Близнецы — Паранормальные Детективы

      До рождества оставалось двенадцать дней, землю уже слегка припорошило снегом. Несмотря на полное равнодушие к этому празднику детектива-трудоголика, Фред и Джордж были в восторге, ведь это их любимое время года.       И они тратили это время на оперу.       — Фред, в который раз повторяю, это не опера, — прошипела ему на ухо Нокс, — а балет.       — Ага, ведь это намного лучше, — съязвил Фред, стуча пальцами по подлокотнику кресла.       — Сэр, — невысокий капельдинер с одутловатым лицом и в красном пиджаке наклонялся к их секретарю, который сидел рядом с Нокс, раскинувшись в кресле. — Сэр, здесь нельзя курить, сэр. В холле есть специальная комната для курящих.       Ирландец осмотрел щуплого человечка проницательным взглядом.       — Разве слово «пожалуйста» слишком сложное для вашего ограниченного ума? — ответил Кайтион холодно и высокомерно. — И кто, позвольте спросить, решил, что я не могу здесь курить?       — Ммм… Ну, это… я решил, сэр, — билетёр шумно сглотнул, но продолжал стоять на своем. Глаза Кайтиона сузились ещё сильнее.       — А вы, собственно, кто? — спросил он, протягивая каждое слово, словно говорил с трёхлетним ребёнком. На лбу мужчины заблестели капельки пота.       — Б-билетёр, сэр.       — Тогда почему бы вам, билетёр, не пойти своей дорогой, и не мешать умирающему наслаждаться его последней затяжкой. Или вы заставите мою осиротевшую племянницу отнести моё хрупкое тело вниз, в холл, где, как вы утверждаете, курят? После этого, «Колизею»* повезёт вести со мной или моими уважаемыми, до неприличия богатыми коллегами дела.       — П-прошу прощения, сэр! Я не знал, сэр, — виновато пискнул билетёр. — Я сейчас же принесу вам пепельницу. Одну минуту, сэр. Нокс зыркнула на своего мрачного секретаря, довольно попыхивающего сигаретой.       — Это же чистейшая неправда, Кайт. Я не твоя племянница. И ты не умираешь.       — Может он просто до смерти хочет выбраться отсюда, как и все мы, — пробормотал Джордж. Кайтион спокойно пожал плечами.       — Зависит от точки зрения, милая. Можешь называть себя живым существом — постоянно растущим, постоянно развивающимся. Однако, я отношусь к себе как к существу умирающему, ведь смерть это удел всех людей. Все мы умираем, — он струсил пепел на сидение, которое занимал Фред; тот громко выругался, но ирландец не заметил его присутствия.       Нокс открыла рот чтобы возразить, но тут же закрыла и закатила глаза. Лучше не стоит.       Луна с интересом разглядывала в театральный бинокль женщину, сидящую в нескольких рядах; её голову венчала пышно украшенная шляпа с кучей перьев и веточкой омелы в честь праздника. Волшебница восторженно ахнула, от чего несколько человек в их ряду подскочили от неожиданности.       — Микроскопические миопики! — воскликнула Луна, указывая пальцем куда-то перед собой. — Также известные как перьетрёпы и «безумные шляпники». Ой! Божечки! Их там просто тысячи! Как необычно. Надеюсь они не залезут к ней в уши, иначе будет не очень приятно. Словно паук щекочет тебе волосы в носу.       Нокс наклонилась через Фреда и курящего секретаря, отчаянно пытаясь усмирить девушку.       — Луна, пожалуйста, кто-нибудь может услышать тебя…       — Как думаешь, когда мне запускать эти фейерверки? — донесся сзади голос Джорджа. — Посреди представления или лучше под конец?       — Нет, подожди пока танцоры не соберутся в пирамиду — потом взрывай их к чертям, — ответил Фред, окидывая взглядом пакет с фейерверками и прочими опасными на вид штуками у ног его близнеца.       — Уверен, что в балете такое есть? — спросил Джордж с сомнением.       — Конечно, — Фред уверенно кивнул. — Это вершина драмы.       — Тоже верно. Нокс простонала и вжалась в кресло, прикрывая глаза рукой в попытке скрыть смущение.       — Вы двое когда-нибудь перестанете дурачиться? Из-за вас нам вышвырнут отсюда и запретят даже появляться в «Колизее».       — Это было бы просто ужасно, — протянул Фред, не скрывая сарказма, а Джордж кивнул.       — Не знаю, смогу ли я жить, зная, что больше не увижу оперу. Она сердито посмотрела на него.       — Балет. Джордж пожал плечами.       — Как тебе угодно.       — Погоди, — прервал Фред, махнув рукой. — Нокс, ты такая же женственная, как я — святой. И ты хочешь сказать, что обожаешь оперы, балеты и прочую муть?       — Я никогда раньше на них не ходила. Кроме того, не суди о всех одинаково. Просто потому что у меня не так много женственных черт, как у… — Нокс запнулась и глянула на Луну, которая всё ещё наблюдала за шляпой той дамы через бинокль, затем продолжила. — Эм-м, в общем, это не значит, что я не могу наслаждаться такими вещами, как балет.       Фред выглядел неубежденным.       — Правда? Окей. Назови хоть одну типично женскую черту или интерес, которым нашлось место в твоей большущей голове, Нокс, — прежде чем она успела ответить, на кресло, где сидел Фред, прямо сквозь него, было бесцеремонно брошено пальто.       — Можно и воспользоваться, раз они всё равно пустые, — сказал Кайтион с легкой улыбочкой. Фред гневно хрустнул костяшками.       — Он нарочно это сделал.       — Как? Он же тебя не видит, — с довольным лицом прошептала ему Нокс.       Балет начался с потрясающего по красоте светопредставления. История была адаптацией «Зимнего сада и Летнего сада» братьев Гримм, более известной как «Красавица и Чудовище». Фреду никогда особо не нравилась эта сказка, но сегодня, когда на сцену вышли танцоры и принялись скакать по сцене под аккомпанемент настоящего оркестра, его настроение окончательно испортилось.       — Я сдаюсь. Кто из них парень? — пробурчал он Нокс, которая листала программку. Джордж отозвался с заднего ряда:       — Тот, у кого причиндалы на виду.       — Ага! — Фред засмеялся. — Ну у парня и шары — без шуток. Ни за что бы не надел лосины. И как ему там не холодно?       — Какая жалость, — серьезно сказал Джордж. — Ты бы прекрасно смотрелся в спандексе.       — Ну, естественно. У меня же тело под стать античному богу, — подметил Фред с присущей ему скромностью.       — Шшшш! — раздраженно прошептала Нокс, что заставило полного мужчину с переднего ряда повернуться и шикнуть на неё. Фред разразился хохотом на добрые десять минут. Оставшийся час и пятнадцать минут прошли, однако, довольно скучно. Изредка он корчил Кайтиону рожи, но ирландец оставался спокоен, как статуя. Когда эта пытка наконец закончилась, они вышли на улицу и всей компанией побрели вдоль Чаринг-Кросс-роуд. Фред не выдержал и выразил своё мнение о спектакле в весьма красноречивой манере:       — Что за кучу драконьего дерьма я только что увидел?       Нокс закатила глаза, но не без едва заметной улыбки. Луна остановилась у ларька торговца дешевыми рождественскими безделушками и глинтвейном. Джордж купил каждому по стаканчику, поглядывая при этом на Луну, которая уже собиралась купить красные оленьи рога на голову и красный светящийся нос.       — Я не удивлена, — Нокс отпила глинтвейн, — но что же тебе так не понравилось?       — Всё просто. Героиня влюблялась в огромное страшное чудовище добрые три четверти этой чертовой истории, пятьдесят с лишним танцевальных номеров. Но если она так его полюбила, то зачем ему в конце снова становиться Прекрасным принцем? Сюжет нелепый. Типичный бред для девочек.       