Близнецы — Паранормальные Детективы

      Однажды на краю Черного леса жила девушка по имени Гудрун. Была она прекрасной и загадочной, и намного умнее, чем любой кавалер, который годился бы ей в мужья. Люди из соседних деревень говорили о ней всякое. «Она не такая, как мы» — шептались они, иногда в страхе, а иногда в благоговении, «Из снежного народа. Возможно, даже королева».       На плечах Гудрун носила алый плащ, и часто она забредала в самую глушь леса, ведь она была бесстрашной девушкой, которую не пугали мрачные места. Одной ночью, гуляя по лесу под светом яркой, полной луны, она повстречала волка. Его звали Скальд, и шкура его была цвета луны, на которую он выл. Гудрун тут же влюбилась в его необычный голос.       — Милый волк, — прошептала она, — зачем ты воешь на луну?       — Я вою потому, что кот обманул моего брата, и висеть ему там целую вечность, — ответил волк настороженно. Никогда ещё такая юная девушка не заходила столь бесстрашно в его лес. — Ты не боишься меня?       — Милый волк, — снова зашептала она, гладя волчью шерсть и хватая его за уши. Её касание было мягким, но холодным, словно лёд, и когда она улыбнулась, в глазах её мелькнуло что-то жуткое, — я боюсь лишь самой Смерти.       Из их союза появилось на свет проклятое создание, не человек и не волк, ужасное и жестокое, как Снежная Королева, которой стала Гудрун, когда выросла; и вскоре их было целое множество — армия в её войне против Годрика Гриффиндора.       И так появились на свет оборотни. — Из «Сказок барда Бидля»

***

      До рассвета оставалось два часа, и небо над Белыми скалами Дувра было чёрным и грозовым. Джордж потер руки и потоптался на месте в попытке разогнать кровь по жилам. Воздух был ледяным, каждый вдох нещадно колол легкие. Проверив метлу за своей спиной, он в третий раз за последние две минуты опустил взгляд на золотой ободок часов — 5:58 утра. Он нетерпеливо постучал по циферблату, пытаясь заставить крошечные стрелки двигаться быстрее. Часы эти были фамильной ценностью, они достались ему от дяди Фабиана, который погиб во время первой войны против Волдеморта. Такие же часы принадлежали брату Фабиана, Гидеону, и они в свою очередь достались Фреду, но были утеряны в Битве за Хогвартс. Тем не менее, на руке Фреда виднелся призрак часов Гидеона, их стрелки указывали на точное время его смерти. 5:59.       — Недолго осталось, — Джордж шмыгнул носом и заглянул за край скалы, всматриваясь в тёмные воды. — Билл сказал, он всегда причаливает вовремя.       — Мы даже не знаем, что причаливает, — протянул Фред. Он сидел на краю, свесив ноги, и осматривал окрестности в телескоп из пальцев. — Но это только половина веселья, правда? Запрыгиваешь, а потом уже задаешь вопросы, — он усмехнулся Нокс, которая стояла на безопасном расстоянии от края скалы. — Да, Нокси?       — Угу, — отстраненно пробормотала она. Фред нахмурился.       — Ты чего там стоишь? Иди сюда, посмотри, какой вид, — он похлопал по земле рядом с собой.       — Нет никакого вида. Сейчас середина ночи, — она повернулась к нему спиной, ища что-то в кармане. — И даже если бы был, я могу увидеть его и отсюда.       — Не-а, оттуда не увидишь, — Фред подтянул правую ногу и положил подбородок на колено, болтая левой ногой над краем. — Если подойти достаточно близко и присмотреться, можно разглядеть Белые скалы даже в такой темноте.       — Я их уже видела. Фред с Джорджем обменялись ухмылками.       — Правда? И когда это? — полюбопытствовал Джордж.       — Наверное когда её голова была размером всего лишь с двухэтажный автобус.       — И как только её маленькое тельце выдерживает такой вес?       — Это противоречит законам физики, — Фред задумчиво почесал подбородок. — Должно быть шея болит постоянно.       — Бедняжка Нокс.       На удивление, Нокс не стала угрожать скрепить им головы степлером, а лишь незлобно улыбнулась в ответ, словно их подначки были для неё всё равно, что слону дробина. Фред наклонился к уцелевшему уху Джорджа.       — Может она одержимая? Джордж пожал плечами.       — Либо это, либо она наконец постигла дзен. Возможно, она нас обоих просвятит своей новообретенной мудростью.       — Ага, — Фред выглядел не особо убежденным. — Но если у неё откроется третий глаз, и она начнет болтать про искусство и философию предсказаний, она уволена.       — Определенно.       В воздухе внезапно раздался гудящий рёв туманного горна, но раздался он не внизу, а над ними. Джордж простонал, зажимая ладонью дырку, оставшуюся от его уха. Ему показалось, что по его барабанной перепонке хорошенько прошлись тараном.       — Ах ты ж ёкарный, — пробурчал он, глядя на часы: стрелки показывали ровно шесть.       