aftercare

Sleeping At Last – North

Если бы я умел летать, Я бы направился прямо домой к тебе. Думаю, я мог бы отказаться от всего на свете По твоей просьбе.

— Но тебя нет рядом, чтобы попросить, и это прожигает меня изнутри, — проносится в голове Гарри, но он старается не думать о своих проблемах хотя бы во время записи песен. Запись нового альбома всегда проходит волнующе, утомительно. Это всегда отнимает много сил и нервов, но в этот раз все немного хуже. Вдобавок к сложности самого процесса, на Гарри навалились житейские проблемы, которые так и норовят превратиться в слезы на очередной медленной песне, но он пытается держать себя в руках, не давая эмоциям взять над собой верх. Хотя они уже давно взяли верх над ним, если посмотреть на новый альбом. Веселых и заводных песен стало куда меньше, а на их место пришли медленные, грустные композиции, от которых мурашки пробегают по коже и ком застревает в горле. Гарри продолжает петь. Его нежный, печальный и немного грубоватый голос заполняет все пространство. Все на удивление молчат, как будто наслаждаются его чудесным голосом и прекрасными словами его новой песни, которая завораживает. Она определенно самая любимая для Гарри, потому что он вложил в нее все свои эмоции. Он написал ее всего лишь за день, в то время как некоторые песни были написаны за несколько дней, а то и больше. Гарри написал ее в тот день, когда хотел сделать предложение Луи, а тот ушел от него, со словами, в которые Гарри до сих пор отказывается верить. Нет, не может быть, что Луи не любит его. Если бы не любил, не было разговоров о тайных страхах и желаниях, которые начинались поздно вечером и заканчивались рано утром. Если бы не любил, не было бы страстных поцелуев и жарких ночей. Если бы не любил, не было бы "Мои лучшие моменты связаны с тобой, Хаз" Если бы не любил, не было бы даже Сэм. Если бы не любил, не было бы Гарри и Луи. Хочется смириться с тем, что случилось, и идти дальше. Преодолеть всю боль, обиду и уныние, показав, что ты сильный, и ты справился. Но пять лет кажутся слишком огромным сроком, чтобы вот так быстро забыть обо всем и уже спустя некоторое количество времени быть с другим. Гарри даже не представляет себя рядом с кем-то, он слишком сильно привык к тому, что рядом с ним только один человек. Но теперь его нет рядом, все кончено, и, Гарри, попытайся идти дальше. Он каждый день твердит себе, что он сильный. Встает утром перед зеркалом и говорит: "Гарри, прекрати жаловаться и улыбнись. Мир так красив и удивителен. Если Луи ушел — значит он не тот, кого можно назвать судьбой. Но, если суждено быть вместе, то ваши тропинки все равно сойдутся. Ты сильный, и эта трудность временная. Ты сможешь ее преодолеть, просто постарайся." Но, знаете, выходит слишком плохо. Особенно сегодня, в день, когда у Луи назначена операция. Катилось бы к черту все на этом свете, но Гарри волнуется. Если с мыслью, что Луи больше не его парень еще можно жить, то с мыслью и осознанием того, что Луи вдруг может вообще не стать — ни мириться, ни уж тем более жить Гарри не в силах. Стайлс ничего не просит, кроме как выздоровления Луи. Просто потому что больше ничего и не надо. Гарри будет хвататься за исчезающий луч надежды, пока есть силы. Пока есть Луи на этой земле.

