли у меня перед глазами... я сжимала пальцы еще сильнее. — Ты ведь хочешь ее достать – он хрипел, вцепился в мою руку что бы хоть немного освободить свое иссохшее горло – так отпусти меня, я все скажу... только отпусти меня и... — И...? – я еще сильней сжала руку, держащую его горло, и сильнее вдавила его в стену. — Мне нужна кровь... я ведь не могу пить кровь бомжей. Он упал на землю, прямо на копчик, когда я отпустила руку. Облака, гонимые ветром то прятали луну, то давали ей освещать это мрачный двор и наши силуэты. Он даже не смог поймать пакетик с кровью. Я чувствовала, у него нет слезы, не было той силы и власти, ловкости и внимательности, это подтверждали его действия и поведение, он был словно новорожденный, даже кровь пил как будто первый раз. — Ну, так что? — Это были Квей Джин. Ты ведь знаешь, ее нельзя удалить насильно – он судорожно расстегивал пуговицы, в этот момент лунный свет осветил его. На его груди красовался огромный синяк, кожа была, как будто бы высушена и разорвана изнутри, на лбу была такая же, как и на груди, отметина – они нашли способ вынудить ее выйти из тела владельца. Этот артефакт, его создали не они, а создатели слезы... — На случай если кто-то решит злоупотребить ее силой и станет угрозой, как для сородичей, так и для людей. Ты знаешь, где они могут быть? — ... думаю, что они остановились в заброшенном отеле. Тебе стоит зайти в клуб, от них пахло алкоголем и еще какой-то клубной дрянью. — Если ты солгал... ты знаешь, что с тобой будет, ты не скроешься от меня. Нигде и никогда. — Тебе не надоело бегать по поручениям? Я уже собиралась уходить... могла бы просто уйти, но я все это время задавалась этим вопрос, и вот когда этот вопрос был озвучен другим сородичем, я просто не могла уйти, не дав честного ответа. -... Да, мне не надоело. Всю смертную жизнь я пыталась найти себя, и знаешь, — нагнувшись к его лицу и смотря прямо в его серые глаза, продолжала — я нашла себя после своего второго рождения... я уже не могу представить свою немертвую жизнь без камарильи, без беготни по поручениям. Мне это нравится. Можешь считать это глупостью и сумасшествием. Я не стремлюсь к безграничной силе и власти, мне хватает того что дал мне нынешний Князь. Я довольна тем, что имею сейчас. ЛаКруа молчал. Возможно, он не ожидал такого ответа, либо он понял мой настрой на этот счет. Себастьян все еще сидел там, на земле, когда я протискивалась обратно по проходу. Пустоту улочки заполнили резкие крики. По улице, из переулка, бежал мужчина средних лет, в старой грязной куртке и в широких штанах, болтавшихся на худых ногах. Он отчаянно вопил и жестикулировал, пару раз споткнулся об свои ноги, но устоял. На него глазели прохожие, шарахались от него когда сталкивались с его обезумевшими глазами. Бомжи у горящей цистерны, разомкнув свой круг, молчали в изумлении, наблюдая за товарищем. Он подбежал к ним, что-то жарко рассказывал, рыдал. Они успокаивали его, кто-то похлопал по плечу, другой протянул ему бутылку просроченного пива. Он оттолкнул ее, та полетела на асфальт и разбилась. Тот другой выругался на него, ударил, так что бедняга свалился на пол. Несчастный что-то бормотал, но его уже не слушали, все отвернулись к огню. Только одна женщина ему что-то сказала. Он побрел в дальний угол, рядом со мной валялся старый матрас, он улегся на него и тихо заплакал. — Что ты видел? Он встрепенулся, подскочил на месте. Я стояла прислонившись к стене, моя фигура тонула в тени дома. Он водил руками по воздуху, словно слепец выясняющий нет ли на пути преград. Я аккуратно взяла его за руку, лучшее средство наладить контакт ради получения информации. — Какие у вас холодные руки мэм. — На улице холодно, я без перчаток. Я хочу знать что ты видел. Я поверю тебе. — Мне никто не верит, все думают это галлюцинации, бред. — Я тебе поверю. Говори. Тебе станет легче. — На конце улицы есть закусочная, за ней мусорка и канализационный люк. Там в канализации есть служебное помещение, им никто не пользуется, и иногда я прихожу туда погреться, там за стеной сарай и отопительная система. — И что ты там увидел. — Мерзкие твари, маленькое туловище, четыре ноги и голова с двумя лицами... они не видели меня. Они ели маленькую девочку... совсем маленькую девочку... в цветастом платье и светлыми кудрями... — О Боже! – обычно это восклицание работает с людьми, с должной интонацией, они думают что я соболезную или ужасаюсь. Это помогает. – у какой закусочной этот люк? — «Билл&Джой» — Я разберусь. Он рассказал, как быстрее до нее добраться. После того как я отошла, к нему подошла женщина. Она обняла его и что-то ему шептала, он рыдал у нее на груди. Мой путь пролегал через множество переулков и двориков. В одном из переулков, освещенном слабым светом окон, мне пришлось остановиться. Подходя к канализационному люку, я почувствовала присутствие молодого вампира, он вылезал из люка. Крышка приподнялась и отъехала назад, сначала руки и голова, затем и тело. Он сел на край люка и что-то бормоча отряхивал замшевую куртку. Потом вылез полностью, и пнув крышку, так что она вернулась на свое место, занялся брюками. Я стояла не подвижно в метре от него. Бежевая замшевая куртка в черных разводах грязи и пыли, брюки темно коричневые, одна штанина слегка вымокла, короткие прямые каштановые волосы, растрепаны и в пыли, глаза орехового цвета, на щеке темное пятно грязи. В нем текла кровь Тореадора, хоть внешне это было и незаметно, но скользило в его движениях. Он замер и разогнулся. С полминуты мы молчали, он нарушил тишину переулка первым. — А...