aftercare

Звук пищащего аппарата, который находился рядом с Луи, давно уже стал привычным для Гарри. Монотонный и раздражающий звук, казалось, должен действовать на нервы, однако он абсолютно никак не влиял на парня, который уже второй день приходит в больницу в надежде, что Луи проснется. Второй день он приходит после работы и сидит до самой последней минуты разрешенного для посещения времени, рассчитывая, что глаза Луи наконец-таки откроются. И вот уже второй день единственное, что он видит, — это как тот неподвижно лежит, к нему подсоединены пару трубочек и капельница, которые помогают поддерживать жизнь, но порой это кажется бесполезным. С каждым часом надежда в этом помещении становится все меньше. Она исчезает, будто не желая снова находиться здесь. Гарри даже не стал выяснять, что толком случилось и из-за чего он впал в это ужасное состояние. Ему все равно, какова причина, потому что для Гарри намного важнее исход всего этого. Исход, за который он волнуется больше всего на свете. Парень взял руку Луи в свою. Она была холодной, слишком холодной для живого человека, но парень не стал зацикливаться на этой мысли и просто стал шептать: — Мне так жаль, — он жалел о том, что дал ему уйти. Это кажется ему самой большой ошибкой за всю историю человечества. Гарри подымает руку Луи и целует ее, желая, чтобы тот смог почувствовать тепло его губ и улыбнуться ему. Но Томлинсон был подобен мертвому с бьющимся сердцем, а Гарри был подобен человеку, чье сердце уже давным-давно перестало биться. Эти два дня кажутся целой вечностью. Гарри просто не верится, что прошло так мало времени, потому что складывалось впечатление, будто он приходит сюда не первый год. Он целыми днями вспоминает ту минуту, когда мама Луи позвонила ему. Он не ожидал услышать то, что она ему сказала, но и истерики никакой не было. Хотелось действовать, что-то предпринять для решения проблемы, но решение было одно — ждать, ведь Луи не просто уснул. Нужно ждать, но в последнее время Гарри не особо отличается терпеливостью. — Не бросай меня в этом мире одного. Ты же знаешь, что я не смогу без тебя, — он снова целует руку своего парня с той же глупой, как он думал, надеждой. Казалось, в их отношениях нет практически ничего светлого. По крайней мере сейчас, в этом году. Все начиналось будто в альтернативной реальности, которая резко переходит в отрывки нашей, где она становится просто невыносимой. Но спустя пару минут Гарри вспоминает, как они впервые встретили Рождество, и на лице парня заиграла улыбка. Тот день, казалось, не отличался ничем от обычных, кроме того, что это Рождество, но в памяти Гарри он застрял основательно. Канун Рождества и сам праздник того года грели изнутри, внушая очередную мечту на повторение.

