Кровавая слеза

Глава 3. Нью-Йорк. Ближайший рейс в Нью-Йорк был в 17:00, до этого времени мне пришлось спать в вентиляционной шахте. Не слишком удобно, пыльно и похоже на гроб, но просторно, вполне можно было перемещается на корточках. Лежа там и ожидая время полета, я думала о Цимиске и их созданиях, скорее всего, я встречусь с ними еще ни один раз. На них не действует доминация, кровавый удар бесполезен, из оружия у меня только катана из гостиницы, нож и револьвер, этого мало. Если было бы можно из кровавого удара сделать что-то новое... новое... Поудобнее усевшись в своем временном убежище, я напряженно думала. Что если попробовать из кровавого удара сделать что-то наподобие лассо. Вызвав сгусток крови, сконцентрировав его в ладонях, я старалась удержать его, подчинить себе полностью. То, сводя то, разводя ладони, в конце концов, он стал послушным и подчинился моим мыслям. Медленно разводя ладони в сторону, я заставляла его растягиваться в тонкую нить, она извивалась и дрожала. Тихонько опустив ладони контролируя ее мысленно я продолжала ее растягивать, она была очень тонкой, миллиметр в диаметре, и длинной примерно в три метра. На этом я остановилась. Несколько раз я свернула его в сгусток и развернула обратно. У меня получилось. Вздремнув пару часов, перекусив после парой охранников подвального помещения, в шахте которого я пряталась, я направилась к стойке регистраций. В семь вечера я была в аэропорте Нью-Йорка. Не в самом аэропорте, где то рядом в парах кварталах находилось очередное логово Цимиске. На лавке у выхода лежала газета: « Сначала конечности и голова, а теперь человеческие туловища находят в переулках Нью-Йорка! Что это серийный маньяк или монстры?!», эта статья подтверждала правоту моих ощущений на счет Цимиске. Прямо напротив дверей аэропорта находился переулок, он освещался всего одним маленьким фонарем, в него выходило несколько дверей, но меня интересовала только одна, сам ее вид говорил – здесь творится что-то ужасное. Она была обшарпана, гнила и была ужасно грязной и липкой. Фасад двухэтажного дома тонул во мраке ночи, в окнах второго этажа горел свет, он был мутно виден сквозь какую-то пелену, у одного из них стояла фигура. Убранство дома было аналогично канализации в Картридже. Люстры и лампы были обтянуты кожей и сосудами. Гниющий ковер устилал собой лестницу у двери, ведущий сразу на второй этаж, мебель, картины, точно повторяя их контуры. Где то из него сочились кровь и гной, торчали человеческие конечности, он пульсировал и дрожал от бегущих по нему десятков лап. Эти были другие, в отличие от их собратьев сожженных мной в канализации Нортриджа, их головы были немного меньше, появилось тело, из которого шли более крепкие руки и ноги, они были более ориентированы, почти не сталкивались друг с другом при беге. Головы и тела были хорошо сбалансированы, теперь они более умело атаковали, не падая при этом вниз головой. У некоторых из них отвисало брюхо, оно было прозрачным и сквозь него, было, видно ношу монстров – человеческие руки и ноги. Мое лассо оказалось очень острым, оно с одного раза разрезало несколько монстров на две части. Постепенно я продвигалась вглубь дома. Вскоре поток монстров прекратился. На кухонном столе лежали части человеческого тела и потроха в мисках для фруктов, по ним ползали черви и мухи. Вся утварь и столы со шкафами были в крови. В холодильнике лежало несколько пакетов с кровью, их бывшему владельцу они больше не понадобятся. Владелец этого безобразия ожидал меня внизу. В подвале было не лучше, все стены и пол рядом с ними были облеплены кладками, по полу были разбросаны гниющие человеческие останки, все было в крови и трупных насекомых, напротив лестницы был расположен, предстал с окровавленным алтарем. От пола до потолка тянулись сухожилия, сосуды по которым бежала кровь, они обвивали стены и пол и сходились в одном месте на потолке, прямо над алтарем. Там под толстым слоем кожи и сосудов с сухожилиями пульсировало, что-то огромное, похожее на сердце, с него на алтарь капала кровь. На алтаре стояла красивая девушка с короткими светлыми волосами, большими зелеными глазами с вертикальными зрачками. — Ты хорошо справилась с моими детьми. – она спрыгнула с алтаря и продолжая подходила ко мне — Я впечатлена тобой, раньше я такого никогда не видела. От тебя исходит ненависть к этому месту, к моим детям, меня это огорчает. Ты хочешь сжечь это место, этого не будет, потому что ты умрешь сейчас! Между нами было всего два метра. Она дико хохотала. Ее кожа сползала с тела, обнажая мышцы и кости, плоть как будто усыхала, или это ее кости прорывались сквозь мясо, обрастая его крепким узором создавая собой прочную броню. Лучевая и локтевая кости, обеих рук, вытянулись в тонкие острые лезвия. Ее зеленые глаза почти вываливались из орбит и были полны ярости и казались сумасшедшими. Ее голос стих, она подняла руки вверх, как будто демонстрируя себя. Мое оружие было готово к бою. Как только клинок встретился с ее броней, он тут же со звоном разлетелся на кусочки. Она дико хохотала. Так просто ее броню не сломить, здесь нужен топор, а у меня в арсенале только револьвер и охотничий нож. Мы, то сливались в рукопашном бое, то расходились, кружа в смертельно танце вокруг алтаря. Своими клинками она наносила мне нехилые удары. Я в свою очередь направляла свои удары к ее голове, только она не была защищена костяным щитом, посылала кровавые сгустки в разные точки ее брони. Голова, шея, подмышки – вот ее самые слабые места. Не подозревая, что я знаю, как забрать у нее жизнь, думая, что играет со мной, она остановилась, с интересом наблюдая за мной, ожидая, что будет дальше. В мгновение она была окутана кровавой нитью, чье лезвие разрезало голову, отсоединив ее от шеи. Мой противник рассыпался в прах. Это место нужно было очистить. Здесь нашлось несколько свечей расставив их уже зажженными во всех комнатах и включив на всю газ на всех конфорках я поспешно покинула это место. У выхода из переулка меня ждал Беккет в такси. Когда я села в него прогремел взрыв. — Отлично поработала. – я была хмурой, он улыбался. — Спасибо. Зацепки есть? — Две. Одну сейчас проверяют мои агенты. Второй предлагаю тебе заняться. – в моей голове возник образ Макса, его лицо выражало те эмоции, которые я видела в последнюю нашу встречу – ревность и злость. Чем это вызвано? Я тут же отогнала эти мысли. Сейчас нужно думать о другом, все это чушь. Сейчас важна только Слеза. — Ты слушаешь меня? — ... Да. Да слушаю. Так что там? – Он одарил меня выжидающим взором, мне это не понравилось. В последнее время все такие странные... — В ресторане «Гермес» заседает один парень известный как mr. Эспиноза. Он как то связан с Квей Джин и должен что-то знать... Над ним стоит один мафиози, который его шантажирует, и заставляет делать разную грязную работу, в обмен на молчание. Тебе придется пройти через него, иначе к Эспинозе ни как не подобраться. — Если этот парень связан с Квей Джин, то почему не воспользуется этим и не припугнет мафиози? Кстати, как его зовут? — Христиано Оуэнс. Он так себя называет. Там какая то загвоздка и мафиозные разборки с кокаином... – молчание. За окном проносятся машины. Город блистает яркими огнями. Небо почти чистое, изредка проходящие по нему тучи ненадолго скрывают луну. – В городе есть сородич заинтересованный в этом. — В чем? — В смерти Оуэнса. Кажется, ты с ним встречалась в Чайнотауне. – Альрановски, Макс о нем не упоминал. – Он кажется остановился в отеле «Корона». Советую для начала зайти к нему. — Так и сделаем... Оставшиеся путь мы ехали молча. Шеф подпевал тихо работающему радио. Беккет о чем-то размышлял изредка поглядывая на меня. Я думала о книге Тремере, что со мной произошло тогда в архиве, и что это вообще за трактат такой. Когда я уже надумал обратится к Беккету, Шеф остановился и известил о том что мы прибыли на место. Мы остановились у отеля «Корона», он был копией «Импаира» в Даунтаунте. В холле было светло и пусто, ресепшен пустовал. Ни кого в коридорах нет, в служебном помещении тоже, несколько человек сидит в ресторане. Я прошла в служебное помещение. Просмотрела журнал постояльцев, он в пентхаузе, 432 комната, ключа нет. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — тихий голос, источник которого был в метре от меня, и который приди секунду назад застал бы меня за просмотром журнала, принадлежал молодому мужчине, видимо это был портье, отлучившийся на минуту в уборную. — Я пришла к старому другу, Альрановски. Он вроде как остановился в 432й. Хотела зайти в уборную, привести себя в порядок. Но не знала куда идти, думала, здесь есть кто-нибудь. — Идите по коридору налево. — Спасибо. Поспешила в сторону уборной, когда портье вернулся на свое место, прокралась к лифту. Последний этаж. Где же эта 432я? На секунду я остановилась, он звал меня, и уже через минуту я стояла на пороге его номера и с неуверенностью открывала дверь. — Добро пожаловать Габриэль. – он сидел в глубоком кожаном кресле, в том же костюме что и в нашу первую встречу в «Glaze», в зубах он держал дымящуюся кубинскую сигару – хочешь прикурить? – давненько я не курила. — Пожалуй, я откажусь. Я хотела расспросить у вас про Христиана Оуэнса. — С чего это вдруг тебя заинтересовали наркобароны? — У него под крылом один парень, и я хочу к нему подобраться, слышала Оуэнс никого к нему подпускает... и слышала что вы заинтересованы в... — Мне бы хотелось, что бы эта мразь прекратила распространять свою дрянь. Но не хотелось, что бы он умирал. Христиан мне нужен... У него скоро будет встреча, важная встреча, и он не знает, кого послать на нее... Предлагаю тебе сделку. Ты навязываешься ему в друзья, идешь на встречу, уничтожаешь людей и наркотики, говоришь ему, что все прошло отлично. И получаешь своего Эспинозу... – он сделал паузу. — И с этого я буду иметь только Эспинозу... – из внутреннего кармана пиджака он достал конверт. — Тебе понадобится оружие, — он бросил мне конверт – думаю этого достаточно – там лежала тысяча. — Вполне. — Вот карта-ключ от его крепости.— я тут же сунула ее в карман и распрощавшись с ним направилась к «Гермесу». Двухэтажное здание, выполненное в античном стиле, хорошо освещалось уличными фонарями и было зажато между двумя пятиэтажками. Первый этаж уставлен колоннами, их прерывала двойная железная дверь, над ней весела вывеска с названием заведения, и две статуи. Одна из них, судя по табличкам на пьедесталах, сам Гермес, другая Апемосина. Во весь второй этаж тянулось флорентийское окно. Карниз, разделяющий этажи и поддерживаемый колоннадой, украшен греческим узором. Перед входом ютились несколько столов, от улицы их отделял ряд горшков с цветами и молодыми оливами. Внутри было просторно, в центре зала небольшой танцпол, его окружали круглые столики, со стен лицезрели зал гипсовые статуи и бюсты богов и людей. У дальней стены размещалась барная стойка, барменша, из полулитрового, прозрачного стакана, потягивала темное пиво. Играла тихая приятная мелодия, что-то из греческого фольклора, по полу блуждали зеленые и синие пятна света, со стен тускло светили лампы. У одного из столиков стоял Гиб и разговаривал с каким то парнем. Я только что была у Альрановски, а птенец здесь, они не могут быть одним лицом, так или иначе. Единственное что можно приплести к этим параноидальным идеям, так это Квей Джин и Цимиске, только эти два клана имеют возможность изменить внешность... Ох, лучше я не буду об этом думать, слишком уж сложно и бессмысленно, да и оснований так полагать нет, а тот факт, что вместо Альрановски со склада вышел, Гиб, еще ни чего не значит, ибо объяснение Макса вполне все объясняет. Я привалившись к стене у входа наблюдала за теми двумя, у дальнего столика. Они спокойно разговаривали, вскоре один из них заметил мое любопытство, за ним и второй обратил внимание на мою персону, Гиб, улыбнулся мне и обратился к своему собеседнику. В этот момент двери с грохотом отворились, ударивши о косяки и чуть было, не задев мое плечо. В раскрытые двери ввалился некий пьяный объект, определенно мужского пола облаченный в дешевенький костюм, ужасного лилового цвета. Мужчина, сделав пару шагов, остановился, огляделся – только барменша, да те двое и я. Меня он собственно обнаружил, как только двери сами собой захлопнулись за ним. Он кинулся ко мне с распростертыми объятьями, и грязно выражаясь, пытался уговорить меня, куда-то с ним пойти и провести прекрасную ночь в одном дорогущем отеле Нью-Йорка. В попытке спасти себя, я его легонечко оттолкнула, он сделал пару шагов назад, встряхнул головой и вновь ко мне пристал. Но тут его вырвало, и как из под земли возник вышибала, который достойно своей профессии очистил помещение от пьяного мешка с грязью. Этот маленький не приятный инцидент отвлек мое внимание от Гиба и тот благополучно испарился. Второй этаж тонул во мраке. Дверь была отворена внутрь, и сквозь тонкую щель проникал в коридор свет. Только тонкая полоска света рассекала темную полосу пола, освещая часть красного ковра. В щель был виден большой дубовый стол, освещенный настольной лампой, за ним сидел мужчина. Белоснежный костюм скрывал огромных размеров тушу, сиреневая рубашка еле сходилась на широкой груди, так что пуговицы еле-еле держались в петлях, ее ворот стягивал галстук. Короткие светлые волосы, намокшие от пота, прилипли ко лбу, маленькие уши сильно оттопырены. Густые брови сходились на переносице, кожа у небольших глаз опухла и скрывала их редкими ресницами. На большом горбатом, и как картошка, носе сидели пенсне. Пухлые влажные губы еле шевелились, что-то шепча, подбородок сливался с шеей. По смугловатой коже катились капельки пота, не смотря на работающий вентилятор на потолке. Толстые пальцы перебирали бумаги, в правой руке вертелась ручка. Увлеченный своим занятием, он не заметил, как я проскользнула в комнату. Большая часть комнаты скрыта мглой, незаметно проскользнуть в дальний угол к окну не составляло ни малейшего труда. Стены не слишком большой комнаты увешаны профессиональными фотографиями и постерами под стеклом в простых черных рамках. В углах безмолвно стояли торшеры с красными абажурами и простоватым узором в виде листьев клена. У стены напротив стола размещался длинный кожаный диван, рядом со столом два аналогичных кресла. За столом возвышался шкаф со стеклянными дверцами и, приличных размеров, сейф, окно плотно занавешено шторами. Когда мой голос разрезал тишину кабинета, Оуэнс выронил ручку, она по столу скатилась на пол, под стол и скрылась в темноте. — Кто здесь? — Я друг... — Друзья во тьме не прячутся – он создавал впечатление дурачка, его голос был тонок и наивен. Я приблизилась к столу, так что бы свет лампы немного освещал мой силуэт, не затрагивая лица. – И... зачем ты ко мне пришла? — Слышала, у тебя есть интересное дело. – Он насторожился, и нащупав на столе платок вытер влагу со лба. — Откуда такая информация? — Слухи витают в воздухе словно пыль, – мои руки по театральному рассекали прохладный воздух – скажи ты одному секрет, как об этом уже знают все, ведь уши есть везде и у всех... Я хочу предложить тебе сделку... — Какую же? — Мне нужен Эспиноза. Слышала, ты трясешься над ним как над зеницей