Близнецы — Паранормальные Детективы

Построили башню из камня и яда, Без доброго слова, без доброго взгляда, — Озлобленный сдобен, кусачий укушен (Гулять по ночам всяко лучше снаружи). Нил Гейман, «Дым и зеркала»

***

      Бледное зимнее солнце ничуть не помогало пробираться по петляющим тропинкам Шварцвальда, но Виктор каким-то образом всегда знал, куда сворачивать.       Фред присвистнул, стоило им выйти из чащи на замерзшую тропу, что вилась вокруг холма, на вершине которого виднелся дом вампира. Вообще, домом его назвать было сложно; скорее, собирательный образ всех ужасных вампирских клише.       — Какое чудесное местечко, — усмехнулся Фред. — Мрачная, готичная, высокая башня… как думаешь, он компенсирует?       — Вполне вероятно, — кивнул Джордж.       Близнецы переглянулись.       — Слабо тут остаться?       — Слабо отсюда уйти?       Поместье Уизли, безусловно, странный дом. Ещё с тех пор, как он его увидел, Фред знал, что когда-нибудь его купит. Ещё до того, как умер, он знал, что проживет тут остаток своих дней (и количество дней значительно увеличилось после его столкновения со стеной). Залы слишком темные, в коридорах стоит затхлый запах, и от всего дома прямо разит духом Слизерина. По-хорошему, его вообще не должно привлекать это здание. Фред любил солнечный свет, и яркие краски, и жизнь, даже теперь, когда он само воплощение смерти, и хотя поместье выглядело так же мрачно и уныло, как когда-то Северус Снейп, он не мог его не любить. Даже со своей печальной атмосферой, жуткими сквозняками, портретами, что зорко следили за происходящим, и страшными тайнами, он всегда чувствовал себя в нем, как дома.       C Блэкуотер-холл всё было совсем не так.       Его не украшали ни башенки, ни гаргульи, как на картинках сказочных немецких замков, которые Фред когда-то видел. Холл предстал перед ними широкой гранитной башней, все его окна были плотно закрыты от дневного света. По всему заснеженному двору виднелись развалины: вот старая каменная арка, увитая плющом, вот мавзолей, замок на его воротах совсем проржавел. Провожатый-вампир повел их через кишащий гномами и лукотрусами сад позади Холла. На земле и невысоких колоннах стояли каменные статуи. Вокруг замерзшего пруда плясал хоровод безголовых каменных девушек, с их рук и одежды свисали сосульки.       Нокс почесала подбородок, оглядываясь по сторонам в поисках того, чего магглам не положено видеть. Её лицо при этом выражало крайнюю задумчивость.       — Не нравятся мне они, — прошептала она на ухо Фреду. — Такое чувство, что они могут ожить в любую минуту.       Фред хотел было возразить, когда ему показалось, что ближайшая к лесу статуя повернула голову в его сторону.       — Я один это…       — Лучше не спрашивайте, — перебил его вампир, смущенно улыбнувшись. — Зимой этот лес становится особенно пугающим, как вы могли уже понять. Я заметил, что зимняя магия довольно странно влияет на камни и существ, как-то связанных с породой и минералами, например дварфов и горных троллей. Морозной погоде морозные духи.       — Как Джек Фрост, например? — с неожиданным интересом спросил Фред, не замечая озадаченного взгляда своего брата. Он так и не рассказал Джорджу о том странном ледяном эльфе, которого он встретил неподалеку от Норы.       Вампир, казалось, тоже удивился.       — Боюсь, Джек Фрост это лишь сказка.       — Как и вампиры с волшебниками, — саркастично заметила Нокс, — и тем не менее, вот она я, в компании обоих. Ну и везучая я, прямо как прирожденный разбиватель зеркал. Э-э… не поймите неправильно, я ценю вашу гостеприимность…       — Пока я тебя не укушу? — Виктор от души засмеялся. От смеха его бледное лицо словно изменилось. На секунду Фреду показалось, что он увидел проблеск прежнего Виктора в вампире, что стоял в свете вавилонской свечи.       — Классная у тебя вещь, — Фред бросил взгляд на свечу. — Должен признать, даже Порошок мгновенной тьмы не поможет вампиру уцелеть под солнечным светом.       Все знания о том, как создавать вавилонские свечи были утеряны тысячу лет назад. Он мог только догадываться, как Лестрейду удалось её заполучить, а главное, какую цену ему пришлось заплатить.       — Она прилагалась к замку, — неожиданно сказал Виктор, будто прочитав мысли Фреда — а, учитывая кем он был, это вполне вероятно. — Можете называть это судьбой. Эта свечка столько раз спасала мою вторую жизнь, что я уже даже не вспомню. Действительно, предмет весьма редкий. Один из редчайших. И всё же, — он понизил тон и наклонился к нему так близко, что Фред смог разглядеть его зрачки-полумесяцы и золотистый блеск глаз, — даже вавилонская свеча не настолько редка, как ты.       Фред тупо уставился на него, не находя слов, и в этот момент Джордж отвлек внимание Виктора на себя. Он отошел к краю сада, глядя в сторону леса.       — Вижу, ты высадил рябину вокруг дома, — он указал на голые деревья среди зарослей тиса и ореха. На ветках не было видно красных ягод, но любой уважающий себя волшебник или волшебница знает, как выглядит рябина. Джордж насмешливо посмотрел на Виктора. — Так чего же вампиру бояться от Черного леса? Не считая больших собак, конечно…       Виктор моментально помрачнел.       — Я жалею, что мне столь многого стоит бояться в этой стране, но эти деревья меня не защищают. Как ни прискорбно. Но это всё неважно, а важно то, что нам стоит отпраздновать! — он легко поднялся по ступенькам к двери замка, которая, как заметила Нокс, была единственным входом.       Она с опаской последовала за вампиром.       — А что мы празднуем? Не считая Нового года, разумеется.*       Виктор повернул ручку двери.       — Как что? Наше удивительное спасение, конечно же. Если триумф над злом — это не повод для празднования, то я не знаю, что вообще можно считать поводом. Вперед, добро пожаловать в мою скромную обитель, — он распахнул дверь, вежливо пропуская гостей вперед, в большой восьмиугольный зал.       Внутри Блэкуотер-холл выглядел намного больше, чем снаружи, что ничуть не удивило Фреда с Джорджем. Нокс же совсем приуныла, отчаявшись найти рациональное объяснение этому миру. По центру находилась широкая лестница, вьющаяся вдоль стен башни и исчезающая где-то высоко наверху. Из зала выходило восемь дверей, и на каждой был выгравирован один и тот же символ: змея с яблоком, проткнутым стрелой, в пасти.       Слишком похоже на поместье Уизли.       — Дежавю? — пробормотал Джордж.       Фред кивнул.       — Есть маленько.       — Совпадение? — спросила Нокс.       — Что за нелепица? Нет такой вещи, как совпадение, — фыркнул Виктор. Он подошел к ним, стуча каблуками сапог о мраморный пол, и задул вавилонскую свечу. — Не так ли, Луна, милая?       Фред, Джордж и Нокс развернулись в разные стороны, врезавшись друг в друга (а в случае Фреда, пройдя сквозь своего брата и детектива). Сориентировавшись наконец, он выглянул из-за спины Джорджа и увидел Луну на пороге двери номер семь. В руке она держала какой-то старый облезлый носок. Дракончик Зогбоб обвился вокруг неё, укоризненно шипя.       — Привет всем, — сказала Луна, безмятежно улыбаясь. — Джордж, а ты знал, что у тебя метла сломалась?       — Подумать только! Так вот что- АЙ! Чертовы эльфы! — воскликнул Джордж, когда Нокс врезала каблуком ему по ноге. — Э-э, я хотел сказать, привет, Луна. Что ты здесь делаешь? Как ты сюда добралась?       — Я воспользовалась порталом, — ответила Луна, демонстрируя ему потрепанный носок. — Я стараюсь посещать каждый новогодний бал, но это сложно, ведь в это время я обычно охочусь на морозных порхунчиков. Им нравится холод, а ещё кусать людей за пальцы. Но Виктор всегда меня приглашает, и я давно не заходила к нему в гости. У нас с Виктором много общего.       — Да, как оказалось, я большой поклонник трудов её отца — особенно его исследования морщерогого кизляка, — сказал Виктор, скромно кланяясь Луне. — Восхитительное существо. Чудо эволюции, даже по магическим стандартам.       — Это он сейчас про морщерогого-как-там-его или про Луну? — шепнул Фред Джорджу, после чего последний закашлялся, стараясь скрыть смех.       — Так ты использовала портал? — спросила Нокс нарочито громко, чтобы скрыть хихиканье близнецов. — Звучит намного безопаснее, чем-то, как мы сюда добирались. А почему мы не могли воспользоваться порталом?       — Всё довольно просто, — усмехнулся Фред. — Потому что загадочный транспорт на вершине Белых скалами Дувра воззвал к нашему любопытству и отсутствию здравого смысла. А приключение без опасностей не достойно зваться приключением, Нокси.       — Да и мне удалось наконец расправить крылья, — добавил Джордж. — Сто лет уже не летал. И в ближайшее время больше не полетаю, — он понуро взглянул на обломки метлы в руках.       Виктор печально улыбнулся.       — Досадная потеря. Возможно, небольшая экскурсия поднимет вам настроение? А после я покажу вам ваши комнаты, и мы сможем позавтракать. Мои гости обычно прибывают после наступления темноты, — он выудил небольшой ключ из кармана и подошел к двери под номером шесть. — Кроме того, я хотел бы кое-чем с вами поделиться, и лучше сделать это без лишней публики.       — Надеюсь, мы не отвлекаем тебя от чего-то важного, — сказала Нокс, когда они проследовали за вампиром в длинный мраморный коридор, освещенный несколькими факелами.       Виктор покачал головой.       — Будущее следует за нашими решениями, милая. Они выстраивают нашу жизнь — или загробную жизнь, в некоторых случаях. Быть вашим гидом — это моё решение… во всяком случае, пока что оно моё.       Он говорил странные вещи, но ещё страннее было выражение худого лица вампира; словно на его плечах лежал вес всего мира. Нокс вопросительно глянула на близнецов, но те лишь пожали плечами и покрутили пальцем у виска за спиной Виктора. Даже Луна слегка смутилась.       — Милое тут местечко, знаешь, — сказал Фред. — Может нам здесь открыть магазинчик, а, Джордж?       Джордж усмехнулся.       — Ага, я прямо вижу: Оборотни гадят на вашем заднем дворе? Прогоните их с помощью нашего нового средства «Собачка-Фу»!       — А правда, что за последний год в Шварцвальде появилось много оборотней? — спросила Луна. — Я слышала про похищения и нападения на людей во Фройденштадте. Конечно, оборотня легко можно перепутать с императорскими лютоборовами. У них похожая форма морды и они становятся особенно агрессивными, если их покормить тортом «Черный лес»…       — Перепутать, разумеется, можно, — перебил её Виктор, — но, боюсь, это правда. Я стараюсь не совать нос в их жуткие дела. Целее буду.       — Я думал, оборотни и вампиры держатся вместе, — сказал Джордж, но прежде чем хозяин дома смог ответить, земля под их ногами вздрогнула. Звук, похожий на далекий раскат грома, постепенно становился всё громче и громче, пока оглушительный грохот сминаемого дерева, земли и камней не прозвучал совсем рядом.       Фред было подумал, что под ними в маггловской подземке проезжает поезд — он уже привык к ним в Лондоне — но конечно же здесь не было никакой подземки. По земле вновь прошла вибрация. Зогбоб испуганно зашипел, шлепнулся на пол и ускользнул дальше по коридору.       А затем всё прекратилось.       — Так, — Виктор хлопнул в ладоши и натянуто улыбнулся. — С этим покончили, идем дальше?       Фред с Джорджем моргнули, не находя слов.       — Секундочку…       — У тебя там внизу что, дракон?       — Или великан с несварением желудка?       Виктор взглянул на них удивленно.       — Что вы, нет конечно! Не люблю драконов. Слишком много зубов. Нет, боюсь, живя в таком старом доме, приходится мириться с подобным. Думаю, вы понимаете, о чем я. Уильям рассказывал мне о вашем доме.       — Рассказывал, да? — пробурчал Фред. — Напомни мне напомнить нашему братцу держать свой нос подальше от наших дел.       Они перешли в другой коридор, узкий и с голыми стенами, насколько позволял видеть тусклый свет факелов. Фред выглядел разочарованным. В Хогвартсе, поместье Уизли и даже в Роузвуде всюду были картины, доспехи, секретные проходы и чучела всяких невиданных зверей. В Блэкуотер-холле не было ничего кроме камня и факелов.       Фред высунул голову через закрытое окно. Двор пустовал, а вокруг безмолвной стеной стояли заснеженные сосны. Краем глаза он заметил что-то необычное: не так далеко из леса поднималось сине-зеленое облачко…       — Скажи, ты знаешь что-нибудь о предыдущих обитателях вашего дома? — поинтересовался Виктор.       Джордж пожал плечами.       — Не особо. Повсюду куча портретов и горы всякого хлама, который кому-то раньше принадлежал, но когда мы покупали его, в Министерстве сказали, что уже лет сто об этом доме не было ни одного упоминания. Мы целую вечность уговаривали передать его нам.       — Уговорили так уговорили, — Виктор ленивым жестом потрепал бородку и продолжил: — Вы же слышали о барде Бидле?       Все кивнули, кроме Нокс, которая недоуменно помотала головой.       — А, ну разумеется, ты же маггл. Тем не менее, вполне возможно, что ты знаешь, о ком я говорю, куда лучше, чем я или кто-либо из волшебников. Бард Бидль — это его псевдоним; прозвище, которое дали ему в местах, где он бывал в своих странствиях.       — Верно, — сказала Луна. — Его настоящее имя — сэр Гектор Странный. В 17-м веке он был известным археологом, отправившимся на поиски Даров Смерти.       — Вокрешающего камня, Бузинной палочки и Мантии-невидимки. По преданию, вместе, эти три волшебных предмета дают владельцу власть над смертью. Звучит заманчиво, не так ли? — сказал Виктор; его уставший взгляд на мгновение задержался на Джордже. — Сэр Гектор, естественно, так никогда их и не нашел, но его странствия оказались отнюдь не напрасными. Он много чего узнал прежде, чем бесследно исчез. Также он был последним известным жильцом вашего дома.       Они остановились в конце коридора, прямо перед гладкой каменной стеной. Тупик. Вампир лишь хитро улыбнулся.       — Для каждой двери есть свой ключ, — он извлек из кармана второй ключ, маленький, размером не больше мизинца, и вставил его в небольшую трещину в стене. С громким рокотом стена начала двигаться.       У Фреда моментально отвисла челюсть. То, что открылось им за стеной, было похоже на сон. Перед ними простирался огромный зал. Все стены от пола до потолка были завешаны полками с зеркалами любых форм и размеров. Некоторые свисали на цепях, другие были вставлены в дверцы шкафов или причудливые скульптуры. Даже пол был сделан из стекла, понял Фред, увидев, как Нокс незамедлительно шлепнулась на свою пятую точку.       — Развлекаешься? — усмехнулся он.       — Отвали, — донесся приглушенный ответ.       Джордж с улыбкой наблюдал, как она пытается встать и удержаться на скользком полу.       — Как корова на льду. Сочувствую тому бедняге, которому пришлось танцевать с тобой на выпускном.       Нокс пропустила его подкол мимо ушей.       — Со всеми отражениями, этот зал — будто лабиринт. Десять минут — и ты забываешь, где настоящий ты.       — Не понимаю, о чем ты, — сказал Фред, подплывая к большим зеркалам в центре зала. — Мне вот очень даже нравится.       — Конечно нравится, тебе только дай собой полюбоваться — сутками от зеркала не отлипнешь, — ехидно отозвалась Нокс и снова плюхнулась на пол. — Ай! Черт возьми… больно же.       Фред засмеялся.       — Так тебе и надо, нечего насмехаться над теми, у кого нет отражения.       — Очень красивая коллекция. Я никогда ничего подобного не видела, — Луна провела пальцем по узору на раме. — Зеркала — любопытные вещь, правда?       — Ага, потрясная, — Джордж подошел к ней и тут же замер, уставившись в высокое зеркало посредине комнаты. Оно стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. Сверху на золотой раме виднелась надпись:

Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя

      — А! — воскликнула Луна. — это, должно быть, зеркало Еиналеж! Гарри мне много про него рассказывал.       Зеркало тут же скрыла из виду накинутая на него простыня. Джордж и Луна повернулись к вампиру, тот виновато улыбнулся.       — Прошу прощения, но это зеркало доверили мне при условии, что никто никогда не будет в него смотреть. Да, оно делает то, что делают все остальные зеркала: отражает. Только оно отражает не тебя, а твое самое сокровенное желание, что порой довольно опасно. Такие вещи лучше узнавать естественным путем.       — Говори за себя. Я бы не прочь увидеть своё лицо на обложке «Ведьминого досуга». Я уже вижу — Самый желанный холостяк волшебного мира.       Фред фыркнул.       — Ага, становись в очередь. Тебе до этой прекрасной внешности ещё далеко.       — Ну не знаю, Фред. Вряд ли кому понравится червяки у тебя из ушей.       — Два других зеркала сделаны в одном стиле, — отметила Нокс, обходя зеркала по центру комнаты. — А у них есть названия?       — То, что справа называется Эфферус, — ответил Виктор. — Но в него я тоже не советую смотреть. Представь боггарта, только в сотню раз хуже. Гоблинская работа.       — А слева? — спросила Нокс, любопытно глядя на зеркало перед ней.       — А это зеркало Эрос. Название говорит само за себя. Оно показывает человека, который занимает твои мысли больше всего, — вампир робко улыбнулся. — В романтическом плане.       — Правда? — она засунула руки в карманы и отвернулась от зеркала. — Но я не понимаю. Раз ты считаешь, что от зеркала нельзя ничего узнать, то зачем держать их здесь? Если зеркала это лишь отображения того, что ты уже знаешь, то они бесполезны.       — Если только тебе не нужно выдавить прыщик, — мудро добавил Фред.       Вампир засмеялся.       — Милая моя, твоя рациональность просто очаровательна. Но, боюсь, коллекционеры — существа иррациональные. И я сам — один из них. Идемте, я хочу показать вам ещё кое-что.       Пока они шли вслед за Виктором к двери, замаскированной под зеркало, в конце коридора, Фред подлетел ближе к Нокс.       — Так что ты увидела в том зеркале? — спросил он.       Нокс задумчиво почесала подбородок. Она нахмурила бровь лишь на мгновение, но затем с легкой улыбкой покачала головой.       — Ничего.       Фред усмехнулся.       — Что ж, видимо, ты навсегда останешься старой девой.       Она приподняла бровь.       — Есть вещи и похуже.       — Хуже, чем вытаскивать волосы Джорджа из раковины в ванной до конца своей жизни?       Нокс запнулась.       — Тоже верно.

***

      В конце переулка, перед блеклым зданием, стояли две молчаливые фигуры. Одна из них — призрачная; её длинные седые волосы, при жизни глубокого черного цвета, обрамляли худые, холодные черты её лица. Вторая же была гоблином. Его лицо покрывали глубокие морщины, а поверх сальных, грязных волос был надет колпак, покрытый кровью. Его плечи были сгорблены — он так часто проникал к людям в дома под покровом ночи, чтобы перерезать им глотки, что его спина искривилась, чтобы соотвествовать его нуждам, так же как его пальцы удлиннились, чтобы удобнее было хватать (зачастую маленьких детей, которые отходили слишком далеко от родителей). Красный Колпак имел особый вкус на детей.       Дом совета был серым и непримечательным зданием, окруженным замерзшим кустарником, который давным-давно запустили. Какой-то маггл, шатаясь, подошел ко входной двери, шаря по карманам штанов поисках ключей. Ему потребовалось одиннадцать попыток, чтобы найти замочную скважину и ещё пять, чтобы нашарить ручку двери. Он не обратил на гоблина и призрака никакого внимания.       От маггла несло потом, мочой и алкоголем. Гоблин поморщился и сплюнул в отвращении; упав на землю, его слюна с шипением растопила несколько дюймов снега вокруг.       — Это ниже моего достоинства.       — В тебе росту всего три фута. Нет ничего ниже твоего достоинства, — ехидно отозвалась Беллатриса. — И зачем они только запираются в своих маленьких серых коробках? Пустая трата жизни и места. Ведь им есть куда лучшее применение, но нет. Бесхребетные магглы умирают, как живут: слепыми, безмозглыми дураками, довольными своим ничтожным существованием, — её тонкие губы растянулись в легкой улыбке. — Будь у меня палочка, я бы положила конец их мучениям.       — Как щедро с твоей стороны, Белла, — пробурчал Красный Колпак. Он запустил руки в свою кожаную торбу, пока наконец его пальцы не нашарили гладкий, тяжелый предмет, завернутый в сухие листья. — На. Только осторожно! Если разобьешь, на кону твоя душа — или то, что от неё осталось.       Глаза Беллатрисы жадно сверкнули. Он потянулась к свертку, но её призрачные пальцы лишь прошли сквозь него. Она пробовала снова и снова, и с каждой неудачной попыткой она злилась всё сильнее и всё равно не могла ухватиться за предмет в руках гоблина.       — Что это, какой-то грязный гоблинский трюк? Чертов карлик! — взвизгнула она, брызжа слюной. — Отдай мне его СЕЙЧАС ЖЕ!       — Кто ж виноват, что ты не можешь его поднять. Если к этому времени ты не научилась даже такой простой вещи, зачем вообще оставаться здесь после смерти?       — Я НЕ МЕРТВА! — взвыла Беллатриса, полоснув ногтями по сморщенному лицу гоблина. На снег пролилась кровь.       Красный Колпак поднял руку к щеке; её рассекали свежие царапины. Он ухмыльнулся и облизнул губы.       — В следующий раз направь этот пыл на что-то полезное. Но сегодня так не пойдет. Мне придется пойти с тобой.       Внутри в доме было тесно и душно. На полу валялись окурки и обрывки газет, а в воздухе висел тяжелый запах пота и пива. Наконец они остановились перед ничем не примечательной дверцей. Хваткие пальцы гоблина повернули ручку, он скользнул внутрь, словно тень. Беллатриса проплыла вслед за ним.       Они попали в детскую комнату, хотя об этом сложно было догадаться на первый взгляд. На голых стенах не было никаких постеров, как не было и игрушек на пыльных покосившихся полках. На кровати у окна бесшумно спала маленькая девочка.       — Ей не больше девяти, — гоблин вновь облизнулся. Его глаза-бусинки сверкали в темноте. — Её сердце нам подойдет.       — Не вырезай его пока, — шикнула Беллатриса. — В её сердце есть кое-что важное для меня. Для нас обоих. Или ты забыл, карлик?       — Я никогда не забываю о том, что принадлежит мне, Белла. Я могу подождать. Кроме того, страх и смятение сделают его только слаще, — он развернул сухие листья и извлек на свет предмет, спрятанный в них: золотое яйцо, размером с куриное; оно слабо светилось в сумраке. Красный Колпак усмехнулся. — Яйцо тэнгу. Очень редкое.       Он прокрался к кровати девочки и осторожно положил яйцо ей под подушку. Затем провел пальцем по её темным волосам и прошептал ей на ухо заклинание, подобного которому Беллатриса ещё никогда не слышала:       — Спи спокойно, дитя, спи сладко, спи без снов в своей теплой кроватке. Пусть дрема златая глаза поцелует, а сладкая ложь ранним утром разбудит. Баю-баюшки-баю, колыбельную пою. Сердечко трепещет — ты лучше поспи, красоту его, милая, побереги. Баю-баюшки-баю, колыбельную колдую. Глаза поскорее сомкни, спи спокойно, дитя, усни.

***

      Вампир предложил продолжить экскурсию по Блэкуотер-холлу на каком-нибудь транспорте, но Нокс совсем не ожидала, что пож этим он имел в виду плыть по узким, петляющим коридорам на гондоле. Она глянула за борт. Вода была неглубокой, всего метра три. На дне виднелся зеленоватый свет, исходящий от движущейся мозаики.       — Греби, греби, греби по реке в коридорах старого замка!       Виктор стоял на носу лодки, отталкиваясь шестом от дна и мурлыча себе под нос тихую мелодию, в отличие от Луны и близнецов, которые задорно горланили песни, эхом разносившиеся дальше по тоннелю.       — Если увидишь червячую зрюку, не намочи штаны!       Нокс недоуменно моргнула.       — Кого?       — Черт, вот же она! — воскликнул Джордж. Стило ей обернуться, как на её голову обрушился поток воды.       Фред хрюкнул от смеха.       — Ах, Нокс, твоя наивность никогда не перестает забавлять.       — Рада стараться, — пробурчала она, убирая мокрую челку с глаз.       — Нечего было меня пинать, — сказал Джордж и легким взмахом палочки направил на неё струю теплого воздуха. — Вот. Чисто, аж сверкает. Гляньте сюда. Что вы там видите?       Все посмотрели за борт небольшой гондолы и вгляделись в глубины воды, светящейся жутковатым светом. Мозаика под ними непрерывно изменялась, не прекращая двигаться: вот она повествует историю о мальчике, который обхитрил Горного Короля, чтобы освободить свою деревню, но поплатился за это глазом. Затем на ней появилась история Румпельштильцхена, коварного эльфа, что похищал сердца детей, чтобы потом их съесть. Мозаика снова изменилась, изображая битву, разразившуюся на снежных холмах. Великаны, оборотни, волшебники и волшебницы — все сражались и погибали, проливая кровь на белый снег. Впереди всех, верхом на огромном борове, ехал мужчина воинственного вида, одетый в алые с золотом одежды. Позади него, на вершине холма, стояла прекрасная женщина и выпускала стрелы во врагов, а на её плече сидела маленькая желтая бабочка. Поднялась слепящая метель… мозаика побелела и изменилась, показывая историю о Зайчихе Шутихе и Пне-Зубоскале.       Виктор усмехнулся, оперевшись на шест.       — Чудно, не так ли? Она не прекращает рассказывать истории. Возможно, когда-нибудь она расскажет и вашу.       Джордж бросил на него недоверчивый взгляд.       — И что же это будет за история?       Но вампир пропустил его вопрос мимо ушей.       — Так что, как вам последняя картина? Вы, должно быть, узнали некоторых персонажей на ней.       — Я узнала, — радостно сказала Луна. — На ней были Годрик Гриффиндор, Ровена Рейвенкло и Хельга Хаффлпафф.       — Правда? А как ты их узнала, Лу? — спросил Фред.       — О, всё довольно просто. Образ Годрика Гриффиндора верхом на кабане можно считать практически культовым, — пояснила она, не замечая странного взгляда близнецов, — и, конечно же, диадема Ровены Рейвенкло — потрясающий артефакт; папа до сих пор не может его воссоздать. И наконец Хельга Хаффлпафф. Её анимагической формой была именно желтая бабочка.       — Какая наблюдательность, моя дорогая Луна. Факультету Рейвенкло повезло иметь такую ученицу. Да, действительно, это была величайшая, или, скорее, жесточайшая, битва в истории Хогвартса. С тех пор ещё тысячу лет Хогвартс не видал ни единой войны, вплоть до той, в которой Фред распрощался с жизнью.       Нокс привскочила на месте.       — Что ж, по крайней мере, я успел ухватить свою долю славы перед смертью, — усмехнулся Фред.       У Нокс были кое-какие подозрения, но совсем другое дело — понимать, что они подтвердились. Она помнила, каким счастливым был Фред, когда показал ей замок Хогвартс на полу гостиной в Норе. Он любил это место. И то, что он погиб в нем, казалось таким… несправедливым? Ироничным? Не просто место, а даже сама его смерть.       Ей в голову пришла одна мысль, и она спросила:       — Эта война была как-то связана с Волдемортом?       Своды коридора задрожали, и башня вновь содрогнулась, словно отвечая на имя Тёмного Лорда. Улыбка пропала с лица Фреда, и Джордж медленно кивнул.       — Да, ещё как связана. В последней битве погибло пятьдесят человек, не считая тех, кто пропал ещё до её начала. Поверь, чем меньше ты о ней знаешь, тем лучше. Это тебе не сказка на ночь, если понимаешь, о чем я. Пусть он и мертв, имя Волдеморта не потеряло своей силы.       Все замолчали. Даже Виктору Лестрейду было некомфортно обсуждать эту тему. Нокс пожалела, что вообще раскрыла рот. Слова старого волка не выходили из её головы: «Волдеморту не нужны были причины. Он жил по своим законам, пока остальные от них страдали».       Фред резко вскочил и хлопнул в ладоши.       — Так, не хотите ли сменить тему, пока мы тут все не повесились от уныния? Скажу честно, я как-то не планировал умереть во второй раз на этот Новый год. Куда мы направляемся, Вик?       — Рад, что ты спросил, — улыбнулся Виктор, с силой отталкиваясь шестом и заворачивая гондолу за угол, где они тут же увидели грохочущий водопад, ниспадающий с огромной высоты. Вампир вдоволь насладился выражением удивления на лицах гостей. Затем сказал: — Периодически вы заметите, что верх это низ и, напротив, что низ это верх, но этот конкретный случай подчиняется законам физики, и потому мы направимся вверх, чтобы подняться. Надеюсь, никто из вас не против?       Нокс лишь вытаращила глаза.       — Вот тебе прекрасный пример логики волшебников, Нокси, — хохотнул Фред.       Когда они приблизились к водопаду, за шумом потоков воды невозможно было ничего расслышать. Вся вода попадала в широкий черный бассейн, слишком глубокий, чтобы увидеть движущуюся мозаику на дне. Они подплывали всё ближе и ближе, пока брызги от водопада не намочили их волосы и одежду, но Виктор не особо торопился разворачивать гондолу.       — Мы обойдем его? — с надеждой спросила Нокс, представляя секретный проход за водопадом.       Луна спокойно покачала головой и указала пальцем наверх.       — Нет, мы поднимемся.       Нокс вздохнула с видимым облегчением, но её страх тут же вернулся, когда их небольшая гондола резко дернулась, заставляя её упасть на спину.       — Я думала, мы поднимемся!       — Ну так мы и поднимаемся, — довольно сказал Фред таким тоном, будто он каждый день поднимался на гондолах вверх по водопадам. — Конечно, если ты не хочешь оставаться в лодке, мы можем бросить тебя за борт, — он подмигнул ей. — Что, не можешь даже придумать что-нибудь остроумное в ответ? Блин, видимо ты и правда боишься высоты.       — Нет, — пискнула она, цепляясь за борта лодки, словно кот, которого хотят засунуть в ванну. В это время Виктор направил их лодку вверх по водопаду.       — Каннелюра!       Джордж посмотрел на Луну в замешательстве.       — Прости, что?       — Рюмашка.       — Она сошла с ума? Окончательно с катушек слетела? — спросил Фред, нервно усмехаясь.       К его удивлению, Джордж лишь широко улыбнулся и сказал:       — Хряматура.       Луна хихикнула.       — Пакля.       — Рвакля.       — Ворчун.       — Молчун.       — Балаболка!       — Пустомеля!       — Флоксиносинигилипилификация! — все уставились на Фреда. — Да, есть и такое слово. Флоксиносинигилипилификация: привычка оценивать всё, как не имеющее никакой ценности, — он заложил руки за голову, лениво откинувшись на спину. — Оно того стоило. Расчихвостить.       — Захолустье.       Нокс помотала головой, безуспешно пытаясь не улыбаться.       — И зачем это вы делаете?       Луна ободряюще сжала её руку в своей.       — Смотри, мы уже наверху.       — Правда? — Нокс удивленно оглянулась по сторонам.       Гондола и правда достигла вершины водопада. Виктор как раз сошел на мраморный берег и привязал лодку к указательному столбу, на котором висели стрелки с весьма необычными направлениями: Дорога Туда — Дорога Сюда — Дорога Не Туда — Дорога Вокруг — Дорога Воквадрат…       — Если обойти вокруг Дорогу Вокруг, вплоть до Дороги Не Туда, уверен, вы найдете дорогу к своим комнатам, — сказал Виктор, когда их компания выбралась из гондолы. — Я уже распорядился их приготовить. А пока я начну второй завтрак и буду ждать вас внизу где-то через час, — поклонившись, он снова отвязал лодку и уплыл в один из соседних коридоров.

