Братские узы

Чунхон стоял посреди безлюдного парка, окутанного первыми сумерками. Голова ещё была охвачена лёгкой дымкой алкоголя, а тело облепила слабость. Прохладный ветерок обдувал горячие покрасневшие щёки, отрезвляя мысли. Чунхон глубоко вздохнул, чувствуя, как колкий воздух распространяется по лёгким, и прикрыл глаза, в очередной раз прокручивая разговор с Химчаном. Пару часов назад он, словно ошпаренный и уязвлённый, выскочил из кафе, в котором парни душевно отдыхали после тренировки. Изначально всё шло хорошо, узнавать друг друга, как выразился Химчан, было легко и непринуждённо. Но по мере бокалов, что проникали в его кровь, Чунхон становился смелее и тем самым позволял себе некие дерзости и совал нос не в свои дела. Как его угораздило ляпнуть необдуманный вопрос, он не понимал. Просто хотелось знать, а почему, его в тот момент не волновало. Чунхон по опыту знал, что вопросы без какого-либо основания ничего хорошего не приносят, вот и в этот раз опыт не подвёл. - Химчан, - опершись локтями о столешницу, подперев ладонями голову, с интересом смотря на брюнета, начал Чунхон. – Почему ты решил пожить с нами? - Сложно объяснить, - не сразу ответил Химчан, развалившись на кожаном диванчике. – Вышла нехорошая ситуация, и я остался без жилья. А твой брат, оказавшись рядом, предложил помощь. Чунхон с пониманием мотнул головой, собираясь расспросить о подробностях, как неожиданно вспомнил про того человека, что дарит Химчану тепло и ласку. - А как же твой любимый человек? Химчан на секунду напрягся, смотря сквозь блондина. Вдали послышался звон разбивающегося стекла и лёгкая суматоха, кто-то с интересом и любопытством обратил своё внимание на копошащихся официантов, но Химчан словно и не заметил всего этого. - Я не говорил, что у меня есть любимый человек… - несильно хмуря брови, спокойно ответил он. - Ну, как же, а тот, что дарит тебе тепло и ласку? – не унимался Чунхон. - И в каком месте этой фразы ты услышал слово «любовь»? – поинтересовался Химчан, положив руки на стол и приблизившись к младшему. Чунхон, неожиданно сбитый с толку, откинулся на спинку диванчика и потрепал чёлку. Чоноп, что молча наблюдал за возникшим диалогом, с интересом следил за другом. - А разве не любимый человек дарит тепло и ласку? – вопросом на вопрос ответил Чунхон, пытаясь скрыть своё непонимание. - Не всегда… - с какой-то усталостью ответил Химчан, делая глоток пива. Он снова откинулся на спинку дивана, приняв расслабленную позу, и уставился в чёрный зеркальный потолок. Повисла мимолётная тишина. Словно очнувшись от своих мыслей, Химчан продолжил задумчивым приглушённым голосом. – Это сложно объяснить. Иногда мы просто не можем быть рядом с любимыми людьми. Причины бывают всякие. Но, несмотря на это, потребности в банальной близости и осознание значимости остаётся. Поэтому иногда просто необходимо, чтобы рядом кто-то был. Даже если нет никакой любви к этому человеку. – Химчан неожиданно оживился, подтянулся и, облокотившись о столешницу, более задорным и покровительственным голосом продолжил. – Но, не думай, что это предательство любимого человека. Это не так. Ведь, если посудить, то любовь никуда не делась, просто ты разрешаешь чужому человеку заполнить ту пустоту и одиночество, что раздирает твоё сердце. Короче, когда подрастешь, то обязательно поймёшь мой пьяный бред. Чунхон хмуро сверлил лучезарно улыбающегося Химчана, мечась между выбором надрать этому прохвосту милую моську или же продолжить тему, которая с каждым словом становилась всё противнее и противнее. - Мне знакомо это… - неожиданно для всех произнёс Чоноп. Брюнет наклонил голову в бок и с любопытством посмотрел на него, словно впервые видя его за столом. Поняв, что его настроились слушать, Чоноп продолжил, пытаясь не замечать тяжёлого непонимающего взгляда Чунхона. – История