ока, А мне нужно с ним поговорить... – мой голос звучал ровно, выдержано и спокойно, он наполнял своей глубиной комнату. Христиан нервно сглотнул и поддавшись вперед прищурился. — Ты из Квей Джин? — Ты с ними пересекался? – по его лицу было видно, что он знает много нелестного об их деяниях – Не имею к ним никого отношения. И твоему парню ничего не грозит, если он, конечно, будет вежлив, просто поговорю с ним, и все. Барон напрягся, поджал губы, привстал, при этом его шея всколыхнулась, когда он усаживался в кресло, она сложилась в несколько складок, как только он уселся обратно, они распрямились. Он замялся. — Я... я согласен... – пауза, я села в кресло, свет от лампы на половину освещал мое лицо – в черте города есть один заброшенный склад. Сегодня ночью там провидеться встреча... У тебя две задачи: 1я, договорится о переходе товара в мои руки и конечно о его перевозе. Если не выйдет договориться, убить всех к чертям; 2я, перевезти товар в порт, там будет ждать машина, и твоя задача обеспечить ее прибытие на место. Когда ты прибудешь на место... — Где гарантии того что произойдет равноценный обмен? — Я честно провожу сделки... – наши глаза встретились, мои как лед, почти белые с его светло карими. – Он... он будет ждать тебя там. Примет товар, тогда и поговоришь с ним. Мои люди отвезут тебя на место. — Отлично. Тогда отправляюсь немедленно. Поездка заняла не больше получаса. За тонированными стеклами ни чего не было видно, водитель молчал. Мы остановились, шофер вышел и открыл мне дверь. Как только я вышла дверь захлопнулась и машина тронулась, меня оставили одну в поле. Небольшое поле рассечено дорогой и окружено лесом. Не высокая трава волнуется порывами ветра, ей в такт колышутся, перешептываясь кроны деревьев. По звездному небу проплывали облака гонимые ветром то в одну, то в другую сторону. Вдали возвышается простое здание, я направилась к нему. Около склада я почувствовала присутствие человека, он немного нервничал и не находил себе места. — Ты что здесь делаешь? – молодой парень, грязная рваная одежда, волосы отпущены до плеч. На лице грязные разводы и угрожающая гримаса, но в нем сквозило что-то правильное. Он направил на меня тридцать второй. — Эй, спокойно, все окей, я просто тут прогуливаюсь. — Не ври мне, здесь ни кто в такой час не прогуливается. — А ты как? — Я... у меня тут свидание. — Слушай парень, — я подошла поближе и шепотом продолжала – ты ведь здесь не просто так зависаешь. Я сейчас сделаю предположение, а ты в свою очередь честно ответь. Ты коп? – он оцепенел – ты точно коп. Это хорошо. — Что тут хорошего, ты ведь пришла устроить сделку. – он буквально прошипел эти слова. Я рассказала, что мне нужен один парень, он знает то что нужно знать мне, но достать его можно только пойдя на это мероприятие, и предложила сделку. — Я хочу избавиться от них не меньше чем ты, но при этом мне нужен этот парень. Я вот что предлагаю, мы заходим и либо все устраиваем по доброму, либо мочим всех, так или иначе нужно доставить в порт товар. Там я встречусь с ним и уведу его куда подальше, для разговора, после того как он позвонит своему опекуну, а ты сможешь вызвать копов и выполнить вой долг. В итоге я получу информацию и избавлюсь от дряни, а ты получишь награду от начальства. Соглашайся, либо я просто вырублю тебя здесь, и тебе ни чего не достанется. – он замялся, в лунном свете было видно как нахмурились его брови. — Я согласен... И меня зовут Рой Кенрер. — Отлично, Я Габриэль, теперь зайдем внутрь, я пойду впереди, а ты прикрывай тылы. – Он кивнул и мы направились к входным дверям. Огромное помещение было заставлено картонными коробками и железными ящиками. Они были сложены в стены высотой в два с половиной метра и образовывали собой нечто вроде лабиринта. С потолка свисало несколько светильников. Под потолком, из стены, находился закрытый балкон диспетчерской. В здании находилось ровно двадцать два человека, большинство вооружено до зубов. Двое прятались в комнатке, четверо располагались на вершинах стен, их видно не было, но им было хорошо видно нас. Постепенно мы продвигались вглубь склада, люди ждали сигнала, под потолком нависла напряженная тишина, вскоре мы достигли конца лабиринта. Как только мы вышли из него нас сразу же вытащили в центр. Шестнадцать человек нас окружили, еще четверо стояли на стенах. Воздух и люди застыли, Мы с Роем стояли спина к спине. — Видимо Оуэнс нас недооценил, раз послал всего двух сопливых детишек в объятья смерти. – Двое мужчин в черных костюмах стояли у окон диспетчерской. Договорится, не получится. — Может, он просто доверял вам, и надеялся на хорошую концовку. — Крошка, в нашем мире никому нельзя доверять. – Он обратился к человеку, стоявшему позади него, они переговорили, и он вновь заговорил с нами – Договора не будет... В этот момент на моей стороне пятеро его людей упали замертво, двое парней открыли огонь по остальным. Через пару минут число противников сократилось до десяти. Одним легким и точным ударом я вырубила Кенрера, у меня есть пять минут, чтобы с ними покончить. Шестерых разрезала на куски кровавая нить, попутно пройдясь по уже мертвым, не стоит что бы патологоанатомы гадали над тем как они умерли. Двое получили пулю в лоб. Третий набросился на меня с катаной, удачно парировав его выпад мне удалось нанести ему несколько ударов ножом. Последний пытался сбежать, его я высосала до последней капли, в завершение ритуала разрезала место укуса ножом, так что бы следов от клыков не было видно, бросила его тушу в лужу крови. Еще три минуты. Те двое в черных костюмах уже покинули диспетчерскую. Запрыгнув на стену, я перепрыгивая полуметровые проемы между стен, добравшись до выхода выскочила на улицу. Дилеры неспешно направлялись к машине. В одного я выстрелила, пуля вошла в темечко и прошла на вылет, его друг застыл в оцепенение. — И кто кого недооценил? – он дрожал, его глаза скрывали темные очки, но я уверена, что в его глазах горит страх. — Я сделаю все что угодно, только жизнь, жизнь оставьте... В моих крепких объятиях он обмяк, очки упали наземь, тонкая трещинка рассекла стекло. Еще две минуты, стоит их потратить на заметание следов. Порывшись у них в кармах, нашла складной ножик, им я как следует, изрезала и подложила под второе тело свой недавний ужин, стерев свои отпечатки, я вложила ножик в мертвую руку, преждевременно стянув черные перчатки с обеих рук, они мне кстати пригодятся. Пусть все выглядит так, будто один убил другого, перед тем как убили его самого. В складе послышались какие то звуки, Рой очнулся и видимо был немного шокирован тем, что очухался среди горы трупов в луже крови. Он вышел на воздух, что-то бурчал, кажется, обращение к Богу, я в это время проверяла товар – на месте, сколько здесь килограмм этой дряни? Он подошел ко мне и уже раскрыл рот что бы что-то сказать. — Не отвечу тебе ни на один твой вопрос. – Он, хлопая глазами и шевеля губами, отстраненно кивнул и оглядывал меня с ног до головы. Конечно понятно его удивление, на мне ни царапины, одежда в относительном порядке, лишь только волосы взъерошены. – все готово, можем ехать. Полагаю, ты знаешь, где находится порт – кивок – значит, ты и поведешь... ты хоть в состояние не угробить нас во время поездки? — Думаю что смогу. Большую часть дороги он возмущался тем что все веселье досталось мне, а он лежал там, на полу как мешок картошки, что-то причитал, нес прочую чушь о его возможностях, рекламировал себя как рыцаря в сияющих доспехах на белом коне, правда, с тремя пенями в кожаном кошельке. Я же привалившись к прохладному стеклу минивэн, отрешенно