Близнецы — Паранормальные Детективы

      Фред и Джордж вместе с детективом дизаппарировали во двор дома недалеко от Оттери-Сент-Кэчпоула, распугав при этом всех гномов поблизости; те бросились врассыпную, бормоча ругательства. Небо было свинцово-синим, шел легкий снег. Нокс с любопытством осмотрелась. Необычная архитектура поместья Уизли даже рядом не стояла с домом их семьи. Такое чувство, что его проектировал пятилетний ребенок (на ум сразу приходил Фред). Его этажи, торчащие под разными углами, отказывались повиноваться законам тяготения, отчего казалось, что их, словно кубики Лего, собрала рука какого-то великана. Из нескольких каминных труб шел разноцветный дым. Пока Джордж раздавал пинки зазевавшимся гномам, Нокс вдыхала ароматы жаркого и прочей вкуснятины, которые были слышны даже здесь.       — Старая добрая Нора, — Фред повернулся лицом к дому и усмехнулся, хотя улыбка его была натянутой. — Дом, милый дом.       — Мы пристроили ещё несколько комнат с тех пор, как наши дела пошли в гору, — сказал Джордж, пока они с Нокс пробирались сквозь глубокий снег к крыльцу, — а ещё расширили кухню к маминому дню рождения в прошлом году.       — Утерли нос Перси, и почти полгода были у мамы на хорошем счету, — Фред заговорщицки потер руки. — Но что-то всё равно надо было сделать, раз уж Гарри официально стал членом семьи. Скоро тут повсюду будут бегать карапузы.       — А ещё Андромеда, Тедди, Флёр и Виктуар, иногда Лавгуды, Хагрид, Грейнджеры… — продолжил Джордж, загибая пальцы. — Слышал, сегодня и другие тоже придут. Ли, Кэти, Анджелина… — Джордж искоса глянул на Фреда, но его близнец никак не отреагировал. — Мама с ума сходит от того, сколько народу папа пригласил. Кстати об этом. По-моему я забыл ей сказать, что с нами будешь ты, Нокс. Подумал, что хочу ещё до распаковки подарков дожить.       — Ты ей не сказал? — Нокс закашлялась. Близнецы расплылись в улыбках. — Просто замечательно, думаю она будет очень рада, когда узнает. И не надо мне тут ваших улыбочек. Я себя чувствую как мышь, — пробормотала она, представляя, как двое Чеширских котов притащили её за шкирку в этот дом.       Тем не менее, стоило им только войти в Нору, а миссис Уизли — взглянуть на её худую, укутанную в пальто фигуру, как она, без всяких раговоров (кроме, разумеется, парочки гневных словечек в сторону близнецов), усадила её за стол и поставила перед ней миску картофельного супа прежде, чем детектив успела представиться.       — Ох, Божечки, вы только гляньте на себя! Вы оба — да, и тебя это тоже касается, Джордж Фабиан Уизли! И Фред — что, во имя Мерлина, на тебе надето? — миссис Уизли поохала, поахала, покачала головой, а затем разразилась долгой тирадой, не забывая при этом поглядывать за тем, как активно Нокс ест суп. — Когда ты последний раз ел?.. Ну кто бы сомневался… поверить не могу… кожа да кости! …лицо-то как отощало… Фред, это что, седые волосы? И когда ты последний раз брился, Джордж? …бедная девочка, должно быть, совсем себя работой измучила… придется поговорить с вашим отцом… я бы никогда и не подумала… я вас совсем не так воспитывала!       Краем глаза Нокс заметила, как близнецы при первой же возможности виновато выскользнули с кухни. Их пропажа оставалась незамеченной примерно две с половиной секунды, после чего миссис Уизли бросилась за ними, гневно размахивая поварешкой.       Нокс воспользовалась возможностью и огляделась по сторонам. Это место было совершенно не похоже на фотографии необычных кухонь из «Дома и Сада», который так обожала её мама — нет, оно было в сто раз лучше. Веточки плюща и остролиста покрывали почти каждую поверхность и висели под потолком, украшенные красными с золотом лентами. У камина стоял длинный деревянный стол, накрытый человек на тридцать, и над каждой тарелкой парила в воздухе самодельная хлопушка. В очаге горели сосновые шишки, их запах смешивался с ароматом жареной индейки и овощей, тыквенного пирога и пудинга. На одном из кухонных столиков стояло старое радио, окруженное кастрюлями и сковородками, которые энергично перемывались сами собой.       Из радио донесся приятный и странно знакомый голос, объявивший час Рождественских Хитов Селестины Уорлок. Нокс попыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос, но она и понять не могла, откуда может знать диджея из мира волшебников. Несмотря на то, что последние несколько месяцев она жила и работала с близнецами, она практически ничего не знала о волшебном обществе. Тогда она объяснила это тем, что скорее всего, сама того не осознавая, повстречала множество волшебников за свою жизнь. В конце концов, они же выглядят как обычные люди… в основном. Какая-то часть её чувствовала себя обманутой. Её отец был сквибом и знал об этом мире по-соседству, и всё же, по какой-то причине, не посчитал нужным ей о нём рассказать.       Миссис Уизли вернулась на кухню и, заметив пустую тарелку перед Нокс, тепло ей улыбнулась.       — Вижу, тебе это и правда было нужно, милая. Нокс улыбнулась в ответ.       — Да, спасибо, вы даже не представляете, насколько, — она взяла тарелку и проследовала за волшебницей к мойке.       Миссис Уизли оказалась как раз такой, какой её ожидала увидеть Нокс: полненькая, рыжеволосая колдунья с по-матерински нежным лицом, хотя её острый язык и живые глаза сразу отбвивали желание ей перечить — если только ты не дурак или у тебя стальные нервы, как у Фреда с Джорджем. А ведь именно миссис Уизли убила Беллатрису Лестрейндж. Нокс вспомнила, каким неистовым и жутким был призрак Беллатрисы и попыталась представить её при жизни: высокую, мрачную, устрашающую против невысокой пухленькой волшебницы, которая сейчас усердно трудилась на кухне рядом с Нокс, помахивая палочкой в сторону кастрюль и сковородок и подпевая Селестине Уорлок.       — В этом нет их вины, — Нокс и сама слегка удивилась, что защищает близнецов, но ведь это в чём-то правда. — В последнее время мы были то слишком заняты, то чересчур уставали, чтобы закупиться едой. Да и у них есть свой магазин, в котором ещё с Хэллоуина прибавилось работы.       — Ну, учитывая, какая у вас работа, это неудивительно. О, да, — серьезно сказала миссис Уизли, — я знаю, чем вы там занимаетесь. Носитесь по городу, изгоняете чердачных упырей и полтергейстов… Слишком опасная работа для маггла. Не говоря уже о Министерстве; ты знаешь, что они с тебя глаз не спускают? — женщина вздохнула, вытирая лоб ладонью. — Надеюсь, мои мальчики хотя бы платят тебе достаточно.       Нокс быстро решила не упоминать тот факт, что это близнецы работали на неё, и вместо этого принялась мыть свою тарелку. Миссис Уизли продолжала ворчать.       — Ох уж эти неисправимые близнецы! Вечно меня до нервного срыва стараются довести. И пару раз им даже удавалось. Двадцать пять лет уже, а ведут себя как дети! Никогда не видела ничего подобного. Даже Фабиан и Гидеон, земля им пухом… — миссис Уизли замолчала, направив палочку на миску с картошкой, которая тут же начала чиститься. Что-то в её словах встревожило Нокс, но миссис Уизли продолжила: — Я хочу извиниться за тот инцидент…       — Инцидент? — спросила Нокс в недоумении. — Какой инцидент?       — Беллатриса Лестрейндж, — негромко сказала миссис Уизли, — была очень жестокой женщиной. И думать, что она совсем не опасна только потому, что уже мертва — это большая ошибка. И я чувствую себя ответственной за случившееся. Ведь она хочет отомстить мне. Боюсь представить, что у неё на уме.       — Никакой опасности не было, миссис Уизли, — попыталась заверить её Нокс. — Одни пустые угрозы, и с тех пор от неё ни слуху ни духу.       Но волшебница упрямо покачала головой и пробубнила:       — Что не менее тревожно.       В этот момент снаружи стали раздаваться громкие хлопки, знаменуя собой прибытие гостей.       Двое мужчин зашли на кухню, держа в руках подарки и бочонки огневиски. По веснушкам и рыжим волосам Нокс сразу узнала в них членов семейства Уизли. Первый был на голову ниже второго, но широкие плечи и крепкое телосложение компенсировали эту разницу. Он непринужденно ей улыбнулся, затем поставил два бочонка огневиски на пол и положил рядом мешок с подарками. Нокс была почти уверена, что любой нормальный человек загнулся бы под таким весом.       — Чарли! — миссис Уизли нетерпеливо цокнула языком. — Ты обещал вернуться полчаса назад. Посмотри на время! Хагрид и Грейнджеры будут тут с минуты на минуту. Думаешь, двух бочонков хватит? Ты же знаешь, сколько Хагрид любит пить…       — Ты слишком много волнуешься, мама, — он легонько чмокнул её в щеку. — Я просто заглянул к Биллу и Флёр, чтобы помочь с подарками, они же вместе с Викки аппарируют, — он кивнул в сторону высокого мужчины за его спиной. Билл крепко обнял миссис Уизли. Нокс увидела, что его лицо пересекали несколько длинных рваных шрамов. Было ещё что-то дикое в том взгляде, которым он окинул кухню и котелок с жарким над огнем, а когда Нокс пожала ему руку, то задумалась, имеют ли его раны что-то общее с дырой, что осталась от уха Джорджа.       — П’гавильно гово’гить «Вик-туар», Ча’глии, а не, как ты сказал, «Викки», — поправила его высокая и очень красивая женщина с длинными светлыми волосами. Она держала за руку маленькую девочку с такими же светлыми локонами и россыпью веснушек на лице.       — А! Мадемуазель Викки! — воскликнул Фред, вернувшись вместе с Джорджем на кухню. — Ма белль, ма шери! Давно же я тебя не видел.       Виктуар восторженно пискнула и тут же отпустила мамину руку, побежав навстречу близнецам. Нокс изумленно наблюдала за этим. Большинство её знакомых детей с визгом убежали бы прочь при виде привидения, но Виктуар, кажется, очень хотела обнять Фреда и потрепать его за волосы.       — Ты принес мне подарок на Рождество? — спросила она, подражая тону мамы. — А можно посмотреть?       — Подарок? — Фред зевнул. — О чём это она? У меня ничего нет. А у тебя, Джордж? Джордж пожал плечами.       — Не-а. Боюсь, только послушные детки получают подарки. А я здесь таких не вижу. Виктуар надула губки и топнула ножкой.       — Но я была послушной!       — Вы двое п’госто невыносимы, — одернула близнецов женщина, торопливо уводя от них дочку. — Не слушай их, Вик-туар, они тебя п’госто д’газнят. О, Молли, в этом 'оду ты себя просто п’гевзошла!       Миссис Уизли мигом позабыла о своих тревогах и готовке.       — Спасибо, Флёр, — сказала она, скромно улыбнувшись. — Это так мило с твоей стороны.       — Я считаю, что это очень п’гавильно, когда уб’ганство дома соответствует ок’гужению, п’гавда, Билл?       Билл торопливо взял мешок с подарками и направился за дверь, бормоча что-то про украшение ёлки. Миссис Уизли насторожилась.       — В смысле?       — Только дому, находящемуся в английской деревушке, подходит такой инте’гьер, — сказала Флёр, отбросив волосы за плечи. Миссис Уизли так сильно сжала в руке палочку, что крышка на ближайшей кастрюле со свистом взлетела аж до потолка.       К восьми часам прибыли остальные гости. Вся эта разношерстная компания уселась за длинным столом посреди кухни, смеясь, болтая и опустошая стаканы (а в случае того гиганта в конце стола — бочонки) глинтвейна и огневиски. Нокс сидела между Гермионой Грейнджер и нетерпеливо ёрзающим Дедалусом Динглом, которого она встретила ещё летом. Казалось, уже так много времени прошло с тех пор, как она приняла его помощь и записала на салфетке адрес поместья Уизли.       