Секунду спустя рядом с ними на утес обрушился тяжелый якорь, за которым последовал ветхий деревянный трап, покрытый водорослями и морскими уточками. Всего в паре футов над ними завис большой корабль. Его пёстрый розовый парус развевался на ветру. Затем из-за борта выглянуло мужское лицо и недовольно на них покосилось.       — Шевелитесь, мы опаздываем уже на три секунды! — рявкнул мужчина, тыкая в них грязным пальцем. — И нечего мне тут сопли жевать. Мне плевать пассажиры вы или нет, поднимайтесь на борт или проваливайте.       Близнецам дважды повторять не надо было, они торопливо поднялись по скользкому трапу. Уже на борту они поняли, что их детектив по прежнему стояла на утесе, засунув руки в карманы пальто и неуверенно глядя на корабль.       — Эй! Ты слышала капитана, Нокс — давай живей на борт, сухопутная крыса! — крикнул ей Фред.       — Нет… я-я не думаю, что… — Нокс смущенно опустила взгляд. — Кажется я сушилку не выключила.       — У нас нет сушилки, — сказал Джордж.       — Так надо завести.       Раздались два звонких хлопка один за другим. Нокс не успела даже попытаться выпутаться из хватки Джорджа и соскользнуть по трапу обратно на землю, как трап был убран, якорь поднят, и под звуки туманного горна корабль стал подниматься всё выше, исчезая в облаке. Вдоль бортов раскрылись большие синие крылья, а через гул винта с трудом можно было расслышать перекрикивание матросов и приказы капитана. Отпустив худые плечи детектива, Джордж присоединился к Фреду, который с любопытством выглядывал за борт. Крылья корабля облепили тысячи крошечных существ, похожих на корнуэльских пикси, лихорадочно хлопающих крылышками в воздушных потоках. Вдоль корпуса корабля черными готическими буквами было выведено его название, «Чистейший грех».       Несколько минут спустя корабль вырвался из первого слоя облаков. Вдоль бортов и на мачте зажглись несколько висячих фонарей. Джордж обнаружил их обычно собранного детектива крепко вцепившейся в мачту. Однако не успел он развеять её страхи, как к ним, ковыляя, подошел капитан.       Джордж моментально побледнел. Рядом с ним Фред выдал целую череду ругательств, от которой покраснел бы любой Пожиратель Смерти, но Джордж мог только молча таращиться с ширко раскрытыми глазами на призрака перед ними — не совсем призрака, но очень знакомую фигуру человека, которого ещё пять секунд назад они считали мертвым.       — Мерлинова борода… — произнес Фред дрожащим голосом. — …Грюм! Ах ты чертов засранец, я так и знал. Я, черт возьми, знал! Что я тебе говорил, Джордж — они так и не нашли тело, верно? Потому что никакие гребаные Пожиратели Смерти не смогли бы прикончить Грозного глаза одним жалким ударом, я же говорил, и вот смотри! Жив-здоров — ХА! В отличие от меня.       — О чём это ты там болтаешь, щенок? Никто не называет меня Грозным глазом, — угрожающе прорычал капитан, подходя ближе. Свет фонарей упал на его лицо, покрытое шрамами обветрившееся лицо, не менее пугающее, чем лицо старика Грозного глаза, но со своими отличиями: его зубы были черными и гниющими; от него несло ромом и залежавшимся мясом, да так, что у Джорджа заслезились глаза. Его нос, хоть и был сломан, был более менее цел, и вместо бешено вращающегося волшебного глаза была окровавленная повязка.       Джордж внимательно рассмотрел его лицо, вспоминая, как он последний раз разговаривал с Грюмом. Его рука невольно потянулась к дыре, оставшейся вместо правого уха. Сомнений не было. Несмотря на очевидные различия, капитан был невероятно похож на погибшего аврора, Грозного глаза Грюма. Угрожающая фигура на довольно эксцентричном корабле; на нём была одета черная рыбацкая куртка и шляпа, и курил он что-то по запаху напоминающее сигареты, которые так часто курит Кайтион Ши.       — И что, — сказал он таким тоном, словно обращался к куску грязи, прилипшему к ботинку, — вы забыли на моем корабле, не внеся соответствующую плату?       Джордж порылся в кармане, вытащил мешочек из драконьей кожи и бросил его в протянутую руку капитана.       — Вот. Семьдесят пять галлеонов за нас троих. Многовато как-то, для часовой поездки. А завтрак хоть включен в стоимость?       — Ага… — единственный глаз капитана жадно загорелся при виде золотых монет. — Ладно. Твой брат говорил, вам надо в Шварцвальд? Надеюсь, он тебя предупредил, что мы не заходим слишком близко к центру в это время года. Что-то нехорошее намечается в Двенадцать дней, и об этом всякие слухи ходят: народ говорит, в тех краях скрываются беглые оборотни. Только на прошлой неделе во Фройденштадте напали на двух магглов. Так что лучше приготовь метлу, парень — мы надолго останавливаться не будем.       — Уже сделано, — кивнул Джордж, похлопав метлу за спиной. Однако Фред просто рассвирепел.       — Прошу прощения- Что-то нехорошее? — прошипел он. — Что-то нехорошее? Беру свои слова назад, Джордж. Этот тупица никак не может быть Грозным глазом. Грюм может и был чокнутым на всю голову, но он уж точно не стал бы писаться в штаны при первом же знаке-       — Ты лучше следи за языком, сопляк, — прорычал капитан, моментально оказавшись в паре дюймах от Фреда и буравя его взглядом, полным неприязни. — Поверь мне, видал я такие вещи в этом лесу, от которых у твоего тела в могиле пойдут мурашки, так что нечего мне рассказывать, чего бояться, а чего нет, — он поднял правую руку, и близнецы отпрянули — от локтя и ниже рука капитана изгибалась в уродливую клешню, которая щёлкнула в опасной близости от носа Фреда. — Немного страха полезно для души. Знай это мой брат, то может его глаз не висел бы сейчас на двери в Министерстве.       — Вы брат Грюма! — заключил Джордж.       Но капитан не ответил, тяжело ковыляя по палубе и рявкая приказы матросам, которые остановились понаблюдать за этим диалогом.       — И никакого мне тут Грозного глаза! — бросил капитан через плечо. — На этом корабле вы будете обращаться ко мне капитан Грюм, иначе вылетите у меня в облака!       Фред с Джорджем отсалютовали ему, капитан явно заслужил их уважение (или нездоровое любопытство, Джордж ещё не определился).       — И приглядывайте за парнишкой! — пробурчал капитан, кивая в сторону Нокс. — Дрожит весь, как осиновый лист.       Джордж подошел к детективу, самодовольно усмехаясь. За время их разговора лицо Нокс успело позеленеть. Детектив вцепилась в мачту и бормотала про себя «Здесь невысоко, совсем не высоко, не высоко… Божечкибожечкибожечки…»       — Ну, я бы так не сказал. Сейчас мы поднимемся над последним слоем облаков, и ты сама увидишь, — Фред указал на безоблачное тёмное небо над ними. — Ага. Думаю, мы сейчас как минимум на милю выше Белых скал.       На востоке небо окрасилось в розоватые тона, знак приближающегося рассвета. Над облаками воздух был разреженный и холодный, и сейчас, когда прилив адреналина от посадки на корабль закончился, Джордж позволил себе насладится видом огромных облаков, возвышающихся вокруг них. Он никогда особо не задумывался про облака; ни ему, ни Фреду не хватало терпения, чтобы сидеть или лежать целый день, глядя на небо, но отсюда они выглядели как необыкновенные города прямиком из детской книжки.       Неожиданно Нокс зажала рот рукой, метнулась к нему и опустошила желудок за борт.       — Чертовы сухопутные крысы! — рявкнул капитан.

***

      Дома — странный предмет, размышлял Кайтион Ши, осматривая свой нынешний офис. По сути это всего лишь дерево и кирпичи, постройки, созданные людьми, чтобы укрыться от ветра и дождя. Но со временем дом стал родным и обрел свой голос в скрипе половиц и стонах стен. Дома, как сличал Кайтион, чем-то похожи на деревья; с основаниями, уходящими глубоко в землю, десятками или даже сотнями лет недвижимо наблюдающие за миром. Характер дома может быть таким же сложным, как у человека, ведь дома склонны впитывать чувства своих хозяев и события, просходящие в них за многие годы. Конечно, дом посреди леса, в частности немецкого Шварцвальда, отличался от дома в центре города, ибо есть в лесах более глубокая, древняя магия, которую не найдешь в Сохо или Тоттенхэм-Корт-Роуд.       Но поместье Уизли не было похоже на другие дома в Лондоне, о чем прекрасно знал Кайтион, даже если его работодатели об этом не подозревали. Его нельзя сравнить с отелем «Ангел», или Букингемским дворцом, или домом посреди Шварцвальда, куда сейчас и держали путь его наниматели.       Его взгляд метнулся к зеркалу, стоящему в темном углу офиса. Стекло давно разбилось, а осколки исчезли, кроме нескольких, которые он вернул совсем недавно. Легким жестом он убрал драпировку и с усмешкой взглянул на разбитое зеркало. Его обрамляла серебряная змея толщиной с две руки и на вид совсем как живая. Пасть змеи была распахнута, словно кто-то обратил её в камень за секунду до того, как она успела вонзить клыки в свой хвост. Вокруг него негодующе заскрипели стены, затрещали половицы.       Спрячь его, слышал он голос поместья, накрой его. Ему здесь не место! В его глазах что-то сверкнуло.       — Вынужден не согласиться. Думаю, ты поймешь, что всему есть своё место, в том или ином виде.       Усмехаясь, Кайтион достал из кармана сигарету, взял её в губы и зажег отработанным плавным движением. В следующую секунду драпировка вернулась на место, и дом вновь затих.       