наблюдала за проносящимися друг за другом фонарями. Мы ехали по пустынному шоссе, пролегающим рядом с рекой. Наша, доверху набитая ненавистном мне кокаине, газель, черная как смоль, с тонированными окнами и выключенными фарами, они почему то не работали, сливалась с ночью. Вдалеке, над темной гладью воды возвышались небоскребы. В темном небе мерцали звезды, поднималась луна. Я продумывала план действий по прибытию в конечный путь. После очередного поворота показалась черта города, вместе с ним и доки. — Как я уже говорила, мне нужно поговорить с одним парнем, но перед этим этот парень должен позвонить своему боссу, и подтвердить наше прибытие. — А мне нужно всех повязать. — Будь честным человеком. Он позвонит, мы отойдем, а ты сделаешь свое дело. Я на твоей стороне, сама хочу прикрыть эту лавочку, прикрыть на всегда. — Почему я должен позволить ему уйти с тобой? О чем ты хочешь с ним поговорить? — Не думаю, что после этого разговора он останется жить. Информация сила страшная, да еще и секретная во многих своих проявлениях. — Ну и ладно. Не хочешь, не говори, мне совсем не интересно. Только знай что я никому не дам уйти, ты можешь поболтать со своим парнем, но ты не уйдешь от туда. — Спасибо хоть за это. — То есть ты все равно уйдешь. — Конечно, уйду. Ты уже забыл, что было на складе, могу освежить твою память. -Ты как будто бы сверхчеловек... – кажется, его осенило – ты супермен! — Нет, нет. Ты лучше следи за дорогой. – парень завелся, это плохо. – я больше ни чего не скажу. Вот мы и подъехали. Неосвещенные здания, разбросанные по всей территории порта, составляли собой лабиринт; Они были высотой в два обычных этажа и архитектурными ухищрениями не отличались. Расстояния между ними было достаточно, чтобы мимо друг друга проехали два грузовика. Кое-где выглядывали высокие фонари, освещая тусклым теплым светом жалкие участки дороги; То тут, то там мелькала сталь рельсов, они, пересекая друг друга, тянулись во все концы порта. Мы все петляли по этим бесконечным и однообразным рядам. Сквозь толстое стекло еле-еле пробивался шум волн и крики чаек, вскоре через тонированное стекло можно было разглядеть очертания кораблей и города, было довольно поздно, видимо, поэтому их огни были не так ярки, и так жидковаты, звезд же было совсем не разглядеть. Он прищурившись вглядывался в дорогу, потому как он порой отдергивал руку от кнопки включения фар, было понятно что делать это ему запретили, наверно для того что бы он побольше помучился в этой кромешной темноте, и в полголоса рассказывал свой план. Я отстраненно смотрела вперед, рассеянно слушая его, для себя приметила только то что пока мы не заедем внутрь здания, которое еще надо найти, я должна сидеть в машине не высовывая носа и ни издавая, ни малейшего звука, ибо пароли и прочая шпионская бурда известна только ему, о них я даже не слышала. В конце концов, мы выбрались из лабиринта и подъехали к зданию немного выше и больше остальных. Обычный склад, куполообразная крыша, под ней ютилась лента толстых, мутновато зеленых окон, они не отражали ни чего кроме тьмы. Мы остановились у железных ворот, высотой в половину здания и примерно такой же широты, сбоку от них, на уровне глаз располагалось маленькое оконце к нему, и отправился Рой. Через минуту он вернулся, ворота с диким воплем разъехались в сторону, что это был за вопль, резкий и дикий, будто уставший, он словно вопил: «Ну, вот, опять! Оставьте меня в покое!», машина тронулась, мы въехали. Обстановка не удивляла глаз, она даже несколько ностальгировала. Коробки, ящики, железные вагоны и стеллажи образовав собой некую арену, здесь прекрасно разместилась наша газелька и даже оставалось место для «чаепития». Стеллажи уходили, вглубь выстраивая лабиринт, в его глубинах таились люди с оружием, здешний воздух смешался с их напряжением, злобой и отвращением ко всему, что их касалось хоть малейшим образом. Нас встретил Эспиноза, молодой невысокий упырь Гангрел. — Вот вы и приехали. А я уж было забеспокоился. Груз Цел? — И невредим – добавил Рой. — О нем мне не говорили. — Он мне помогает. — Ладно. — он выудил из брюк старенький мобильник и сделал один коротенький звонок, он ничего не говорил, только кивал. – Теперь мы можем поговорить, думаю, будет лучше, если мы сделаем это в другом, более уютном месте, прошу следовать за мной. Рой остался, помогать шкафообразным русским, разгружать машину, а мы с Эспинозой направились вглубь лабиринта. Он вел себя как странно для гангрела, сородичи зовут их дикарями, а этот словно аристократ, говорит почтительно, вежливо, одет изысканно. Но в нем точно текла кровь гангрела. Мы прошли через несколько дверей, петляли по длинным холодным коридорам, видимо здесь было какое-то убежище. В конце концов, мы подошли к деревянной двери, вполне благопристойного вида. Он вошел первым и галантно придержал мне дверь, впуская внутрь комнаты. Стены обиты темным деревом, пол тоже, над дверью подмигивала маленькая лампочка дневного света, прямо напротив двери располагалось небольшое оконце, я встала рядом с ним, Эспиноза встал в центре комнаты. В нем произошло какое-то изменение, он поник, голова опустилась на грудь, кожа стала бледнее, губы шевелились, с них срывались неразборчивые слова. Его голова медленно поднялась, взор затуманен, губы растянуты в безумной улыбке. Он сделал два, вполне уверенных, но шатких, шага ко мне. Выпрямился и склонив голову на бок, не переставая улыбаться заговорил. — Принцесса идет, идет, прокладывая себе дорогу трупами Красна ее дорожка, с тонких рук капает кровь Она придет, она будет решительна и справедлива А справится ли она? О, Да, я жду встречи с тобой. О, моя дорогая, близок тот час, тот час, Когда я моя любимая заключу в объятия свои тебя. Господин мой ждет вас, вы нужны ему. Скорее идите, идете к нему. Туда где старик, роется в бумажках, к нему, тот старик, что спасает грязные шкуры от правосудия... Речь его прервал звон стекла и нож вонзившийся прямо в его сердце. Глаза гагрела округлились, вены вздулись, тело обмякло, губы продолжали шевелиться. Он превратился в седой пепел, последнее, что я смогла разобрать из его бреда: «Рузвельт встретит тебя...». Передо мной, вцепившись друг в друга, стояли двое высоких мужчин — близнецы, малкавиане. Бледно-желтые волосы свободно спадали на плечи и доходили до пояса, мягкие улыбки, правильные черты лица, большие и пустые глаза. Чисто белая кожа словно светилась на фоне темно фиолетовых кардиганов. Они стояли так, словно собирались танцевать танго. Мы молчали, на улице вовсю выли сирены, туда-сюда шныряли люди крича что-то друг другу. Когда я собралась напасть, их пальцы расцепились, блеснула леска, к подкладке кардиганов были пришиты несколько гранат. В следующую секунду я тенью летела в воду. Взрыв хорошенько потряс доки, заодно спровоцировав еще несколько взрывов, они буквально рядочком вспыхнули вокруг главного здания, кажется, взорвалась одна из машин. Жуткий скрежет, вопли людей, вой сирен. Вышло весело и феерично. Немного подождав я направилась к месту где можно было выползти на сушу, тихо, без лишних свидетелей. За мной тянулись мокрые следы. Меня неплохо зацепило, если бы я была человеком, я бы не выжила, а если бы и выжила, то схватила бы себе воспаление легких и чего-нибудь еще, плюс пара тройка ожогов, притом на лице, а так только пара порядочных щепок в ребрах и кажется руках. Улица, еще одна, люди проходили мимо, косясь на мою скромную персону, вот он, долгожданный темный переулок, заброшенный дом, здесь я немного отсижусь, щепки уже давно валяются где-то на улице, за мной тянется