К его удивлению, Нокс рассмеялась, едва не расплескав содержимое стакана себе на рубашку. Работа часто настигала их даже в свободное время, так что она даже не потрудилась сменить рабочую одежду, которая состояла из белой рубашки, не затянутого галстука и штанов с подтяжками. Он был почти уверен, что она пыталась, но общий вид получился слегка беспорядочным и потрепанным. Прямо как она сама, подумал Фред.       — Это сказка, Фред, — сказала она, чуть успокоившись. — Добро всегда побеждает зло, чудовище всегда превращается в благородного и привлекательного принца, и всё заканчивается поцелуем истинной любви. Нудновато и клишированно, но, полагаю, доставляет какое-то удовольствие. Самое то для Рождества, — она пожала плечами. — Иногда приятно видеть счастливое завершение истории. Кроме того, не всё заканчивается трагично, и если бы искусство всегда копировало жизнь, люди были бы слишком подавлены чтобы даже из дома выйти.       Но Фред не собирался так просто сдавать позиции.       — Перестань, думаешь героиня осталась бы с Его Принсейшеством, выгляди он как клыкастый монстр всю оставшуюся жизнь?       — Откуда мне знать? Да, наверное. Они же любили друг друга, — настаивала на своем Нокс. Фред фыркнул и зашелся смехом.       — Ага. Она будет вне себя от счастья, засыпая каждую ночь в одной постели с волосатым полу-человеком?       — Ну не знаю, Фред, — Джордж незаметно подошел к ним, оставив Луну под присмотром их секретаря. — Мадам Максим иногда не прочь была разделить постель с Хагридом… или надувной замок, или где там они спали.       — Да, но ты видел кольцо на его пальце? — пробурчал Фред.       — Просто кольцо на его палец не налезет, — парировал Джордж, затем добавил задумчиво: — Может хула-хуп, или шина…       — Почему тебя это вообще это волнует? — спросила Нокс, не скрывая любопытство в голосе. — Это всего лишь сказка. Не воспринимай её так серьезно.       Фред быстро отвернулся. Впервые, подумал он, Нокс обвиняла его в слишком серьезном отношении к чему-то.       — Вообще не волнует, Нокси, — он выдавил из себя смешок. — Я просто говорю, что во всех этих сказках глубины — как в чайной ложке. Идем, пора домой, — отрезал он, непринужденно улыбнувшись. И хотя Нокс это обнадежило, Фред знал, что его близнеца так просто не проведешь.       Луна и Кайтион попрощались с ними у ворот поместья, но перед этим волшебница вытащила из вязанной сумки подарки для каждого из них. Джордж неохотно принял подарки для себя и для Фреда. Фред с интересом выглянул из-за его плеча, с легкой улыбкой на лице. Так по-лавгудовски было бы подарить им всем толченый рог взрывопотама или что-нибудь такое же странное и опасное.       Кайтион тоже запустил руку в карман и извлек на свет небольшую прямоугольную коробочку, завернутую в черную бумагу.       — Твой рождественский подарок, дорогуша, — сказал ирландец, аккуратно передавая его в руки Нокс.       — Разве я не выросла из того возраста, когда ты должен покупать мне подарки на Рождество? — спросила она, осматривая коробочку.       — Всё ради атмосферы праздника, — рот Кайтиона расплылся в улыбке, которую Фред мог описать только как змеиную. Будь Кайтион волшебником, Фред не сомневался, на какой факультет он бы попал.       Усмехаясь, Нокс достала похожую продолговатую коробку из кармана пальто.       — Двести Malboro Red, как всегда, — она вздохнула. — Хоть раз бы ты попросил что-нибудь другое. Подарок, который когда-нибудь вызовет у тебя рак легких не подаришь с хорошими намерениями.       Кайтион ничего не ответил на это, просто сказал:       — Откроешь свой сегодня вечером.       — Но до Рождества ещё 12 дней.       — Не спорь, просто открой и всё. Бог знает, как трудно было его достать.       — Спорю на тысячу галлеонов, это бомба, — пробормотал ей на ухо Фред, глядя, как их жутковатый секретарь идет вместе с Луной по Пентонвилль-роуд. — Или же внутри заключена бубонная чума.