Его рука опустилась в другой карман, вынимая большие карманные часы с серебряной крышкой. Он повертел их на ладони, рассмотрел выгравированные пиктограммы столь безграничные в своем разнообразии, что каждый раз, когда он достает эти часы, он замечает всё новые детали. Он проследил за серией пиктограмм и рун по часовой стрелке, читая уже известную ему историю о Снежной Королеве, пока не дошел до большой буквы «W», выгравированой в центре. Кайтион провел по ней пальцем, слегка задев ногтем.       В конце концов, Уизли всегда имели некое пристрастие к часам.       Визг дверного звонка возвестил о посетителе. Поморщившись, Кайтион пошевелил пальцем в ухе.       — Неужели никто не знает, как стучать? — он открыл часы, на секунду забыв, что их циферблат не показывал настоящее время. Однако он знал, что сейчас около шести часов утра. Его работодатели ушли довольно рано.       Открыв дверь, он обнаружил Луну Лавгуд сидящей на ступеньках, прижав колени к груди, прямо как в день их первой встречи. Его строгий взгляд упал на очки в квадратной оправе, а затем на кожаную сумку, перекинутую через её плечо. Из сумки торчала брошюра ВАМП. Он устало вздохнул.       — Могу я вам чем-то помочь, мисс Лавгуд?       — На самом деле, да, — ответила она, поднимаясь на ноги. — Я хотела бы попросить вас одолжить мне кое-что. Боюсь, я не могу сказать, зачем, но вы можете выручить меня из довольно неприятного положения.       — Понимаю. Что именно вы хотите…       — …одолжить…       — …одолжить, мисс Лавгуд?       — Вашу зажигалку, — Луна указала на карман его рубашки. — Всего на пару дней. Я отправляюсь в поездку, и мне кажется, она мне понадобиться. Моя интуиция обычно права в таких случаях, так что я решила попросить у вас. Не волнуйтесь, я принесла кое-что взамен, — она порылась в сумке и достала мешочек с красноватыми корешками. — Это лирный корень. Мой друг Невилл говорит, что они хороши для пищеварения.       Криво усмехаясь, Кайтион взял мешочек из её рук.       — Очень умно с твоей стороны, предложить что-то в обмен.       — Мама говорила, что за всё, что ты получаешь, нужно в равной мере заплатить, чтобы сохранить природный баланс, — она слегка улыбнулась и протянула руку за зажигалкой. — Есть вещи и похуже проклятия вора.       Он окинул её долгим взглядом. В тот день, когда он её встретил, что-то подсказывало ему, что за её мечтательностью, чудными идеями и влюбленностью в Джорджа Уизли что-то скрывается. Кайтион усмехнулся; он ненавидел оказываться правым.       — В таком случае, у меня, похоже, нет выбора, — он извлек из кармана зажигалку с выгравированным на ней черепом и вложил ей в руку. — Я же не хочу брать ничего плохого на душу.       Её немигающий взгляд ненадолго задержался на нём, а затем она развернулась, собираясь уходить.       — Луна, — Кайтион остановил девушку. Он говорил уже без акцента, и голос его звучал холодно. — Не хочешь ли ты попросить у меня что-нибудь? Возможно, дар — настоящий дар, всё, чего твоя душа пожелает. Ты можешь попросить.       Луна застыла на ступеньках, взгляд её лучезарных глаз вновь упал на него, и на секунду он увидел в них вожделение, услышал отголосок её желания на губах. Затем она улыбнулась и покачала головой.       — Да, но, боюсь, цена будет слишком высока.

***

      Одно дело — листать брошюрки о природе или смотреть познавательную программу по BBC, где голос Дэвида Аттенборо говорит: «Шварцвальд может и создает впечатление мрачного и зловещего места, но, на самом деле, это одно из прекраснейших мест Германии», и, возможно, дело лишь в тенях, которые окружающие горы бросали на заснеженные сосны, но, глядя вниз с борта «Чистейшего греха» (и предварительно опустошив желудок от завтрака и вчерашнего ужина), Нокс чувствовала то же самое, что и при своем первом визите в поместье Уизли: что внизу их поджидало нечто необъяснимое и опасное. И именно это чувство древности и таинственности пугало её больше всего.       Нокс бросила капитану виноватый взгляд, понимая, что героиня из неё никакая. Если бы Фред с Джорджем наняли её отца, он бы уже скакал по кораблю, словно щенок, заглядывая в каждую щель, и разделял бы энтузиазм близнецов, а не блевал на Белые скалы Дувра с высоты птичьего полета. Нет, настоящая героиня должна быть храброй, не бояться всяких глупостей и не выкуривать целую пачку Silk Cut за десять минут.       «Ладно. Мое новогоднее обещание — принять позитивный образ мышления, стать более открытой ко всему новому, неважно насколько безумному, и, достигнув просветления, я больше не буду нуждаться в сигаретах и выпивке, чтобы преодолеть свои иррациональные страхи, » — она закрыла лицо руками. «Ну вот, теперь я звучу как одна из маминых книжек по самосовершенствованию. Брр, жуть».       