мокрый, кровавый след. В одиночестве я недолго сидела, меньше чем через полчаса, после моего прибытия в это временное укрытие, ко мне зашли гости. Знакомая тень мелькнула у выхода, и вот теперь он сидит возле меня, роясь в карманах своего плаща. Лучи фонаря, пробивающееся сквозь щели забитых окон, отражались в его очках, не давая разглядеть глаз. — Вот, держи. Подождем, пока ты перестанешь кровоточить, и поедем. – Он сел рядом со мной – А пока. Рассказывай, что там было. Пока в меня непрерывным потоком поступала первая положительная некого Дж. П. Энди, согласно карточке на пакете, я рассказывала моему спасителю мои сегодняшние приключения от самого визита к Альрановски до момента взрыва в подсобке склада. — Вот так вот. Все это дурно, предурно пахнет. Все себя странно ведут, всякие там посланники и информаторы порят какую-то чушь, словно кто-то ими управляет с помощью дистанционного управления, заставляя вести себя словно кукла. И этот кто-то очень хочет что бы я присутствовала на балу, прежде всего пройдя через все девять кругов ада. И что за стрик? — Думаю я знаю о ком он говорил... Что заставляет тебя так думать? — О чем именно? — О том кто тебя «кто-то хочет провести через девять кругов ада» — Такое чувство, словно я на поводке, длинном таком поводке, я стою в городе с кучей деревьев, а этот мой поводок тянется через весь этот город, замысловато петляя и запутываясь, и теряется в какой-то темноте. Его кто-то тянет, заставляя меня двигаться в перед. А делать то нечего, приходится идти вперед, распутывая поводок и петляя среди домов и деревьев. А самое обидное, что этот кто-то просчитал все, буквально до моего последнего вздоха, и совершенно нет возможности самостоятельно самой, куда-то шагнуть, или хотя бы предугадать, что будет дальше, все укрыто мраком, нельзя как-то срезать, обойти, обмануть. Мне кто-то диктует что делать, это бесит. И я это точно знаю. Как то так. Он молчал, обдумывал моя слова, только сказал что нам пора, да помог подняться с пыльного пола, всю дорогу до такси, каких-то пара кварталов, молчал. Молчал и половину дороги до особняка. — Беккет? Либо ты так искусство и настойчиво меня игнорируешь, либо все на столько серьезно что я смогу это понять только в самом конце, в самый критический момент, и будет как тогда с ЛаКруа. — Если ты не можешь найти способ сорваться с цепи, и самостоятельно найти тот конец поводка, то тебе не остается ни чего другого как просто двигаться дальше, по расписанному пути. — Я тоже так думаю. - Что же, думаю ты уже достаточно окрепла и мы можем отправляться в путь Ехали мы долго ибо особняк находился в противоположном конце города, да еще и в пробках постояли. Я все беспокоилась что до рассвета мы не успеем, хоть сейчас и осень и солнце встает ближе к 7, все таки мы не проехали и половину пути, стоим в пробке а до семи осталось часа два-три. На мои сетования по этому поводу Беккет ответил что у всех таксистов служащих камарильи стекла ультрафиолет не пропускают, так что если на улице будет полдень. А мы будем сидеть здесь нам ничего не грозит, ну разве что головная боль у тех кто при жизни был неустойчив к перемене погоды. На том я и успокоилась и погрузившись в свои мысли. Упоминание о людях которым не легко переносить смену погоды пробудило во мне воспоминание о одном послушнике из Капеллы. Мы несколько раз работали вместе и пожалуй даже стали приятелями. В первый раз мы столкнулись в коридорах Капеллы, что меня не мало удивило, а после нас столкнул Макс обрадовав меня вестью что я должна помочь этому юноше, которого зовут Жан Крессе. Тогда в коридоре он меня насторожил, уж больно он смахивал на шпиона, высокий, худой и нервный, казалось, что даже слабый ветерок был способен унести его. Потом мы начали тихонько сближаться узнавать друг друга. Даже пару раз сходили вместе на охоту. Жан, как оказалось он француз и намного старше меня, он рассказывал что в Капелле прожил около 20 лет, до этого пять лет странствовал. « Я жил всего лишь год со своим учителем, но на его исходе он умер от лап оборотня. Мне повезло что до этого ужасного события меня приняли в пирамиду, мне удалось пространствовать около пяти лет, а потом я осел здесь» - так он мне рассказывал в нашу последнюю встречу. Он был крайне удивлен что со дня моего второго рождения еще и полугода не прошло, да еще что своего сира я совсем не знала, ведь его убили в мою первую ночь. После этого я видела его только на сборах. Не знаю как в других Капеллах, но у нас раз в месяц проходило что-то вроде сбора всех послушников Капеллы, как оказалось что их всего 15 вместе со мной, и после проводилась совместная тренировка. Кроме этого дня на заднем дворике я зачастую занималась одна. Остальные послушники не любили Жана и открыто над ним издевались, а меня просто избегали, а когда узнали что я, будучи еще птенцом, ни с того ни с сего стала шерифом возненавидели меня пуще прежнего, и ни в какую не хотели слушать меня когда я передавала им информацию от регента. Сам он говорил, что бы я была с ними строже: « Они напущенные индюки которые за 20-30 лет проведенных здесь смогли выучить в основном азы и пару заклинаний на свое усмотрения, тогда как ты растешь по часам свое свободное время тратишь на тренировки и изучения книг. Если ты будешь продолжать в том же духе, то много добьешься. Думаю я смогу тебя многому научить». Да, с того дня как я Макс предоставил мне здесь кров я то и дело что читаю или занимаюсь во дворике. Чем же мне еще заниматься в свободное от заданий время. - Кажется мы приехали. - Да ладно, и ста лет не прошло. - Тебе бы только ворчать. Лучше посмотри вон туда – этот то особняк нам и нужен. Особняк и фонтан перед ним тонули в лунном свете, благодаря этому их было хорошо видно. Ножкой фонтана была скульптура девушки в простом платье, больше похожем на кусок ткани, держащей на голове вазу для фруктов, из которой, приятно журча, тонкими струйками сбегала прозрачная вода. Особняк был двухэтажный, высокую дверь, над которой горел большой светильник в виде нескольких свечей, обрамляли две колонны, они же поддерживали длинный чугунный балкон. По обе стороны колонн находились окна, они были высотой в первый этаж и занавешены темными занавесками. Фасад, особенно второй этаж, был богат лепкой в виде маленьких купидонов и цветов. Над балконом, среди лепнин, находились три остроконечных окна, в одном из них горел свет. Над крышей возвышались две башни со флюгерами, легкий ветерок вертел их из стороны в сторону, от этого они тихо скрипели, виднелось несколько дымоходов и ветви деревьев из сада за домом. Прихожая была устлана большим, цветастым ковром со странным узором. На стенах друг против друга висели зеркала, освещенные электрическими светильниками в виде свеч. Широкую лестницу устилал красный ковер, за ней находились две двери. На светильниках, перилах, лестнице и зеркалах был толстый слой пыли. В приемной было темно, бордовые шторы почти не пропускали в комнату лунный свет. Были видны очертания дивана и журнального столика перед ним. В углу у окна поблескивала ваза с сухими цветами, она стояла высоком столике. Стеклянные дверцы книжного шкафа отражали окно. Люстра, выполненная в том же стиле что и светильники в холле, не работала. В гостиной горел камин, на дымоходе красовался большой щит с изображением герба и еще какой-то символикой, под ним располагались два скрещенных меча. У камина стояло пара кресел и столик. У зашторенного окна на приступке стоял открытый рояль. По обе стороны дивана стояли высокие светильники в виде свеч. Здесь витало что-то странное, будто здесь есть те