Близнецы — Паранормальные Детективы

      «Контракты. Печати. Соглашения. Давно бытуют истории, описывающие неудавшиеся договора между людьми и магическими существами: девушки, продавшие душу за вечную жизнь и горько об этом пожалевшие; фермеры, связавшие свою судьбу с келпи* в обмен на хороший урожай и погребенные под толщами воды; волшебники и короли, возжелавшие силы и власти, но не сумевшие или не пожелавшие выполнять свою часть сделки.       Контракты, вероятно, одни из самых опасных магических ловушек, ведь надо учитывать, что за свое желание придется заплатить в равной мере, а нарушение такого контракта чаще всего грозит смертью.       В этом мире ничто не дается задаром. Эдвард Бальтазар Макрозен, «Трактаты Тир на Нога» 1979.

***

      — А паранормальные детективы много зарабатывают?       Фред лежал на пыльном дощатом полу, устремив взгляд на деревянные балки, заменявшие потолок, и выше, на церковную колокольню. После долгой погони за Реном, он решил, что заслуживает отдых, хотя практически слышал голос Нокс, не согласной с этим. Вместе, Фред, Джордж и Рен успели хорошенько напугать округу, завывая из старой церкви, когда Джордж сбросил с колокольни Отвлекающую обманку. Она упала в полуметре от полненькой старушки в летней шляпке с цветочками и взорвалась клубами дыма.       Джордж ушел вскоре после этого, сказав, что у него остались кое-какие дела, требующие немедленного вмешательства, что Фред воспринял как очередную гениальную идею, которые частенько приходили в голову его брату.       Фо, пес-призрак, скакал вокруг, гоняясь за мотыльками в потоках света, льющегося из-за грязных стёкол. Рен лежал рядом, копируя позу Фреда, сложив руки за головой и закинув ногу на колено. Фред усмехался. Приятно иметь молодого протеже, жадно ловящего каждое твое движение и жест. Он искренне недоумевал, почему не завел такого раньше.       — Уходишь от вопроса, да? — отозвался Фред, приподняв бровь. Рен виновато и слегка испуганно помотал головой.       — Вовсе нет! Просто интересно. Фред повел плечами едва ли не безразлично.       — Не знаю. Меня теперь не особо волнует прибыль. Деньги — удел старушки Нокс.       — Она не похожа на детектива, — Рен надул щеки. — Я читал о них в дешевых детективных книжонках. Детективы должны носить кучу стильных маггловских примочек и как-их-там-фоны, носить длинные плащи и курить трубку.       — Детективы? — фыркнул Фред. — Мне нужна книга «Как успешно раздражать своего детектива ради забавы и выгоды». Её ещё не существует, но я работаю над этим. Но ты отклонился от темы, — он прищурился. — Давай, выкладывай. Что у тебя с той девчонкой?       — Я не виноват! Её преследовали те парни! — резко воскликнул Рен, вскакивая. — Школа прямо там, на холме, недалеко от дома Хати. Я тоже туда ходил при жизни. Я видел её каждый день, когда она возвращалась домой. Сначала к ней подошли двое. Они обзывали её. Потом они начали швырять в неё мусором, таскать за волосы, — он повел плечами, морщась. — Глупая девчонка спряталась от них здесь. Я не люблю шум — да и церковь, как-никак, моя — так что я их спугнул.       Фред моргнул, присматриваясь к призрачному мальчику, а потом резко и громко захохотал.       — Блин, и всё что-ли? Так ты значит обычный маленький герой! Спектральный сопляк в сверкающих доспехах. Должен признать, я разочарован. Думал, ты к ней подкатить хочешь.       — Не посылал я ей любовную записку. Она же девчонка! — Рен скорчил мину, как будто само это слово было заразным. — Просто хотел поблагодарить, — пробурчал он под нос, — ну, за всё, что она мне приносила, — он кивнул в угол, где лежало, покрытое паутиной и пылью, одеяло, а рядом стояла корзинка с гнилыми фруктами.       — То есть, Морвен Поттс принесла это сюда? — спросил Фред. — Хм, кажется ты завел себе друга для загробной жизни.       Рен помолчал немного.       — Не глупи.       Ни одна пылинка не пошевелилась на старых половицах когда он снова сел на пол, скрестив ноги. Фред заметил синяки и следы ногтей на его ногах; раны, оставленные Зелёнозубой Дженни, когда она утащила Рена на дно болота пятьдесят лет назад.       — Рен, — произнес Фред, словно его внезапно осенило, — а это твое настоящее имя?       Он покачал головой.       — Меня так называли в городе, — он сосредоточенно выписывал завитушки в пыли. — Я не помню, как умер. Помню, как выскочила рука ведьмы и схватила меня, как я упал в воду, а потом бежал домой, уже призраком. Я всегда убегаю от всего, поэтому меня прозвали Рен.** Мое тело наверное всё ещё лежит где-то на дне, — он поднял любопытный взгляд на Фреда. — А ты помнишь?       — Что? Свою смерть? — Фред нахмурился. По очевидным и не очень причинам, он старался об этом не думать. Во-первых, умирать было не очень-то приятно. Второй раз повторять этот опыт не хотелось. Фред помнил взрыв, пламя и обломки повсюду, как земля ушла из-под ног, и мысль о том, что смерти ему не избежать; всё вместе составляло ужасное впечатление, которое слегка затмило радость от шутки Перси (первой за пятнадцать лет).       Но что действительно не давало ему покоя, так это черная зияющая дыра, поглотившая его на какое-то время после смерти. Никакого света в конце тоннеля, врат в ад или рай, и уж точно никакого скелета с косой. Спустя две недели после Битвы за Хогвартс, он обнаружил себя бродящим бесцельно где-то в замке, весь такой светящийся и полупрозрачный. Из всех людей (или призраков) именно Пивз привел его в чувство. Пивз уважал Фреда как шутника, особенно после инцидента с Амбридж. Но Фред так никогда сознательно и не принимал решение стать призраком.       Не то чтобы он сожалел — сожаления лишь тратят драгоценное время, которое можно провести, планируя всякие шалости — но внезапно ему стало интересно: что если бы у него всё-таки был выбор…       Тогда Фред понял, что не ответил на вопрос мальчика. Но тот был слишком увлечен, выводя своё имя в пыли, чтобы заметить. Фред глянул на то, что он рисовал. Рен остановился.       — Ты же знаешь, что не можешь дружить с живыми. «Так не принято» — сказали мне в Министерстве, — он вздохнул и прижал колени к груди. Фо оставил мотыльков и подплыл к нему, виляя хвостом. Рен погладил его по голове. — Я магглорожденный. Моя мама была швеёй, а папа плотником, ничего особенного. Он постоянно сочинял для меня всякие истории. Когда я вернулся с болота, никто не мог меня видеть, как бы я не кричал. Ни мама, ни дяди и тети, ни братья. Ни даже папа, — он шмыгнул и тут же вытер нос рукавом. — Глухие кретины. Они уехали оттуда вскоре после этого. Не могли жить в том доме без меня, хотя я был там, прямо перед ними. А они меня не видели.       На какое-то время наступила неловкая тишина, затем Фред подал голос:       — А как же Хати? Мама говорила, она тут всю жизнь прожила. Разве она не могла тебя видеть? Рен проигнорировал его слова.       — Хочу, чтобы ты остался.       — Что?       — Ты же можешь остаться! — выкрикнул Рен сквозь слезы. — Тебе не нужна та глупая девчонка-маггл. А Джордж может нас навещать, Хати будет не против! Ты не похож на других призраков, они все мрачные и скучные. Не уходи после этого дела! Я хочу, чтобы ты остался.       — Воу, погоди, Рен… — Фред покачал головой, внезапно становясь серьезным. — У меня дела в Лондоне. И друзья остались там, Ли… Анжелина… — он запнулся, увидев несчастное выражение на лице Рена, и вздохнул. Затем придвинулся ближе, положил руку ему на голову и легонько взъерошил волосы мальчика, как пытался много раз сделать с Нокс. — Мы с Джорджем неразлучны, всегда вдвоем, как носки. В одном носке не очень много смысла без второго, верно? Занозу еще загонишь в ногу, — он улыбнулся. — Может ты и прав, может мне не стоит быть рядом с ним. Чем дольше я рядом, тем больше времени ему понадобиться чтобы наконец взяться за ум и найти себе ту единственную. Думаю, я просто еще не готов его отпустить. А он не бросит меня, если только я не скажу ему отвалить. Придурок самоотверженный.       Фред протянул мизинец Рену, громко шмыгавшему носом.       — Но Король Балагана и Мастер Беспредела не может просто бросить своего ученика посреди обучения. Обещание есть обещание, — он подмигнул. — Буду заходить в гости.       Рен засомневался.       — Не врёшь? — спросил он, прищурившись. Фред отпрянул, словно обидевшись.       — Вру? Я никогда не вру! Могу приукрасить правду время от времени, но враньё… слишком низко для меня, — он усмехнулся, от чего Рен и сам расплылся в улыбке; они сцепились мизинцами.       — Торжественно клянемся, что замышляем только шалость, — сказал Фред, и они вместе произнесли «Даю обещание на мизинце, если совру, проглочу тысячу иголок, клянусь!»

