Культурный обмен

Владимир Сергеевич открыл глаза и с удивлением обозрел весьма странный интерьер: темная комната, грязная и мрачная, на окнах плотные шторы, а единственным источником света были несколько мерцающих свечей. Мужчина попытался привстать, но у него тотчас закружилась голова, а во рту появился металлический привкус. «А, меня же грузовик сбил, — Владимир Сергеевич вспомнил мелькнувший в последние мгновения его жизни желтый свет фар. — Так что же это тут такое? Больница? А электричества почему нету? И палата странная такая... не наша...» Владимиру Сергеевичу резко поплохело: он слышал об иностранных шпионах, вербующих в свои сети советских граждан, и решил, что его похитили вражеские агенты. «Ну, хитрецы! Специально на меня грузовик наслали и засунули сюда, а потом в США переправят!» — лихорадочно размышлял «похищенный». В «палате» он был один, но Владимиру Сергеевичу срочно нужны были подробности, и он, не сдерживаясь, заорал: — Сестра! Сестра-а! Дверь тотчас открылась, но в комнату вошла вовсе не требуемая медицинская сестра, а мужичок самого отвратительного вида: на его голове торчали во все стороны грязные рыжие волосы, одет он был весьма неряшливо, а лицом и вовсе смахивал на крысу. Такая альтернатива Владимира Сергеевича решительно не устраивала. — Вы кто такой, товарищ? — Вы уже очнулись, милорд? Я безмерно счастлив! Вы возродились раньше, чем был закончен ритуал, и я... Владимир Сергеевич тоже был безмерно счастлив, но ответа на свой вопрос он не получил, а поэтому повторил его с большим раздражением: — Я вас русским языком спрашиваю: кто вы такой? — Вы не помните меня, милорд? Я ваш верный слуга, Питер Петтигрю. — Питер Педи... крю? Вы что же — латыш? — Как вам будет угодно, милорд. — Милорд? Что такое — «милорд»? «Милорд» при царях было, а меня звать Владимир Сергеевич Рюмин. Да у меня ж документы с собой были, что вы меня «Милордом» тут обзываете, словно собаку какую! Я — Владимир Сергеевич, ясно вам?! — Да, Владимирсергевич Волан-де-Морт. — Морду еще какую-то выдумал! Давай без этих твоих штучек, без морды — просто «Владимир Сергеевич». А вас я Петром звать буду. Отчество ваше как? Неприятный толстячок поежился, но промолчал, так как не знал, что ему следует отвечать, но Владимир Сергеевич истолковал его молчание по-своему: — Правильно! Нечего тут сложности усложнять: я вас старше и буду звать вас просто Петром, или Петей, оно как-то лучше будет... более по-товарищески, что ли. Новоявленный Петя согласно кивнул. — А что, Петя, принеси-ка ты мне чаю, — Владимир Сергеевич начал ощущать легкое чувство голода. Петя как-то странно посмотрел на него и протянул некий продолговатый предмет. Удивленный Владимир Сергеевич осмотрел его: по своему виду предмет более всего напоминал школьную указку. Что же его, лекцию просят почитать? Владимир Сергеевич огляделся по сторонам: никаких карт, графиков и прочих наглядных пособий вокруг не наблюдалось. Впрочем, Владимир Сергеевич был партийным активистом, и лекцию на любую тему мог прочитать, даже если его случайно будили среди ночи (и жена Владимира Сергеевича в этом неоднократно убеждалась), поэтому единственное, что его сейчас смущало — некоторый недостаток слушателей. — Петя, а позовите-ка еще других товарищей! Что же я, вам одному доклад, что ли, делать буду? Петя вышел и вернулся с каким-то высоким длинноволосым мужчиной. — Люциус Малфой к вашим услугам, повелитель. Владимир Сергеевич смотрел на него, разинув рот. — Это что за такая за распущенность?! Что это у вас тут такое выросло? — Владимир Сергеевич схватил нового слушателя за локоны и потряс. — Вы мужчина или где, я вас спрашиваю? Если у вас нет тридцати копеек на парикмахерскую, я вам выдам сейчас из личных сбережений! Он попытался сунуть руку в карман, но обнаружил, что вместо привычного костюма или даже уместной для больницы полосатой пижамы на нем надет какой-то черный балахон. — А это что за гадость тут такая?! Вы что же, платье на меня напялили? Где моя одежда, мой костюм?! — Какую одежду вам принести, милорд? — Мужчины стояли, покорно склонив головы, и Владимир Сергеевич несколько успокоился. — Вам теперь говорю, товарищ с волосами: не надо меня «милордом» обзывать, я — Владимир Сергеевич. А что касаемо одежды... Обычный костюм, «двойка» там, «тройка». Черный цвет, положим, не надо, мы с вами не в траур какой собрались, коричневый костюм можно, серый в рубчик. И вот эти космы свои срежьте сегодня же, как у меня сделайте, — Владимир Сергеевич провел рукой по своей лысой голове, — аккуратно. И вы, товарищ, переоделись бы, подстриглись тоже, побрились, а то