Проблема в том, что полет на корабле, размером с бунгало, который держали в воздухе огромные паруса-шаровары, насекомые и капитан, подозрительно похожий на Джона Сильвера, не казался ей таким уж иррациональным страхом.       Один из пикси на правом крыле, который до этого лишь сосредоточенно махал крылышками на ветру, увидел её болезненно зеленое лицо и залился противным писклявым смехом. И вскоре всё правое крыло неистово хохотало над ней. У Нокс зачесались руки снять с ноги ботинок и швырнуть в них. Вместо этого, она пробурчала:       — Посмотрела бы я на вас, будь у меня спрей от насекомых.       — БРОСАЙ ЯКОРЬ! — закричал капитан Грюм своей команде, появившись из трюма вместе с близнецами. — ТРИДЦАТЬ ФУТОВ! Долго стоять не будем — сегодня полнолуние. Останови ты уже этот чертов пропеллер, Флэппер, а то сглажу! А ты! — он схватил Джорджа за руку и окинул его проницательным взглядом. — Будь осторожен, парень. Этот индюк Лестрейд может и считает, что он выше высасывания людишек досуха, но попомни мои слова: вампиры есть вампиры. Им не изменить своей природы, — здоровенная клешня подцепила воротник зелёного пиджака Джорджа и подтянула его ближе, так что рот капитана оказался в сантиметрах от дыры в голове. — Будь начеку.       Взгляд капитана метнулся к Фреду, парящему неподалеку. Свет рассвета проходил сквозь него, придавая его лицу пугающе розоватый оттенок. Капитан продолжал выкрикивать приказы, но ни на секунду не сводил взгляда с призрачного силуэта, и Нокс вскоре поняла, почему: красноватые тона рассвета создавали некую имитацию жизни. Нокс виновато отвернулась, будто она только стала свидетелем чего-то интимного, и понадеялась, что Джордж этого не заметил.       — УИЗЛИ!       — Что?       — БЕГОМ НА МЕТЛУ И ВОН С КОРАБЛЯ! И ТЫ, ПРИЗРАК!       — Фред.       — Хорош бездельничать! — рявкнул он Фреду, который безуспешно пытался прикарманить парочку пикси с левого крыла. — Помните, что я говорил вам о слухах, и держитесь от леса подальше. Оставайтесь ближе к дому и-       — БУДЬТЕ НАЧЕКУ! — хором отозвались близнецы. — Есть, капитан! Но капитан Грюм даже не улыбнулся.       — Паршивцы сухопутные, заблевали мне весь корабль. Это последний раз, когда я делаю Биллу одолжение, слышите? Полагаю, вам нужно будет как-то связаться со мной, когда вы здесь закончите, — он достал небольшую раковину из кармана и бросил Джорджу. — Скажешь в неё пару слов, и очень четко. Но я не пущу вас на корабль, если вы вернетесь с укусами на шеях! Ну, по метлам!       Вся уверенность и решимость, полученная от обещаний, сделанных себе же, мгновенно улетучилась, стоило Нокс увидеть, как Джордж достает из-за спины большую метлу, поправляет прутья, а затем жестом подзывает её. Нокс внезапно захотелось магическим образом потяжелеть фунтов так на миллион, лишь бы иметь повод отказаться и сохранить хоть какое-то достоинство, вместо того чтобы совсем не по геройски терять сознание на палубе «Чистейшего греха».       Ухмылку на лице Фреда иначе как коварной назвать было сложно. Он чем-то напомнил ей пикси, которые всё ещё похихикивали у неё за спиной.       — Давай, Нокси, полёты — это не так уж и сложно, — заверил он её и похлопал её по голове. — Шансы, что ты свалишься, не так уж и велики, и даже если тебя собьет какая-нибудь шальная молния, ты ничего не почувствуешь, когда упадешь на землю.       — Конечно нет — ты вырубишься ещё по пути вниз, — сказал Джордж, усаживая её за собой. — Удобно? Хорошо. Держись крепче. Только не заблюй мне всю спину, а то сброшу.       — Не волнуйся, — пробормотала она, вцепляясь пальцами ему в ребра. — Для этого мне нужно будет открыть рот, а я не хочу даже дышать пока мы не приземлимся.       Фред хитро покосился на неё.       — А, так мисс Суровый Детектив признаёт, что боится высоты. Нокс отвернулась, упрямо подняв голову.       — Нет.       — В таком случае, ты будешь не против, если я полечу быстрее, чем обычно, — заключил Джордж, и прежде чем она успела возразить, он оттолкнулся от палубы, напоследок торопливо салютуя капитану и команде, и направил метлу всё выше и выше в небо. Ветер трепал их волосы и развевал одежду.       За пару секунд корабль стал крошечной точкой на фоне темного западного горизонта. Сглотнув, Нокс набралась смелости и обернулась — с такого расстояния «Чистейший грех» можно было спутать с большой птицей.       Полет оказался не таким неприятным, как ожидала Нокс, возможно, благодаря амортизирующим чарам. Хотя она практически ничего не знала о полетах, Джордж несомненно очень умело управлялся с метлой, словно она была продолжением его рук и ног. Осмелев ещё немного, Нокс посмотрела налево, где наравне с ними летел Фред.       — Ну же, Джордж, ускорься! — сказал он насмешливо, затем перевернулся на спину и принялся грести по воздуху баттерфляем. — Или это всё, на что ты способен?       — Твои сомнения в моём непревзойденном лётном мастерстве меня задевают, дорогой братец. Я лишь не хочу пугать моего пассажира. Пока, — ответил Джордж. Нокс буквально слышала улыбку в его голосе и невольно вцепилась в него сильнее. — Ай! — он поморщился. — Не будет мой пассажир так любезен воздержаться от сдавливания моих жизненно важных органов? Будет весьма прискорбно для нас обоих, если я растеряю их в полете.       — Извини! — торопливо пробормотала Нокс, ослабляя хватку.       Далеко внизу она видела тёмные места между снежными соснами Шварцвальда, и на минуту любопытство одержало верх над страхом, и ей стало интересно, кто живет в этих тенях.       — Говорит ваш второй пилот; по левую сторону метлы вы можете наблюдать, как восходит солнце, — сообщил Фред, тыкая пальцем себе за спину. И действительно, чернильное небо светлело, приобретая на востоке оттенки красного. — Лучше снижайся, Джордж. Примерно через пять минут ты потеряешь прикрытие.       — Хорошо, — кивнул Джордж. — Легче простого. Держись крепче, Нокс… ну не так же крепко! Если ты не против, я бы не прочь оставить свои легкие целыми и не проткнутыми.       — Извини!       Они устремились вниз на метле, словно падающая звезда, набирая скорость. Нокс могла лишь изо всех сил держаться за Джорджа, наполовину ожидая врезаться в какое-нибудь дерево, но в последний момент он ловко выровнял метлу, так что они лишь ногами задели верхушки деревьев. Взметнувшийся с сосен снег тут же налип на одежду и волосы. Несмотря на леденящий холод, полет между деревьями на высокой скорости кружил голову. Вскоре Нокс расслабила хватку вокруг пояса Джорджа и с удивлением поняла, что смеется; она никогда ещё так не смеялась — веселье буквально переполняло легкие.       — А вот и дом! — крикнул Фред, указывая на тёмную башню на вершине холма, окруженную высокими соснами. — Черт, да она просто огромная!       И тут совершенно из ниоткуда воздух содрогнулся от протяжного воя, чьи вибрации ударили по метле, словно могучая волна, накатывая снова и снова, пока Нокс не перестала ориентироваться, где она. Она слышала, как вскрикнул Джордж, а затем небо перевернулось и они рухнули в глубину леса. К её ужасу, зеленый пиджак выскользнул из её пальцев; метла принялась неконтролируемо вращаться, и вой стал громче. После чего всё погрузилось во тьму.

***

      Первое, что услышала Нокс когда пришла в себя, это звуки глубокого дыхания. Она не сразу поняла, что эти звуки исходят не от неё, а, судя по всему, от существа крупнее неё. Среди деревьев раздался ещё один вой.       Фреда с Джорджем нигде не было видно. Убедившись, что она себе ничего не сломала, Нокс поднялась на ноги и, борясь с легким головокружением, осмотрелась по сторонам. Позади неё лес возвышался непроходимым тёмным занавесом, а на востоке слабый сероватый свет начал просачиваться сквозь верхушки деревьев. Башня, на которую указал Фред, находилась северо-восточнее, хотя при таком тусклом освещении трудно было сказать, в каком именно направлении. Она позвала близнецов, но в ответ услышала лишь очередной протяжный вой.       «Шальная молния, как же», — подумала Нокс, хотя втайне она ощущала некоторое удовлетворение от того, что наконец сможет сказать близнецам «Я же говорила». — «Это, конечно, если я их вообще найду, но Джордж не мог приземлиться так уж далеко… Может он ранен и прямо сейчас истекает кровью в совершенно противоположном направлении от того, куда я иду, в таком случае, я ужасный человек и та молния ещё может меня настигнуть».       Она снова их окликнула, теперь абсолютно уверенная, что Джордж сломал каждую косточку в своем теле и сейчас шепчет слова прощания своему близнецу где-то в отдаленной части леса. Она даже не подумала, что её крики могут привлечь кого-то ещё из сумрачных глубин. И всё же ответа она не получила.       Ровное глубокое дыхание звучало всё ближе, как приближался и вой, но он больше её не пугал. Он звучал так безнадежно, отчаянно, что пробирал до глубины души. Нокс невольно зашагала в сторону его источника, заходя в ту часть леса, где росли кривые сосны и деревья, которые она не знала, но чьи толстые корни изгибались арками и исчезали под землей, пока наконец она не вышла к небольшому замерзшему болотцу с заснеженным островом посреди него.       И на этом острове, прикованный к пню, лежал огромный волк.       