Близнецы — Паранормальные Детективы

      Лондон — старый город. Чем ближе к Темзе, тем это ощутимее. А старость, как скажет вам любой волшебник, это не просто течение времени и смена одного сезона другим. Это нечто ощутимое, от чего сложно избавиться. Она покрывает всё, словно тысячелетний слой пыли. Но со временем и она постепенно исчезает.       Старость не так сильно ощущалась в Косом Переулке, и ещё меньше в других частях города: площади Пикадилли, Ковент-Гардене, Излингтоне, Лестере. Она была везде, просто нужно было хорошенько поискать, чтобы её найти.       Перси Уизли как раз сидел в одном из последних старых мест Лондона. Трактир «Стеклянный глаз» находился рядом с рекой; по мнению некоторых даже чересчур близко к ней. Он расположилась глубоко под землей, у старых катакомб (чтобы налогов меньше платить, пояснил владелец). Потрескавшаяся стена, удерживающая воды Темзы, ежедневно протекала. Попивая нечто зеленое и дымящееся с чем-то непонятным плавающим внутри (он надеялся, что это была оливка), Перси удивлялся, как только хозяин этого заведения (Камблингс Босуэлл; наполовину великан и полный пьянчуга) умудряется держать его на плаву, образно и буквально выражаясь.       Не то что бы Перси нравилось в «Стеклянном глазу». Здесь грязно и сыро, и если вам кажется, что подмышки тролля в жаркий солнечный день пахнут плохо, то рядом с катакомбами вы не продержитесь и секунды. Но он пошел туда чтобы остаться незамеченным. Чтобы не слышать снова приглушенный шепот: «Гляди, это же тот парень, что был с Фредом, когда он погиб. Жаль, слышал, он совсем не похож на брата».       Здесь, в десяти метрах под землей, окружающим было до него столь же дела, сколько до кучки крысиного помета в углу. Впрочем, именно так он себя сейчас и чувствовал.       У камина сидела компания пиратов; Перси узнал их по одежде и характерному запаху. Один из них был подозрительно похож на Грозного Глаза Грюма. Перед ними стояло пять бутылок, четыре из них были пусты.       Перси поморщился и вернулся к своему напитку. Он сейчас не при исполнении. Несколько лет назад он может и доложил бы на них. Вместо этого он прислушался.       — А я слышал, среди вампиров его ненавидят даже больше чем этих, как их там, дуристов, — сказал невысокий, загорелый малый с серьгой в носу и сальными волосами.       — Юристов, тупица, — буркнул мужчина похожий на Грозного Глаза и отвесил тому подзатыльник.       — Так точно, капитан. Простите, капитан.       — Бедняги не знают, во что ввязались, — продолжил капитан. Он подхватил бутылку своей массивной клешней и сделал большой глоток её токсичного на вид содержимого. — А я говорил Биллу, с этим лесом в последнее время что-то не так. В Азкабане и то безопаснее, чем в том лесу. Я говорил, а что он сделал? Послал своих братьев в то проклятое место.       — Я думал, вам нравится старина Билл, капитан. Капитан угрюмо насупил брови.       — Так и есть. Поджарый пират наклонился ближе, усмехаясь.       — Он много раз спасал наши шкуры на Мальте. А помните, как мы застряли в тех пирамидах? До сих пор не понимаю, как он так ловко разобрался с теми заклятиями. Я ещё не видел, чтобы волшебник так быстро двигался. Славный малый, этот Билл!       — Заткнись, Флэппер.       Перси нахмурился. Так значит они говорили о его брате. Типичный Билл: спасает пиратов, а потом ещё и отпускает. Он никогда его не понимал.       — Славный малый, — сказал капитан, — но у Билла в венах теперь волчья кровь. Помяните моё слово — это меняет человека. Оборотень стал частью него, и не вздумайте это забывать.       Рядом с ним раздался грохот, схожий с извержением вулкана; это прокашлялся мускулистый, темнокожий пират с белкой на плече.       — В последнее время о Шварцвальде ходит много слухов — таких, что не дают спать по ночам. Меня и всем золотом мира не заманишь в ту вампирскую башню.       Перси и знать не хотелось, что может не давать такому человеку спать по ночам (хотя белка слегка смягчала первое впечатление).       Капитан вытащил из кармана большую раковину и положил на стол.       — Фред и Джордж, значит. Близнецы? Флэппер кивнул.       — Ага, были, пока война их не настигла. Я был с ними в школе.       Темнокожий великан глянул на него, приподняв бровь.       — Ты учился в школе?       — Конечно учился! — возмутился Флэппер, затем добавил: — Года два. Один раз даже швырнул тухлым яйцом в Гарри Поттера! Правда промахнулся и попал в нашего препода по зельеварению. После этого я и начал пить…       Перси не стал дослушивать. Он залпом опустошил свой стакан (о чем он пожалел, как только поднялся на поверхность и опустошил желудок в ближайший мусорный ящик), накинул мантию и направился к выходу, по пути задев плечом высокого и худощавого посетителя, курившего у двери.