существа. Беккет тоже это ощущал, это были видно потому, как он напрягся. В доме не было прислуги, это объясняло наличие пыли, только старик сидел у себя в кабинете. На столе была разбросана куча бумаг и книг, они же валялись на полу. Из остроконечного окна пробивался лунный свет, сливаясь с приглушенным светом ламп. Стены были обставлены книжными шкафами. В кресле крутился человек. Мужчина небольшого роста, с правильными чертами лица, гладко выбритый, седые волосы, аккуратно зачесанные в хвост, были растрепаны. Одежда не первой свежести вся в пятнах и дырах весела на нем. От него исходил затхлый запах. Он что-то невнятно бормотав, то шепотом, то срываясь в крик, он вскакивал с кресла, судорожно ища что-то на столе, наводил там еще больший хаос, то падал под него и, вопя катался по полу и вновь бросался в стул. — ... Ооо... это же оно... нет, да... о да, я наконец то, нет еще нет, долго очень долго... УРА!!! Нашел!... ну вот опять потерял... опять все заново, ну почему.. за чем еще немного, отлично... сто, да разве так можно, о да еще как... Жучек! Ах какой красивый, а это что, здесь не должно быть так... — И это твой информатор? — Я недавно с ним разговаривал, все было нормально. — Да это же леди смерть! Ах какая честь, а мне не чего вам предложить! Здесь и оборотень, а у меня нет для вас косточки! – он пронзительно хохотал, как только мы к нему приблизились, он завизжал продолжая хохотать – УБИВАЮТ!!! Хахаха, они меня убивают! Меня! Старик смолк, застыл как вкопанный, вмиг его лицо стало серьезным. Его кожа начала краснеть, глаза налились кровью, тело разбухало на глазах, одежда трещала по швам. Что-то двигалось под кожей на его животе, руках, лице. За считанные секунды одежда и кожа разлетелись по комнате, пол, бумаги на столе и окно были облиты слизью и кровью. С головы до пояса он был обтянут склизкой кожей. Несколько наростов набухали на шее и вытягивались в щупальца, с них стекала кровь вперемешку с гноем. Кожа приглушала его голос, скрывала его глаза. Он отчаянно кричал, задыхаясь под ней, пытался ее с себя сорвать, выступившие щупальца мешали ему это сделать. Кровавая нить обвила его тело, отрезая щупальца и отделяя голову от тела, зачем ждать конца трансформации, он все равно бы ни чего не сказал. Голова с глухим ударом упала на стол, и, скатившись на пол, остановилась, тело рухнуло на пол. Его губы, что-то шептали, кожа на голове и теле иссохла, перестала источать слизь. Отрезанные щупальца и тело бились в судорогах, из них била кровь, кожа, слизь и гной иссохли. Под домом было что-то живое, она негодовало и хотело вырваться. Нужно было найти к нему путь. Пока Беккет обходил дом, я обшаривала кабинет: книги в шкафах, светильники, стол – ни чего. Он ни чего не нашел, только принес собой пару канистр бензина из гаража. Остался только стол, мое внимание привлекала лампа, обычная электрическая лампа с кнопкой включить\выключить и подставкой для ручек. Нажала на кнопку, один из книжных шкафов отъехал назад и в сторону, открыв глазам проход. Винтовая лестница с деревянными ступенями, сырыми прогнившими, окованными железом, была опутана паутиной с пылью, сыростью и мраком. На каменных стенах разрослась плесень и мох. В глубине мрака пищали летучие мыши, они мелькали перед глазами в слабом потоке света исходящим из кабинета. Через пару минут шкаф со скрипом и глухим ударом вернулся на свое место. В конце лестницы виднелся слабый теплый свет. С каменных стен подземелья тихонько журча, стекала вода, повсюду виднелась плесень и мох, висели факелы. По сырой замерзшей земле пища шныряли крысы, сороконожки и огромные тараканы. Из глубин подземелья исходил тихий рев, сливаясь с всхлипами и тихим пульсирующим гулом. Запах сырости мешался со смрадом, запахом гнили и крови. В конце туннеля виднелся теплый свет, в нем неуловимо метались мухи с мошкарой. Со стен свисали высохшие сосуды опутанные кожей и паутиной, некоторые еще функционировали. В зале царил смрад. Стены, пол и потолок устланы плотью с разорванными внутренностями, повсюду виднелись сосуды перекачивающие кровь, сквозь живые стены просачивалась слизь, желудочный сок с кровью. В центре располагалось огромное чудовище. Его можно было назвать матерью – сумка, диаметром в 10 футов, полупрозрачная, испещренная капиллярами и лимфатическими сосудами, скрывала в себе десятка два или три зародышей монстров. Сверху был разрыв, из него свища вырывался воздух и жидкость. Она дышала, пульсировала, под тонким слоем кожи что-то маячило, маленькое и резвое, несколько маленьких бугорков хаотично носились по ней, то замирая, будто что-то чуяли, то срываясь с места, порой сталкиваясь друг с другом. От нее до стен тянулись каналы, по ним переправлялись еще не родившиеся дети. Гноящиеся, маленькие опухоли, почти идеально круглые и сморщенные, усеивали потолок. На нем, над ней, пульсировало уплотнение. Большие сосуды тянулись от него по потолку, стенам расходясь в артерии и вены, несколько соединялись с сумкой, другие соединялись с живыми каналами, опутывая их. Глухое рычание сливалось с биением сердца, разбиваясь о живые стены в эхо, растворялись в зале и туннелях. Стало тихо, как будто она умерла, только крысы пищали в туннеле. На мгновение ее сердце остановилось, дыра на сумке больше не свистела, бугорки на секунду замерли на месте, медленно вращались, подплывали друг к другу, образовывая круг. Этот взгляд не забыть ни когда, если бы мое сердце еще билось, оно бы непременно бы остановилось, семь разных, сумасшедших глаз смотрели на нас, яростно, прожигая дыры во всем, что встречалось с ними взглядом. Ее сердце бешено забилось, отверстие издавало яростные хрипы, им вторили яростные крики из глубин живых каналов. Стены судорожно вырабатывали сок, ритм сердца сбавился, с минуту на минуту сюда прибудут ее дети. — Здесь желудок, матка с легкими, сердце, где то должен быть мозг. — Наверно эти опухоли — он. Можем попробовать атаковать его, или же разорвать его связь с маткой. — Пустая трата времени, надо все поджечь. — Разорвем все сосуды, которые только сможем повредить и подожжем. Мы же не хотим потом разъезжать по всем штатам в поисках их убежищ, сделаем так, что бы они все пришли сюда, уничтожим их и ее. Одним ударом двух зайцев. -Ладно, действуй, а я позабочусь о барбекю. Не так все просто, с одного раза кровавой нитью не разрезать даже один сосуд. Каждый по отдельности. Нить осторожно обвивает сосуд, на это уходит секунда, Она чувствует, как они разрываются, для нее эти секунды длятся вечность. Сердце стучит так, будто пытается убежать. Из отверстия на матке вырывается гнилой воздух, хрипы. Ей больно. Наверно она кричит. Глаза сходят с ума, бешено рвутся из стороны в сторону, закатываются, они молят о прекращении этой пытки. Я не могу остановиться. Не могу смягчить ей ее боль. Она чудовище, не мертвое творенье ужасного клана, потому продолжаю ее пытать, призывая ее детей придти к ней на помощь. Они уже мчаться на зов ужасной матери, в объятье смерти, мои объятья. Легкое головокружение, пора глотнуть крови, слишком много требует от меня нить. Беккет видит это и кидает мне пакетик с кровью, этого хватит. Большинство сосудов ликвидировано, их обрубки валяются на полу, из них фонтаном хлыщет кровь. Большинство каналов, соединяющих матку с туннелями рухнули, освободив проходы. Из них волнами прибывали маленькие чудовища. Еще один пакетик холодной крови, по телу разливается тепло, чувствую, как кровь разливается по органам и венам, как она восполняет мои силы. Беккет закончил с подготовкой живого костра, и присоединился ко мне. Нужно подождать пока их не станет как можно больше, а пока нам остается только рубить их куски. Это продолжалось около десяти минут, а казалось, что прошло больше. Их стало меньше, перерывы дольше. Пора. Горело долго, наверно час, а может больше. Их крики было слышно даже сквозь шкаф-дверь, запах тоже пробивался. Грызуны, жившие в подземелье, сходили сума, царапали дверь, пищали, они тоже горели. Свет был потушен, луна достаточно хорошо освещала эту комнату. Запертые окна пропускали шум от машин, проезжающих по ближайшей дороге, он сливался с шуршанием бумаги и криками. Я сидела на полу кабинета среди разбросанных бумаг запятнанных кровью. В крови и пыли, подол плаща изорван, на руках заживали царапины, одна из них была глобальна. Один из тех монстров ухитрился подскочить справа и когтями распороть плоть от плеча до самой кисти, глубиной до кости. Такая рана заживать будет долго, а одежду придется поменять, рукав плаща и свитера разорваны в клочья.