***

— Прошу, мама, прекрати плакать, — просит Луи, вытирая слезы с глаз любимой женщины. Видеть слезы — всегда тяжело, но Луи всегда был равнодушен к таким эмоциям. Только если они не падают на нежно-розовые щеки Гарри или его матери. Эти два человека слишком дороги для Томлинсона, чтобы просто равнодушно наблюдать за тем, как они разбиваются. Но одному он уже сделал больно, поэтому нужно попытаться причинить как можно меньше боли ей. Она уж точно не достойна этого. — Прости, милый, я просто очень переживаю за тебя. Я не хочу тебя потерять, — ее слова прозвучали настолько искренне, что Луи еле сдерживается чтобы самому не заплакать. В один миг он даже позабыл, что еще совсем недавно желал заснуть и не проснуться после операции, но видя, насколько страдает его мать, все желание пропадает. Хочется жить, только чтобы не видеть ее слезы. Никогда и ни за что на свете. — Операция пройдет успешно, я обещаю тебе. Плевать на все ее сложности, я проснусь ради тебя, мам, — прошептал шатен, вызывая на лице женщины грустную улыбку, его мама провела своей теплой рукой по немного колючей щеке Луи. Она бы хотела верить в лучшее, но почему-то перед этой операцией ее материнское сердце разрывается на части. — Никогда не зарекайся, Луи. Я хочу, чтобы ты проснулся, но мы же не знаем, как твой организм поведет себя... даже после наркоза. Эта операция очень тяжелая и долгая, может произойти все что угодно. — Но давай мы будем верить в лучшее, хорошо? Джоанна снова улыбнулась, а Луи улыбнулся ей в ответ, не обращая внимания на воспоминания, которые снова приводят его к Гарри. Он всегда говорил верить в лучшее, а Луи лишь злился, но сейчас они будто поменялись местами или встали наравне. — Хорошо, я постараюсь. В палату вошла медсестра и попросила Джоанну выйти из помещения, чтобы ее сына могли подготавливать к операции. Она грустно улыбнулась, поцеловала его в лоб и ушла, сказав, что будет здесь, пока Луи не очнется от наркоза. Волнение стало охватывать Луи с каждой процедурой, которую нужно было сделать до операции. За его здоровье борются одни из лучших (каких только Гарри смог найти) врачей в Лондоне. Луи снова вспомнил о нем и пожалел, что его нет рядом. Ему нужна поддержка этого парня сейчас, но сейчас он на другом конце города, работает над новым альбомом и, Луи надеется, даже не вспоминает о нем (но его надежда — лишь самовнушение. Он хочет, чтобы Гарри вспоминал о нем). Луи чувствовал себя сегодня хорошо и считал, что он полностью готов к операции, и хотел, чтобы ее поскорее сделали. Он надеется, что она пройдет успешно и вскоре все станет на свои места.Луи хочет снова ходить и, черт возьми, он слишком сильно хочет вернуть это, но не из-за того, что скучает по гонкам или ощущением земли под своими ногами. Он хочет не только возвращения своей уверенности или независимости от кого-либо. Он хочет ходить, чтобы прийти однажды к одному милому парню с глазами цвета мяты и сказать: "Я сделал это ради тебя". Парень усмехнулся, в очередной раз понимая, каким же глупым романтиком он стал за эти пять лет. Любовь сносит голову, открывает новые эмоции и причиняет боль. Прекрасное и в тоже время самое отвратительное чувство на этом чертовом свете. Но Луи рад, что познал настоящую любовь именно с Гарри. В Луи начали вводить наркоз и засыпал он с мыслью о том, что уже совсем скоро он станет еще ближе к тому, чего так жаждет. Отчаянный Луи засыпает, а через несколько часов проснется Луи Томлинсон, который полностью вычеркнет пессимизм, грусть и отчаяние из своей жизни. Он полностью настроен на победу любви над болезнью. Вскоре Луи уснул со своей надеждой и мыслью о Гарри. А врачи приступили к своему делу.