долгая и грустная, но я тебя прекрасно понимаю. И тут дело не в возрасте, просто Чунхон ещё никогда ни в кого так сильно не влюблялся. Он ещё не почувствовал всю прелесть и горечь любви. Дай ему время. Последние слова Чонопа, вывели Чунхона из себя. Такого он не ожидал, его просто коробило оттого, что лучший друг считал его бесчувственным тюфяком. Ему знакомо чувство любви, ведь в его жизни есть мама и брат, которыми он дорожит. А если они ему не безразличны, то значит любит. Чунхон резко вскочил с диванчика со словами «да пошли вы» и, опрокинув не допитый стакан пива, направился к выходу. Сейчас хотелось глотнуть свежего воздуха, освободиться от этой алкогольной дымки, что туманила разум и чувства, и успокоиться. Чунхон нехотя открыл глаза и уставился в ночное непроглядное небо. Из-за огней города звёзд не было видно, даже тусклый свет полумесяца, что укутался в облачную шубку, тонул в мегаполисе. Мысли так и не прояснились, а только сильнее запутались в неразборчивый клубок. Что подразумевал Чоноп, когда говорил такие слова о Чунхоне. Может он прав, и Чунхон на самом деле ещё никогда не любил так сильно, как имел ввиду Химчан. И что вообще такое эта любовь?... В этот раз ночь не помогла ему разобраться в себе. Он не изменился, как это бывало с наступлением темноты. Что-то было не так, что-то очень важное и значимое, но что именно Чунхон не понимал. Он злился на свою неопытность, глупость и беспомощность. Почему Чоноп всегда находил все ответы на заданные ему вопросы, откуда он знает это и где берёт эти знания?... Столько вопросов и ни одного ответа. Голова гудела от переутомления. Чунхон поёжился, засунул руки в карманы джинс и, втянув шею в плечи, направился домой, в надежде поскорей улечься спать и забыть о разговоре и этой чёртовой любви. Ёнгук в очередной раз мимолётно глянул на циферблат и тяжело вздохнул. Магнитная стрелка часов безжалостно подползала к одиннадцати часам, а брата всё не было. Какое-то странное предчувствие чего-то плохого не покидало его, подпитывая беспокойство и панику. Ещё никогда за время, которое он здесь проживает, Чунхон не задерживался допоздна, а если и задерживался, то предупреждал. Ёнгук в очередной раз набрал номер брата по памяти и приложил трубку к уху, маленькая надежда услышать голос младшего слабо теплилась где-то в груди. Монотонный звук гудков, словно разрывая Ёнгука изнутри, долго не прекращался. Забывая о всех правилах приличия, он до последнего ждал ответа, пока в трубке не послышался механический голос девушки, оповещавшей о недоступности абонента. Он со злости отбросил телефон на диван, на котором сидел Химчан и безмятежно почитывал мангу. - Где его черти носят? – злясь на свою беспомощность и на Чунхона, прошипел Ёнгук. - Не беспокойся ты так, с ним всё будет в порядке, – пробубнил Химчан, не отрываясь от чтения. - Не беспокоиться? – сорвался Ёнгук, уже готовый встряхнуть Химчана, даже несмотря на то, что это его лучший друг. – Уже ночь на дворе, а этого мелкого ещё нет. Может с ним что-то случилось?... Хотя тебе не понять, ведь у тебя нет младшего брата. - Ошибаешься, – Химчан посмотрел поверх манги на беспокойного Ёнгука. – Может быть у меня и нет братьев, но ведь ты тоже волнуешься о нём не как о брате? Повисло молчание. Ёнгук не знал, что ответить, но чувствовал, что если не сделает этого, то Хим всё поймёт. Хотя он и так всё знает, даже в какой-то степени лучше самого Ёнгука, что не могло не удивлять. Видимо частые связи и поиски настоящей единственной любви дают свои плоды и делают его более зрелого в этом вопросе. Послышался звук открывающейся двери, и Ёнгук, как ошпаренный, кинулся в прихожую. Он уже собирался хорошенько надрать младшему задницу, но увидел вместо привычного Чунхона совершенно ему незнакомого. Парень был каким-то подавленным и