В холодном свете моя кожа казалась бледнее обычного. Отрешенная и расслабленная, я, молча, наблюдала за тенями на полу. Беккет перебирал бумаги на столе, изредка поглядывая то на меня, то на шкафы. — Сегодня ночью, у него встреча. Здесь шифровка. — Расшифруй. И давай спустимся вниз, думаю, что там для нас найдется еще что то. — И когда это ты стала командовать. — Какие еще предложения? — Я не буду тебе сейчас читать нотации. – его лица было почти не видно, стекла очков блестели, не давая видеть его глаз – Я расшифровал, его записи. Сегодня его ждут на Острове Рузвельта, Мейн стрит. Думаю, можно спустится в низ. — Отлично. От былой сырости почти ничего не осталось. На полу валялись обуглившиеся останки крыс. Огонь все еще горел, не так сильно, и не везде. Угольки приятно потрескивали, даря этому затхлому месту свое последнее тепло. Вся плоть полностью сгорела, от матери-чудовища остались только тлеющие угли. В воздухе парил пепел. С потолка то и дело падали сгоревшие кусочки плоти. Стены усыпаны отверстиями, из них валил серый дым. Огонь распространился дальше, чем мы ожидали, это хорошо. Я точно знала, за живым покровом будет спрятана какая-нибудь дверь. Так оно и оказалось, огонь очистил стены и дверь. Высокая дубовая дверь, окованная проржавевшим железом, была почти уничтожена огнем. От нее остались лишь обуглившееся бревна да почерневшая оковка. Этот коридор куда-то нас выведет. Холод острыми иглами вонзался в кожу до костей. Только что выпитая кровь, в буквальном смысле, замерзала в венах. Вскоре мы дошли до разветвления. — Разойдемся? — Другого выбора нет. Шла я не долго. В конце туннеля кромешной темноты показался свет. Круглый зал освещался электрическими лампами, расположенными на потолке и высоко на стенах. Стены изрезаны сводами и полу стертыми тринадцатью барельефами, повествующими о BlutTears и Vordemblut. Под каждой частью находились невысокие проходы. Первая часть повествовала о том, как собрались семь вампиров и как они с помощью крови и магии создали артефакт. Вторая, сколько их было создано всего, третья и четвертая как слезы выбрали своих хозяев. Пятая, шестая и седьмая о сотворителях, кто как жил и что сделал. Восьмая рассказывала о не мертвом ребенке, вот уж бред, и гибели, его и его матери. Девятая о предательстве. Десятая как пятеро сотворили Vordemblut. Одиннадцатая и Двенадцатая – охота за предателем и его казнь. Тринадцатая, последняя часть, рассказывала о том, как оставшиеся пятеро укрыли Vordemblut и BlutTears. Пол приподнимался к центру зала – алтарю. Каменная скульптура в виде двух непонятных фигур, одна кажется, убивала другую, высотой в полтора метра, из серого мрамора. На нем покоился Vordemblut. Железная стрела из нескольких сплетенных серебряных прутьев, наконечник с выпиленным незамысловатым узором, вместо оперения небольшой многогранный черный камень, из его недр пробивался тусклый красный свет. В ближайшем ко мне проходе показался Беккет. — Приятный сюрприз. — И в чем он приятный? — Эти барельефы создавались две сотни лет, и находились в разных местах. Они считаются на веки утраченными. — Что будет, если я попробую его взять? – я указала на Vordemblut. Он пожал плечами и отошел. Я подошла к алтарю, огляделась. Стены, пол, потолок все в порядке, пока. Одним резким движением я схватила Вордемблат и отскочила назад. Резкий скрежет разрезал тишину, он завершился звонким ударом железа о камень. Проходы плотно заперты. В это время сверху посыпались пыль и земля. Стены содрогнулись, с потолка свалился огромный камень высотой в десять метров, он почти полностью изолировал меня от Беккета. За одно мгновение зал наполнился пылью, она попала в мои легкие, очень неприятно, пришлось откашляться. По ту сторону ограды кашлял Беккет. Несколько ламп верещали. дико мигали, после погасли совсем. С потолка сыпались мелкие камни и земля. Пыль медленно парила в воздухе, почти расселась. Я сидела на полу вся в пыли, рядом лежал Вордемблат, уши заложило от грохота. Мне слышался шепот, он перерастал в смех. Передо мной сгущался туман, формируясь в фигуру. Слегка пошатываясь и облокотившись о стену, я поднялась. Мой гость оказался Цимиске, решивший предстать предо мной в виде меня же. Очков нет, волосы забраны в высокий хвост, пирсинг в носу и губе. Красный короткий топ, плащ без рукавов, из-под него выглядывала рукоятка клинка, черные брюки клеш, тяжелые ботинки, руки обтянуты в кожаные перчатки. Я и не Я. Интересно. — Я знала, это будет забавно, словно в зеркало смотрю. Только у меня прикид получше, и пирсинг есть. – она схватилась за рукоятку клинка – Этот бой для меня учебный. Так я лучше тебя узнаю, что бы в дальнейшем можно было прикинутся тобой – ее улыбка напоминала оскал. — И что ты будешь делать в моей шкуре? Выполнять за меня задания Князя? — Ха ха, в твоем обличие я его убью, займу его место... — Заткнись Камилла! Не смей с ней разговаривать! — видимо гостю Беккета не нравилась ее болтливость. — Они уже пепел, никому ни чего расскажут. — Посмотрим кто из нас пепел. Пока мы болтали, я сумела из своей все еще не затянувшееся раны «выудить» кровавую нить и спустив ее к земле, сквозь слой пыли, не заметно для нее самой опутать ее ногу. Она была наготове, лезвие клинка Тал'Маэ'Ра отражало свет ламп. Один шаг ко мне на встречу, и она лежит в пыли, ее стопа почти отрезана от ноги. — Что за черт? — Ты еще молода и неопытна. Не почувствовала даже как твою ногу окутывает нить. Ты жалка. — Нет, это далеко не все. Я тебе еще покажу. Она еле поднялась, опираясь на клинок. Я не стала ждать, сразу же нанесла ей несколько ударов, от которых она отлетела на пару метров и врезалась в стену. — Так не честно... Камилла встав, держась о стену, резко наклонилась вниз. Ее спину разорвало пара крыльев как у летучих мышей, она взмыла вверх и расхохоталась. — Ну, попробуй меня достать! — А как ты меня достанешь? Это разозлило ее, словно ястреб она ринулась вниз, готовя клинок к мощному удару. Мне удалось отклониться, и нанести ей удар. Так повторялось несколько раз, она взмывала высоко вверх, а когда камнем обрушивалась на меня, я посылала на нее кровавые удары. При сближении я пыталась отнять у нее клинок и нанести удар в область живота, она пыталась проткнуть меня своим оружием, ударить крыльями. В один из таких моментов мне удалось накинуть на нее кровавую нить, та крепко опутала ее шею. Она пыталась избавиться от оков, улететь, я душила ее, пыталась врезать в стену. И мне это удалось. Она с визгом врезалась в одиннадцатый барельеф, от чего он треснул, а она камнем рухнула на пол, подняв собой облако пыли. Ее Тал'Маэ'Ра лежал недалеко в слое пыли. Я подошла к