как пятилетний, право слово. Если вы где картошку разгружали, то это, положим, похвально, но гигиену-то тоже надо блюстить. Отдавая свои распоряжения, Владимир Сергеевич активно жестикулировал выданной указкой, временами тыкая ею в направлении собеседников, и слушатели непрерывно следили за ней с некоторым страхом. Когда докладчик сделал паузу, мужчины быстро поклонились и выскочили за дверь. — Что это с ним, с ума сошел, что ли? — хихикнул толстячок Петтигрю. Высокий Малфой толкнул его к стене и зашипел в лицо: — Ты что, ничего не понял, кретин? После своего воплощения он проверяет нас, проверяет нашу верность! Видел, как он махал палочкой? Одно твое глупое слово — и «Авада кедавра»! Он оттолкнул Петтигрю и зашагал прочь. — Люциус, ты куда? — Стричься! Спустя полчаса Петтигрю подошел к двери, держа под мышкой тюк с одеждой для своего господина. Мужчину было не узнать: он был чисто выбрит, переоделся, и для верности не только подстригся, но и наголо обрил голову. Брови, впрочем, оставил, так как Темный Лорд ничего о них не сказал. Владимир Сергеевич, пока Питера не было, времени не терял, а активно осматривал помещение. «Медицинскую палату превратили в ужасное состояние! Шторы вот эти вот пыльные, свечи... И чего это электричества в больнице нет до сих пор, электрики, что ли пьянствуют? Ну, я вам задам!» — сердился бывший начальник планового отдела, а ныне Темный Лорд. Несколько успокоило его появление верного Пети с одеждой. — А вот это вы правильно, товарищ, что подстриглись! Оно так и красивее, и насекомая никакая не заведется. Из предложенного барахла лорд выбрал серый костюм полувоенного покроя. — Вот это ничего, вот это вот еще товарищ Сталин носил такое, а значит — одобрено. Только длинно оно мне будет и узко очень. Как это вы, товарищ Петя, без примерки людям костюмы носите, а если носите, то с собой портниху брать надо. Перемените костюм, на мой номер чтобы был, — Владимир Сергеевич вернул Пете забракованный френч. — Но... думаю, это ваш размер, ми... Владимир Сергеевич. — А вот думать-то как раз и не надо! Надо смотреть глазами внимательно и соображать! Вот, смотри сюда! — и Владимир Сергеевич с неожиданной для себя легкостью скользнул в узкие и длинные брюки. — Что за чертовня?! Ну-ка, пиджак дай мне. И френч идеально сел на фигуру Владимира Сергеевича. — Да что же это за неприятность тут такая внезапно! Не мог же я за ночь так схудеть? Зеркало есть у вас в больнице? Одна из черных штор скрывала высокое зеркало, Петтигрю рывком сдернул ткань, и Владимир Сергеевич в полнейшем изумлении уставился на свое отражение. Лысина была ему привычна, но нос, нос-то куда делся? И глаза... глаза были на месте, но были непривычного ярко-красного цвета, с вертикальными зрачками. Владимир Сергеевич мыслил быстро и правильно. «А-а, супостаты, это вы меня обезобразили таким вот безобразием, вроде как американца из меня сделали, чтобы за границу переправить, в США. И глаза красные какие, аллергия, что ли, пошла?» — Владимир Сергеевич осознал всю глубину проблемы, но решил не подавать виду, что раскрыл злобные планы противника. Он еще топтался перед зеркалом, привыкая к своему новому облику, когда в комнату, извиваясь и тихо шипя, вползла огромная змея. — А-а-а! Что это за крокодилы у вас тут ползают?! — Владимир Сергеевич вмиг оказался на столе. — Это Нагайна, ваша любимица, милорд. — Нагайка? Хорошее имя, змее подходящее как раз. А чего она тут ползает, змеи в зоопарках ползать должны, у них инструкция такая! Убегла, что ли? Так надо тогда пожарникам позвонить, чтоб словили и в зоопарк сдали. Где телефон тут у вас, пожарников чтобы вызывать? Змея подняла голову и зашипела. — Ишь, кусить хочет, гадина! Фу, Нагайка, фу! Петя, звони пожарникам и в ветклинику, усыпят пускай, она, небось, бешеная, звони, чего стал? — Вы... желаете этого, Владимир Сергеевич? — Да, желаю, очень желаю! Петтигрю сунул руку в карман, достал еще одну указку, махнул ею в воздухе, что-то прошептал — и змея свернулась в кольцо и затихла. Владимиру Сергеевичу в этот момент очень захотелось в туалет: «Это чего же за оружие за такое в армиях иностранных армий? Маленькое, и стреляет неслышно, и бьет наповал, вон гадину какую зараз прибило! Секретная, должно, быть, разработка. Ну, живым они меня теперь точно не выпустят, — с ужасом подумал «милорд», — а ведь он и мне такую сунул. Подкупить, что ли, хочут?» Змея, даже неподвижная, волновала Владимира Сергеевича одним своим присутствием в комнате. — Послушайте, Петя, а нельзя ее как-то убрать отсюдова? В зоопарк ее теперь не примут обратно, потому как она неживая