Братские узы

Первые лучи солнца, что пробивались через незашторенное окно, медленно подкрадывались к подушке, на которой сладко посапывал Чунхон. Ночную тишину комнаты растворяли доносящиеся с улицы звуки проснувшегося города. Мир потихоньку скидывал одеяло сновидений и расправлял плечи, снова готовый к трудовым будням. Телефон на подушке завибрировал, вырывая Чунхона из страны грёз. Он недовольно отвернулся к стенке и с головой закутался в одеяло, не желая расставаться со сладостными минутами покоя, что дарили какое-то непонятное счастье. Но настойчивые звонки, что на мгновение прерывались, а потом с новой силой действовали на нервы, не желали прекращаться. Чунхон раздражённо сел в кровати, откидывая одеяло в сторону и проклиная того смертного, решившего побеспокоить его умиротворённые минуты. - Что надо? – без какого-либо приветствия, рявкнул Чунхон, даже не удосуживаясь посмотреть на номер звонящего. - И тебе доброе утро, – со слащавыми нотками послышался голос из трубки. Чунхон недовольно вздохнул и, потрепав всклоченные белоснежные волосы, плюхнулся на подушку, уставившись в потолок бесцельным взглядом. - Даже не думай засыпать! – с некой угрозой приказал голос. Чунхон не видел улыбку друга, но по интонации ощутил её. Он мысленно представил этот момент, до мельчайших подробностей восстанавливая улыбку друга, словно Мун сидел прямо перед ним. - Ты куда вчера сбежал? – наигранно обиженным голосом возмутился Мун. Воображаемый Чоноп смешно надул губки и скрестил руки на груди, словно капризный ребёнок. Чунхон слабо улыбнулся уголками губ, но на вопрос не ответил. Вытянув одну руку вперёд и раскрыв ладонь, стал с любопытством рассматривать свои пальцы, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Что-то в нём изменилось, он это почувствовал с первых же секунд, как только вырвался из объятий царя Морфея; в тот момент, когда уже проснулся, но ещё чувствуешь завораживающие, таинственные чары ночи. Голос друга доносился издалека, как голос из радиоприёмника, который потерял нужную частоту и издаёт одни помехи. Чунхон был поглощён новыми ощущениями и чувствами. Ему нравилось чувствовать непонятную тягучую усладу в сердце, лучезарно улыбаться и сдерживать наполненный счастьем смех, что бьётся в груди, грозясь вырваться наружу и заполнить тишину комнаты. От переизбытка эмоций, ощущения, что всё прекрасно, он подрыгал ногами, чувствуя голыми ступнями скомканную чистую простыню, провёл рукой по чёлке, прикрыв глаза и глубоко вздохнув, нужно было собраться с мыслями и настроиться на волну Чонопа. Дыхание выравнивалось, слух возвращался, но сердце не желало успокаиваться, тело просило того тепла, что ощутило на себе перед сном. Лёгкое покалывание в местах, куда прикасался Ёнгук, приятно согревало. Не желая умалчивать о своём возбуждённом лихорадочном состоянии, Чунхон неожиданно громко произнёс: - Я, кажется, влюбился! Признание было таким оглушающим, что в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, даже город затаил дыхание, умалчивая и переваривая слова. Оба парня, глубоко и осторожно делая вдохи и выдохи, молчали, каждый думал о своём. Чоноп, хоть и догадывался о зародившихся чувствах Чунхона, всё равно не ожидал столь быстрого и неожиданного признания. Ему казалось, что когда друг осознает, в какую игру влез, то обязательно будет сопротивляться и мучиться, ведь любить парня, а тем более брата, странное явление и неправильное. Пытаясь упорядочить ход мыслей, он стал медленно искать ответ, объясняющий в большей степени странности друга. Но ничего не выходило, ни одна мысль не хотела связываться с другой и создавать полноценную картинку. Решив ничего не предполагать, он лишь приглушённо и, можно сказать, неуверенно произнёс: - Думаю, это не телефонный разговор. - Конечно, – не поняв интонации друга и посчитав