***

— Луи,ты серьезно? Сегодня двадцать четвертое декабря, а у тебя даже елка не украшена?! — Гарри не то чтобы был в ужасе — он готов был ударить Луи за то, что у него ничего не готово к празднованию Рождества. — Успокойся, я всегда ставлю елку ближе к ночи. У меня это нормально. — Пора менять традиции и не оставлять такие вещи на самый последний момент. Неси игрушки, будем наверстывать упущенное, — приказным тоном распорядился Гарри, вызвав легкий смех у Луи. Пытающийся быть властным Гарри — забавный и немного нелепый Гарри. Но он все-таки послушался Гарри и направился в соседнюю комнату, пододвинул ближе к шкафу табуретку, чтобы забраться на верх шкафа, где стояла коробка с игрушками и гирляндами для елки. Когда заветная коробка была в руках у Томлинсона, то он поспешил к Гарри, который во всю рассматривал фотографии над камином. — У тебя красивая семья, Луи, — не отрывая взгляда от фото, сказал Гарри, заставив Луи скромно улыбнуться. — Да, есть немного. Но давай мы поговорим о наших семьях в процессе украшения елки. Гарри согласился с ним и, открыв коробку, достал из нее самый главный атрибут для елки — звезду, которая крепится на самый верх елки. Само дерево было не очень большим, поэтому им не нужна была стремянка или что-то еще, чтобы спокойно дотянуться до верхушки. Луи позволил Гарри выполнить эту почетную миссию, и уже совсем скоро звезда красовалась на вершине. — Красиво смотрится! — радостно сообщил Гарри, который явно был доволен тем. как он выполнил свою миссию. Луи ничего не ответил, лишь достал гирлянду и пытался обкрутить ее вокруг елки. — Мне кажется или нужно зацепить ее чуточку ниже? — спрашивает Луи, и Гарри соглашается с ним, но помогать ему не собирается, хотя прекрасно видит, что не помешало бы. — Каково жить в такой большой семье, Луи? — спрашивает Гарри, когда Томлинсон усаживается рядом с ним. — На самом деле, это весело, но порой очень выматывает. Я рад, что самой младшей моей сестре уже десять, и маме не особо нужна моя помощь по смене подгузников. Это, на самом деле, не очень приятное занятие, — Гарри и Луи рассмеялись, но после Томлинсон спросил: — А что насчет тебя, Хаз? — А что я? — Гарри надеялся, что Луи не станет расспрашивать его о семье, но ведь он сам завел тему про родителей, что он думал-то? Было глупо надеяться, что Луи не станет расспрашивать Гарри о семье, ведь Томлинсону интересно, какие чудесные люди воспитали такого человека, как его возлюбленный. — Я ничего не знаю о твоей семье и хотел бы услышать о ней. — На самом деле, мне нечего рассказывать, Лу. У меня есть мама и старшая сестра. Отец умер, когда мне было двенадцать. Вот и вся история, Лу, — Гарри говорил медленно, а Луи некоторое время пребывал в легком удивлении. Он думал что угодно о семье Гарри, думал, почему он о ней не рассказывает, но в его голову никогда не приходила мысль о том, что кто-то из его родных умер однажды. — Мне жаль, Гарри, — негромко отвечает Луи. — Не стоит, это было уже давно, — сказал Гарри и, чтобы не продолжать этот разговор, взял несколько шариков в руки, после чего стал развешивать их на елку. Луи стал помогать ему, но они оба молчали. Луи не знал, что говорить. Он бы хотел узнать больше о его отце: были ли они близки и все в этом духе, но он видел, что Хазза не был готов к такому разговору. Нужно время, то самое время, которое обычно Луи не выжидает. Но Гарри — слишком особенный случай, для которого можно сделать исключение. По прошествии небольшого промежутка времени, скромная зеленая елка превратилась в чудесный и яркий атрибут Рождества. Парни были довольны своей работой, и теперь им предстояло приготовить последние блюда, после чего можно было бы просто посмотреть фильм и насладиться обществом друг друга. Неловкость, что царила в комнате ранее, постепенно стала испаряться, и парни все смелее и смелее стали разговаривать друг с другом, будто тему, связанную с отцом Гарри, и не затрагивали. Гарри и Луи переместились на кухню, где Луи стал нарезать овощи (это единственное, что Гарри мог позволить делать Луи. зная, насколько тот плох в готовке), а Гарри делает все возможное, чтобы Луи просто-напросто не порезался. — Непривычно встречать праздники с кем-то, — негромко сказал Луи, заставляя Гарри поднять свои немного удивленные глаза на него. — Ты всегда празднуешь Рождество в одиночестве? — Ну, раньше с родными, но последних несколько лет да. Не удивляйся, мне и одному было неплохо, — Гарри кладет нож на стол и медленно подходит к Луи, не говоря ничего несколько минут. — А ты с родными встречал праздники? — Да, но в этом году они были рады, что я изменил нашей традиции и провожу Рождество с тобой, — Луи не смог не улыбнуться от того, что только что сказал Гарри. Томлинсон взял Гарри за руку и притянул его ближе к себе, после чего оставил мягкий, нежный, но короткий поцелуй на его губах. Когда все было готово, парни устроились на диване, и Гарри заговорил первым. Луи казалось, что Гарри был не готов к разговорам про отца, но сам Стайлс считал, что если он не расскажет сейчас, то у него вряд ли хватит смелости сказать позже. И именно поэтому он начал говорить о том, насколько близок он был с отцом. — Луи, он был замечательным, серьезно. Большая часть моих друзей говорили, что они не ладят со своими отцами, и я на их фоне был подобен белой вороне. Но мне это нравилось и нравится сейчас, я горжусь тем, что у меня был такой отец, но судьба зачастую слишком жестока и забрала у меня его тогда, когда я нуждался в нем намного больше, чем прежде. Я переживал это намного дольше, чем даже моя мать, которая любила его. Он был для меня примером для подражания, и я надеюсь, что однажды смогу стать таким же для своих детей. Луи смотрел на него с замиранием сердца. У Гарри были те отношения с отцом, которых у него никогда не было со своим, и судьба, Бог или карма оказались слишком жестокими к этому парню, лишив его самого дорогого человека в жизни. От осознания того, что пережил Гарри, сердце Луи, казалось, остановилось, а потом будто резко ожило и сжалось с той силой, какой только возможно. — Спасибо, что так откровенен со мной, — тихо сказал Луи, обнимая Гарри. — Я рад, что смог рассказать тебе об этом, — также тихо ответил зеленоглазый. Такой рассказ сподвиг Гарри и Луи на продолжение. Они еще долго разговаривали друг с другом, делясь какими-то историями своей жизни, познавая друг друга все больше. Так Луи делился историями о том, как давно он мечтал быть гонщиком, а отец не допускал этого, переживая, что лишится своего единственного сына. И втайне Гарри думал так же, но он не собирался об этом говорить, потому что видел, насколько Луи любит гонки. Он живет ими и лишить его этой работы — то же самое, что обмотать его голову пленкой, лишая полностью воздуха. — Знаешь, Гарри... — Что? — Я понял одну важную деталь моей жизни, — парни посмотрели друг другу в глаза. — Мое счастье всецело связанно с тобой, и я люблю тебя. Гарри не мог сдержать улыбки. Эти слова прозвучали настолько искренне и чисто, что он готов был заплакать. Кажется, это лучшее, что он когда-либо слышал.