теперь, может, музей какой возьмет, чучело соорудит, детишки смотреть будут? Убери, ну ее совсем! Петя вздохнул, бережно подхватил тяжелое тело Нагайны и понес к выходу. Владимир Сергеевич не мог не вмешаться в процесс. — Что ты ее волокешь, как мать дитя! Она как бревно теперь, и нести ее надо бревном! Дай, покажу, как на... Тяжелая, зараза, вместе надо браться, как нам еще Ильич из субботника советовал. Давай, ты за голову берись, а я за ноги — и понесли-понесли-понесли... Пожирателям смерти, собравшимся подле логова Темного Лорда, открылась удивительная картина. Двери дома распахнулись, и из них выступила странная процессия: впереди, сверкая свежевыбритой башкой, шел Питер Петтигрю, за ним — сам великий Волан-де-Морт, а на плечах они несли явно мертвую огромную змею. — Смотрите, — пронесся по рядам шепоток ужаса, — Темный Лорд убил Нагайну! Должно быть, она чем-то прогневала его. Владимир Сергеевич увидел живых людей и сразу утратил к обездвиженной змее всякий интерес. Он сбросил ее тело со своего плеча и кинулся к потенциальной аудитории. — Здравствуйте, товарищи! Низко поклонившись и опустив головы в капюшонах, Пожиратели смерти образовали круг, центром которого был Владимир Сергеевич, и ему стало как-то не по себе. Некстати вспомнился и Ку-Клус-Клан, и «лорд» совсем уж было занервничал, но в армии ему удалось дослужиться до целого прапорщика, и разговаривать с людьми в форме он умел. — Зачем же вы стали таким овалом, вы же не футболисты какие? Глаз на затылке у меня нет, тех, кто у меня взаду стоит, я не вижу, так что рядочком станьте, товарищи, рядочком. И шапочки свои снимите. Недоуменно переглянувшись, Пожиратели Смерти выстроились в ряд и сбросили капюшоны. Слух о новых порядках Темного Лорда облетел всю их братию, и головы Пожирателей были коротко острижены, а то и обриты. Владимира Сергеевича это приятно удивило, но волновало его теперь другое. — А что это за маски у вас? Что за праздник у вас, какой карнавал, какой Новый год произошел? Какой день, я вас спрашиваю? — Седьмое ноября! — хором ответствовали Пожиратели, догадливо снимая маски. Владимир Сергеевич чуть не заплакал от досады. Он так готовился к празднику, потратил столько сил, объясняя дуракам-подчиненным, как им следует работать, написал такую блистательную речь, а Познанко ее не услышит! И что же скажет теперь Познанко и другие товарищи, если Владимир Сергеевич пропустит такое важное мероприятие без уважительной причины? Впрочем... — А что, товарищи, есть ли среди вас члены партии? Пожиратели смерти переглянулись. — Есть... и женщины тоже есть. — Женщины? — Владимир Сергеевич присмотрелся к шеренге. Женщины, действительно, стояли тут же, но они были тоже коротко острижены — на всякий случай, и были облачены в такие же полувоенные костюмы, как и сам Темный Лорд. — Ну что же вы, гражданочки, это же никуда не годится такой фасад, вы же не в армии. Волосы подлиньше надо, до плеч, или длинные совсем, но тогда уже косу надо, вокруг головы там или еще где. А это что за срам! — Владимир Сергеевич углядел на женщинах брюки. — Что за распущенность безобразная у вас тут творится! Полный империализм! Юбки немедля мне надо, и длина чтоб такая вот была! Желаемую длину юбки Владимир Сергеевич показал, резко ткнув «указкой» женщине в ноги. Женщина ахнула, побледнела и качнулась в сторону. — Что, коротко для вас очень? Ну, пусть подлиньше будет, не волнуйтесь так, вы женщина хорошая, скромная. Вы домохозяйка будете или служите где? — Служу... — Это хорошо, это правильно! Штаны на работе надевать надо, если вы, к примеру сказать, сварщица, а если вы в конторе сидите, так тогда платье надо! Закончив осмотр личного состава, Владимир Сергеевич приступил к осмотру территории. — Больница, и кладбище рядом... Ежели что — и везти недалеко, хе-хе-хе. А запущено все как, прямо напрочь заросло кустами и ветками. Нехорошо, товарищи, прибраться надо, дорожки подмести. Есть у вас метлы? Покажите. Хорошо! Вот вы, вы и вы приберитесь в доме, занавески эти пыльные сорвите, вымойте все чисто, вы и вы кусты эти состригите, вы собирайте мусор, а женщины пусть дорожки метут. Что вы так метете, дайте сюда, я вам покажу, как надо! — Владимир Сергеевич выхватил метлу у ближайшей Пожирательницы смерти и принялся активно мести дорожку. — Подумайте только на нее, она, видите ли, метлу жалеет! Осмотрев чисто убранный двор, Владимир Сергеевич остался доволен. «Еще бы флаги красные повесить... есть ли у них тут красный матерьял?» — но только он размечтался, как в ухо ему проник вкрадчивый шепоток Люциуса Малфоя. — Владимир Сергеевич, а что делать с мальчиком?