Я... Вы... – он что-то мямлил и пытался найти что-то в одежде нервно охлопывая себя там, где были карманы и пояс. Я, молча, прислонилась к стене и наблюдала за ним. — Вы, Вы ведь Шериф? Я видел вас на собрании, вы стояли рядом с князем на сцене – я молчала, изучала его мимику и движения, он боялся меня. – Я Гиб Ванедал, я ищу логова монстров – он еще что-то болтал и нервно хихикал. — Твой Сир, Айзек Абрамс? — ДА! А как вы узнали, когда я был на собрании я стоял в самом конце зала и он не обращал на меня никого внимания. – и правда как, может это о чем мне говорил Беккет в нашу первую встречу. — Что ты знаешь о монстрах в нынешних канализациях? — Ничего толком. Не имею понятия, ни откуда они взялись, и кто их плодит. Сейчас пытаюсь найти носферату Гэрри, Айзек сказал, он может что-то знать. Вы можете мне помочь, вы ведь знаете где он прячется? — Я знаю есть еще одно возле закусочной «Билл&Джой», я направляюсь как раз туда. Есть еще гнезда? — Да если не считать то, возле закусочной, осталось одно. — Я направляюсь к закусочной. — Вы мне поможете?! Что, правда поможете?! – Я оторвалась от стены и прошла мимо него. — Я заинтересована в их уничтожении. Еще пара минут и я стою перед закусочной «Билл&Джой». Простой двухэтажный дом. Закусочная закрыта, на втором этаже горит одно окно, видно как в комнате маячат силуэты, еле слышен детский смех, голоса родителей и отзвуки музыки. Они даже не подозревают, что прячется за стеной их сарая. Я спустилась в канализацию за домом, стены серые, покрыты плесенью и мхом, по воде на полу рыскают крысы. Из служебного помещения доносится гулкое рычание. Вылупившихся было около пятнадцати, и около сотни еще спали в своих коконах. Я справилась довольно быстро, и вскоре старые бумаги и картонные коробки охватило пламенем. Я поспешила скрыться. Прошла пару кварталов по туннелю и вылезла на парковке между двумя машинами. Она была окружена домами и загружена машинами. Я огляделась, ни души. Поднялся слабый ветерок, он понес пустой пакет под машины и взвинтил несколько сухих листьев. Где то вверху задребезжало окно, из него вывалился клуб дыма и грохот музыки вперемешку с голосами, срывающимися в крик. Глубоко в небе загремели раскаты грома, пару раз мелькнула молния, дождя не последовало. На мгновение показалась луна, но ее тут же скрыли темные тучи. Я направилась обратно к клубу. По пути мое чутье уловило запах крови, я огляделась в поисках источника. Широкий переулок упирался в подпорку моста, с обеих его сторон стояло по два дома, между ними расстояние примерно в метр. В одном из этих проем сидел Гиб. Он сидел на голом полу, прислонившись к высокому деревянному заборчику. Волосы слегка опалены, на щеках и руках заживают свежее царапины, куртка в разводах крови и комках грязи, рукав порван, штаны насквозь вымокли. От него несло смрадом и гарью. Не легкое ему место попалось, не то что мне. — А на вас ни царапины. – я промолчала. – Вы служите Камарилье. Что думаете о Анархах? — Я считаю, что кто-то должен быть у власти, быть судьей и следить за соблюдением Маскарада. Пока есть власть и контроль над нами всеми, мы можем спокойно спать днем, и охотится ночью в переулках. Я уважаю Анархов. У них есть цель, она по своему благородна. Анархия – отсутствие власти и законов. Если она возьмет верх, то в скором нас ожидает полный крах. И останется только Маскарад, а это уже будет соблюдением закона. Не все сознательны и ответственны, и кто-то постоянно будет нарушать и этот единственный закон. И чтобы спастись самим и наказать нарушителей, будут устраивается Кровавые Охоты, на каждого. Так будет снова и снова, пока мы не вымрем уничтожая нарушителей и борясь с охотниками на вампиров, люди будут знать, что мы рядом и подстерегаем их в ночи, это будут знать и охотники. Придется вернуться к законам, назначить судий, но и это не поможет, все будет испорчено. Анархия сама себя свергнет ради спасения сородичей. — Вы нас уважаете, но хотите избавиться... — Лично я, нет. – я задумалась на секунду – Мы как символ Инь-Янь. Только вместо черно – белой гаммы, мы красный и синий. И каждый сородич в соответствии со своими взглядами выбирает для себя цвет Камарильи и Анархов. Для меня Камарилья красный, Анархи – синий. — И как мне быть? – я удивилась. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — Я... не знаю. — То что я тебе сейчас сказала, мои личные умозаключения. Ты не должен ориентироваться на них. У каждого своя истина, свои соображения. Это не философия и религия, здесь нет определенных верований и сторон. Ты должен сам все для себя узнать и уяснить. Поспрашивай у других. Понаблюдай за ними. Сделай выводы и реши, на чьей ты стороне. — Почему вы выбрали Камарилью? — я промолчала – Простите. Глупый вопрос. А вдруг я сделаю не правильный выбор? — Здесь нет неправильного выбора. Просто сделай выбор: Классика или Рэп. Мы какое время молчали. Его раны затянулись, он стал выглядеть лучше. Я собиралась уходить. — Подскажите где найти Гэрри? — Нет. Ты должен сам его найти. Когда я его искала я облазила кучу канализаций и сражалась с ужасными монстрами, намного круче тех с которыми ты столкнулся в этих канализациях. Я все делала сама. Платила за информацию наличными и услугами шпиона убийцы. Так или иначе, ты тоже пройдешь этот путь. Он помрачнел. Я уже развернулась и сделала первый шаг. — Габриэль? – меня редко зовут по имени, его обращение меня удивило больше, чем разозлило – Я могу что-нибудь для вас сделать? — Нет. – я вновь развернулась, но стояла на месте. – Я дам тебе подсказку, но не больше чем два слова – он кивнул, я не видела, но уверена в этом – Рыжий