***

— Мистер Стайлс, уже позднее время, вам пора, — негромко сказала медсестра, только что войдя в палату, и тем самым вернула Гарри из теплых воспоминаний. — Да, конечно, — он аккуратно кладет руку Луи на койку, после чего оставляет теплый поцелуй на лбу. — До завтра, Лу. Он встает со стула, негромко благодарит медсестру и выходит из палаты, направляясь прямо в свою машину. Он идет медленно, наслаждаясь остатками той атмосферы воспоминаний, что была с ним все то время в больнице. На лице появилась легкая улыбка, а сердце, казалось, разбилось снова. Выйдя на улицу, он глубже укутался в свое пальто, пытаясь спрятаться от ледяного ветра, который царит сегодня на улицах Лондона. Но это было единственное, на что Гарри обращал внимание: остальное, даже раздражающие репортеры, которые снова пытались отчаянно привлечь его внимание, хотя прекрасно видели, что это бесполезно, оказались вне поля внимания парня. В кармане у Гарри зазвонил телефон, и он увидел знакомый номер своей сестры. Сев в машину, он ответил на звонок, в котором Джемма сказала, что ожидает его в его же доме и им срочно нужно поговорить. По ее голосу можно было догадаться, что она очень нервничала, и Гарри успел подумать, что что-то случилось, а плохих новостей сейчас ему хотелось как можно меньше. Проблем было больше чем предостаточно, и Стайлс не был готов к новым. Он постарался приехать как можно быстрее, чтобы успокоить себя тем, что причин для тревоги нет. Что все нормально и она просто выходит замуж, к примеру. Гарри надеялся, что это будет хорошая новость, а Джемма, просто переживает, что Гарри это не одобрит. В салоне царила полная тишина, которая стала просто-напросто угнетать, и поэтому Гарри включил музыку. Голос Мика Джаггера заполнил весь салон, и Гарри на мгновение расслабился, позволяя себе быть сосредоточенным только на дороге и том, что сейчас играет его любимая песня. Но мгновение не способно длиться вечно, и уже спустя пару минут Гарри снова начал думать о том, что же хочет сказать Джемма. И к его радости было то, что он уже подъезжал к своему дому и видел Джемму, которая мерзла у него на крыльце. — Привет, Гарри, — поприветствовала его Джемма, когда Гарри вышел из машины и подошел к ней ближе. — Ты сильно замерзла? Давай, быстро заходи внутрь, — незамедлительно открыв дверь, сказал Гарри, подпихивая сестру внутрь. Навстречу им выскочила Сэм, радостно залаяв, таким образом здороваясь со своим хозяином. Гарри быстро погладил ее по голове и отправился на кухню, чтобы подогреть чайник и заварить чашку чая сестре и себе. — Я думаю, нужно сразу преступить к делу, Гарри. — Ну, хорошо. — Гарри сел на диван и похлопал по месту рядом, показывая, чтобы сестра присела рядом. Она послушалась и села, но минут пять не решалась сказать и слова. Будто сил не хватает или элементарной смелости. — Все нормально? — Гарри пристально наблюдал за ней и уже всерьез подумал, что случилось нечто плохое. — Гарри, это я сказала Луи порвать с тобой.