утверждение вопросом, выпалил Чунхон, который не меньше друга был удивлён своей решимостью и искренностью. Признание вылетело самостоятельно, словно чужой человек произнёс эти слова, только его устами. Вскочив с кровати и стягивая с себя пижамные штаны, Чунхон предупредил друга, отключаясь: – Я к тебе. Час спустя Ёнгук с подносом блинчиков с шоколадом, которые любил младший, зашёл в комнату и застал только скомканную пустующую кровать. Разбросанные вещи свидетельствовали о том, что хозяин комнаты собирался впопыхах, даже не задумываясь о том, чтобы предупредить старших. Это уже входило в привычку Чунхона. - У тебя что, где-то Тардис припрятана? – приветливо улыбаясь, произнёс Чоноп, пропуская Чунхона в квартиру и закрывая за ним дверь. - Здравствуйте, миссис Мун! – поздоровался Чунхон, низко кланяясь женщине в годах, вышедшей из кухни поприветствовать гостя. – Я не Доктор, чтобы на Тардис кататься, – последние слова были адресованы Муну в сопровождении лёгкого удара по плечу. - Здравствуй, мой мальчик, - женщина поспешно вытерла руки о зелёный фартук и потрепала блондинистую голову. - Как поживает твоя мама, долго ещё пробудет в командировке? - С ней всё в порядке, не переживайте! – отрапортовал Чунхон, сгорая от нетерпения запихать друга в его комнату и обговорить сложившуюся ситуацию. Он надеялся, что Чоноп поможет ему разобраться и даст дельные советы, ведь на то он и Чоноп, чтобы всегда говорить умные вещи и давать советы. – Она приедет через неделю, а может быть и раньше. - Мам, нам нужно идти заниматься. Давай ты потом расспросишь Чунхона о его семейных делах, – с лёгким безобидным намёком обратился Чоноп к матери. - Ладно, проказники, идите. А я приготовлю для вас вафельные трубочки с суфле, – радушно улыбнулась женщина, легонько шлёпнув полотенцем попу сына. Чунхон с некой резкостью и нелепостью сорвался с места, прихватив за футболку друга. - Я, кажется, влюбился! – выпалил Чунхон, когда двери за ним закрылись. Он обессилено плюхнулся в бесформенное кресло, набитое всегда интересовавшими его шариками, и удобно устроился, ожидающим и требовательным взглядом пронзив друга. - Я это слышал, – сдержанно ответил Чоноп, всё ещё придерживаясь тактики нейтралитета. Он ещё так и не смог переварить признание блондина. - И это всё? – разочарованно произнёс Чунхон, смешно округлив глаза. - А что ты хочешь услышать? – вопросом на вопрос отозвался Чоноп, садясь на кровать в позе лотоса. - Ну, ты не спросишь меня, в кого, как или почему? – с обидой в голосе начал Чунхон, обнимая коленки и упираясь подбородком в них. – Или хотя бы для приличия произнёс: «О, друг, я так рад за тебя!» - Ладно, в кого, как и почему? – Чонопу отчего-то нравилось мучить воодушевлённого друга, играть с его новыми открытиями и наивностью. Но он понимал, что это опасная игра, и пытался не перегнуть палку. - Я, кажется, влюбился в хёна! – робко прошептал Чунхон, пряча глаза за пушистой нерасчёсанной чёлкой. Вся бодрость и готовность покорить Эверест куда-то улетучились, оставив после себя только смущение и волнение. Чоноп невольно открыл рот, сам не ожидая, что среагирует на слова друга. Несмотря на то, что у него были кое-какие предположения и он неоднократно прокручивал сцену признания, всё оказалось куда интересней и красочней. Слышать такие слова от Чунхона было странно, невероятно и в то же время захватывающе. Мальчишка был слишком зациклен на себе и своих близких, чтобы обращать на кого-то внимание и уж, тем более, влюбляться. Хотя, если посудить, Ёнгук был именно одним из тех немногочисленных близких. - Я идиот, да? – вопрос Чунхона вырвал из вихря мыслей шатена. - Почему? – непонимающе спросил Чоноп, облегчённо выдыхая. Он был рад, что именно в Ёнгука влюбился Чунхон, а не в кого-то другого, потому что если бы всё было не так, как он