Лебедь. Я скрылась за углом дома, а он остался сидеть там, думая что означают мои слова. У клуба ошивались пара гопников, проститутка, хотя может эта девушка с конкурса бикини и она просто перепутала время и место. Обычное здание, никаких архитектурных украшений, лепок, колон, вывеска над стальной дверью гласила « Месть из подполья». На лавке рядом со входом лежала газета, первая статья которой гласила: « Кто расчленяет тела людей, оставляя от них конечности и голову? Новый серийный маньяк Лос Анджелеса?» Музыка из клуба просто оглушала, не было слышно даже собственных мыслей. В центре зала танцпол, у стены рядом с ним сцена, она была занята группой подростков строящих из себя крутую хард-рок группу, по мне у них это получалось плохо, но толпе нравилось. Слева сидел вышибала, он был упырем, было видно, что он почувствовал меня, когда я только собиралась зайти в эти двери. Лестница за его спиной вела на второй этаж. Мне стоило только посмотреть ему в глаза, как он тут же освободил проход к лестнице. Там наверху находился вампир, он ждал, когда я поднимусь к нему. Иногда у меня такое ощущение, что все события в этом городе распространяются по ветру. Длинный коридор с несколькими дверьми я миновала сразу после лестницы. На длинном черном диване сидел мужчина лет пятидесяти, в черном костюме с красным галстуком. — И кто же к нам пожаловал. — Мое имя вам ничего не скажет. Но вы можете оказать мне услугу, и я не останусь перед вами в долгу. Он расхохотался, так будто я новорожденный, качающий свои права. Он встал и подошел ко мне, все еще хохоча. — Это забавно... и что же я могу сделать для такой милой леди? О, не стоило ему тянуть ко мне свои мерзкие лапы. Он тут же получил нехилую пощечину. — Ах, ты дрянь! – Даже не успев занести руку, он тут же впечатался в противоположную стену. Я может и Тремер, но все это время было потрачено не только на изучение новых способностей и дисциплин, но и на улучшение моих физических и боевых навыков. — Ладно. — поднявшись с пола и отряхнувшись, он продолжил – Чего ты хочешь? — Квей Джин. Где они? — Я не могу сказать, они убьют меня, если я скажу. — А я убью тебя, если ты мне не скажешь. Если ты все-таки сделаешь правильный выбор, то я могу гарантировать, что они тебя не тронут, но это смотря, насколько ты будешь честен. — Я, я... они были здесь, спрашивали про вампира, который вывалился из мусоровоза. Я им сказал, где он, и они ушли. Больше я их не видел. Честно. Но кажется один из них, где рядом. Только сейчас я прислушалась к этому. В этом здании и правда был азиатский вампир. Он скрывался в одной из комнат на этом этаже. — Отлично... — Кто ты? Они ужасно сильные... они ведь тебя убьют, и меня тоже. – этот жалкий трус почти рыдал. — Кто я? Я цепной пес Князя города Ангелов, цепной пес Камарильи. Спорим на тысячу баксов что я вернусь меньше чем через пять минут. – на этих словах дверь за мной закрылась, я направилась к моему временному врагу. Это был еще молоденький, почти ничего не умеющий птенец. Он был испуган, чувствовал мою силу. — Сегодня ночью ты умрешь. Либо от моей руки в ужасных муках и пытках, либо от собственных создателей. Мне нужно знать только где они. Больше ничего. – я чувствовала что этот парень привык поступать правильно, он искал справедливости. — Я, я ни чего не скажу. Я лучше умру в пытках! – Он выкрикнул это на ломаном английском и бросился на меня. Он был обречен, слишком молод и не опытен. Когда то и я была на его месте, исполняя приказы князя и поручения тех, кто мог дать за это деньги, информацию. Азиат был сшиблен несколькими ударами сгустков крови, она проскальзывала сквозь него, нанося урон его телу, органам и забирая себе его кровь. Парень пытался от них отбиться, уйти от них, кричал, махал руками, хныкал и пыхтел что-то на китайском. Сгустки вернулись ко мне, я сполна ощутила его страх ко мне и злодейство кое собираются совершить его создатели. — Этот артефакт принадлежит моему клану, мы создали его. Мой долг вернуть его законным владельцам. Я не знаю что собираются совершить твои соклановцы, но мне это заведомо не нравится. Твои создатели собираются сделать что-то ужасное. Поступи правильно. Скажи мне где они. Ведь они не знают какой мощью обладают, если что то пойдет не так, будет катастрофа. — Так или иначе, я умру...— он лежал на полу, по его лицу было видно, что он принимает важное решение – я так хотел стать отличным воином... — Ты им стал. — Они будут медленно и мучительно меня убивать, а ты? — В моих силах сделать твою смерть приятной — подойдя к нему, я опустилась рядом на колени — Ну так что? — Иллюзимут – он заснул крепким и беспробудным сном, с благоговейным выражением лица, в последнее мгновенье я доставила ему радость, как только я коснулась его лба. Его кровь, как пот, вытекла на ружу через поры на коже и направилась ко мне как только она вся без остатка оказалась во мне он рассыпался в прах. Регент говорил мне, что я не смогу это освоить, что же он ошибался. Эту редкую в применении дисциплину я освоила, и даже очень не дурно. От падшего воина остался только клинок, с ним я направилась к владельцу этого заведения. — Вот. – я показала его клинок — Он мертв. Гони деньги и ответь мне на один вопрос. — Вот. Что за вопрос? – он протянул мне тысячную купюру и не веря своим глазам упал на диван. — Иллюзимут? — Это заброшенная придорожная гостиница на Ринолди стрит близ Парка Ринолди. Совсем недавно там был пожар. До моих ушей будто доходило чье то кряхтенье, оно было тяжелым, хриплым и нечеловеческим. В воздухе чувствовалось, что-то странное, оно напоминало