ней прихватив с собой ее оружие. Она лежала навзничь в пыли, истекая кровью. Казалось, она была без сознания, губы шевелились что-то шепча, на шее багровели следы. — Вот и конец. Ее напарник был уже мертв, Беккет стоял на камне и наблюдал за мной. Она ничего не понимала, не слышала, ее веки плотно закрыты. Ее же клинок вонзился ей в сердце, ее пепел смешался с пылью. — Как нам выбраться отсюда? Подняв Вордемблат, я присоединилась к Беккету. Ответ не заставил себя долго ждать. Где то в глубине катакомб и проходов раздались глухие взрывы. Стены затряслись, сверху посыпались камни и земля. Плиты с барельефами отходили от стен. Они рушились на пол, сбивали друг друга, разбиваясь в дребезги. Одна из них пробила стену, открыв проход. Пока мы проползали по довольно узкому земляному проходу Беккет расстраивался о утраченных находках. Зал все еще рушился, взрывы продолжались. Вскоре мы вылезли наружу. Чистое звездное небо освещала луна. Лес, в котором мы оказались, тихо шумел листьями при малейшем порыве ветра. Вдали виднелся пожар – это горел особняк. Беккет звонил по мобильнику, вот уж не знала, что он пользуется современными устройствами быстрой связи. — Идем туда, – он указал направление противоположное пожару – там есть дорога, нас там будет ждать такси. — Нам нужно кое-что обсудить. — И что же? — Не поедем же мы вместе на этот Рузвельт, да еще с этой штуковиной. — Хочешь, что бы мы разделились? — Да. Хочу, что бы ты отвез его в Капеллу, к Максу. – его бровь удивленно поползла на верх, а я чувствовала себя маленькой глупенькой девочкой, дежавю. – Я тебе доверяю. — Почему? — Ты всегда помогал мне. — А что если я не тот за кого ты меня принимаешь? А ведь и правда, почему я ему доверяю? Роза говорила мне, что я могу доверять ему, тогда я ей не особо верила. И не понимала, к чему она клонит во время ее «просветлений» посередине разговора. Зато теперь, я ей верю. А все потому что тогда, после того как Макс запер Ангорский саркофаг, кое что случилось. А было вот что. Я тогда возилась с шайкой шабашевцев на востоке города, ЛаКруа сидел в своей временной темнице, Квей Джин и носа не высовывали, а саркофаг покоился в глубинах склада «ФайвНоус». И вот в один прекрасный вечер я нахожу газету, на первой полосе которой красуется надпись : «Взрыв на складе «ФайвНоус». Немного позднее я узнала, что кто-то проник на склад с целью открыть саркофаг, и как только крышка отъехала, прогремел взрыв. Это мне рассказал Беккет, чуть позже я увидела запись с камеры наблюдения, а ведь Роза говорила : «Не открывай его!», после этого я верю ей, ее дару предвидения, и, следовательно, верю Беккету. — Я тебя немного знаю. И моя интуиция подсказывает мне, что я могу тебе доверять. Мы с минуту молчали. А солнце потихоньку выползало из-за горизонта, прогоняя ночь с небосвода и борясь с тем лесным мраков в котором две тени стояли и напряженно молчали. — Нас ждут. – он двинулся в перед, я вслед за ним – я отвезу его Максу. — Спасибо. Мы успели в аэропорт до того как солнце полностью вылезло из темной, кривой линии небоскребов Нью-Йорка. До острова Рузвельта несколько часов пути, потому я остановилась в уютной скромной гостинице, переоделась, выспалась, и как только солнце спустилось до горизонта, я отправилась в путь. Ночью опять пошел дождь. Струи воды не давали ни чего разглядеть, седой туман укутывал асфальт. В моей голове крутился круговорот мыслей. Вполне ясных, имеющих свои границы мысли. Кто? За этим всем стоит. Когда? Это началось. Где? Это происходит. Почему? А ведь действительно почему? В свободном потоке мыслей всплывали образы. Макс. Помню, как ему кто-то подбросил фото, где я совокупляюсь с Ромеро. Был очень серьезный, долгий и мучительный разговор, он ходил туда-сюда за диваном, на котором я сидела. В конце концов, дали слово и мне. А что мне сказать? Я лишь смогла выдавить из себя извинения, клятвы о том, что этого больше не повторится, мольбы о пощаде, просьбы проучить того кто запечатлел мои грехи. На том меня отпустили, сказав что бы без головы это репортера я не возвращалась, что бы нашла все то что может меня скомпрометировать. Тогда мне неслыханно повезло. Я встретила этого парня в клубе, почему он, да потому что он в пьяном бреду кричал, что застукал вампиршу в постели кладбищенского сторожа. Я проследила за ним. Он вырубился, как только рухнул на свою кровать, даже дверь не запер. Порыскав немного, я нашла еще фото, этот гаденыш следил за мной! Сколько времени это продолжалось, я сначала понять не могла, только потому, что мое занятие прервал оборотень. Он залез в окно и уже с минуту наблюдал за мной. После трепа выяснилось что он тот, кто растерзал семью, эээ, увы, имени этого парня я не знаю, превратил его самого в оборотня и натравил на каких то парней, убедив его что это они виноваты, он видите ли себе друга сделал, а я этого друга переубедила, и тот ушел даже не попрощавшись. Через пять минут я покинула квартиру, нынче раскрашенную в багряные цвета, припрятав в кармане плаща конверт совсем имеющимся компроматом. Слушая мой душещипательный рассказ, Штраус разглядывал фотографии, в итоге я была прощена. А через пару дней, после очередного ужасно долгого заседания Камарильи, Штраус вернулся буквально сияющим, хоть и с тенью озабоченности на лице, уголки его губ были приподняты так, что губы были растянуты в прямехонькую линию. После некоторой тирады, о проблемах, современных сородичах, и прочего и прочего, мне радостно объявили, что передо мной новый князь Лос Анджелеса, а мне предлагают занять пост шерифа, а сам снял свой тяжелый красный плащ и плюхнулся, да, именно плюхнулся, в кресло. Вот тогда в моей голове все перевернулось, с ног на голову, с права на лево, с живота на спину. Я молниеносно выдохнула: «Согласна», словно мы встречались пять лет, и вот он наконец то сделал мне предложение, то было только с моей стороны, он только снял очки и сказал что бы я завтра, как только проснусь, тут же шла к нему, а сейчас пусть выметаюсь к чертовой матери, к себе наверх дрыхнуть. Вот как то так все это и было. Мысли мои прервала резко тормозящая машина, причем машина была моя, и я в ней сидела. Два темных минивэна перерезали нам путь вперед, и к отступлению, пришлось выйти. Одновременно со мной, из впереди стоящей газели, вышел юноша. — Неужели ты думала, что сможешь провести Оуэнса и уйти безнаказанно? — Неужели ты думаешь, что я, позволю всякой ереси протекать по крови, которую я пью? Парень промолчал, мы стояли друг против друга, между нами было от силы полметра. — Так вот, всеми силами буду следить за вами, буду пресекать все ваши попытки распространить эту дрянь. И если ты по хорошему не передашь это своему боссу, я ему оставлю говорящую записку. — Тебе меня не запугать... Крепкий удар под дых, коленом в живот, еще один удар пришелся локтем в спину, схема проста и знакома. Пальцы нащупали воротник его накрахмаленной рубашки, еще не пришедшее в себя тело взмыло вверх, не без помощи моей крепкой руки. Зажав его между собой и газелькой, я шептала ему на ухо сказки, сказки о том, что я с ними сделаю, если они еще раз попробуют пропихнуть свою ересь хоть куда-нибудь. Я осталась довольна своей пафосной речью, и, закрепив всю информацию еще парой ударов в ребра, села обратно в такси. Я преуспела в доминировании, это нам наглядный пример, парень поднялся, сделал знак, что бы нас пропустили, и сам забрался в минивэн. Мы разъехались в разные стороны, на горизонте показался мост. — Мы почти приехали мисс. Я была уверена, что мое послание, дойдет до Оуэнса, вот только на его действие я не особо рассчитывала.