***

      Фреда с Джорджем выбрали для проведения церемонии Ходенинга** — шумного представления, которое проходило прямо в Косом Переулке. Джордж, он же Рождественский Ходен, был в центре процессии, под покрывалом, над которым торчала ярко-раскрашенная деревянная лошадиная голова. Рот лошади то и дело открывался и закрывался, щелкая челюстями, от чего маленькие дети с плачем разбегались, а остальные бросали в пасть лошади сладости и кнаты. Фред же, тем временем, залетал в каждый магазин по пути и пугал продавцов и покупателей. Процессия остановилась перед зданием Гринготтса, где уже поставили огромную ёлку с тысячей зажженных свечей и множеством маленьких подарков на ней, многие из которых близнецы пожертвовали из своего магазина.       Уже давно стемнело, когда они вернулись в поместье Уизли. Луна предложила присмотреть за Нокс пока их нет. Прошло четыре месяца с её появления, но Беллатриса Лестрейндж могла вернуться в любой момент.       Луна сидела в офисе вместе с Кайтионом. Вокруг её шеи сонно свернулся дракончик Зогбоб. Фред закатил глаза, а Джордж вздохнул. Они устали напоминать Луне не пользоваться магией перед их секретарем, но со временем стало очевидно, что Катион Ши практически не обращает на них внимания, а если и замечает из ряда вон выходящие вещи, то виду не подает.       Джордж стянул с себя жаркую накидку и голову лошади, подмигнув обитателям офиса «Агентства Паранормальных детективов-близнецов».       — Счастливого Ходена всем!       — Ты опоздал, — послышалось в ответ. Нокс даже не потрудилась поднять взгляд от кучи бумаг, которые она усердно заполняла. Близнецы обменялись усмешками.       — Очаровательна, как всегда.       — Ну же, Нокс, проникнись духом праздника! — сказал Джордж. — Смотри, мы принесли тебе куропатку и грушу, — он поднял за лапы мертвую птицу и повесил её на вешалку рядом с дверью, где уже стояло выкопанное с корнем дерево.       Нокс подняла брови.       — Вы оба как охотничьи собаки. Надеюсь вы не ждете, что я её приготовлю. Джордж изобразил глубокое отвращение.       — Нет уж, спасибо, я пробовал твою стряпню, и готовишь ты не лучше меня. Я попрошу маму. Возьмем её на ужин через недельку. Она будет очень рада.       — А чем там занимается наш Скрудж? — Фред кивнул в сторону секретаря, морщась. — Запасает угольки в подарок детишкам?       Нокс посмотрела в дальний угол офиса, едва видимый за сигаретным дымом. Фред до сих пор не привык к странноватому секретарю-магглу. Нокс не могла его винить за это; немногим он нравился. Что-то в Кайтионе казалось неестественным и молчаливо насмешливым; возможно, поэтому Луна сблизилась с ним. Фред, однако, постоянно жаловался, что, вне зависимости от того с кем он разговаривает и где зависает, он всегда затылком чувствовал на себе взгляд ирландца.       — Забавно, но он работает, — ответила Нокс, тасуя бумаги в стопке. — Некоторые люди не бросают все дела в праздники как вы, двое болванов. Некоторые просыпаются с утра и садятся за работу, — она потерла слипающиеся глаза и взяла пачку документов с пометкой «ЛОНДОНСКИЙ КОЛИЗЕЙ», ЧЕРДАЧНЫЙ УПЫРЬ» и датой, написанной зелёными чернилами. — Кайтион, положи это под букву «К», пожалуйста.       Секретарь взял бумаги и быстро просмотрел их.       — Будет целесообразнее положить их к «Чердачным упырям». Помнишь, ты попросила меня сделать для них отдельную картотеку, — сказал он. Нокс подавила зевок и рассеянно кивнула.       — А… точно… Да, теперь припоминаю, — когда Кайтион снова отошел, она повернулась к близнецам. — Многовато чердачных упырей в этом месяце. Мне никогда не понять, как люди не замечают, что творится у них перед глазами. Они звонят с жалобами на буханье и баханье и крики сверху, со смутным представлением, что это не совсем нормально, но на самом деле они ожидают, что мы найдем просто большую крысу. Наверное, это не имеет значения. Цель оправдывает средства, а если мы от него избавимся, да и получим деньги за это, разве имеет значение, во что люди верят или не верят…       Она сложила руки на столе и опустила на них голову. Проблема в том, что это имеет значение. Для неё. Из её понимания волшебного мира, Нокс узнала, что большинство волшебников и волшебниц, даже Фред с Джорджем, иногда пренебрежительно относились к людям без магических способностей, даже если неумышленно. Но разве это удивительно, ведь такие, как она веками жили рядом с драконами и единорогами, русалками и магией в целом, даже бровью не ведя. И если история научила её чему-то, то тому, что люди боятся того, чего не понимают, а страх вызывал войну.       