мне дом Андрея на Голливудских холмах и его маленьких ужасных созданий. Это напоминание как будто бы исходило из канализационного люка за зданием клуба. Подходя ближе к люку, я явственнее чувствовала запах гниющей плоти, слышала их кряхтенье и рычание. Обстановка в канализации была далеко не хуже убранства дома Цимиске с холмов и его убежища в заброшенном отеле. Стены, потолок, и пол как будто паутиной были обтянуты кожей, сосудами и сухожилиями, в некоторых местах это покрывало пульсировало. Если приглядеться к этим местам на стенах, особенно в углах то можно сквозь кожу разглядеть сдвоенные головы и, в прямом смысле, кусок тела обвитый парой рук и ног. Новое творенье Цимиске, оно было еще более омерзительнее чем те которых я встречала в канализациях на пути к городу носферату. По тонкому ковру из кожи и крови пошла вибрация, десятки ног и рук мчали ко мне новых монстров, они как будто знали, что я приду сюда, и терпеливо ждали в своем убежище. Их было десятка три, а может и больше. Они неслись ко мне как только могли, головы их были огромны, они качались из стороны, в сторону сбиваясь с изначального направления, одни падали головой в низ и катились кубарем до встречи со стеной, от которой они отлетали и катались так пока не удастся вновь подняться на ноги сшибая по пути остальных, другие врезались в стены и присоединялись к другим, некоторые смогли почти без проблемно добраться до меня. Прыгая ко мне они падали головой вниз пытаясь укусить, задеть своими когтистыми лапами хоть что-нибудь, и сталкиваясь друг с другом падали придавливая собой других. Ни одна дисциплина не действовала на этих монстров. Ударяя одного, я сносила им других. Не давая загнать себя в угол, наступая на них, схватив одного из них за ногу я билась им на отмажь. Постепенно гул от хриплых криков начал стихать, не выдерживая двух – трех ударов они рассыпались в прах. Это место нужно сжечь. Немного побродив по этой части канализации, я нашла подсобку, единственное место, которое не тронули эти монстры, здесь нашлись несколько коробок спичек, пара восковых свечей, полуразвалившиеся ящики, старый керосин и журналы – этого достаточно что бы все эти монстры сжарились. Из всего этого было сооружено несколько костров, они были соединены между собой опасными линиями керосина. Это гниющее место вспыхнуло как только зажженная спичка коснулась керосина. Еще невылупившееся существа пронзительно кричали, пытались выбраться из сухожильных оков, тщетно, сухожилия намертво приковали их к стене, ведь еще не время просыпаться. Те кто спрятался бегали там где еще не было огня, падая и катаясь по мерзкому полу они пытались потушить себя, вскоре все было в огне. Эти крики слышала только я, человеческое ухо могло услышать только их кряхтенье, все их крики достались мне одной. Стоя на люке, я слушала, как их крики стихают, теперь там только потрескивал огонь. Я прислушалась, никого, ни одно мерзкое существо не осталось. Все они сгорели дотла. Следующей моей целью была гостиница. Она находилась буквально на дороге. Скромное построение было целым, пожар затронул только верхний этаж. Негустой туман заволакивал почти весь первый этаж, сквозь него виднелась грязь на стеклах, стенах и двери. Чувствовалось присутствие троих сородичей, не слабых, но и не сильных. Двое из них были голодны. На каждом этаже по одному. Меня уже ждали. Здесь не было тех, кого я ищу, но они были здесь, я это чувствую. Стоило мне переступить порог, как на меня тут же атаковали. Сбив меня с ног, враг в мгновенье прижал меня собой к полу, в попытках укусить меня за шею он то и дело склонял голову и ударяясь об пол вскидывал ее вверх. Чувствовалось, как голод пожирает его изнутри, как им овладевает зверь. Мы катались по полу вцепившись в друг друга, я пыталась спихнуть его с себя, ударить по лицу. Мой противник парировал мои удары, пытаясь нанести мне сильный удар. В какой-то момент мне удалось его скинуть с себя. Он с хриплым воем врезался в стенку. Не медля ни минуты подскочив к нему и свернув ему шею, я дождалась, пока ветер развеет его прах, и направилась на второй этаж. Здесь меня встретили так же радушно, как и на первом. Вампир, запрыгнув на меня, тут же вцепился в мое тело. Не удержав равновесие мы кубарем, продолжая драться и разрывать друг друга, мы покатились с лестницы. Стараясь оказаться сверху и бить его о ступени, я преуспела. С последним ударом о ступень лестницы он рассыпался в прах. Остался последний, он не был безумен как его предшественники, терпеливо ждал меня в одной из комнат. Моим последним врагом оказалась девушка – Вентру. Лунный свет отражался в лезвии катаны лежащей среди бумаг и книг на столе подле нее. Ветер, пробивающийся сквозь завалы сгоревших балок и дыр в стене, шуршал бумагой на столе и трепал ее длинные волосы. Между нами нависло напряжение, она первая нарушила тишину — Ты здесь за тем чего здесь уже нет. Ты не найдешь это никогда. Наш замысел свершится. Ты умрешь здесь и сейчас. — Ты ведь Вентру, так почему ты против камарильи. — Из-за нее умер мой Сир. Я хочу уничтожить ее. Они помогают мне в этом. — Ты делаешь ошибку. Ты умрешь, так же как и те, кто был ниже. Вмиг она оказалась рядом со мной, в ее руке блестела, катана занесенная над моей головой, Мне удалось избежать удара, лезвие вонзилось в косяк. Первым что попалось мне под руку оказалась ржавая труба, отражая и нанося ею же, удары я тихонько двигала противницу в угол. Я посылала на нее удары крови, как только они возвращались с ее кровью, я посылала их обратно. Она пыталась выбраться из западни, нанося все новые удары своим