предполагал, то было бы всё очень плохо. И что греха таить, Чоноп был рад, что не стал жертвой первой любви. - Ну, как же? Я влюбился в парня, в своего старшего брата! – с возмущением и нервозностью воскликнул Чунхон, скатившись с кресла и заключая его в кольцо своих рук. Карие, похожие на горький шоколад, глаза со смущением и неуверенностью выглядывали из-под белой чёлки. Теперь Чоноп понял, первая волна осознания прошла, когда эмоции доминируют над разумом, заставляя забыть обо всём на свете, кроме чувства любви, что овладело каждой клеточкой тела. Теперь разум, слегка помятый и ослабевший, возвращается на своё законное место, вываливая на хрупкие плечи всю горечь реальности и неправильности чувств. Сейчас был именно тот важный момент, когда Чунхон находился на грани пропасти, и только от Чонопа зависит, бросит ли он друга в тёмную бездну или протянет руку помощи, чтобы стать его поддержкой и опорой. И Чоноп выбирает, его не волнует ориентация друга, не волнует, что он влюбился в парня, ему на это всё наплевать. Он знает Чунхона с детства и не собирается отворачиваться от него, несмотря на то, что тот пошёл по неестественной дорожке. В конце концов, любовь не имеет рамок, и для неё не существует разделение полов. Она, просто не спрашивая, выбирает себе жертву и мучает её, пока не наиграется. Иногда её «муки» длятся всю жизнь. И кто знает, может этих двоих ждёт такая же «мука» длинною в жизнь. - Все люди, которые влюбляются, идиоты, – бодро улыбнулся Чоноп, перебираясь к другу и толкая его в бок. – Просто у тебя оригинальная любовь, ведь ты у нас особенный. - И тебе не мерзко от одной лишь мысли, что твой друг детства, скорее всего, гей? – неуверенно спросил Чунхон, наваливаясь на друга. - Только теперь держись от меня подальше, – шутливо произнёс Чоноп, отодвигаясь. – И, да, меня не коробит мысль о твоей ориентации, ведь она не моя. Чоноп поднялся, оправляя футболку и сел за компьютер, посчитав, что разговор закончен и теперь можно вернуться к прерванной переписке, что он вёл до того, как позвонить Чунхону. Чунхон с ногами забрался на кровать и, поджав ноги, взял джойстик от плейстейшен, уже прикладывая в уме, как разберётся с главным боссом Финалки. - И ещё, зная о твоей страсти изливать душу, впредь ограничь меня от своих бурных фантазий и приватности личной жизни, – спустя какое-то время произнёс Чоноп, отчего получил подзатыльник от прилетевшей подушки. Время медленно, как черепаха на солнцепёке, проходило. Вафельные трубочки с суфле одиноко стояли на прикроватном столике, благополучно забытые. Комнату разрывали клацанье клавиатуры и звуки битвы, сопровождаемые тем или иным возгласом. Неожиданно для себя, когда вся эйфория от озарения улетучилась, а разум и чувства пришли в норму, Чунхон вспомнил слова брата. Он уже тогда засыпал, но прекрасно услышал, как Ёнгук признался, что любит. В груди неприятно закололо, а в носу защипало, словно он нанюхался перца. Нажав на паузу, он откинулся на подушки и уставился в потолок, усыпанный звёздами. Чоноп не сразу заметил, как друг притих. - Ты чего? – спросил он, оборачиваясь к кровати. - Это неправильно! – от угнетающих дум Чунхон потрепал волосы и тяжело вздохнул. – Моя так называемая любовь безответна, ведь мой брат натурал и никогда не посмотрит на меня не как на брата, а как на предмет вожделения. - С чего ты взял? - Он сам вчера так сказал… - устало произнёс Чунхон, прикрывая ладонью глаза. Он парень, но сейчас ему хотелось разреветься, как девчонка, и закатить истерику. Ещё никогда он не чувствовал себя таким подавленным. - Прям, так и сказал: «Чунхон, я натурал и вижу тебя только как брата!», - спародировал голос Ёнгука шатен, делая при этом комичные рожицы. От такого поведения друга Чунхону стало чуть легче, но всё равно неприятный ком в горле не давал спокойно дышать. И