замученным, взгляд потухшим, казалось, невыплаканные слёзы, которые несли в себе боль и бессилие, застыли в его тёмно-карих больших глазах. - Ты где был? – заботливо поинтересовался Ёнгук, с трудом удерживая себя от желания обнять парнишку, что ещё был ребёнком, но внешне таковым не являлся. Ему не хотелось расспрашивать ни о чём, Ёнгук понимал, что это сейчас будет лишне. Ему просто хотелось укрыть этого потерявшегося ребёнка и защитить от всего мира. Сделать всё, чтобы мальчик улыбался и был счастлив. - Гулял, – только и выдавил Чунхон, сбрасывая кеды в сторону. Он заметил, каким обеспокоенным и взволнованным был Ёнгук, отчего на душе стало ещё более паршиво. Чунхон не хотел беспокоить брата, уж точно не его. - Не хочу докучать тебе, но всё же почему так долго? – внутри Ёнгука была борьба. Он не знал, как поступить правильнее. Чувства, что боролись в нём, не желали уступать разуму. Сейчас был именно тот момент, когда нужно было сделать выбор. Выбор между братом Чунхона или... Отделавшись от мыслей, воздвигнув барьер между чувствами и реальным миром, Ёнгук с некой лёгкостью и напускной обидой произнёс. – Мог бы и предупредить. Позади Ёнгука показался Химчан. Он спокойно облокотился о стену и скрестил руки на груди, рассматривая спокойным непроницаемым взглядом братьев. Чунхону сейчас меньше всего хотелось видеть человека, который растревожил его душевный покой, и проигнорировав слова брата, направился в свою комнату. Проходя мимо Ёнгука, ощущая на себе его обеспокоенный непонимающий взгляд, Чунхон чувствовал, как с каждым шагом теряет что-то таинственное между ними. Словно становясь ближе к комнате, он становился дальше от брата. Боясь, что пропасть будет слишком велика, Чунхон с трудом сдерживал себя от неизвестного желания ощутить на своей талии сильные руки брата и почувствовать его тепло, любовь, заботу. Ему хотелось ощутить то тепло и ласку, ту значимость и важность, о которой говорил Химчан. Теперь он понял этого раздражающего брюнета, хотя и не до самого конца. Когда Чунхон расстелил кровать, дверь в комнату отворилась. На пороге стоял Ёнгук с непроницаемым лицом. - Ты что-то хочешь, хён? – поинтересовался Чунхон, роясь в шкафу. - Что-то случилось? – Ёнгук зашёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Он выбрал. Борьба была закончена и победителями в ней были чувства, смешанные и сильные. Может быть, позже он пожалеет о своём выборе, но сейчас Ёнгук чувствовал, что необходим брату, что этот момент важен для него и, может быть, для Чунхона. - Всё в порядке, хён, – отозвался Чунхон, без стеснения стягивая футболку и оголяя свой несильно накачанный пресс. - А я так не думаю, – с сомнением ответил Ёнгук, садясь на кровать и непроизвольно засматриваясь красотой младшего. – Может мне остаться? - Извини, хён, но я устал и хочу спать. Так что не стоит, – соврал Чунхон, приглаживая к глазам чёлку. Он не хотел, чтобы Ёнгук понял, что сейчас так необходим ему, потому что сам ещё до конца не разобрался в своих странных желаниях. - Ты не умеешь врать, - искренне улыбнулся Ёнгук, нагло развалившись на кровати и прихлопывая по простыне рядом с собой. – Давай, ложись ко мне, как в старые добрые времена. Только ты и я, и никого больше. Чунхон с секунду потоптался на месте, взвешивая все за и против, и, натянув на себя домашнюю растянутую футболку, когда-то принадлежавшую старшему, улёгся на кровать. Он неуверенно и скованно придвинулся к брату и замер, как фарфоровая кукла. Видя, что на большее парня не хватит, Ёнгук обнял брата за плечи и притянул к себе, зарываясь в его мягкие блондинистые волосы. От теплоты, что излучал Ёнгук, Чунхону стало легче. Он почувствовал себя полноценным, словно нашёл всё то, что так давно искал и хотел. Обхватив брата за талию, он блаженно прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, пытаясь