оружием, отражая их, я наносила ей раны ее же оружием, оно изрезало ее лицо и руки. Последний удар пришелся ей в сердце, еще несколько секунд и она превратится в пепел. Вентру сползая по стене, уже начинала рассыпаться в прах. Она лишь успела прошептала: «Сир...» Мое внимание привлекли бумаги, лежащие на столе и разбросанные по полу в комнате. На них и в книгах со стола были написаны тексты на старом шифре Тремеров, и схемы некого инструмента под названием Vordemblut. Под грудой из книг и листов лежала карта США, на ней был отмечен Нью-Йорк. Если они в Нью-Йорк, то и мы полетим туда же. Прихватив с собой все, что смогла унести, я вышла вон. На улице меня ожидало такси. — Они уже вылетели. Нам нужно поспешить. — для начала надо заехать в капеллу, у меня есть что-то интересное для Регента. — Что же это? — Записи, они зашифрованы, я думаю, они принадлежали тем, кто создал Слезу и вот этот вот предмет – я передала ему лист с изображением Vordemblut’а – что ты думаешь? Он несколько минут изучал надписи и сам рисунок. — Я не смогу это расшифровать, я в первый раз вижу такое. Думаю, что этот предмет как то воздействует на слезу, судя по его названия, больше я ни чего не могу сказать. В капелле было как то пусто, Макс был в гостиной. Кроме нас и его здесь никого не было. Мы прошли в гостиную, Макс стоял перед камином, лицом к двери. — Зачем ты вернулась дитя? — У меня вопрос, и на него ответить можешь только ты. – Я протянула ему кипу бумаг и несколько книг, он знал, что это за письмена. — Это заметки тех, кто создавал Слезу. Недавно обнаружили их пропажу... — Что за предмет Vordemblut? Для чего он? — Артефакт могуществен, когда они его создавали, то не предполагали что он будет настолько мощен, настолько может свести сума. Его создали для того что бы вынудить слезу покинуть хозяина, однако на практике это не применялось, по теории владелец испытывает сильные муки, ведь у него высасывают его часть. — И этот артефакт у Квей Джин. — Ты думаешь, он у них, но он под стражей в Австрии. — Да. Не думаю что, отнимая ее у ЛаКруа они просто для развлечения оставили на его лбу и груди приличные следы, как будто что то вырывалось из него. — В таком случае нам надо спешить. Vordemblut и Кровавая Слеза должны быть у нас, чем скорее, тем лучше. Беккет, ты знаешь, где они? — Пока нет. Мои агенты в Нью-Йорке только-только приступили к розыску. — Лети туда и узнай все, что только сможешь. – Одинокий Волк скрылся за дверьми, я тоже собралась уйти. – Постой. Для тебя есть дело. — Какое еще дело? — Пока Беккет ищет их месторасположение и зацепки и у тебя будет время. Отправляйся в библиотеку в Нортридже, недавно я узнал, что там хранится один из древнейших трактатов Маркуса Тремере. — Он имеет к нам отношение? — Да, он один родоначальников клана, был философов и врачом при Герцоге Мемфисе Австрийском. Погиб в Джихаде. Книга находится под двумя замками, один из ключей ты должна найти сама. Вот ключи, один от запасного выхода, другой от архива, первого замка. Твоя задача проникнуть в библиотеку, тихо и без крови забрать книгу и доставить ее лично мне в руки. И поспеши, рассвет скоро. — Сейчас же и приступлю. Прежде чем уехать, я заглянула к себе наверх. Хезер спит. Я тихо подошла к сундуку и у кровати и осторожно вытащила из него сумку с запасной одеждой, Хезер зашевелилась и что-то пролепетала, тихонько закрыв крышку я присела на кухне. В сумке черный кожаный, тонкий, плащ, брюки и красный тонкий джемпер с застежками и широким воротом, все уложено так, что уместится еще несколько пакетов с кровью и возможно книга. Заполнив свободное место «сухим пайком» я ушла. От такси до библиотеки несколько кварталов, сумку я оставила в багажнике, все равно Шеф будет ждать меня. В темном, заволоченном тучами небе мелькали то тут, то там молнии, изредка глухими ударами гремел гром. Дождь не шел, но ветер развлекался на всю. Рвал мой плащ, заволакивал мои волосами мое же лицо, гнал по улице пустые пакеты, сухие листья и обрывки старых газет, кружа их в едином танце вместе с пылью. Библиотека в два этажа, окна на обоих этажах обрамлены тонкими колоннами, одно из них, на втором этаже, горело слабым теплым светом. На короткой лестнице лежало пара обрывков от программок, они то и дело грозились улететь и присоединится к безумному танцу. Прямо напротив дверей пустая остановка. Справа к библиотеке плотно примыкал соседний дом, слева располагался довольно широкий переулок, к нему я и направилась. В переулок выходили окна второго этажа, они находились достаточно далеко друг от друга, стену первого этажа украшали фальшивые окна. Я прошла в маленький дворик. В центре рос раскидистый клен, вокруг него стояла одна сплошная скамейка со спинкой, она огибала его вокруг ствола, рядом росло еще пара молодых деревьев, кажется каштан и дуб. В углу, там где к библиотеке прильнуло соседнее здание в горшке стояла пальма. Окна этого здания выходили сюда, в некоторых горел свет, он тускло освещал некоторые участки, Подойдя поближе я приметила двойную железную дверь, над ней светил фонарь, он изредка мигал. С этой стороны Библиотеки второй этаж был выдвинут метра на два, его поддерживали железные колонны, их обвивал железный плющ, еще две поддерживали балкон, он почти касался ветвей клена. На балконе стояли несколько горшков с вьющимися растениями. Они обвили почти весь балкон, и пробирались к колоннам, набиваясь в друзья к вечному плющу. Дверь на балкон была открыта и пропускала на улицу слабый свет, из нее рвалась белая прозрачная занавеска. Прямо под балконом находилась запасной выход, белая двойная