Нокс чувствовала себя какой-то предательницей. В последнее время она долга не могла заснуть, прислушиваясь к тому, как Фред не дышит в другом конце комнаты, где Джордж соорудил ему форт из подушек, но зная, что он там так же точно, как знала, что у неё есть нос. Она не могла сказать, кто она на самом деле: не волшебница, не сквиб и не совсем «маггл», но, что странно, несмотря на её твёрдые убеждения, реализм и нежелание витать в облаках, она была рада.       — У нас дома, на чердаке один такой живёт, — Нокс не сразу поняла, что близнецы всё это время разговаривали между собой.       — Жутко сложно избавиться от него, если не знаешь, кто впустил его на чердак.       — Это точно, но он пригодился во время маленькой вылазки Рона несколько лет назад.       — Разве?       Вот ещё одна интересная вещь. Фред и Джордж часто упоминали событие, произошедшее несколько лет назад, которое, как она догадывалась, привело к смерти Фреда. Нокс слышала, как Луна называла это Последней войной, а Рита Скитер упоминала в своей статье Битву за Хогвартс. Нокс которая могла похвастаться хорошей памятью, также помнила, что призрачный мальчик Рен говорил, что собирался поступить в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс прежде, чем Зеленозубая Дженни утопила его. Но что могло привести к сражению в школе Нокс не знала. Близнецы никогда не рассказывали, а она не спрашивала.       Кроме того, есть более важные вещи, о которых стоит думать, например, проклятие Фреда. Год проходит быстро. Если они правильно поняли огненную надпись на стене, они должны найти оставшихся пять магглов с пятью осколками до мая.       Всё это сделало её чуть более раздражительной в последнее время. Она довольно часто засиживалась за работой всю ночь и, судя по темным кругам под глазами Джорджа, он делал то же самое, хотя и всеми силами старался это скрыть.       Нокс собиралась взяться за следующую пачку бумаг, как вдруг чьи-то руки с легкостью подняли её с кресла.       — Так, хватит на сегодня! — заявил Джордж. — Поднимайся. Нравится тебе это или нет, но это Рождество, время для семьи…       — …и украшения дома очаровательной мешаниной туалетной бумаги, пластика и растений, — весело добавил Фред.       — Э-эй, я не семья, — Нокс попыталась возразить, на что близнецы пугающе синхронно покачали головами.       — Нет, технически, нет, — сказал Фред, — и слава Мерлину, что нет.       — А, но совсем наоборот, — подхватил Джордж. — Если бы это было так, это бы еще ничего, а если бы ничего, оно бы так и было, но так как это не так, так оно и не этак!       — Такова логика вещей!*** Так что давай, поднимайся, — хором заключили близнецы, после чего уставшая Нокс позволила вынести себя из комнаты.       — Это не меняет тот факт, что у меня есть более важные дела чем распутывать гирлянды всю ночь, — пробормотала она, всё ещё сраженная их логикой.       — Чушь! — фыркнул Фред. — Нет ничего лучше украшения ёлки. Джордж, ты собрал гномов в саду? Джордж козырнул.       — Гномы собраны и парализованы по вашему приказу.       — Отлично, прицепим одного к верхушке дерева. Зачем нужна обычная звезда; будем мыслить современно. Джордж усмехнулся.       — Гермиона этому не обрадуется. Вот погоди, с утра она уже будет стоять и протестовать под нашей дверью.       Втроем они пересекли клетчатый зал и вошли в дверь с табличкой «Комната №54 Чепуха». Нокс любила эту комнату. Остальная часть поместья была похожа на просторную крепость, что, глядя на Залы Храбрости и неразведанный второй этаж, не так далеко от правды, но Комната №54 казалась уютной и обжитой. Как и другие комнаты, она была большой, и стены украшали величественные портреты и гобелены, изображающие эпические сражения, древние замки и благородных мужчин и женщин, но близнецы добавили кое-какие детали: парочку мягких красных с золотым кресел, большой диван, рядом с картинами висели плакаты с командами по квиддичу, а у окна стоял рояль, принадлежавший Джорджу. Над камином висел портрет мужчины средних лет в одеждах ученого XVIII века, подписанный «Сэр Гектор Странный». Он выглядел не так жутко и зловеще, как персонажи других портретов, и обычно приветливо здоровался с ними, когда они входили в комнату.       — Решили выбрать дерево поменьше в этом году? Скромная 12-футовая ёлка. Очаровательно! — просиял сэр Гектор, увидев их.       — Да, нужно как-нибудь прицепить звезду наверх, — Фред ухмыльнулся. — Эй, Джордж, может отлевитируешь Нокс наверх? Она лёгкая и всё такое.       — Отлевитируешь?! — Нокс поперхнулась словами. — Поцелуй мою задницу.       — Только после того, как её отлевитирует Джордж, — отозвался Фред.       — О, это совсем не больно, — Луна появилась словно из ниоткуда и улыбнулась ей. Дракончик, обернувшийся вокруг её туловища, поднял чешуйчатую голову и посмотрел на Нокс. Луна почесала его за гребнем, от чего тот замурчал, словно кот. — Как будто ходишь на цыпочках сквозь воду. Это безопасно.       Нокс хмыкнула и пробурчала:       — Почему же ты сама это не сделаешь?       Спустя час дерево украсили ёлочными шарами, мишурой, парочкой парализованных гномов (с которыми Луна завязала оживленную беседу) и сотнями маленьких свечей, зачарованных менять цвет каждые пару секунд. Близнецы покинули комнату с одинаковыми заговорщическими выражениями лиц.       Нокс раскладывала подарки под ёлкой, а Луна украшала каминную полку плющом и остролистом. Зогбоб свернулся в центре камина, устроившись на горячих углях, и довольно урчал.       — Ты собираешься его открывать? — неожиданно спросила Луна. Нокс удивленно моргнула.       — Что открывать?       — Подарок от Кайтиона. Он просил открыть его сегодня вечером. Кажется, там что-то важное, — сказала она, мечтательно добавив: — Интересно, что он для тебя купил. Я всегда хотела узнать, какие подарки дарят друг другу магглы.       Нокс улыбнулась, что-то вспоминая.       — Подарки Кайтиона не похожи на типичные маггловские подарки. И они становятся всё страннее и загадочнее с каждым годом. Между ним и папой, я…       Воспоминания об отце отозвались тупой болью в груди. Она быстро подавила её, попытавшись выкинуть из головы мысли о нём, но не вспоминать его на Рождество всегда было трудно. Её отец, Эдвард Бальтазар Макрозен (или как прозвали его в желтых газетенках, Безумный Розза), всегда любил Рождество, так же сильно, как близнецы. Эдвард изо всех сил старался заставить её полюбить этот праздник, но об этом больше не приходилось беспокоится. В конце концов, он сбежал, оставив позади кучу долгов и разрушенную репутацию. За пять лет он не посчитал нужным хотя бы позвонить Нокс, даже в своё любимое время года; он считал его временем для семьи — прямо как Фред с Джорджем.       Выражение лица Луны смягчилось. Она подняла прямоугольную коробочку и протянула Нокс с ободряющей улыбкой. Невольно улыбнувшись в ответ, Нокс взяла коробку и слегка потрясла её. Раздался стук чего-то об стенки. Она сорвала черную бумагу, ей на колени выпала деревянная коробка с гравировкой «Игрушки Хати и Флейвершама». Она подняла взгляд на Луну, которая восторженно кивнула. Нокс открыла защелку сбоку и подняла крышку. Внутри лежала весьма странная кукла. Шесть дюймов в высоту, в красной гусарской форме со сверкающими медными пуговицами, начищенными сапогами и с ружьем за плечами. На веснушчатом лице красовалось весьма гротескное выражение, челюсти широко раскрывались и закрывались благодаря небольшому механизму на спине. Рассмотрев игрушку со всех сторон, Нокс догадалась, что это щелкунчик. Она погладила мягкую материю мундира и убрала пряди рыжих волос с его глаз.       — Он чудесный, — промурлыкала Луна, заглядывая через плечо. — Похож на Фреда немножко, правда?       — На Фреда? — тихо повторила Нокс, считая веснушки на лице щелкунчика и разглядывая высокую гусарскую шляпу. Присмотревшись к жутковатому ухмыляющемуся лицу солдата, она вполне понимала, о чем говорит Луна. Не считая огромных зубов и механические челюсти, сходство с Фредом было поразительным.       Затем, словно опомнившись, она схватила коробку.       — Минутку. Хати и Флейвершам? Не может быть…       — Ой, а ты не знала, что они теперь работают вместе? Я слышала, их куклы очень популярны. Фред с Джорджем продают их в своем магазине — они все волшебные, конечно. Магия Хати и мастерство Флейвершама отлично сочетаются. Папа купил мне одну из их игрушек на Рождество: лебедя с золотым ожерельем, он так замечательно поёт, — она взяла солдатика из рук Нокс. — Интересно, а этот зачарованный?       — Рада слышать, что они помирились, — сказала Нокс, вспоминая разговор с Фредом о том, как заканчиваются сказки. Она до сих пор не могла понять, почему ему так не понравилось представление, но Фред вообще вел себя странно в последнее время. Целыми днями он то следовал за ней по дому, то прятался, и вообще отпускал на её счет куда больше саркастичных комментариев, чем обычно. Как бы он не любил Рождество, но чем меньше времени оставалось до праздника, тем более резким он казался. Когда она спросила Джорджа, он покачал головой и сказал что-то про праздничный ужин в Норе.       Норой, как она выяснила, называется дом семьи Фреда и Джорджа в Девоншире, и именно там на следующей неделе будет проходить ужин. Нокс ощущала легкую тревогу — она будет единственным магглом в доме волшебников, волшебниц и невесть чего ещё. Но в то же время её распирало от восторга и предвкушения. Она представляла, что празднества волшебников совсем не похожи на скучные, банальные офисные вечеринки, к которым она привыкла.       — Ты же придешь на праздник в Норе на следующей неделе, Луна? — спросила Нокс с надеждой.       — Надеюсь, — ответила она, поправляя остролист на камине. — Но я сейчас изучаю зимних магических существ. Видишь ли, Рождество изначально было результатом тайного сговора северных гномов, которые попытались зачаровать всю землю и покрыть её льдом; избыток магии освободил многих существ и духов земли, дерева и воды. Естественно, магия действует только на протяжении двенадцати дней Рождества, и мне предстоит много описаний и классификации. Я надеюсь хоть одним глазком взглянуть на духа глиф — они родом из России, но я слышала, что нескольких заметили в Девоне. Их почти невозможно заснять на камеру! Рольфу удалось, но, с другой стороны, Рольф может заснять кого угодно.       — Правда что ли? — Нокс слушала вполуха. Она положила орех в челюсти щелкунчика и, нажав на рычажок на спине, услышала характерный треск расколотой скорлупы. — И кто же он тогда?       Луна замялась на секунду, а потом мягко ответила.       — Полагаю, можешь называть его моим женихом. Щелкунчик выпал из её рук. Нокс пискнула:       — Жених? Луна кивнула.       — Мой жених, — она замолчала и внимательно посмотрела на Нокс. — Ты случайно не проглотила помёт дракончика? Осторожно, он очень похож на орехи, их легко перепутать.       — Н-нет, я не об этом… Э-эм, на самом деле, может быть и да… Но я, э-эм, подумала, что может ты… — Нокс пришлось остановить себя. Она пообещала себе хотя бы попытаться сдерживать любопытство. Повисло неловкое молчание. Она почесала голову, отчаянно думая, на что бы сменить тему; щелкунчик лежал рядом и насмешливо смотрел на неё.       Луна не сводила взгляд своих больших глаз с Нокс. Затем на её бледном лице засветилась легкая улыбка.       — Спасибо. Мне, правда, приятно, что ты думаешь обо мне. Но я не такая чудаковатая и мечтательная, как все считают, — сказала она. — Джордж очень добр ко мне, и я рада, что он считает меня хорошим деловым партнером. Я ограничусь этим. Большего я никогда не ожидала. Это, наверное, как ожидать, что зима придет после весны. А Рольф он… любит меня, — Луна улыбнулась и вернулась к украшению каминной полки. — И, знаешь, он очень умный. Иногда он успевает поверить аж в семь невозможностей ещё до завтрака.       Нокс слушала, как молодая волшебница продолжает болтать, но ощущала почему-то лишь печаль. Нокс давно поняла, что в своей прямоте и манерах Луна больше походила на одно из своих магических существ, чем на человека. Хотя вполне очевидно, что она страдает из-за разбитого сердца, в её туманных глазах отражалось смирение, достойное восхищения, но, глядя на него, ощущаешь только большую печаль. Нокс могла лишь догадываться, что произошло в прошлом Луны и сделало её такой.