впитать в себя запах хёна, напоминающего колющий прохладный дождик в солнечный день. - Хён, а ты когда-нибудь любил? – Ёнгук почувствовал сквозь тонкую ткань футболки горячее дыхание младшего и на секунду задумался. Как ответить на такой вопрос, чтобы не обмануть столь наивное и непорочное создание. Ведь Ёнгук любил и до сих пор любит, но в этом никогда никому не признавался, кроме Химчана, который и то, сам догадался. - Я до сих пор люблю, – шепотом ответил Ёнгук, словно боясь, что если произнесёт это громче, то мир разобьётся на мелкие кусочки. Он решился сказать правду, о которой подумает потом. Сейчас не тот момент, чтобы осторожничать и в очередной раз уходить от ответов. Это будет несправедливо, да и Чунхон с лёгкостью понимал, когда Ёнгук пытается скрыться от очевидного. Эта невидимая связь и понимание появились между ними ещё в раннем детстве, которая с каждым годом всё крепла и крепла. От слов хёна Чунхон почувствовал какую-то непреодолимую грусть. Сердце неприятно защемило, а в горле встал противный ком, не давая спокойно дышать. - На что это похоже? - Похоже? – Ёнгук задумчивым взглядом уставился в потолок, словно ища ответы. Незаметно для себя он сильнее обнял Чунхона, как будто боясь потерять его, и тихим, почти тонущим в тиканье часов, голосом произнёс. – Это трудно объяснить, но я постараюсь. Есть любовь и влюблённость. Их часто путают. Даже я изначально принимал свою любовь за влюблённость и желал, чтобы она быстрей прошла. Но сейчас я наоборот рад, что всё же полюбил, а не влюбился, потому что, даже, несмотря на то, что я не могу быть рядом с любимым человеком, я всё равно счастлив. Главное знать, что с ним всё хорошо, видеть его улыбку и счастье в глазах, а остальное не важно. Когда любишь всем сердцем, то своё существование уходит на задний план. Влюблённость в отличие от любви имеет короткий срок и необдуманную поверхностную эмоциональность. Мы испытываем многообразие чувств, которые быстро перегорают, как бенгальские огни. Ты чувствуешь, как пишут многие писатели в своих романах, как в животе порхают бабочки, дыхание перехватывает, а сердце сжимается при виде объекта твоей влюблённости. С любовью всё по-другому. Она более глубокая и долгая, в ней нет той эгоистичности и пылкости. Она, как штиль после сильной бури. Как первые лучи солнца, что прокрадываются по земле, прогоняя тьму. Уже нет тех бабочек и сбитого дыхания при виде любимого человека, рядом с ним ты просто паришь в небе, в то же время чувствуя себя в безопасности и причастности к чему-то очень важному. Только любимый человек может подарить тебе ту полноценность и значимость, которую мы всегда ищем в этом мире. И если ты полюбил, заглянул за кулисы сцены, то можешь свободно и полноправно считаться счастливым, особенным человеком. Ёнгук замолчал, продолжая сверлить потолок задумчивым взглядом. Казалось, от глубокого учащённого дыхания разорвутся лёгкие, а громкий стук сердца, что отдавался в висках, слышен всему миру. Ёнгук неуверенно взглянул на молчаливого и расслабленного брата и заметил, что тот сладко спит у него на груди, пуская маленькие пузыри слюней на футболку. Только сейчас он почувствовал тепло мокрого пятна. Нежно улыбнувшись, Ёнгук аккуратно выбрался из объятий Чунхона и накрыл его одеялом, заботливо подоткнув его и убрав с глаз чёлку. Как в старые добрые времена. Вот только в этот раз концовка будет другой. Он не просто погладит его по голове и выйдет из комнаты, как делал это раньше. Ёнгук аккуратно нагнулся к лицу Чунхона, на секунду остановился, чтобы ещё раз убедится в крепком сне младшего, и невесомо прикоснулся к пухлым розовым губам, сдерживаясь от желания углубить поцелуй. Только такими воровскими способами он может выражать свои чувства, которые за три года переросли в глубокую единственную любовь.