дверь, слегка обшарпана и обклеена какими-то цветными бумажками. С балкона на довольно массивной цепи весел электрический фонарь в стиле девятнадцатого века, ветер мотал его туда-сюда, скрипя цепями. У двери стоял молоденький парень, он нервничал и метался из стороны в стороны, что-то шептал. Я стояла достаточно близко, что бы свет фонаря выдал мое присутствие. — Эй, кто здесь? – он остановился, ноги широко раздвинуты, мускулы лица напряжены. — Да так, прохожу тут мимо. А ты что здесь торчишь? — Я... Я... – он засмущался — Мне нравится одна девушка – я похожа на романтика с доброй и чувствительной душой? – А ей нравится один писатель, Дели дю’Буа, в интернете продается один экземпляр, но он жутко дорогой, а здесь он стоит на полке в архиве и пылится, ни кому не нуженый... — Пробовал выкупить или украсть? — Пробовал и то и то, меня ловили, а после того как предложил взятку библиотекарю и охраннику меня выкинули и запретили сюда приходить. — Ты хочешь ту да сейчас пробраться? — Да, но... – он задумался – Может ты, туда сходишь и принесешь мне ее? У меня есть тысяча баксов. — Аванс? -Да – он начал рыться в карманах и найдя зеленую мятую бумажку, дрожащими руками протянул ее мне – Дели дю’Буа. — Отлично.— Я развернула бумажку и проверила ее, пятьсот баксов отправились во внутренний карман моего плаща. Он побрел к лавке под кленом, а я, выудив нужный ключ из глубокого кармана плаща, вошла в библиотеку. Кромешная тьма заполняла все помещение. Главный вход располагался прямо напротив запасного, сквозь его толстые стекла просачивался искаженный свет и тень противоположного дома. Справа от меня дверь с табличкой «Архив», от нее у меня есть ключ, лестница и чуть дальше ресепшен с гардеробной, с лева винтовая лестница и стена, за ней маленькая кафешка, закрытый прилавок и несколько круглых столиков накрытых перевернутыми стульями. Среди них стоит человек. Средний рост, мужчина, довольно худощавый, лица не видно, в синей форме, на поясе болтается дубинка, в руках длинный фонарь. Он услышал как я вошла, и стоял на стреме, через пару секунд на меня был направлен включенный фонарь, кругляшек холодного света танцевал по моему телу. Мы подошли друг к другу. — Что ты здесь делаешь? — Разве мистер Уиллсон не предупредил вас? – на каком-то обрывке, наклеенным на дверь, я приметила запись: «Подписано заведующим библиотекой Д. Уиллсоном.» — О чем? — Я студентка, учусь в Колледже Санта Моники, на втором курсе. У меня не давно умерла мать, она жила в Канаде, и хотела что бы ее похоронили там, мне пришлось ехать туда...— Измученное лицо, уставшие тусклые глаза, бледность, нотки отчаяния в голосе, мне поверили и пропустили наверх. Когда я поднималась вверх по лестнице кто-то шел по коридору. Перескакивая через ступеньки, я мигом взобралась наверх и спряталась за шкафом, стоящим совсем рядом с выходом. По винтовой лестнице спустился человек, я его не разглядела, но слышала, как он попрощался с охранником, выходя наружу через белую дверь. Я в безопасности. Огромный зал был обставлен по периметру книжными шкафами в два ряда, они стояли на расстоянии метра друг от друга. Все остальное пространство занимали столы и стулья. Окна занавешены прозрачными, кружевными, белыми шторами до пола, сквозь них пробивался слабый свет с улицы. Над залом нависали пять люстр, два железных круга, один в другом, составляли нечто похожее на пирамиду, они были соединены между собой короткими, не особо толстыми цепями, на каждом круге разное количество электрических свечей, в зависимости от размера круга. Здесь пахло книгами и людьми, к ним примешивался запах сухих цветов, стоявших в вазе на дальнем столе, и сосны. Справа у стены, противоположной выходу, у которого я стояла, темнела дубовая дверь. Она была заперта, так что пришлось воспользоваться с отмычкой. Через минуту я уже стояла в темном коридоре. Здешний воздух был насыщен запахом сосны, чувствовались нотки роз. Первая дверь напротив меня, туалет, следующая через полтора метра, заперто. Здесь пришлось повозиться, пара минут и я стою на пороге кабинета. Большой дубовый стол, завален книгами, за ними виднеется монитор компьютера, стоит у левой стены, напротив него два глубоких черных кресла, у стены напротив аналогичный креслам диван, перед ним стоит журнальный столик с кучей журналов и вазой с розами. Дверь на балкон закрыта, ее прикрывает занавеска, из серии тех, которые украшают читальный зал, ее, обрамляют темные тяжелые шторы с огромными кистями. Стена за столом увешана грамотами и дипломами, над диваном нависает огромная картина Тернера, желтое небо отражается в море, по которому идут суда. Вход обрамляют книжные шкафы. Я обыскала комнату, в столе ни чего кроме книг и бумаг нет, в шкафах аналогично, здесь даже сейфа нет, кто же додумается, что заведующий этой библиотекой, прячет деньги в потайном отделении нижнего ящика стола. Я отправилась к следующей двери, она оказалась запертой, долго возится, не пришлось, замок поддался сразу. Это оказался чуланчик, рядом с дверью стоял старый шкаф, в нем обнаружились только ведра, да швабры, все остальное было завалено сломавшимися стульями и парой столов и досками, окно плотно зашторено старыми шторами в дырах. Ничего. Значит надо спустится в низ, ключи должны быть на ресепшене, у охранника или где то в гардеробной. Я спустилась вниз. — Ну как успехи? — Не нашла. — Ты там даже свет не включала. — У меня фонарик на телефоне. — А ни чего что ты здесь так поздно? — Мне предупреждать уже не кого. Он задумался. — Может в архиве есть, сейчас только ключ достану. Быть милой иногда полезно. Он