Луна помахала Нокс с другого конца стола. Её голову украшал венок из остролиста и плюща. Она пришла в Нору вместе со своим отцом Ксенофилиусом. Нокс периодически ловила на себе его пристальный взгляд и вежливо улыбалась, но каждый раз он поспешно его отводил, выглядя при этом сконфужено. С таким отцом странности Луны совсем не бросались в глаза.       Наконец миссис Уизли принесла индейку. Гости зааплодировали, когда она поставила её на стол, и тут же раздались вскрики удивления, когда индейка спрыгнула с блюда и пустилась отплясывать чечетку.       — Фред! Джордж! — крикнула миссис Уизли. — Прекратите это безобразие!       — Прости, мам, — хором отозвались близнецы без капли сожаления.       — Считай, что тебе повезло, мама, тебе их терпеть всего один день в году, — усмехнулся Билл. — А вот Нокс, думаю, повезло меньше. Джинни, передай мне, пожалуйста, мясо — нет, вот тот кусок с кровью.       — Я бы всё отдал чтобы жить в доме дяди Фреда и дяди Джорджа, — смело заявил мальчик с копной праздничных красно-зеленых волос, на что малышка Виктуар восхищенно ахнула. — Герми говорила, что у них в доме сто тысяч комнат, и там есть драконы и сокровища, и полно всяких чудовищ и химер!       Нокс содрогнулась.       — Не дай бог…       — Тедди, не Герми, а Гер-ми-о-на, — поправила его Гермиона. — И ничего подобного я не говорила. Тедди зыркнул на неё, а потом увлеченно зашептался с Виктуар.       — Эй, Фред, Джордж! — окликнул их великан (который, как потом узнала Нокс, и правда был наполовину великан). — Как там поживает мой Пушок?       — Неплохо, Хагрид. У него теперь есть своя комната, — сказал Фред. — Его трудновато выгуливать. Не говоря уже об огромных кучах дерь…       — Фредерик!       — Прости, мам.       — О, за это можете больше не волноваться, — сказал Хагрид и отпил из кружки, по размеру напоминающей корзинку для мусора. — Нашел кое-что как раз для такого случая: гималайскую веревку, самую прочную в мире!       У близнецов загорелись глаза.       — Черт возьми, Хагрид!       — Ты что, шутишь…       — Её же почти невозможно достать.       — Уж мы-то знаем — мы пытались.       — А кто такой Пушок? — спросила Нокс, заранее боясь услышать ответ.       — Вы не познакомили её с Пушком, — Хагрид чуть не поперхнулся. — Подумать только, живет под одной крышей с трёхголовой собакой и ничего о ней не знает!       Нокс побледнела.       — Трёхголовая собака… Конечно. Почему бы и нет, — она опустошила стакан и тут же налила себе ещё.       — Хагрид, — вежливо объяснил темноволосый парень в очках, — не всем нравятся трехглавые собаки…       — Я же говорил, что там есть чудовища, — сказал Тедди Виктуар.       — Мы такой веревкой удерживаем норвежских горбатых, — сказал Чарли, увлеченно жуя индейку. — Это единственное, что совершенно точно их сдержит. Зачарованные цепи не стоят потраченных галеонов. Нет никакой гарантии, что они не сломаются. Так что если нужно связать огромную ящерицу со скверным характером, то гималайская веревка — то что нужно. А где ты её раздобыл, Хагрид? Нам и одну-то месяцами приходится ждать.       Хагрид нервно промокнул лоб платочком в горошек.       — Э-э, ну повезло немного в общем-то… Чарли приподнял бровь и усмехнулся.       — Ну-ну.       — Что ещё за норвежский горбатый? — не выдержав, с любопытством спросила Нокс.       — Они потрясные! — хором ответили Тедди и близнецы.       — Они ужасные, — сказали Гермиона и парень в очках.       — Это порода дракона, — просто ответил Чарли. Нокс уставилась на него.       — Так ты значит работаешь с драконами? Я думала, эти двое всё выдумали.       — Ты хочешь сказать, надеялась, — подмигнул ей Фред.       — Пап, а где Перси? — спросила Джинни, окидывая взглядом стол. — Он опять работает допоздна?       — Перси предложил закончить за меня мою работу на сегодня, так что вряд ли вернется до завтрашнего утра, — сказал мистер Уизли, вытирая рот салфеткой (и игнорируя шепот близнецов «Подлиза»), — но он обещал заглянуть с утра. И он останется здесь на Новый год, — добавил он, глядя на жену, которая хмуро кивнула.       — Ох, чуть не забыла, — воскликнула Флёр и грациозно развернулась к Джорджу. — Мы с Биллом хотим поп’госить вас об одолжении.       — Вы же знаете Виктора Лестрейда? — продолжил Билл. — Его ещё зовут Сангвини.       — О, я знаю, — сказала Луна. — Приятный молодой человек. Мы очень мило побеседовали с ним на вечеринке у Слизнорта. Флёр закашлялась и негодующе помотала головой.       — Ах! Не упоминайте п’ги мне этого ужасного человека. У него сове’гшенно отсутствует элегантность и чувство стиля. Вот у Викто’га это всё есть. Луна кивнула.       — А ещё он очень смелый.       — С чего ты взяла, Лу? — спросил очередной член семейства Уизли, сидящий рядом с Гермионой.       — Ну, он ведь основал ВАМП, — сказала Луна таким тоном, словно это было очевидно. Рыжий парень недоуменно поднял брови.       — Вамп…? — он вопросительно посмотрел на Гермиону, но она лишь беспомощно пожала плечами. Луна снова кивнула, рассеянно накручивая прядь волос на палочку, и продолжила задумчивым тоном:       — Да, ВАМП — общество вампиров, которые не желают калечить людей.       Из-за стола донеслись смешки, некоторые поспешно повернулись к своим соседям и завели разговор о погоде. Луна не обратила внимания на их реакцию и продолжила как ни в чем ни бывало:       — Его основали совсем недавно. Сейчас в нем всего пять членов. Двух закололи в прошлом году.       — Не думаю, что это движение популярно среди кровососов. Они терпеть не могут, когда их собственное племя оборачивается против них. Вампиры больше всего ценят верность, — отметил Билл, хищно усмехнувшись. — Виктор, конечно, из нормальных. Довольно нетипичный вампир, за все эти годы он сделал большой вклад в улучшение отношений между вампирами и волшебниками. Правда в последнее время он сильно изменился, с тех пор как его жену и ребенка… ну… говорят, это сделали приспешники Волдеморта, — он кивнул в сторону Флёр. — Мы с Флёр уже несколько лет посещаем его ежегодный бал в честь Нового года.       