***

— Ну, Сэм, Боже мой, зачем тебе вообще эта мусорница?! Как будто медом намазано, ну серьезно! — возмущался Гарри, когда его собака в очередной раз развернула мусорное ведро. Его бурчание немного рассмешило Лиама, который вошел в дом вместе со Стайлсом. — Ох, Пейн, была бы у тебя собака, не смеялся бы ты сейчас. — Ты, наверное, забыл, но у меня три собаки. Просто смирись с тем, что они у меня более воспитаны, чем ва... кхм, твой долматинец. Гарри заметил, что он хотел сказать "ваш", вместо "твой", но сделал все возможное, чтобы не обратить на это внимание. — А потом ты удивляешься, почему Сэм постоянно рычит, стоит тебе подойти ближе к ней, — заявляет Гарри, но Лиам лишь усмехается. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Только если простой воды. — Хорошо, — негромко сказал Гарри, наливая стакан воды для Лиама и порцию бурбона для себя. — Ты волнуешься, — сказал Лиам, увидев, что пьет Гарри. Тот отрицательно покачал головой, обманывая Пейна. Несомненно, он волнуется, и, когда он переживает, то не против выпить чего-нибудь. — Все нормально будет у него, Стайлс. Гарри закатил глаза и осушил стакан до конца, тем самым мешая самому себе сказать что-то в ответ, потому что он слишком ужасный обманщик. Он запутает своей ложью не только собеседника, но и себя, и именно поэтому самымы лучшим выходом будет молчать, будто ты даже не услышал последних слов. — Оу, Ли, сейчас уже начнется! — Гарри резко поворачивается к Лиаму. Его глаза засияли и легкая улыбка появилась на его лице. Пейн закатил глаза. — Мне просто не верится, что я согласился смотреть это дерьмо с тобой. — Попрошу не выражаться, а лишь сесть со мной на диван и смотреть этот прекрасный фильм! Лиаму ничего не оставалось сделать, как пойти и смотреть "Один дома" вместе с Гарри. Он должен был провести этот вечер как и всегда в компании своей семьи и девушки, но помня про состояние своего лучшего друга все-таки смог поменять свои планы на один вечер. Скоро Рождество, огромный праздник для многих, в том числе и Лиама, но Гарри как-то все равно. В этом году оно слишком серое и печальное. Стайлс даже елку не ставил, потому что Рождество уже утратило ту сказку, которая раньше была всегда. Однако "Один дома" он непременно должен посмотреть именно восемнадцатого декабря и именно по этому каналу. Лиам ненавидит этот фильм. Он смотрел его в детстве, и фильм показался ему слишком жестоким. Пейн считал этого маленького мальчика самым настоящим садистом, которого ему всегда хотелось ударить. Но на один вечер он решил забыть про свою неприязнь и провести вечер с другом, которому сегодня нужна поддержка. Пускай Гарри пытается не показывать виду, но Лиам видит, как парень волнуется. Даже во время фильма мысли парня не были сосредоточены на просмотре. Он был полностью в своем мире, а фильм был будто фоном, который отводит от себя подозрение. Но Гарри был благодарен Лиаму. С виду, он особо ничем не помогал Гарри, но на самом деле все было совершенно иначе. Он был рядом, а это уже помощь. Именно такая помощь необходима Гарри, а не слова утешений, сожалений и прочей чепухи, от которой еще тяжелее. Стайлс благодарен судьбе, что у него среди множества знакомых есть один хороший друг, который сейчас сидит и смотрит с ним фильм, который так Лиаму неприятен. Фильм пролетел быстро, и Лиам был благодарен судьбе, что уже конец. Он не посмеялся за весь фильм ни разу, в то время как Гарри чуть ли не плакал с некоторых моментов. — Ты жестокий, Гарри. — А я думаю, что эти преступники получили по заслугам! Нечего грабить дома. — Да, но это не повод калечить людей. Я поражаюсь, как они вообще остались живы после таких издевательств, — Лиам решил для себя, что еще раз он не станет смотреть этот фильм. Даже если ему будут угрожать убийством, он не сделает этого. Еще несколько часов они продолжали разговаривать, обсуждая все, что только могут обсудить лучшие друзья. Но их разговор всегда сводился к работе, и Гарри не мог не воспользоваться случаем, чтобы в очередной раз сказать Лиаму, чтобы тот приобрел его альбом, как только он выйдет. Он всегда и всем рекламирует свое творчество - он действительно гордится тем, что сделал. Тот в свою очередь обещает сделать это в первых же днях релиза. — Я ловлю тебя на слове, дружище! — улыбаясь, говорит Гарри, и Лиам не может не улыбнуться ему в ответ. — Ох, Гарри, спасибо за вечер, было весело, и я никогда больше не посмотрю этот ужас. — Ха-ха-ха, не зарекайся, Пейн! — он умолкает, и Лиам в тишине надевает обувь и пальто. Гарри наблюдал за ним вместе с Сэм, которая держала дистанцию от такого неприятного ей Лиама. Собственно, он делал тоже самое. Лиам хотел было уже выйти из дома, как вдруг услышал тихий голос Гарри: — Спасибо, что ты рядом. Обычно я смотрел этот фильм с Луи, но... в общем, спасибо тебе. Лиам лишь улыбается, после чего покидает дом, оставляя Гарри вместе с его собакой, которая снова где-то уснула. Парень лениво идет в спальню, чтобы подготовить все ко сну. Но сперва он решил найти свой телефон и наконец включить его. Когда отчаянные поиски увенчались успехом, Гарри вставил зарядное в розетку и включил телефон. Стоило ему только ввести пароль, как спустя буквально минуту на телефон пришли сообщения. Он удивился, когда заметил имя того, кто так активно пытался его найти. Это была мама Луи, и в тот момент его сердце пропустило несколько ударов. Он быстро стал набирать ее номер, надеясь, что она все-таки ответит. Ему стало страшно, вдруг что-то случилось с Луи. Спустя несколько гудков она подняла трубку. Ее голос дрожал, она, скорее всего, плакала: — Что-то случилось, Джоанна? — Гарри, прости, я не должна тебе звонить, но, я думаю, тебе важно будет это узнать, — она делала паузу после каждого слова, будто давая себе отдышаться. Волнение в Гарри росло, будто снежный ком. — Что происходит? — Мне тяжело это говорить, Гарри, — она снова остановилась, а Гарри хотелось уже закричать, чтобы она быстрее говорила, что, черт возьми, происходит. И когда она наконец говорит, что случилось, то телефон чуть не выпадает из рук Гарри, которые начали трястись подобно листику на дереве осенью, который вот-вот упадет.

— Луи в коме.