зашел за ресепшен, повозился немного с ключами и открыл ящик. На улице удар гром, в кабинете заведующего распахнулось окно и с треском ударило об окно, посыпались стекла. Охранник отвлекся. — Что за черт? — О Боже! – выдав полуобморочное выражение лица, и подкосив ноги, я оперлась о ресепшен и краем глаза заглянула в ящик с ключами. — Так держать себя в руках, наверно просто ветер. Я пойду, взгляну что там. Скоро вернусь. Не бойся. Я хорошая актриса. Пока он ходил проверять, я пробралась к ящику, быстро окинула его взглядом, вот он, ключ «старый архив». Я быстро его схватила и сунула в карман, прежде чем он вернулся, я опустила один из стульев и усевшись на нем изобразила тот же полуобморочный вид. Он вернулся и известив меня о том что это просто ветер открыл незапертое окно подхватив ключ от архива и заодно меня, направился к архиву. Он открыл дверь и спустился со мной, включив мне свет, и любезно предложив помощь, от которой я отказалась, благополучно смылся. Побродив немного среди железных стеллажей заваленных книгами и журналами, я нашла Дели дю’Буа. Честно говоря, мне нравилось это место. Тихо, если не считать изредка пищавших мышей, сухо, книжный запах с нотками вековой плесени, ее запах мне нравился только в сочетании с запахом книг или антикварной мебели. В некоторых местах пыль лежала слоями, на ней виднелись тоненькие дорожки из следов мышиных лапок. С потолка свисали паутины, они же обволакивали некоторые стеллажи. Я наконец пробралась к заветной двери старого архива. Железные стеллажи сменили открытые деревянные, с резьбой в виде узоров из цветов. Они стояли более просторно и были еще более запущены. Один из шкафов рухнул под весом книг, просто развалился на куски, в груде книг и журналов виднелись доски и огромные щепки. Я нашла то что искала, Маркус Тремере прятался в самом дальнем ряду у стены, его слегка подпортили мыши. Я стояла там и держала его в руках, мне хотелось заглянуть туда, прочесть то, что написал этот древний вампир. Казалось, эта книга меня зовет, нашептывает мне что-то на ухо. Мои пальца коснулись корки, и уже захотели открыть книгу, как я вдруг выронила ее. На мгновение мне показалось, что немертвое сердце, покоящееся в моей груди, вдруг зашевелилось, выпрямилось и ударило о легкие. Она упала на ребро, в этот момент, казалось, страницы листались целую вечность, я не могла оторвать от книги взгляд. Мне хотелось с жадностью прочесть все страницы и одновременно убежать как можно дальше от нее, спрятаться где-нибудь далеко, далеко, зарыться в землю и не высовывать оттуда нос еще тысячу лет. Они остановились, раскрыв середину. Я машинально тянулась к ней, точнее она тянула меня к себе. Когда мои пальцы уже были готовы подхватить ее с пола, я смогла закрыть глаза и остановится. Все тело было напряжено и как будто парализовано, я стояла так с минуту, постепенно напряжение спало. Я по очереди загнула пальцы на руке и вновь их распрямила, разогнулась и встав по стойке смирно пошевелила плечами, я снова управляю своим телом. Мои глаза все еще закрыты. Я нащупала книгу носком ботинка, не с первой попытки, удалось мне ее закрыть. Я присела на корточки и взяла ее в руки. Закрыта. Не размыкая век, я сунула ее в потайной карман плаща. Только тогда я смогла открыть глаза. Тремере в потайном, Дели тоже тут, в кармане. Я направилась к выходу. Уже через минуту я рассказывала охраннику о задании по литературе восемнадцатого века, искренность в глазах нотка наивности в голосе, они все ведутся на это милую маску. И еще через пять, тот паренек тряс мою руку, еще не членораздельно болтал. Я сумела отвязаться от него, сказав, что дальнейшее рукопожатие будут стоить ему еще сотню, он быстро исчез за углом, скоро рассвет. В кармане плаща завибрировал мобильник, тихий, немного хрипловатый знакомый голос заговорил на том конце. — Жду тебя на парковке напротив библиотеки, у которой ты стоишь. – далее гудки. Судя по голосу это Джек, и что этот старый пират хочет сказать мне. Мы стоим, друг против друга и будто в первый раз оглядываем друг друга. — Нехилая у тебя книженца в кармане. — Неужели ты хотел поговорить о ней? — О Альрановски. — Ты с ним встречался? – подошла поближе. Хоть на парковке и было пустынно, мне не хотелось кричать об этом. — Видел, но не разговаривал с ним. Он заходил в капеллу, ушел от туда где— то через час другой. Но интересно то, куда он пошел после. — И куда же? — К заброшенному складу, тот который напротив последнего раунда. Почти сразу после него от склада ушел молодой парень, кажется тореадор на побегушках у Айзека. — Я с ним встречалась недавно, кажется его зовут Гиб. — Альрановски так и не вышел, более того его там вообще не оказалось, а этот парень, ты сказала его Гиб зовут, так вот он ко мне приходил и что-то невразумительное болтал, приставал ко сем с расспросами. — Что он спрашивал. — Что-то про наши дела, философию и цели, еще какой-то бред нес. Этот птенец так надоел Скелтору, что тот его просто выкинул из бара. — И ты позвал меня, чтобы посплетничать? – он слегка надулся и сделал паузу — Ты упоминала, что говорила с ним, о чем? — Он спрашивал меня мое отношения к анархам, камарильи и требовал совета. — И что ты ему ответила? — То что думаю, и что бы он сам выбирал дорогу в нежизни. У тебя есть какие-то опасения? — Да, есть. Не нравится мне это исчезновение Альрановски. — Он мог пройти по канализации, хотя такие хлыщи вроде него, обычно по канализации не любят лазить. — И я о том же... — Не будем думать о плохом, его и так вполне достаточно. Через полчаса я стояла в холле Капеллы. Было слышно, как