Фред фыркнул.       — О, да, звучит весело. Билл сцепил пальцы и хитро улыбнулся.       — Рад, что ты так думаешь, братец, потому что в этом году вместо нас туда пойдешь ты. Фред выпучил глаза.       — Пардон?       — И Джордж, — добавил Билл.       — Тебе тоже нужно пойти, — сказала Флёр, и Нокс с ужасом поняла, что она обращается к ней. — Нельзя оставлять тебя одну в том жутком доме, когда рядом п’гизрак той ужасной женщины Беллат’гисы. Не волнуйся, я уже сообщила Викто’гу, что ты придешь.       Нокс хотела возразить, что остаться один на один с сумасшедшим призраком — это не самое худшее, что случалось с ней за последние несколько месяцев. Провести вечер в доме, полном вампиров, казалось более опасным вариантом, и ей бы хотелось сохранить свою шею неукушенной. Но один взгляд в глаза Флёр убедил Нокс, что с ней лучше не спорить. Вечеринка с вампирами внезапно стала казаться не такой уж и плохой затеей.       — А почему именно Фред с Джорджем? — спросил рыжий парень рядом с Гермионой. — Почему не мы с Гарри, например?       — Потому что ты вечно ноющая выскочка, сующая свой нос в чужие дела, Ронни, — сказал Фред. Щеки Рона покраснели.       — Говнюк, — пробубнил он, показав Фреду средний палец.       — Рональд! — воскликнули одновременно Гермиона и миссис Уизли.       — На новогоднем балу Виктора Лестрейда всегда собирается много интересных личностей: звёзды квиддича, шишки из Министерства, знаменитые волшебники и волшебницы, — Билл сделал большой глоток, а затем добавил как бы невзначай: — Может как-то поможет с вашим дельцем.       Фред и Джордж переглянулись.       — Неплохая попытка, Уильям, — Джордж отмахнулся, — но не стоит нас недооценивать. Нас так просто не проведешь. Никто не узнает подробностей нашей новой авантюры.       Билл пристально посмотрел на Джорджа, словно ища вмятинку на доспехе, но его младший брат моментально скрыл все следы секрета, что он разделял с Фредом и Нокс, за своей Чеширской улыбкой. Но нет же, подумала Нокс, есть и другие, кто знал о тайне поместья Уизли, о надписи на стене и о том, что будет с Фредом если они не выполнят её условия вовремя. Кингсли Шеклболт, Министр магии, был хранителем секрета, и, конечно, Дедалус, хотя он и не знал всей правды, и наконец некто по имени Гарри Поттер — Нокс понятия не имела, кто это.       В этот момент она поймала на себе взгляд зеленых глаз, принадлежавших тому темноволосому парню в очках. Он держался довольно тихо весь ужин, а сейчас внимательно наблюдал за диалогом Билла и Джорджа. Он с самого начала показался ей незаурядным, но лишь сейчас она заметила, с какой проницательностью смотрели его зеленые глаза за круглыми стеклами очков. Словно они видели то, что ни одному нормальному человеку не доводилось видеть. На мгновение их взгляды встретились, и он чем-то напомнил ей Кайтиона.       После ужина мистер Уизли, долговязый мужчина с редеющими волосами и снисходительной улыбкой, указал палочкой на столы и стулья, перенеся их к стенам, чтобы освободить пространство в центре. Дедалус достал скрипочку, Билл — гитару, а Чарли — ирландский боран, и трели Селестины Уорлок заглушили энергичные кельтские мотивы, под которые всем захотелось танцевать. Прибыли ещё гости, и, несмотря на магическое расширение, на кухне Норы становилось тесновато.       Где-то в полдесятого Фред повел Нокс в небольшую комнату в другой части дома, которая, очевидно, являлась гостиной, но сейчас у неё было другое назначение. Нокс восхищенно замерла у порога. Комната была окутана светом сотен свечей на высокой, пушистой ёлке, украшенной стеклянными шарами и игрушками из засахаренного миндаля и марципана, но отнюдь не ёлка привлекла внимание Нокс. Посреди комнаты, высотой в половину ёлки, был сказочный замок, каждая его башня была детально проработана до трещинок в кладке. Из окошек лился свет, а из распахнутых ворот, украшенных четырьмя гербами — с барсуком, орлом, львом и змеей — доносилась негромкая музыка.       Нокс повернулась к Фреду. На её читался восторг.       — Это ты сделал? Фред поднял руки и помотал головой.       — Только чертежи. А делали его Джордж, Хати и Флейвершам. Тот маггл теперь не такой уж и плохой, — сказал он, — благодаря нам, разумеется.       Нокс заглянула в одно из сотен витражных окон замка. Внутри были классы и спальни, двигающиеся лестницы и портреты, и в центре всего этого был большой зал с четырьмя длинными столами, над которыми парили тысячи миниатюрных свечек. Но больше всего поражало, что по всему замку сновали люди, спускались и поднимались по лестницам, сражались на палочках во дворе, беседовали, смеялись, словно живые.       — Восхитительно, — выдохнула она. — Он прекрасен.       — Это Хогвартс. Она осторожно провела пальцем по витражу.       — Хогвартс…       — …Школа Чародейства и Волшебства. Я знаю каждый секретный проход, каждую лазейку, подземелье, каждый закоулок в замке, — он улыбнулся. — Ну… почти. Но знать всё было бы неинтересно. Откуда тогда взяться веселью в жизни?       — Ты хочешь сказать, в смерти, — Нокс усмехнулась.       — Именно! — он подмигнул ей, подплывая поближе. Может во всем виноват глинтвейн и эгг-ног, или множество песен, под которые Дедалус заставил её танцевать, но она почти не дрожала от холода в присутствии Фреда, как это обычно бывает. После жаркой и душной кухни прохлада была просто благословением. Краем глаза она глянула на призрака. Фред смотрел в одно из окон замка и загадочно улыбался.       — В основном он сделан из стекла и глины. Не идеальная копия, но достаточно точная, — он повернулся к ней. — О, Мерлин, я столько могу рассказать про него. Нет в мире другого такого места.       — И правда, нет, — поддакнул Джордж, заходя в комнату. Виктуар сидела у него на спине и робко смотрела на замок, а Тедди, который держался за его ногу, словно коала, раскрыл рот при виде Хогвартса. — Ну не знаю, Фред. Не думаю, что эти негодники заслуживают наш подарок.       Фред театрально закивал.       — Согласен, Джордж. Можем его выкинуть, раз уж он нам не понадобится.       — Единственный негодник здесь это ты, Фред Уизли, — раздался голос позади Джорджа. Все обернулись.       В комнату зашла девушка, позволяя Тедди и Виктуар проскользнуть к замку незамеченными. Она была несомненно красивой: высокая, темнокожая, с атлетическим телосложением и длинными волосами, заплетенными в косу, и хотя говорила она с укором, на лице её была дружелюбная улыбка. Фред немедленно отреагировал.       — Понятия не имею, о чем ты, Анджелина, — сказал он ангельским голоском. Он подплыл к ней и окинул девушку взглядом. — Вижу, ты в идеальной форме. Профессиональный квиддич пошел тебе на пользу.       — У «Холихедских Гарпий» прекрасный состав, — ответила Анджелина, игнорируя его попытку флиртовать. — Последние два года мы быстро продвигались в Лиге, особенно с Джинни в команде. Разумеется, нам не хватает двух лучших загонщиков на этой стороне света, — она наградила обоих близнецов суровым взглядом. — Если бы кто-то не умер, я могла бы убедить Гвеног взять вас в команду.       Фред закатил глаза.       — Ну да, как эгоистично с моей стороны.       — Боюсь, это ничего бы не изменило, Анджи, — сказал Джордж. — Мы по профессии шутники. К тому же, мы чересчур заняты нашей новой авантюрой, которая, благодаря некоторым личностям, которые не могут держать рот на замке, теперь не секретнее чем принадлежность Малфоев к Пожирателям Смерти.       Анджелина медленно кивнула.       — Да. Я слышала об этом. Ли заставил меня прочитать тот номер «Ведьминого досуга», — взгляд её темных глаз скользнул на Нокс, которая внезапно почувствовала себя насекомым под увеличительным стеклом.       — Ты должно быть Гертруда, — Анджелина, улыбнувшись, протянул ей руку. Нокс поморщилась от крепкого рукопожатия. Квиддич это, скорее всего, какой-то спорт, раз у неё такая хватка. — Анджелина Джонсон. Я школьная подруга близнецов.       — Можно просто Нокс, — Нокс потрясла сдавленной рукой, и в следующие десять минут у них завязался любопытнейший разговор о квиддиче — спорте волшебников, в котором игроки летают на метлах. Она с трудом представляла себе Фреда и Джорджа на метлах. В голову приходили только картинки с толстыми крючконосыми ведьмами из детских книжек. Ещё страннее было узнать, что у квиддича есть свой чемпионат мира (Нокс надеялась, что сборные Шотландии и Англии по квиддичу были более успешными в своих чемпионатах, чем их маггловские футбольные эквиваленты).       Когда она вышла из гостиной, Фред и Анджелина вовсю обсуждали и смеялись над чем-то случившемся на Святочном балу. Слушая их, у Нокс появилась мысль, что до смерти Фреда они были парой. Но если так и было, то они бы до сих пор были вместе, если только в мире волшебников нет какого-то табу на отношения с призраками, о котором она не знала.       Нокс остановилась в коридоре, собираясь взять плед и прогуляться на улице. После выпивки и плясок мысль о хрустящем под ногами снеге казалась весьма привлекательной. Она вернулась на кухню, где изрядно подвыпившие Чарли и Хагрид горланили какую-то смутно знакомую песню, забросив руки на плечи ошарашенных мистера и миссис Грейнджер. В другом конце кухни Флёр и миссис Уизли спорили, кто из них будет мыть посуду. Вокруг Гермионы собралась толпа девочек, разглядывающих её обручальное кольцо, а напротив парни по очереди хлопали покрасневшего Рона по спине. Среди них Нокс узнала Ли Джордана, друга близнецов, и внезапно поняла, чей голос она слышала по радио.       А затем она вышла на улицу, вдохнула свежий холодный воздух, наблюдая как поднимается дым от её сигареты. Изредка из-за облаков выглядывала луна, освещая заснеженную природу. Нокс побрела в соседнее поле, где снег был глубже. Щёки и кончики пальцев быстро онемели, из носа постоянно текло, но воздух здесь такой чистый, незагрязненный — не то что в Лондоне — что она никак не могла заставить себя вернуться в дом. Это её любимая погода: когда всё вокруг — машины, автобусы, светофоры, фабрики — исчезало под маской белого чистого снега. В этот самый момент, когда её мысли были заняты поэтичными метафорами, она споткнулась о небольшой валун, торчащий из-под снега, и упала лицом в снег, который оказался не таким мягким и пушистым, каким выглядел.       — Блин, блин… — ворчала Нокс, садясь на колени. Она умудрилась ушибить колено и расцарапать ладони. Нокс развернулась и бросила сердитый взгляд на чертов булыжник; ей почему-то казалось, что одним своим существованием в этом месте он словно насмехается над ней. В порыве дурости она слепила снежок и швырнула его в камень. От удара с него отвалилось немного намерзшего льда. Нокс побледнела. Она медленно поднялась с колен, не обращая внимание на пощипывание в ладонях, и осторожно смахнула остаток инея.       В следующую секунду она резко попятилась, тяжело дыша и размахивая руками, когда чьи-то руки подхватили её за плечи. Она обернулась и увидела озадаченного Джорджа.       — Ты забыла своё пальто, — сказал он, после чего набросил ей на голову её синее пальто. Она торопливо надела его. Холод внезапно дал о себе знать.       — Так что, — протянул Джордж, усмехнувшись, — не хочешь объяснить, чего это ты швыряешься снежками в могилу моего дорогого братца?       Решив, что никаким объяснением ей не спасти свое достоинство, Нокс решила ответить коротко и честно.       — Я споткнулась о надгробие, — пробурчала она. К её удивлению, Джордж засмеялся.       — Да, Фред был прав: твои ноги это просто катастрофа. Странно, как ты себе ещё шею не свернула.       — Ещё не поздно, — он криво усмехнулась и перевела взгляд на надгробие. Она не знала, что Фреда похоронили так близко к Норе, хотя она понимала, почему его семья решила так поступить. И всё равно, место казалось каким-то одиноким. Нокс никогда даже не задумывалась про его могилу; в её голове не укладывалось, что тело человека, с которым она всего полчаса назад беседовала про школу чародейства и волшебства Хогвартс, вот уже пять лет лежит здесь, в земле.       Она заметила, что Джордж за ней наблюдает. В лунном свете его лицо казалось серебристым, как у Фреда, только старше; идеальный образ того, каким мог бы стать его близнец.       — Немного шокирует, правда? — тихо сказал он. Нокс медленно кивнула.       — Это ещё мягко сказано, — она издала смешок. — Просто трудно провести грань между Фредом здесь и тем Фредом, который вчера подложил мне обманку под подушку.       Джордж не улыбнулся.       — Я имел в виду всё это.       Между ними повисла тишина. Слышно было только отголоски смеха и пения Чарли и Хагрида.       Наконец Нокс сказала:       — Последние месяцы пролетели так быстро. Ты с Фредом, Роузвуд, Флейвершам… дом… Шокирует на самом деле то, что всё, что я думала я знала оказывается совсем не таким. Как, например, дом в центре Излигнтона, вполне реальный, но для других людей он не заметнее иголки в стоге сена. Теперь я понимаю, что должна была задуматься над всем этим ещё тогда, но тогда всё это казалось не то что бы естественным, но как будто кто-то сказал мне ответ к примеру, который я уже подсознательно знала, — она закусила губу и заложила руки за спину, читая вырезанные на камне слова. — Не уверена, что смогу вернуться к тому времени, когда я не знала.       Он глянул на неё искоса, пожал плечами и ответил тоном, который почти можно было назвать лукавым:       — Думаю, это зависит о того, во что ты на самом деле веришь.       — В смысле? Джордж развел руками.       — Когда ты встречаешь кого-то, улыбаешься ему, разговариваешь с ним, прислушиваешься к нему, даже если всего на мгновение, у вас образовывается связь, и эта связь оставляет на тебе след, меняет тебя. Но те вещи и люди, с которыми связываешься сейчас ты, отличаются от магглов и твоей прежней жизни, они оставляют другой след и привносят другие изменения, необратимые. Поэтому ты не можешь вернуться к тому времени, когда ты не знала, — он посмотрел ей в глаза. — Наверное, вопрос в том, хочешь ли ты этого?       Его внезапная серьезность и проницательность в глазах, которые обычно излучали озорство, застали Нокс врасплох. На секунду она подумала, что наконец увидела проблеск настоящего Джорджа: близнеца, который всегда на шаг впереди, который может узнать хакрактер человека всего одним рукопожатием и улыбкой, который никому ни с кем не делился тем, что происходит у него в голове, кроме Фреда, и то не по собственному желанию.       Джордж как будто понял, что сказал слишком много, улыбнулся и потрепал её волосы.       — Боюсь, ты с нами надолго, Нокси. Она отстранилась, уверенно глядя ему в глаза.       — Ваша мама говорит о нём так, словно…       — …словно он ещё жив, да, — закончил за неё Джордж. — Теперь ты знаешь, почему мы нечасто сюда заглядываем. Ей тяжело, она старается это не показывать, а Фред не может видеть её такой. Мы оба не можем. Мама всегда была пробивная, — он засунул руки в карманы своего извечного бутылочно-зеленого пиджака, наблюдая, как луна скрывается за облаком. — Знаешь, когда он только вернулся, мама не могла его видеть, прямо как магглы. Он пытался с ней говорить, кричал на неё, но для мамы он словно не существовал, — он горько усмехнулся. — Первые два месяца были просто кошмаром.       Без лунного света всё вокруг приняло какой-то жутковатый вид. Джордж неожиданно сказал:       — Я не был с ним, когда это случилось. Нокс точно знала, о чём он. Внезапно она почувствовала, как её переполняет гнев, заставляя руки дрожать.       — Ты не должен мне это говорить, — резко сказала она. — Не должен извиняться за что-то, чего ты не совершал, и уж тем более мне. Сожалеть о прошлом — значит жить прошлым, — она отвернулась, скрестив руки на груди. — Никто не должен так жить.       Джордж ничего не ответил. Нокс заёрзала на месте, опасаясь, что сказала что-то не то.       Словно прочитав её мысли, Джордж мрачно ей улыбнулся.       — Я ценю твоё беспокойство.       Что-то происходило в его голове, Нокс видела по глазам: крутились шестеренки, готовился какой-то план, блистательный ум за работой; но что именно Нокс не знала и не хотела знать, потому что некоторые вещи просто не доступны для понимания и анализа, иначе пропадет вся загадочность. Снег пошел сильнее, и вскоре он полностью скроет надгробие. Нокс захотелось сесть на колени и начать разгребать снег. Мысль о том, что Фред лежал здесь, под восьмью футами земли и снега, пока его семья и друзья празднуют в доме рядом, была невыносимой.       — Ты мне нравишься, Нокс, — внезапно сказал Джордж. — Перед тобой можно не распинаться, не ходить вокруг да около. Но ещё ты самая большая лицемерка из всех, кого я знаю. Ты взялась за дело своего отца, за работу, которую ты терпеть не можешь, но всё же делаешь потому, что его больше нет с тобой. Разве ты не живешь прошлым?       Она замерла, глядя на него. Его прохладный и какой-то отстраненный тон заставил её поежиться. Тем не менее, уже секунду спустя на его лице снова появилась оживленная улыбка, словно ничего этого не было. Он ткнул большим пальцем в сторону дома.       — Идем? — он протянул ей руку. Нокс улыбнулась и собиралась за неё взяться, когда тяжелый предмет в кармане пальто стукнул её по ноге. Она остановилась.       — Я догоню.       Она достала щелкунчика, которого подарил ей Кайтион. На его шляпе была вышита надпись, которую она не заметила раньше. Она гласила «Пройдоха». Усмехнувшись, она сняла шляпу с его огненно рыжих волос и ружье и положила рядом с могилой Фреда, читая написанные на ней слова в последний раз:

Здесь покоится Фред Гидеон Уизли Мастер шуток, любимый сын, брат и веселый пройдоха

***

      — И куда эти двое подевались? — пробурчал Фред, почесывая затылок. Он парил через яблочный сад недалеко от Норы, заглядывая за каждый куст.       Пока что вечер проходил не так ужасно, как он ожидал. Правда он каждую минуту боялся, что мама повернется и скажет «Ох, Фредди, ну нельзя же носить это старье всё жизнь. И тебе давно пора подстричь волосы. Давай я сама…»       И Билл начал что-то подозревать. Возможно показывать загадку поместья Уизли специалисту по проклятиям было не самой блестящей идеей. Как старший из них, Билл всегда интересовался, чем занимаются его братья; особенно они с Джорджем.       Перси опять нет дома, как всегда на Рождество. Пять лет прошло, а его до сих пор гложет вина.       А хуже всего с Анджелиной, прекрасной Анджелиной. Сначала из гостиной ушла Нокс, за ней последовал Джордж, пока Фред и Анджелина вспоминали старые деньки: матчи по квиддичу, лекции от Вуда, занятия с Гарри в ОД, и на какое-то время он смог себя убедить, что она относится к нему как и раньше. Но потом ей просто надо было вспомнить Святочный бал, когда они вдвоем сидели в заснеженном дворе, вдали от музыки и танцев. Анджелина притихла. После этого разговор вышел каким-то скомканным, и она торопливо ретировалась на кухню, оставив Фреда с мыслями о счастливом будущем.       — Кстати о птичках… — сказал он про себя. — Где же ты, магглоголовая?       Нокс. Одна из вещей, которые интриговали Фреда в невысоком, неуклюжем детективе, была также вещью, которую он бы терпеть не мог в ком-либо другом. Нокс была серьезной, но не такой, как прилежные офисные трудоголики, вроде Перси. Нокс относилась серьезно не только к своей работе, но и вообще ко всему, будь то обычные рутинные занятия, как вынести мысор и развесить белье после стирки. Он видел это по её глазам — темным, серым и всегда сосредоточенным; взгляд человека, который вечно задумывался не только над тем, что общего у ворона и письменного стола, но и что появилось первым — курица или яйцо, что на самом деле убило динозавров и как остановить глобальное потепление.       Когда Фред только встретил Нокс, он был уверен, что её серьёзный взгляд на жизнь — из-за пустого банковского счета и довольно скучного характера, но теперь он узнал её получше. Иногда встречаешь кого-то, кто вкладывает душу в каждое дело, за которое берется, потому что ему на самом деле не всё равно и он живет по старой пословице «Если что-то делать, то с толком». Как только до него это дошло, он понял также, что у них с Нокс больше общего, чем казалось. В ней есть страсть. Черт, она с таким же энтузиазмом относилась к обычному чердачному упырю, как он к взрывающимся сидениям для унитаза, и на секунду он задумался, если Нокс так относится ко всяким дурацким вещам, вроде вытащить застрявшие волосы его близнеца из раковины в ванной, то как она будет относится к чему-то важному, как… Он запнулся. К чему именно: семье? Другу? Возлюбленному?       Фред остановился. Нет, это опасная территория, даже для него. Мысль о его нескладном детективе в какой-либо романтической ситуации казалась ему чуждой, почти как гулять под дождем в шлёпках: новое и незнакомое ощущение, которое нельзя назвать ни приятным, ни отталкивающим, но лучше не увлекаться им слишком долго, иначе заработаешь… пневмонию…       И с каких это пор он стал называть Нокс своей?       — Ой, божечки, да когда ты уже успокоишься! — раздался ехидный голос рядом с его ухом. — Если б ты говорил так же много, как и думал, пусть даже вполовину так быстро, ты бы ни в жизни ничего не добился. Не то что бы в тебе её много осталось, но мы же говорим метафорически.       Фред моргнул и осмотрелся, заглядывая в глубины заснеженного сада. Минуту спустя он так ничего и не нашел и подумал, что голос ему привиделся. У него был странный акцент, он не мог понять, какой. Сначала ему показалось, что он услышал «кокни», но теперь он снова прокрутил его в голове, и он звучал как австралийский… или ближе к немецкому?       Фред снова пролетел между деревьями. Теперь сад стал казаться темнее, напоминая о дереве из особняка Роузвуд.       — Эй, кто здесь? — крикнул он. Сад просто поглотил звук, никакого эхо не было. Затем его невидимый собеседник заговорил снова:       — О, так ты что, ждешь, что я с тобой болтать буду? Ха. Типичный волшебник. Все вы — чванливые типы, даже «здрасти» не скажете. Терпеть вас не могу.       — Я тоже не скажу, что люблю говорить с невидимками, — рот Фреда расплылся в усмешке. Он упер руки в боки и огляделся по сторонам. — Где ты?       — А ты, я вижу, не очень-то смышленый, приятель. Или призрак, если уж честно. Как это ты так умудрился, кстати? — спросил голос с легкой насмешкой и теперь уже шотландским акцентом.       — Стена на голову упала, — отозвался Фред.       — Эх, вот раньше были дома... — безразлично сказал голос. — А страховка?       — Не покрывает ущерб, нанесенный чокнутыми истеричными ведьмами, повернутыми на резне. Слушай, я не собираюсь стоять тут всю ночь, разговаривая со своей тенью…       — У тебя нет тени, — отметил голос.       — Допустим, — Фред нетерпеливо махнул рукой, — но раз уж ты это заметил, значит ты меня прекрасно видишь, а я тебя нет, что, на мой взгляд, делает тебя довольно подозрительным. Так что если ты не намерен появиться в ближайшие секунд двадцать, я, пожалуй, пойду, — он выждал, мысленно отсчитывая секунды. Когда ничего не произошло, он пожал плечами. — Нет? Ну ладно, я пошел. Доброй ночи!       