***

      В Абер Дуафе сейчас 6:30 вечера, и мобильный офицера полиции и не думал замолкать.       — Чертов телефон, — пробормотал он, читая очередное сообщение, высветившееся на экране. — Что ж, вашего повесившегося друга только что доставили в больницу.       — Значит, он жив, — Нокс кивнула и отпила чай, в какой-то мере наслаждаясь раздраженностью инспектора. Он сидел напротив за столом, аккуратно сложив руки, и внимательно следил за ней. За последние две недели, Нокс допрашивали уже второй раз; первый был в Роузвуде. Привлекать ненужное внимание уже вошло в привычку. Она вздохнула. Никто особо не доверял паранормальному детективу.       Нокс сделала еще глоток и позволила себе легкую улыбку.       — Что ж, я не удивлена. У Патрика Поттса слишком толстая шея чтобы сломать её так просто. Везучий засранец. Будь Нокс в той петле, её шея сломалась бы, как сухая ветка.       — Вы не видели никого подозрительного рядом? — его крошечные глазки внимательно рассматривали её из-под кустистых бровей.       Нокс понимающе улыбнулась.       — Вы имеете в виду подозрительных, как я? — она покачала головой. — Нет. Никого кроме нас там не было, и я не заметила, чтобы кто-то убегал. И я уже рассказала вам всё в мельчайших деталях, — правда лишь наполовину. Она рассказала, как они с Луной нашли Патрика, но благоразумно решила опустить ту часть, где Луна достала палочку и перебила петлю заклинанием. Почему-то ей подумалось, что Фред с Джорджем не оценят, если она добавит эту маленькую деталь к своим показаниям.       — Как вы там вообще оказались?       — Я уже сказала, — резко отозвалась она. — Моя напарница услышала музыкальную шкатулку и последовала за звуком. Ей показалось, что музыка исходила от кольца фей.       Инспектор нахмурился еще сильнее, бусинки-глаза почти исчезли под густыми бровями.       — Кольца фей? — повторил он скептически. — Вы правда думаете, что я в это поверю?       — Вы опрашивали Луну Лавгуд до этого. Лучше вы мне скажите, — усмешку сдержать было трудно. Полицейский устало потер переносицу.       — И часто вы гоняетесь за музыкальными шкатулками, мисс Вульф? Нокс поставила кружку на стол и пожала плечами.       — Когда как. Если хорошо заплатят, я буду гнаться за чем угодно, — она подвинулась к столу. — Кстати, возможно вы расскажете мне всю историю об Отвратительной Леди. Кажется, она здесь местная легенда. Не могли бы вы рассказать подробности?       — Мисс Вульф, я здесь задаю вопросы.       — Городской совет нанял меня. Я лишь выполняю свою работу. Спасение местного пьяницы не было частью сделки, — добавила она саркастично. — Стоит потребовать за это дополнительную плату.       Инспектор пропустил её слова мимо ушей.       — Я видел ваше досье. Если бы вы не помогли решить дело в Роузвуде, мы бы взяли вас на учет. Во всяком случае, детектив Сикли этого очень хочет.       — Сикли? — повторила она угрюмо. Уж кого-кого, а Аргуса Сикли она меньше всего хотела встретить снова. Как будто вся его семья состоит из жестоких, широкоплечих представителей закона, у которых с волшебниками и паранормальными детективами разговор короткий. Когда-то Нокс уважала непрошибаемых реалистов, как Аргус. Теперь она иного мнения о них. Совершенного иного.       — Не то что бы мы хорошо знакомы, — признала она, раздраженно махнув рукой. — Слушайте, я уже рассказала о Патрике Поттсе всё, что знала. Если вы не думаете, что здесь замешано что-то еще, я, пожалуй, пойду. Работа ждет.       — Работа? Так вы продолжаете свое расследование? Тогда скажите мне, — начал он, — что вы узнали о дяде Патрика, Флейвершаме?       — Он верит в вашу городскую легенду, — ответила Нокс. — Вы бы сильно облегчили мне работу, если бы рассказали, что вы знаете о Ней.       — Как я сказал, мисс Вульф, это просто легенда и ничего более, — уклончиво заявил он, деловито перекладывая бумаги на столе.       Но Нокс не собиралась отступать.       — Ну что, вам сложно что-ли, — она подперла щеку рукой в ожидании. Инспектор глянул на неё строго, но, в конце концов, сдался.       — Слухи пошли около пятидесяти лет назад: явления, завывания по ночам, другие жуткие вещи. Если кто-то тонул, люди винили в этом Её. Город заработал не самую лучшую репутацию, имея такое соседство.       — И поэтому нас позвал городской совет, — закончила за него Нокс. — Чтобы превратить легенду об Отвратительной Леди в шутку и заработать на этом денег? — она снова взяла в руки кружку и пожала плечами. — Что ж, я вас не виню.       — Это всего лишь легенда, — сказал он, оправдываясь. — Глупая любовная байка. Брови Нокс взметнулись.       — Любовная? С чего это?       — Тогда в пятидесятых какую-то девушку бросили у алтаря. После того, как её жених сбежал, она перерезала себе горло прямо посреди бухты, — он закатил глаза. — Видели тот огромный камень в бухте, похожий на монолит? Вот на том самом месте. Говорят, она появляется там каждую ночь. Я не верю ни единому слову, но от себя добавлю: могу поклясться, что камень перемещается. Никогда не видел его на одном и том же месте две недели подряд, и не только я это заметил.       Из участка Нокс вышла с чувством, что инспектор был с ней более честен, чем она с ним. Через дорогу её ждала Луна Лавгуд, мурлыча себе под нос и глядя на море. Нокс направилась к ней, жалея, что не захватила свою куртку у Хати. На улице стало прохладно.       — Черт бы побрал пятницу тринадцатое, — пробормотала она, выуживая из кармана штанов полупустую пачку сигарет. Нокс обещала себе бросить еще до конца месяца, но вот уже середина июня, а от пачки, которую она купила на Кингс-Кросс после поездки в Роузвуд, почти ничего не осталось. Она курила нечасто — особенно по сравнению с её секретарем — но пара сигарет помогали сосредоточиться, особенно под влиянием стресса. А стресс, кажется, стал её обычным состоянием.       Луна приложила палец к губам и задумчиво произнесла:       — Не знаю, есть ли смысл проклинать и так проклятый день. Они пошли вдоль набережной. Луна шла вприпрыжку, заставляя Нокс восхищаться её беззаботности.       — Как думаешь, Джордж в порядке? — внезапно спросила Луна с беспокойством. Нокс криво усмехнулась.       — Ну, это же не он висел на том дереве, верно? Наверное, он сейчас с Фредом, наводит беспорядки, — она зажгла сигарету и выдохнула облачко дыма.       Луна поморщилась, а потом указала на знакомый валун в бухте.       — Разве камень Отвратительной Леди был так далеко раньше? Я думала, он был совсем на другой стороне, а сейчас кажется он приблизился…       — …приблизился к маяку Беллрок, да, — закончила за неё Нокс, и они обе взглянули на одинокий, словно перст, маяк, где Флейвершам хранил свои пожитки и прятал игрушки, чтобы водная нимфа не забрала их.       — Интересно, зачем они Ей, — сказала Нокс, когда они поднимались по крутой тропинке к церкви. — И что, ради всего святого, ей понадобилось сегодня от Патрика? Жаль, что полиция забрала музыкальную шкатулку. Могу поспорить она очень важна для дела, — она вспомнила самодельную коробочку, найденную под деревом. На ней были выгравированы знакомые инициалы Э.Х.       — Странно, обычно Aquaticus Nymphus-duplicari так себя не ведут, — тихо сказала Луна. — Большинство не хочет иметь никаких дел с людьми. Они предпочитают оставаться в море, — Луна повернулась к Нокс, и в её глазах, кроме отблеска солнца, блеснуло что-то еще. — Ей нужно что-то с суши.       — Или кто-то, — согласилась Нокс.       Они остановились недалеко от церкви и кладбища. До заката оставалось еще добрых три часа, но маяк уже вращался. Нокс потушила сигарету о ближайший фонарный столб и осмотрелась в поисках урны, когда бледная рука с протянутой ладонью появилась рядом. Нокс слабо улыбнулась и вложила окурок в руку.       — Я думал, ты бросила, — послышалось скорее невысказанное требование чем просто наблюдение. Она наградила своего секретаря холодным взглядом и ответила:       — Бросила. Но иногда без старой доброй сигареты никак.       — Это вредно для твоего здоровья, — Кайтион щелкнул зажигалкой с выгравированным на ней скелетом и затянулся своей сигаретой. — Но, наверное, мне должно льстить, что малышка Нокс пошла по моим стопам.       Он поймал на себе взгляд затуманенных глаз Луны.       — Вы, случайно, не видели Джорджа?       — У него свои дела. И мне, пожалуй, пора по своим, — он медленно развернулся. — Я хотел убедиться, что вы пережили тот изнурительный допрос в полицейском участке. А раз с вами всё в порядке, то я намереваюсь хорошенько напиться в «Повешенном Псе». Сегодня пятница тринадцатое, в конце концов, — на секунду, его внимание привлекло что-то на кладбище. Нокс увидела, как обычно отрешенное выражение лица Кайтиона смягчилось, словно под старыми, замшелыми надгробиями покоились его старые друзья.       — Хорошее кладбище. Старое и тихое, — бросил он, уходя. — Советую вам заглянуть, пока вы ищете мистера Уизли. Никогда не знаешь, что там можно найти, — он глянул на них из-под очков, сверкнув фиолетовыми глазами. — Доброй ночи. Будьте осторожны.       Он ушел вниз по тропинке, к набережной.       Луна улыбнулась и схватила Нокс за руку и, прежде чем она успела возразить, потащила её к кладбищу. Некоторые могилы были покрыты ржавой решеткой, по-видимому, защищающей их от расхитителей. Многие из них обвил плющ. Они подошли к свежей могиле, той, из которой Патрик достал шкатулку.       Нокс прочитала имя вслух:       — Ламант Поттс.

***

      Толстые голые корни деревьев переплетались между собой, похожие на костлявые пальцы. Между ними, каркая, скакали галки. Затхлый запах болота казался еще более невыносимым, если такое вообще возможно. Джордж поморщился от отвращения и направил палочку на покрытую ряской воду.       — Калео, — негромко произнес он. Поверхность запузырилась от нагревающего заклинания, выпуская зловонный пар. Из глубины раздался ужасный шипящий крик, и из воды появилась Зеленозубая Дженни. Взгляд её желтых, пылающих ненавистью глаз остановился на Джордже. Она оскалила свои похожие на иголочки зеленые зубы. Но Джордж не сдвинулся с места. Его достаточно унизили в прошлый раз, и черта с два он позволит этому случиться снова.       — Отличный вечер, ты не находишь? — он склонил голову набок и самодовольно усмехнулся.       — Глупый, мерзкий, дрянной, противный волшебник! — зашипела ведьма, брызжа слюной. — Приходит в наше болото, тревожит наш сон! Мы не причиняли вреда никому, совсем никому, а он всё равно приходит к нам, чтобы сделать нам больно, чтобы убить нас. Коварный, злой, ЖИРНЫЙ волшебник!       — Следи за языком, — воскликнул Джордж, сжимая крепче палочку. — Чтоб ты знала, это не жир, это мускулы.       — Много мяса на твоих косточках… — ведьма внимательно смотрела на него, облизываясь. — Голод растет — мы давно хорошо не пировали. Нет рыбки в болоте, не-а. Ничего здесь не живет. Есть только гриндилоу — упрямые, злобные твари. Застревают в глотке. Так мало мяса на их костях.       Джордж поёжился.       — Не возражаешь? Трудно договариваться, когда ты тут распинаешься про то, как хочешь мною закусить, — он направил палочку ей в лицо и его усмешка стала мрачнее. — А теперь ты мне немножко поможешь. Если нет, то я сварю тебя здесь живьем, и тебе больше не придется беспокоиться о пустом желудке. Ясно?       Ведьма выщерила клыки, но поняв, что угроза реальна, молча кивнула.       — Хорошо. Тогда, — начал он, подвигаясь ближе, — начинай рассказывать всё, что знаешь об Отвратительной Леди с побережья.       — Что нам знать о побережье? — раздраженно сказала Дженни. — Мы никогда не покидаем наш дом. Джордж резко засмеялся.       — Не мели чепуху. Водные духи и создания связаны дождем. Если бы ты хотела, то могла бы рассказать последние новости хогвартских русалок. Так что давай, выкладывай.       Ведьма замолчала на мгновение, затем проворчала презрительно:       — Она не такая, как мы. Паразитка, перевертыш — связалась с магглами и вашим волшебным племенем. Неправильно. Ненормально. Все существа должны сохранять чистоту крови, — она глянула на него искоса. — Мы видели тебя с такой — щуплой дурной маггловской девчонкой.       — Поэтому ты напала, — спросил Джордж. — Потому что мы были с Нокс? Она хитро улыбнулась.       — Нельзя мешать волшебников и магглов, волшебная кровь становиться слабой. Он знал, что делать с магглами. Он знал, где им самое место — на коленях перед волшебниками и всем нашим родом. Волдемо…       — Произнесешь это имя — и я тебе голову снесу, — прорычал Джордж, поднося палочку к её шее. Дженни отпрянула, когда из палочки вылетели искры. Джордж дрожал от гнева; больше всего сейчас ему хотелось заставить ведьму поплатиться за смерти невинных людей, которых она затащила в болото. Одно упоминание имени Волдеморта приводило его в ярость.       Джордж усилием вернул себе спокойный вид. Зеленозубая Дженни всё еще представляла собой опасность и могла напасть, стоит ему проявить слабость.       — Расскажи ещё.       — Это всё, что мы знаем, — ведьма равнодушно пожала плечами. — Много лет назад она заключила контракт с одним из вашего племени… да, точно, с волшебницей. А теперь у мастера есть то, что ей нужно, но он не хочет отдавать, нет, нет, слишком гордый. В его сердце — лёд, и он умрёт, или скорее позволит умереть другим, чем отдаст то, что ей нужно.       — То есть, у игрушечных дел мастера есть то, что ищет Отвратительная Леди? — задумчиво произнес Джордж. — Значит это он. Так и знал. А его грех — Гордыня…       — О, — ведьма выглядела слегка удивленной. — Волшебник знает, да? Джордж нахмурил брови.       — Знает что?       — О её семи грехах, — Дженни усмехнулась. — Снежная королева хочет твоей крови, мальчик. Джордж затаил дыхание.       — Снежная королева?       Ведьма опустилась чуть глубже в воду, наблюдая за ним из-под копны мокрых зеленых волос и разговаривая с собой довольным тоном.       — Он не знает, разве это не интересно? Да, очень, но он наверняка знает, что дело нечисто, иначе не стал бы гоняться за магглами с тьмой в сердцах.       Джордж недоуменно потер затылок, ощущая бессилие. Конечно, он знал историю Снежной королевы. Даже магглы знали. У каждой культуры, от Англии до Тимбукту, была своя версия Снежной королевы, и волшебный мир — не исключение. Разве что версия волшебного мира, вероятнее всего, существовала: можно проследить её связь со Слизерином. Есть даже слух, что Снежная королева была матерью Салазара Слизерина. Но она умерла две тысячи лет назад. Сама мысль о том, что она может вернуться, кажется нелепой.       Джордж вздохнул. Наверняка, ведьма просто тянет время.       — Я вижу, ты не собираешься переходить к сути. Может мне стоит сделать погорячее? — пробормотал он нетерпеливо, и вода забурлила вновь.       Дженни передернулась.       — Магглы, которых ты спасаешь — это крошечные осколки стекла, — прошипела она. — Каждый приближает тебя на шаг ближе к Королеве. Тебя заманивают в ловушку.       Джордж досадливо покачал головой.       — Мы знаем, что делаем, спасибо. К тому же, у нас другого выбора — если мы не найдем этих магглов, Фред станет…       — …одним из теней, — не без удовольствия закончила Дженни. — Изгнанным, как какая-то нечисть. Говорят, люди-тени попадают в Григхейм, а хуже участь еще поискать нужно, — она хихикнула. — Мальчик попал в передрягу, правда?       Джордж скрестил руки на груди, неотрывно глядя на ведьму, хотя в голове у него вертелось множество вопросов. Уже не первый раз Джордж жалеет, что они с Фредом перешли порог теперь уже поместья Уизли, но жалость делу не поможет. Они не знали, говорил он себе, что дом был проклят. Хоть они и понятия не имели, кто его проклял и зачем, надпись зелёным огнем на стене наталкивала на мысли о Смерти. Конечно, это невозможно. Но опять же, могло ли проклятие быть делом рук Снежной королевы, прощальным подарком, гарантирующим ей возвращение?       Джордж внезапно заметил, как пристально следят за нам желтые глаза ведьмы. Он поднял палочку, защищаясь, но ведьма только хрипло засмеялась.       — Дом, в который вы вошли, — произнесла она утробным голосом, — это его дом. Джордж моргнул.       — Чей дом? — он не смог скрыть от неё желание услышать ответ, и ухмылка ведьмы стала шире.       — Слизерина, — ответила она.

***

      Луна оставила Нокс и присоединилась к Кайтиону. Нокс считала мысль о Луне в пабе, в компании пьяных мужчин и Оуэн Поттс, хозяйки этого заведения, немного странной.       Нокс сидела на половине дивана в не менее странном домике Хати, пила теплый домашний бульон (к счастью, без летучих мышей и капусты) и сопоставляла найденную информацию. Хати готовила ужин, помешивая длинным черпаком суп в котле, и Нокс впервые заметила, что на на её левой руке недоставало двух пальцев. Она задумалась над обстоятельствами, при которых она их потеряла. Хати знающе улыбнулась, от чего Нокс покраснела и потупила взгляд.       Она задумалась о близнецах. Фред и Джордж расспрашивали Нокс о её прошлом, но сами осторожничали, чтобы ненароком не рассказать о себе слишком много.       — Хати, а что ты знаешь о Фреде и Джордже? — спросила она рассеянно.       — Ты хотела спросить, что я знаю о Фреде Уизли: как он стал призраком, и почему люди вообще становятся призраками после смерти. Я права?       Нокс замолчала, ошеломленная, затем спросила:       — А ты знаешь? Хати кивнула.       — Знаю. Но хочешь ли ты знать?       — Хочу. Хати села в кресло у огня.       — Что ж, во-первых, только волшебник или волшебница может стать призраком. В теории, после смерти нам дается выбор, в месте между миром мертвых и живых.       — Лимб? — спросила Нокс.       — Можно назвать его и так, — согласилась Хати. — Там мы решаем: скитаться ли по миру живых пока солнце не сядет в последний раз, а луна не упадет в море, или почить вместе с душами наших предков.       Нокс не сдержала улыбки — Хати говорила так витиевато.       — Но ведь из лимба нельзя вернуться? Живым, я имею в виду. Хати замолчала, задумавшись.       — Иногда, и, поверь мне, эти «иногда» случаются очень редко, если душа в лимбе услышит голос самого дорогого ей человека, то она может вернуться обратно в тело.       — Как будто выйти из комы?       — Да, именно так, — она понурила голову. — Для Фреда уже слишком поздно возвращаться. Печальный случай, дорогая. Сначала его семье пришлось хоронить их самый яркий огонёк, а потом видеть его живого близнеца каждый день.       Нокс насупила брови, ей не понравилось, к чему клонит Хати.       — Несправедливо говорить о Джордже так, словно тот факт, что он жив — это какой-то грех.       — Ты права, несправедливо. Но представь на минуту, как тяжело было его семье — да и как тяжело было Джорджу видеть свое отражение в зеркале. Я думаю, поэтому Фред и вернулся в виде призрака, — она сжала губы и добавила раздраженно. — Не верю ни слова из писанины Риты Скитер. Жестокая женщина. Как будто их семья недостаточно пострадала и без её статей.       — Что за Рита Скитер? Хати опешила на мгновение.       — Ну конечно. Извини, милая, вечно забываю, что ты маггл. Рита Скитер — журналист одной газетенки. Каждая статья этой женщины состоит из одной ложки правды на целую бочку лжи! Я скорее руку отрежу, чем повторю те ужасные слова, но скажу тебе вот что: если когда-нибудь найдешь одну из её статей — не верь ни единому слову! Фред Уизли был героем в той войне. Ох, только посмотри на меня. Совсем заговорилась, дурочка, так и суп выкипит.       Нокс улыбнулась — Хати звучала совсем как её отец. Она хотела расспросить поподробнее, ведь своё любопытство утолить ей не удалось (как раз напротив), а кое-что из слов волшебницы привлекло её внимание. Но тут открылась входная дверь: вошел Джордж, за ним по воздуху, словно на невидимых ниточках, проплыли дрова для камина. Эта процессия отвлекла Нокс от её мыслей, и прежде чем она к ним вернулась, в дом, громко гогоча, залетели Фред с Реном.       — Ух, надо было видеть лицо того могильщика, когда я выскочил из ямы! — Рен заливался смехом. — Судя по виду, он вполне мог составить компанию тому жмурику, которого он только что закопал. Я никогда ещё так не веселился!       — Всё потому, что ты в компании величайшего шутника из всех, кто когда-либо умер, — просиял Фред.       — Рен! У тебя будут большие неприятности с Министерством если ты и дальше будешь покидать церковную башню, — отругала его Хати, размахивая половником. — А вы двое! Не понимаю, почему я вообще вам доверилась, подстрекателям. Если бы только ваша мать знала…       — Я собирал дрова! — быстро вставил Джордж невинным тоном, указав на бревна, танцующие в воздухе над камином. — Это всё Фред.       — О, спасибо, умник, — Фред фыркнул и показал средний палец, затем наклонился погладить Фо, который носился радостно вокруг него. — Мы были заняты, правда, мальчик?       Нокс усмехнулась.       — Как думаешь, ты хорошо ладишь с животными потому, что ты с ними на одном уровне интеллекта?       — Завидуешь? — Фред опустил руку ей на голову. — Если хочешь внимания, так и скажи, — он присмотрелся к её лицу. — Хмм, ты и правда похожа на собаку. В хорошем смысле.       — Ты пытаешься меня оскорбить?       — Ни в коем случае! — Фред повис в воздухе, закинув ногу на ногу и положив руки за голову. — Я не сказал ни слова о твоей плоской, как доска груди, хотя благодаря моим недавним наблюдениям, я заметил, что твоему тощему мальчишечьему телу отчаянно не хватает изгибов.       Нокс устало простонала.       — Клоун. Фред приложил холодный палец к её губам и очаровательно улыбнулся.       — Будешь хорошей девочкой, и я почешу тебя за ушком.       — Нет уж, спасибо.       — Тогда животик?       — Ты и правда самый большой идиот, которого я знаю, — сказала Нокс.       Дверь с грохотом распахнулась, заставив всех повернуться, думая, что это вернулась Луна. Но на пороге никого не было. Джордж нахмурился. Он вопросительно посмотрел на Фреда, но тот только пожал плечами. В этот же момент Нокс почувствовала холодный морской ветер, растрепавший ей волосы. По телу побежали мурашки.       — Что это? — спросила она с беспокойством.       — Грядет прилив, — Хати резко побледнела. Когда она заговорила снова, её голос звучал надломлено. — Она не станет больше ждать.