Хезер смотрит телевизор, которым я недавно обзавелось, ибо старый любезно разбили шабашевцы, но так толком я им и не пользовалась. По дороге к Максу я заблудилась, хорошо, что здесь стоят телепорты. У меня жутко болела голова, этого не было с моего последнего дня жизни. Мысли заплетались и спотыкались о себя же, я чувствовала себя малкавианкой, даже не помню, как я оказалась в гостиной. Там в коридоре я закрыла глаза, а открыла их уже в гостиной, я с минуту пялилась на белый потолок, пытаясь понять, почему лежу на диване Князя, последний, кстати, сидел на противоположном диване. — А это нормально, что у меня болит голова и провалы в памяти? – молчание, я оторвалась от дивана и села. Книги у меня уже не было – Это было испытание? — Ты его успешно прошла. — Вы умеете устраивать испытания, Сир. – он улыбался, это редко можно увидеть, обычно уголки его бледных губ опущены, это зрелище происходило всего миг, жаль нет фотоаппарата, хотя мне намного приятнее знать что этот мгновение достаются мне... не знаю при ком он еще улыбается. Нет не хочу больше об этом думать. Хочу спать. Хочу крови моей Хезер. – я хотела спросить вас, про Альрановски, я передала ему ваше желание видеть его здесь. Он заходил? — Да, почему тебя это волнует? — Я... у меня есть призрачные подозрения, что с ним что-то не так. Вы конечно знаете его лучше. — С ним все в порядке, не стоит об этом беспокоиться. – он смотрел на меня так будто знал что я еще не все сказала что хотела, и был конечно в этом прав. — Джек кое-что видел, он рассказал об этом мне после того как закончила дело в библиотеке. — И что же он видел? — Как Альрановски заходил на склад, и почти сразу от туда вышел молодой тореадор называющий себя Гиб, возможно он заходил к вам от имени Айзека Абрамса. Пирата занял тот факт, что Альрановски на складе не обнаружилось. — Он конечно же мог вылезти через крышу, или окно, мало ли какие у него были там дела. – как это прозвучало не по шраусовски. — Простите. — Ничего. Похвально, что наблюдаешь за всем происходящем и думаешь, над тем, что делаешь. Я чувствовала себя пристыжено, мне не нравился Альрановски и то, как Макс вел разговор, голова разрывалась до сих пор. Он говорил еще что то, я кивала в ответ и невнятно бурчала извинения. Мы распрощались, напоследок он сказал, что возлагает на меня большие надежды, надеюсь, я оправдаю их, Теперь, скорее, наверх, к Хезер. Она сидела на кровати по турецки, в одной длинной рубашке, моей рубашке, и смотрела телевизор, картинки отражались в ее очках, перед ней стояло огромное блюдо с клубникой. Я уже и забыла что это такое, есть эти сочные ягоды. Когда она заметила, что я вошла в комнату тут же вскочила с постели, от этого блюдо чуть не упало, да и сама девушка чуть не устроила свидание своему нос с персидским ковром. Она смеялась и висела у меня на шее. Давно забытое чувство... приятное чувство. Она мне, что-то бурно рассказывала, потом смолкла. — Ты голодна? — О, да... – он расстегнула несколько пуговиц. Рубашка свисала с ее плеч, чуть прикрывая голое тело, изящная маленькая грудь, соски затвердели от холода, плоский живот с маленьким пупком. Ее доверчивые глаза с готовностью взирали сквозь стекла очков. Я легко сняла их и опустила на стол, попутно освобождаясь от тяжелого плаща, он рухнул на пол, ключи и монеты звякнули друг о друга. Одним быстрым, но плавным движением я, обхватив ее за талию, прислонила к стене. Мои губы прильнули к ее нежной шее, она вздрогнула от их холода. Мои острые клыки вонзились в ее благоухающую кожу, она тонкими руками обхватила меня за шею, прижимая к себе плотнее, из ее груди вырвался легкий стон. Я прижала ее своим телом к стене, с каждой минутой она становилась все мягче, слабела. Я старалась не упустить ни одной капли ее крови. Еще минута и она без сознания. Я подхватила ее мягкое теплое тело и уложила на кровать, убрав блюдо на кухню и выключив телик, укрыла ее одеялом и закрыла окно. Когда я надевала плащ, ее слабый голос потревожил воцарившуюся тишину. — У тебя остались воспоминания? — плащ, еще не до конца одетый, висел на локтях. Я думала. Мне порой снились воспоминания, иногда они посещали меня при раздумьях. Я как то спрашивала Макса, и после Беккета о воспоминаниях про ранее прожитою жизнь. Они говорили, что такое возможно, надо только захотеть и сконцентрироваться. Я призналась себе тогда, что не хочу ни чего помнить. Все это я изложила ей вкратце поправляя одежду, она думала. — Почему? — Наверно я и раньше хотела все забыть. Мое желание исполнилось, так за чем все портить. — Что могло с тобой такого случиться... – риторический вопрос, но я ответила. — Либо мне было очень плохо... либо я была настолько счастлива, что я вспомню об этом... – я не хотела продолжать, и так все понятно. Я необычно медленно спускалась по лестнице. Я вспоминала ночь с Ромеро, и те прелюдии с Хезер. Я сравнивала их. Это как то странно и глупо. Какая разница, чью кровь мне пить... Но с Ромеро... На последних ступенях я заметила Макса, он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за мной. Он знал, какую я ошибку сделала, тогда на кладбище... его это злит. Я чувствую. Я вопросительно взглянула на него. Он ответил равнодушно злым взглядом поверх очков. Если бы мы были людьми, я бы предположила, что он ревнует... Мне не нравится эта мысль. Более приемлемо думать, что он оскорблен моим проступком, и тем что я хочу секса со смертным и жалею что мой упырь девушка. Он умеет читать мысли, я нет. Мои мысли сейчас путаются. Глупое оправдание. И желание тоже глупое. Но оно есть и меня это настораживает.