если он утром безумно радовался, подавляя желание закричать на весь мир, то сейчас сильно жалел о том, что отдал в плен своё сердце. - Ну не так, конечно, – мямля, произнёс Чунхон. - Он вчера сказал, что любил и любит до сих пор, – от этих мыслей стало ещё хуже, словно с тебя сдирают кожу, оголяя твою душу и издеваясь над ней. Чоноп не знал, что ответить. Надежду, которая может оказаться ложной, давать не хотелось, но поддержать друга надо было. Он присел на край кровати и лишь молча сжал другу плечо, пытаясь хоть так-то выразить свою поддержку и сочувствие. - Что ты намерен делать? - Молчать, – с трудом выдавил из себя Чунхон. – Осталась всего неделя, так что просто потерплю, а потом всё само уляжется и улетучится, словно и не было этого помешательства. Чунхон натянул на себя добродушную улыбку, сел, скрестив ноги, и снова погрузился в мир Финалки. Он, как всегда это делал, ушёл от проблем в свой мир увлечений и интересов. Чоноп понимал, как тяжело пришлось Чунхону, но считал неправильным скрываться от сложившихся проблем, это только усугубит положение. Но ничего сделать не мог, ещё одной чертой Чунхона было упрямство: если что-то решил, то не отступится, даже если будет понимать свою неправоту. На город опустился вечер, небо затянуло чёрной пеленой, а улицы осветились неоновым светом, что затмевал сияние звёзд на небе. Комната Муна была погружена во тьму, только синеватое отсвечивание от экрана монитора и тусклый свет от телевизора разрезал мрак. Чунхон так и не произнёс ни слова, а Чоноп понимающе его не трогал. Молчание, которое уже вошло в часть чего-то обычного и даже не давило своей неловкостью и неудобством, нарушил телефонный звонок. - Это твой брат, – Чоноп глянул на дисплей. - Если будет спрашивать, то ты не знаешь, где я, – бесцветным голосом произнес Чунхон, не отрывая от экрана потухший взгляд. - Ты, что, собираешься его избегать? – мелодия прекратилась, и Чоноп отложил телефон в сторону, тяжело вздохнув. - С чего ты взял? Чоноп хотел было ответить, да так, что уши завянуть могли, но спокойная мелодия снова раздалась на всю комнату, и он незамедлительно ответил: - Да, Ёнгук-хён! - Привет, лунатик! Чунхон у тебя? – голос Енгука ничего не выражал. Он напоминал Муну один из тех голосов, которым оповещают прибытие поездов, такой же сдержанный и механический. - Извини, я не знаю, где он, – как подобает лучшему другу, соврал Чоноп. - А если честно? – безобидная ложь не подействовала на старшего, хотя парень другого и не ожидал. - Если честно, то он просил не говорить о его местонахождении, – искренне ответил Чоноп, уставившись прямо на сгорбившегося Чунхона. От него не ускользнуло, как напрягся и обратил на него внимание друг. - Тогда скажи мне, что с ним всё в порядке и мне не стоит беспокоиться. - Он в порядке, - между друзьями разыгралась нехилая игра, кто кого переглядит. Чунхон с насмешкой и вызовом смотрел в карие глаза Чонопа, ожидая, что тот ещё скажет. Мун попытался вложить в свой взгляд всю уверенность и донести до друга то, что тот потом поблагодарит его за маленькое предательство, и спокойно произнёс. – Почти. - Спасибо, Мун. Скажи ему, чтобы он спускался, я жду его у входа, – поблагодарил Ёнгук и прежде, чем отключиться, добавил: – Кстати, ты настоящий друг, не выдал Чунхона. Чоноп непонимающе отложил телефон в сторону, прерывая контакт с Чунхоном, и подошёл к окну. Как и оказалось, под окнами стоял чёрный джип с затонированными окнами. Мун сразу узнал машину миссис Банг. - Ёнгук сказал, чтобы ты спускался вниз. Он ждёт тебя у выхода, – прерывая повисшую тишину. - Тогда я пошёл, – Чунхон выключил плейстейшен и направился к двери. Остановившись в дверном проёме, он обернулся и произнёс: – Ты прав, избегать его бессмысленно. Я просто буду вести себя, как прежде, а там уже и его отъезд не за горами.