***

      Комнаты оказались теплыми и уютными, обставленные мебелью в викторианском стиле, включая шикарные королевские кровати. Джордж бросил свой рюкзак на кровать, угрюмо осматривая обломки «Молнии». В это время, в комнате напротив Луна скакала с кровати на кровать, размахивая подушками над головой.       — Постельные клопы, — задыхаясь, пояснила она Нокс между прыжками. — Лучший способ от них избавиться — выпрыгать. Фух, кажется, всех прогнала.       — Спасибо, Луна, — Нокс прислонилась к дверному косяку, улыбаясь. Клопы или нет, на Луну невозможно было злиться — уж очень она искренняя. Возможно даже чересчур, но, тем не менее, Нокс всё равно любила её за это. В своей сфере работы она слишком часто сталкивалась с хитрыми и изворотливыми личностями. Время, проведенное с Луной, которая не стеснялась своих чувств, казалось глотком свежего воздуха.       Фред просунул голову сквозь дверь их комнаты.       — Тук-тук! Ну как вы тут, девочки? Думал, что стоит за вами присмотреть, раз уж мы в вампирском логове. Должен сказать, я удивлен, как вы с ним ещё не засосались.       Нокс криво усмехнулась.       — Само красноречие.       Фред цыкнул и погрозил ей пальцем.       — Ты, наверное, хотела сказать «Фред, ты самый прекрасный и очаровательный призрак на этом берегу Стикса! За свою милость ты заслуживаешь поцелуя!»       — У тебя нет губ, чтобы тебя целовать, — сказала она. — Ты что, и при жизни так заигрывал с девушками?       Фред полностью прошел сквозь дверь. На его губах играла озорная улыбка.       — Милая моя, если сравнить количество разбитых мною сердец с количеством мужчин в твоей жизни, ты уже не будешь так смеяться.       — Ухлестывать за какой-то юбкой две недели, прежде чем бесцеремонно её бросить не считается. Придурок.       — Доска, — отозвался он, кивая на её грудь. — Ладненько, полетел я! Хоть я и ценю эти замечательные мгновения, проведенные с тобой, Нокси, увы, есть куда более важные дела. Бой подушками сам себя не выиграет.       Нокс закатила глаза и тихо вздохнула.       — Ну раз такие важные дела… — она замолчала, а затем добавила: — Кутерьма.       — Э-э… что?       Она смущенно кашлянула.       — Ваш небольшой отвлекающий маневр там, на водопаде. Я просто хотела сказать… Кутерьма. Моё слово.       Улыбка Фреда смягчилась; он понимал, что таким образом она пытается поблагодарить его, не говоря этого вслух.       — Да, это на тебя похоже. Может ты её и не причиняешь, но каким-то образом тебя вечно к ней влечет. Так что, как насчет поцелуя?       — Отвали.       Фред усмехнулся и сложил губы бантиком, посылая ей воздушный поцелуй.       — Ты мой сладкий ангелочек, плоскодоночка! — и он поспешно улетел обратно за дверь.       — Говнюк.       — Вы такие хорошие друзья, — Луна улыбнулась. Она уже перестала скакать по кроватям и присела у окна, глядя на раскинувшийся внизу Шварцвальд. Нокс села рядом.       — Я бы так не сказала. Мы вечно ссоримся.       — Да, я заметила, что порой Фред может вести себя грубо; намного чаще, чем Джордж. Но ты, мне кажется, получаешь удовольствие от этих перепалок, — сказала Луна, вновь демонстрируя свою манеру говорить всё как есть. — Не думаю, что Фред ведет себя так из злобы. Он часто дергал меня за волосы и называл Полоумной Лу, когда я была маленькой, но я знала, что это он не со зла. В школе мне всегда нравились Фред с Джорджем. Они всегда здоровались со мной в коридорах. Иногда я даже могла делать вид, что мы друзья.       Нокс не хватило духу сказать ей, что близнецы до сих пор называли её Полоумной.       — Я думала, вы всегда дружили. Ты очень хорошо их знаешь, — она замолчала. — А с кем ты общалась в школе?       — А, особо ни с кем. Хогвартс был просто чудесен, но иногда правда хотелось поделиться с кем-то своими впечатлениями о нем. Конечно, у меня была Джинни. И Гарри с Невиллом тоже хорошо ко мне относились. Но неплохо было бы иметь лучшего друга, которого у меня никогда не было.       — А как же Рольф?       Взгляд Луны стал задумчивым. Какое-то время она сосредоточенно накручивала прядь волос на кончик палочки.       — Он энергичный. И влюблен в свою работу, что очень мило. Я люблю…       — …любишь его, да, ты говорила, — Нокс закусила губу. Вмешиваться в чью-то личную жизнь — плохая идея, особенно когда ты понимаешь в любви не больше горного тролля. И всё равно она чувствовала себя виноватой.       Они молча смотрели из окна на зимний лес. Прошло совсем немного времени, прежде чем на Нокс накатила усталость. Она смутно слышала крики галок на голых ветках. Её глаза начали слипаться, и в этот момент она услышала страшный, пробирающий до мурашек крик, и успела краем глаза заметить блеск золота. Ей показалось, что крик исходил из заросшей и заболоченной части леса.       — Я слышала чей-то крик, — пробормотала она.       — Да, — негромко отозвалась Луна.       — По-моему, он исходил оттуда… что это, курганы? — Нокс невольно поёжилась. Она уже видела много курганов в шотландском высокогорье; папа говорил ей, что это древние могилы, охраняемые феями и всяческими чарами. Они всегда её немного пугали.       Однако Луна была совершенно спокойна.       — Верно. Только это не простые курганы. Болотные курганы. Наверняка кишат инферналами. Нокс, как тебе Виктор?       — Ну, он… довольно милый. Намного более вежливый, чем я ожидала от вампира. А что? — Нокс всмотрелась в лицо девушки. — Луна, скажи честно, зачем ты здесь? Ты говорила, что всю зиму будешь заниматься категоризацией гномов или богглов или кого-то там ещё.       — Помнишь, на Рождество я рассказывала про ВАМП?       — Да.       — Его распустили две недели назад. Виктор сообщил мне об этом в приглашении. Сказал, что его это больше не интересует, что это слишком рискованно. И ещё этот его комментарий, про то, что он старается не совать свой нос в чужие жуткие дела, — взгляд Луны из туманного стал крайне серьезным. — Тебе не кажется, что он чего-то боится?       Нокс замялась.       — Э-эм, наверное, — хоть у неё и осталось похожее впечатление о Викторе Лестрейде, она всё ещё никак не могла привыкнуть к прямоте Луны.       Стук копыт, раздавшийся со двора, оповестил их о прибытии первого гостя. Мужчина с золотистыми волосами как раз поднимался на своей лошади по тропе к Блэкуотер-холлу. Он заметил их в окне и помахал им рукой. Луна помахала в ответ.       — Мне кажется, с Виктором что-то случилось, — продолжила она, не сводя глаз с всадника. — Сначала я думала, что дело в мозгошмыгах, но теперь я понимаю, что это может быть как-то связано с тем, что случилось с Флейвершамом в Уэльсе. Вот почему я попросила Билла и Флёр поменяться с вами местами.       — Это была ты?! — Нокс вытаращила глаза, но не успела она ничего сказать, как из коридора донесся грохот, наверняка имеющий прямое отношение к близнецам.       — БОЙ ПОДУШКАМИ!       Они вышли из комнаты и заглянули в спальню напротив, где поселились близнецы. Вот только Фреда нигде не было видно. А посреди комнаты кружили две подушки, наскакивая друг на друга, как пара петухов в петушиных боях.       Луна захлопала в ладоши от восторга.       — Фред… — Нокс явно не верила своим словам, — …ты что, подушка?       Подушка, находившаяся ближе к стене, развернулась и задорно помахала ей уголком.       — Какая наблюдательность. Да, это я. Поверить не могу, что раньше об этом… ЭЙ! ДЖОРДЖ, ТАК НЕЧЕСТНО!       — Не отвлекайся, Фредди, — Джордж взмахнул палочкой, заставив свою подушку сделать тройное сальто в воздухе и метнуться на противника. — На кону двадцать галлеонов, помнишь?       — Правда? — Луна присела на краю невидимого ринга, скрестив ноги. — Тогда я тоже сделаю ставку. Ставлю пятьдесят галлеонов на победу Джорджа.       — Пятьдесят? — поперхнувшись, переспросил Джордж, отвлекаясь от игры и получая подушкой по лицу.       — Не отвлекайся, Джорджи! — усмехнулся Фред. — Нокс! Поставь и на меня что-нибудь.       — Не-а, ты продуешь.       — Да ладно тебе! Я сокращу тебе квартплату на месяц.       — Хорошо… — она улыбнулась. — Двадцать пенсов на победу Фреда. Но смотри, ты дерешься слишком опрометчиво. Поработай над защитой.       Фред фыркнул, плюясь в неё перьями.       —  Диванных советчиков попрошу не вмешиваться, спасибо!       Две подушки ещё немного покружили в центре комнаты, после чего ринулись в бой, выбрасывая тучи перьев в воздух. Все были так увлечены битвой, что не заметили, как распахнулась дверь, и в комнату ворвался молодой человек с выражением злости на его бледном, худом лице.       — Я, конечно, извиняюсь! — сказал он громко, потрясая табличкой «Не беспокоить», написанной элегантным почерком. — Вы что, не читали знак на двери, или вы совсем глухие?       — Мне кажется, ты хотел сказать слепые, Малфос Вульгарис, — спокойно ответил Джордж. — Эй, Фред! Не жульничай! Я отвлекся. А ну слезь с моей подушки!       — Уизли?! — молодой человек закашлялся от возмущения и попятился к двери. — И Лавгуд тоже здесь? Клянусь, с каждым годом на этом балу всё больше всяких проходимцев. Что дальше, сюда пригласят Хагрида?       Подушка-Фред пробурчал что-то из-под кучи перьев на полу.       — Мерлиновы портки, скажи, что это не слюнтяй Малфой.       Взгляд Малфоя остановился на Нокс, он скептично осмотрел её растрепанные волосы и грязную одежду.       — А ты ещё кто, какой-то грязный магг… — но закончить он не успел; ему в лицо прилетела подушка, выталкивая его из комнаты, после чего дверь за ним закрылась.       Подушка-Фред довольно похлопал уголками друг о друга, словно смахивая пыль с рук.       — Раз уж мы избавились от хорька, как насчет второго раунда перед завтраком?