Зверь выглядел изголодавшимся, ребра виднелись даже через густой мех, присыпанный снегом. Его глаза были закрыты, и лежал он совершенно неподвижно. Нокс стало жаль бедное создание. Она сделала осторожный шаг вперед, став на самом краю скользкого берега. Она заметила движение. Один глаз приоткрылся, после чего волк медленно повернул свою большую голову к ней. Какое-то время они смотрели друг на друга в тишине.       Мозг говорил ей разворачиваться и бежать, но она вспомнила слова Фреда, сказанные ей ещё в Абер Дуафе. «Не беги. Никто не убегай от магического существа. Они только быстрее за тобой погонятся».       Словно прочитав её мысли, рот волка растянулся в неком подобии улыбки.       — Можешь бежать, если хочешь, — сказал он низким, рычащим голосом, похожим на рокот разбивающейся о камни воды. — Я не могу за тобой погнаться, — взгляд волка упал на цепь, приковывающую его к пню. — В любом случае, уходи и дай мне почить с миром. Приблизишься хоть на шаг — и мне придется вырвать тебе глотку.       Нокс хотела последовать его совету, но мгновение спустя она собрала всё свое мужество в кулак и сказала:       — Я ищу своих друзей. Один из них свалился на метле где-то неподалеку в лесу.       — Какая жалость, — равнодушно прорычал волк, опуская голову на лапы. — Если люди упрямо стремятся в небеса, где им делать нечего, я не испытываю жалости к тем легкомысленным, кто с небес падает.       — Вообще-то, — отозвалась Нокс сквозь зубы, — нас сбил с метлы твой громкий вой. Так что это была твоя оплошность.       Он не ответил. Она наклонилась чуть дальше над замерзшим болотом, смутно осознавая, как нелепо она выглядит в попытках непринужденно поговорить с чудовтщем размером с небольшой автобус.       — Почему ты здесь прикован? — осторожно спросила она.       — Для искупления.       — Чего?       — Моих злодеяний.       — Каких? Волк вновь поднял голову, в его глазах плясал серебристый свет.       — Ты задаешь слишком много вопросов как для маггла, потерявшегося в лесу. Никогда не задумывалась, что стало с котом, когда любопытство его погубило? — он выщерил клыки; несмотря на явно ослабленное состояние, он всё щё выглядел способным завалить крупного слона.       Её сердце готово было вырваться из груди, но она настояла на своем.       — Любопытство рождает знание. Если не задавать вопросы, ты ничего не узнаешь, всё просто.       — Весьма эгоистичная точка зрения.       — Всё же лучше, чем сидеть всю жизнь на месте, или вообще, — она кивнула на его оковы, — прикованным к пеньку посреди болота.       — Кто ты такая? — спросил волк, окидывая её внимательным взглядом. Нокс пожала плечами.       — Не важно. Волк ухмыльнулся.       — Типичный ответ человека, — он сощурил глаза и присмотрелся к ней, принюхиваясь. Нокс казалось, что он без труда видит её насквозь.       — Любопытно. Ты заключила сделку, — волк замолчал, а затем добавил. — Дважды; одну с каждым братом. Интересно, какой была твоя цена…?       Нокс не была уверена, вопрос это или нет, но решила, что лучше сменить тему.       — Я могу чем-то помочь? Эта цепь не выглядит такой уж тяжелой. Мне не пришлось бы её разбивать. Думаю, я могла бы просто снять её с пня.       Она услышала рокочущий звук, похожий на раскаты грома над горами, а потом поняла, что волк засмеялся.       — Неплохая идея, если хочешь быть съеденной, а это не самый приятный процесс. Для нас обоих. Твои кости кажутся такими хрупкими, боюсь, они застрянут у меня в горле.       — Сомневаюсь, что меня хватит даже на закуску, — признала Нокс. — Слушай, я могу найти своего друга, и он сможет тебе помочь. Он волшебник. И я не советую его есть, иначе, скорее всего, ты превратишься в канарейку размером с дом.       Но волк лишь зарычал и оскалил зубы.       — Нет. Если бы ты спасла мне жизнь, я был бы тебе должен — так гласит закон. А я этого не хочу. Смерть звучит куда приятнее. Кроме того, эту цепь не сможешь снять ни ты, ни твой друг. На ней древняя магия, неразрушимая. Единственный, кто может её снять, это тот, кто её наложил, а он мертв.       Нокс присела на берегу, размышляя. Она отказывалась верить, что нет другого способа помочь волку, но она так мало знала о магии. Она поджала под себя ноги и посмотрела в глаза зверя.       — Ты правда этого заслужил? Волк усмехнулся.       — Хороший вопрос, человек, но не мне на него отвечать. Видишь ли, в эти цепи заковал меня Волдеморт, Тёмный Лорд, а его время на этой земле подошло к концу.       — Волдеморт… — эхом отозвалась Нокс. Казалось, тьма в лесу сгустилась от одного упоминания этого имени, и внезапно она могла слышать все странные шумы и шорохи, которые не слышала ранее. — Но почему он тебя наказал? — спросила она, тревожно оглядываясь по сторонам.       — Почему? Волдеморту не нужны были причины. Он жил по своим законам, пока остальные от них страдали, — земля задрожала от рычания волка. Его серые глаза яростно сверкнули. — Тёмный Лорд хотел, чтобы я и мои братья сражались на его стороне. Мы отказались, и в отместку он убил всю мою стаю, а меня приковал к этому Скальдом забытому пню. Но мы, волки, никогда не будем служить таким, как он.       Неподалеку раздался треск сломанных веток и чья-то тяжелая поступь, но Нокс была слишком поглощена историей волка и ничего не заметила. Его рокочущий голос завораживал.       — Я думала, волк с радостью присоединится к такому, как… — начала Нокс, но запнулась, побоявшись его оскорбить. — Э-э, неважно.       — Как Волдеморт, — закончил за неё волк. Нокс смутилась. — Да, у нас такая репутация. Но Волдеморт — потомок злейшего врага волков; ведьмы, которую мы ненавидим больше всех других, ведь из-за неё появились на свет оборотни. Их создали как армию, призванную уничтожить Годрика Гриффиндора, но теперь они бродят на свободе, питаются человечиной и разносят свою ядовитую кровь. Они — угроза естественному порядку вещей. Обращенный оборотень — это конфликт худших черт человека и зверя, он становится уничтожающей силой и смещает природный баланс.       — Я в это не верю, — заявила Нокс, поднимаясь с земли. — Неважно, откуда они произошли и как. У всех есть право на жизнь.       Волк зарычал и прижал уши к голове.       — А ты действительно эгоистка, человек. Так может говорить только тот, кто не застал войну и не испытал настоящих тягот. Но может ты ещё научишься, ведь прямо сейчас, пока я с тобой говорю, лес подступает всё ближе, и ты буквально в дюймах от смерти от тех самых существ, которых ты защищаешь. Скажи мне вот что, человек: кто больше заслуживает жить; ты или тот оборотень, что на тебя охотиться?       Детектива прошиб холодный пот, и она с ужасом поняла, что волк прав. Из чащи, всего в нескольких ярдах от берега, на котором она стояла, к ней приближалась фигура. Она напоминала одновременно и человека, и волка, но совершенно отличалась от оборотня из Дартмура, который в сравнении казался щенком лабрадора. Его губы, покрытые свежей кровью, растянулись, демонстрируя острые желтоватые клыки. Его глаза горели голодом и желанием. С ликующим воем он опустился на четыре лапы и стремительно направился к ней. Нокс попыталась уклониться и подобрать какую-нибудь ветку, но только сейчас заметила растение, усики которого обплелись вокруг её лодыжек. Чем сильнее она пыталась вырваться, тем крепче оно держало, оставляя её на растерзание оборотню.       — ИНСЕНДИО!       Из леса выбежали Фред с Джорджем, направив струю огня на зелёные путы, которые поспешно втянулись обратно, а затем в сторону оборотня; тот ловко увернулся, так что огонь лишь задел его серые волосы. При свете огня Нокс присмотрелась к этому существу и с удивлением поняла, что это был не зверь. Солнце уже встало, перед ней был человек.       — Это чертов Фенрир! — услышала она голос Фреда рядом с собой. Джордж коротко кивнул. Он выглядел рассерженным, как никогда.       — Ты пожалеешь, что попался нам на пути, — прорычал он и осыпал нападавшего чередой заклинаний. После чего случилось две вещи: во-первых, на поляну вылетела огромная летучая мышь и тут же бросилась в лицо Фенриру, пища и царапаясь. Оборотень заорал, отодрав мышь с лица пожелтевшими когтями, но прежде чем он смог напасть на Джорджа и Нокс, посреди прыжка его ударила большая лапа. Тело оборотня ударилось об дерево и упало на землю. Очевидно, Фенрир был так поглощен Нокс, что не заметил громадного волка, прикованного рядом.       Скуля, как побитая собака, Фенрир бросил дикий взгляд на Джорджа и Нокс, затем убежал обратно в лес.       — Вот черт… — прохрипел Фред, глазея на волка, который присел на задние лапы и смотрел на летучую мышь; та была похожа на помятую шляпу, лежащую на снегу.       — Привет, Сангвини, — сказал волк. — Не рановато для тебя? Я думал, ты уже должен был рассыпаться в пыль. А жаль.       Кожаные крылья летучей мыши дернулись, сложились внутрь, скрывая её клыкастую мордочку, пока её тело вытянулось, превращаясь в фигуру высокого, тощего мужчины. Его лицо было бледным и худым, но глаза сверкали ярко и живо; у него были черные волосы и аккуратная бородка. Из пол своего плаща он извлек длинную, черную свечу. Вместо огня, на кончике фитиля плясала тень, окутывая вампира своей странной, призрачной аурой.       — Вавилонские свечи очень полезны в таких ситуациях. Но не зови меня Сангвини, Гарм, — он повернулся к Нокс и близнецам с робкой улыбкой. — Меня зовут Виктор Лестрейд.

***

Сколько миль до Вавилона? Дважды пять и шестьдесят. А можно дойти при одной свече? О да, и вернуться назад: Если ноги легки, да шагать побойчей, И туда и обратно дойдешь при свече.