Фред развернулся в сторону дома, когда его собеседник снова заговорил:       — Призраки, — пробурчал он угрюмо. — Терпеть вас не могу. Вечно не можете определиться, приходите вы или уходите. Подними голову.       Довольно усмехнувшись, Фред задрал голову и увидел весьма необычное существо, скрывавшееся среди замерзших ветвей яблони. Лицо этого существа, или, скорее молодого человека, имело почти что эльфийские черты, но выглядел он как воплощение чего-то зловещего. Первое, что заметил Фред, это его пальцы: длинные, костлявые, похожие на веточки, и заканчивались чем-то острым, будто осколки стекла (или же это был черный лёд?). Его серебристые волосы поднимались наверх в острые шипы, словно корона из сосулек, и хотя в целом он напоминал позднюю Нимфадору Тонкс, Фред был уверен, что кем бы этот загадочный парень ни был, он точно не метаморф.       — Слушай, чего тебе надо? Твои мысли вторгаются в мои мысли, а у меня от этого жуткая головная боль, — пожаловался эльф теперь уже с чем-то между восточно-лондонским и ливерпульским акцентом.       Фред поёжился. Он ощутил покалывание мороза на щеках, но даже не задумался, с чего бы ему вообще что-либо ощущать.       — Не хочу зацикливаться на очевидном, но как ты можешь читать мои мысли? — спросил он. — Разве это не запрещено?       — А ты что, думаешь, что ты человек? Ха! — парень запрокинул голову, громко хохоча. — Призраки же совсем не как люди. Призраки сделаны из воспоминаний и кусочков души. Нет, они не как люди; у людей есть толстые черепа, под которыми копошатся их мысли, но ты — всего лишь холодный воздух, и твои мысли летают повсюду, врезаясь в невинных прохожих, вроде меня. Так что попробуй думать потише. Или лучше не думай вообще.       Фред иронично усмехнулся.       — Окей, справедливо. Практически не имеет смысла, но мне этого достаточно, — он подлетел ближе, — однако это не объясняет, кто ты такой. И почему ты меня преследовал. Кто ты: гоблин, мстительный или…       Поджарый парень поморщился от отвращения.       — Гоблин?! Как ты сказал? Гоблин? — его голубые глаза яростно сверкнули. — Я-то думал, волшебники хоть каплю умнее чем простые магглы. Нет, я не гоблин, — он спрыгнул с ветки на землю и отвесил Фреду низкий поклон. — Я Джек Фрост, эльф зимнего солнцестояния.       Фред уставился на странного, ухмыляющегося эльфа. Затем пробубнил «Ну да, конечно» и поплыл в сторону Норы, но через мгновение это существо снова стояло перед ним; он даже не заметил, как он двинулся с места.       — Нет? Значит по-твоему вампиры, драконы и призраки тоже не существуют? Наглый выскочка, — эльф сделал дерганный шаг в его сторону, словно его тело держали за невидимые ниточки. Фред попятился. Его кожа была очень бледной, почти синей, и под его глазами виднелись темные круги. Вблизи эльф был больше похож на инфернала, на труп, оживленный темной магией, но его взгляд убедил Фреда в обратном. Ему показалось, что парень внимательно изучает каждую веснушку на его лице, делая при этом какие-то свои выводы, о которых он совсем не хотел знать.       — Вижу, на тебе довольно паршивое проклятие, приятель, — тихо сказал эльф. — Прям по лицу видно. Редкая штука для призраков. Для магглов, волшебников и волшебниц нет, но я ещё не слышал, чтобы привидения попадали под проклятия. А я давно на свете живу — уже почти тысячу лет.       — Мерлин, неужели уже каждая собака знает? — пробурчал Фред.       — Видел тебя с той девчонкой в доме, — эльф усмехнулся, проводя острым, черным когтем по стволу ближайшей яблони, оставляя след серебристого инея. — У неё огромные земли, если ты понимаешь о чём я.* Жаль, конечно, что ты ничего с этим не можешь сделать в своем положении. У тебя всё равно нет к ней настоящих чувств. Как я сказал, ты же всего лишь призрак, — в его глазах сверкнул злорадный огонек, и Фреду внезапно захотелось врезать ему в нос. — Есть ещё одна, тыняется сейчас рядом с твоей могилой. Да ты, я смотрю, пользуешься спросом.       — А тебе какое дело? — проворчал Фред.       — Ха, подловил! — ликующе воскликнул эльф и дернул Фреда за нос.       — Отвали! — крикнул он, отпрянув. Эльф заложил руки за спину со слегка безумной ухмылкой на лице.       — С тобой весело болтать, пусть ты и немножко мёртвый, но мне пора: улицы присыпать, щипать за щёки, замораживать зверюшек до смерти — ну знаешь, всякая праздничная мура, — и с этими словами он исчез в вихре крошечных ледяных кристаллов.       Фред осмотрелся по сторонам в поисках эльфа, но тот, видимо, исчез окончательно.       — Джек Фрост… — он схватился за голову и засмеялся. — Должно быть, я схожу с ума… Раздался хлопок, а затем…       — О, и вот ещё, — сказал эльф. Он висел на ветке вверх ногами и задумчиво ковырялся в носу. — Будь начеку. Есть вещи и похуже смерти, знаешь ли. Например консервированные бобы. И вегетарианцы. Правда не думаю, что за тобой охотится армия разъяренных вегетарианцев с банками наготове, но от них хотя бы легко избавиться. Но вот избавиться от Неё… проблемка. Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут.       — Пошел ты, — ответил Фред, проплывая сквозь него. — Кто я по-твоему, первогодка? Духам нельзя давать свое полное имя и день рождения. Наживешь ещё неприятностей, — произнес он писклявым голосом, явно копируя свою маму. — Это как «нельзя разговаривать с незнакомцами» и «нельзя ковыряться палочкой в носу».       — Ладно, ладно. Как хочешь. Я просто думал, когда мы узнаем друг друга получше, ты захочешь узнать один грязный секретик касательно вашего секретаря…       Фред резко обернулся, но успел лишь увидеть ухмылку на лице эльфа, когда тот помахал ему костлявыми пальцами.       — Пока-пока, — и исчез.