***

      Снаружи шел снег. На окне сверкали причудливые морозные узоры. Кроме Фреда, никто, конечно, и не догадывался, что их кто-то создает.       К тому времени, как Виктор Лестрейд зашел пригласить их на обед, они уже почти привыкли к регулярным стонам и грохоту стен Блэкуотер-холла. В столовую вела одна из дверей в восьмиугольном зале. Нокс показалось, что они шагнули в скандинавскую сагу. Стены были сделаны из грубо-обтесанного камня, а в центре была выкопана яма, в которой ярко полыхал костер. На вертелах аппетитно шкварчали большие куски свинины, бекона и прочего мяса.       Краем уха Нокс уловила отдаленный звук, похожий на бой барабана. Он исходил словно от самих стен. Музыка была старой; старой не в смысле как Селестина Уорлок, а, скорее, как горы, деревья и древние курганы. Нокс слушала, и ей вспоминалась картина великой битвы, которую она видела в зеленой глубине.       В костре громко треснуло полено.       Фред уныло облизнулся.       — Блин, — он невесело усмехнулся, подплывая к месту рядом с креслом вампира. — Я бы сейчас всё отдал, чтобы попробовать хоть кусочек сэндвича с беконом. Песьи яйца, как же это вкусно.       — Правда? — с интересом спросила Луна. — Я и не знала. Я всегда думала, что бекон делают из флоббер-червей. По крайней мере, папа его так готовил.       — Любишь есть червей, Лавгуд? — в столовую зашел Малфой, садясь как можно дальше от Фреда. — Не удивительно, что ты начала водиться с Уизли.       — Я смотрю, годы тебя не пощадили, Драко, — Джордж склонился над его креслом, словно хищная птица, и добавил сладким голосом: — Волосы поредели…       Драко чуть не свалился со стула от неожиданности, когда увидел над собой веснушчатое лицо; Джордж нарочито внимательно разглядывал волосинки на его голове. Бросив на него сердитый взгляд, Малфой выпрямился и смущенно пригладил светлые волосы.       — Не понимаю, о чем ты, Уизли. Они должны так выглядеть.       — Да ладно тебе, — Джордж уж слишком настойчиво похлопал его по плечу, чтобы это казалось дружеским жестом. — В этом нет ничего постыдного.       — Да, знаешь, что говорят про лысых? — с улыбкой добавил Фред.       — И что же? — Малфой нагло приподнял подбородок.       — Про них говорят «Гляньте на него, башка, как яйцо», а потом смеются и тыкают пальцем, — улыбка Фреда стала ещё шире.       Бледное лицо Драко исказилось от злости. Он вскочил, гневно ударив рукой по столу.       — Я не собираюсь терпеть эту компанию! Я скорее отобедаю со свиньями, чем буду сидеть за одним столом с двумя Уизли и этой глупой девчонкой, что, впрочем, одно и то же.       — Тише, мой дорогой Драко, — протянул Виктор, лениво улыбаясь, — мы все здесь гости, и из этих криков ничего хорошего не выйдет. Луна весьма очаровательная леди. С её позволения, я бы даже сказал, одна из прекраснейших.       Луна просияла.       — Благодарю.       Драко разрывался между желанием произвести хорошее впечатление на хозяина и сбежать куда подальше от угрожающих взглядов близнецов. Он ещё не забыл, как ему досталось от Джорджа. Его челюсть до сих пор тревожно щелкает, если слишком широко открыть рот.       Он неохотно сел обратно за стол, зыркая на Луну (ну хоть она не сможет дать сдачи) и пробубнил:       — Я видел плотоядных слизняков более культурных, чем она.       — Это крайне некрасиво с твоей стороны, — отчитала его Луна. — С таким же успехом мог бы подбросить гусениц мне в волосы.       — Видите? Она чокнутая, — продолжал бурчать Драко. — Кто так вообще говорит? У неё, небось, всего две извилины.       — Ну и хорошо, — резко отозвалась Нокс, заправляя салфетку за воротник. — Уж лучше быть чокнутой, чем напыщенным петухом.       Драко перевел взгляд на неё.       — Кто бы говорил. По крайней мере, я могу позволить себе прическу.       — Я и не знал, что лысина сейчас — писк моды, — сказал Фред. — Наверное, раз уж я мертв, всё эти перемены проходят мимо меня.       Джордж положил руки на стол и сцепил пальцы.       — Знаешь, Малфой, мне кажется, мы слишком мало проводили времени вместе с того небольшого инцидента после квиддича несколько лет назад. Помнишь? — он одарил Драко улыбкой, которая недвусмысленно намекала «раскроешь пасть — и я всажу тебе ногой по лицу».       — Ну и ну, похоже, наши гости отлично между собой поладили, я прямо чувствую праздничный настрой! — произнес незнакомый голос.       Все повернулись посмотреть на новопришедшего; тот небрежно помахал им рукой и сел на стул рядом с Драко, закинув ноги на стол.       — Гости прибыли раньше, а, Вик? — спросил Фред. Вампир лениво глянул на него.       — М? А. Да. Это мой приятель. Иногда он здесь живет, — Виктор изящно пригубил крысиную кровь из кубка.       — Он говорит так, словно я какой-то незнакомец, хотя я его знаю ещё с тех пор, как его укусили! — мужчина засмеялся. — Меня зовут Минос. Минос Небесный.       Фред и Джордж одновременно прикрыли рот рукой, пытаясь скрыть смех, но мужчина лишь широко улыбнулся и откинулся на стуле, балансируя его на двух ножках. При этом он перебросил руку через спинку стула Драко. Драко закатил глаза.       — Да вы не бойтесь, смейтесь, сколько хотите! Многие смеются. В мире есть имена и похуже, я мог бы быть Малфоем, например, — Минос захохотал и хлопнул Драко по плечу так сильно, что тот чуть не уткнулся носом в суп. — Не хмурься ты так, парень, а то девушек распугаешь. А вы, наверное, братья Билла, да? Его жена просто конфетка, — Минос продолжил, даже не переводя дыхание. — Я про вас слышал: навели шуму в Косом Переулке своим магазинчиком, или, по крайней мере, так говорится в «Пророке».       — Ну допустим, заработали кнат-другой, — сказал Фред с излишней скромностью.       — Ах, это так сложно, — вздохнул Джордж, театрально закрывая лицо рукой. — Мы лишь скромные мученики в этом мире, полном настоящих акул бизнеса.       — Сложно, не спорю, но кому-то же надо радовать детишек? Только представьте, какой скучной станет школа без шалостей. Я бы повесился, будь у меня шея.       Минос широко улыбнулся.       — Мудрые слова, джентльмены. Вик! Как насчет винишка? Сейчас же Новый год! Давай чего-нибудь постарше… ух-ты. Сбор 1880 года. Отличная вещь, господа, — он поднял кубок и осушил его одним глотком. На его шее позвякивала цепочка с золотыми кольцами.       Виктор молчал практически весь обед.       Нокс заметила беспокойство на лице Луны. Теперь детектив понимала, почему она преодолела такой долгий путь ради этого. Чем ближе к вечеру, тем всё менее заинтересованным в происходящем вокруг выглядел вампир. Это было странно даже для того, кто ежедневно питается кровью.       Минос Небесный был полной ему противоположностью. Его молодое лицо излучало дружелюбие, чему Нокс инстинктивно не доверяла. С таким лицом Фред или Джордж могли бы её очаровать, при этом вручая ей коробку с надписью «Осторожно: взрывчатка» большими красными буквами. Наверное, его можно назвать красивым, Нокс просто не особо разбиралась в таких вещах. Он был высок и хорошо одет, его лицо обрамляли золотые кудри, делая его похожим на раздражающе очаровательных негодяев из киноадаптаций Джейн Остин.       Полчаса спустя Нокс поняла, что больше не может молчать. Она повернулась к вампиру.       — Слышала, вы покинули общество ВАМП, — возможно, чересчур грубо, но она всегда предпочитала прямоту всяким тонкостям. — Жаль, мне казалось это достойной инициативой. Почему же вы ушли? Если вы не возражаете, конечно…       — Суешь свой нос в чужой вопрос? — Фред усмехнулся. — По сравнению с тобой, чума, наверное, была праздником.       Нокс отвернулась.       — Знаешь, тот бекон был очень вкусным.       Джордж поморщился.       — Ауч…       — Ничего, милая моя, я ожидал, что рано или поздно мне зададут этот вопрос, и я уверен, ты не последний человек, который сегодня мне его задаст, — губы Виктора растянулись в робкой полуулыбке. — Но ответ довольно прост. Честно говоря, мне за него стыдно. Я побоялся. Так бывает, когда другие вампиры грозятся всадить кол тебе в спину. Приходится менять приоритеты. Кроме того… — взгляд Виктора скользнул к окну. Из столовой во двор вело только одно окно; из него было видно замерзший пруд с танцующими статуями.       Нокс потерла глаза. Кольцо рябин вокруг башни, казалось, сузилось.       Стены вновь задрожали.       — Будет очень грустно, если ты погибнешь, — сказала Луна.       — Фе, — буркнул Драко.       Минос внезапно поднялся и хлопнул в ладоши.       — Луна, ты уже видела парк? Он просто прекрасен в это время года. Идем, я тебе всё покажу.       — Да, конечно. Не люблю долго засиживаться в четырех стенах. Мне от этого тяжело, как будто я выпила слишком много воды. Я бы очень хотела увидеть башню снаружи. Я читала в «Придире», что её построила Гудрун, поэтому в ней так много запутанных туннелей и коридоров. Так её пленникам было сложнее сбежать.       — Почему это? — спросил Фред. Луна посмотрела на него широкими глазами, словно ответ был очевиден.       — Сложно сбежать, когда ты заблудился. Ещё сложнее это сделать, когда твои глаза смотрят на твой череп изнутри. Не думаю, что Гудрун была приятным человеком. Если попробовать аппарировать из её подземелий, тебя вывернет наизнанку. Это как засунуть голову в корзину с жабами.       — Ну конечно, — Драко закатил глаза, но покосился на Джорджа и больше ничего не сказал, опасаясь получить по лицу.       Нокс не слушала болтовню Луны. Её внимание привлекла легкая обеспокоенность на лице Виктора. Она не совсем понимала, почему, но интуиция подсказывала ей, что идти куда-то наедине с Миносом Небесным — это плохая идея. А она привыкла доверять своей интуиции. Поэтому сказала:       — Джордж тоже пойдет. Джордж одарил её скептическим взглядом.       — Ты же понимаешь, что я всего пару часов назад упал с метлы. Моя задница не настроена гулять.       — А я и не предлагала, чтобы она шла без тебя, — отмахнулась Нокс. — Ты же вроде ногами ходишь, а не задницей.       — Дожили, — вздохнул Джордж, нехотя поднимаясь из-за стола. — Она провела с нами слишком много времени. И стала странной.

***

      Они прошлись по заснеженному двору, мимо хоровода танцующих статуй, и через проем в кольце рябин спустились по тропинке к затопленному саду. Во главе компании бодро шагал Минос Небесный, покручивая в руке трость с медным набалдашником. Следом за ним шли Джордж и Луна; волосы девушки развевались на ветру. Замыкал процессию крайне недовольный Драко. На его виске пульсировала жилка, наверняка оттого, что Луна всю дорогу не прекращала говорить.       — Все эти статуи когда-то были живыми, — сказала она, пока они аккуратно спускались по скользкой дороге. — Гудрун называли последней из снежного народа, что жили когда-то давно на севере и славились тем, что любили обращать всех неугодных им в камень. Судя по всему, в свое время много людей чем-то досадили Гудрун. Ой, смотрите, а вон там каменный великан!       — Кто вообще эта Гудрун? Никогда о ней не слышал, — Джордж взмахнул палочкой и растопил снег и лед с уродливого лица великана.       Луна улыбнулась.       — О, нет, конечно слышал. Все о ней слышали. Просто не называют её по имени. Сейчас большинство зовёт её Снежной королевой.       Драко фыркнул и возмущенно тряхнул головой.       — Глупости. Что хаффлпаффец вообще может знать о Гудрун? Гудрун была матерью Салазара Слизерина — и величайшей волшебницей своего времени. А не какой-то дурацкой сказкой, которой родители пугают детишек перед сном, чтобы те заткнулись, и родители могли…       — По опыту знаешь, Малфой? — спросил Джордж.       Драко выглядел ещё более разозленным.       — Я из Рейвенкло, — холодно ответила Луна, — и я тоже знаю много чего о Гудрун.       — Ага, всякий бред из «Придиры».       — Вовсе нет!       — Завали уже, Малфой, — Джордж сверкнул глазами в сторону Драко. — Если, конечно, сам не хочешь стать легендой… «Загадочное исчезновение Драко Малфоя»…       Драко набычился, но ничего не сказал.       Минос положил руку на плечи Луны и сказал с улыбкой в голосе:       — Не утруждайся, Луна. Некоторые умы не переубедить без веских доказательств. А иногда даже они не помогают, — он погладил её по голове и направился вглубь сада.       Затопленный сад из разросшихся розовых кустов расположился под каменным выступом. То тут, то там стояли менгиры с высеченными на них рунами; древняя скандинавская магия, существовавшая ещё до Основателей Хогвартса. В глубине сада находились болотные курганы. Они лишь слегка виднелись из-под замерзших вод болота. Минос остановился на берегу и восторженно подозвал к себе Драко.       Джордж воспользовался возможностью поговорить с Луной наедине.       — Гудрун и правда была Снежной королевой? Девушка кивнула.       — Конечно.       Он замолчал, задумавшись.       — Что-то не так, Джордж? Ты выглядишь так, словно попал в облако мозгошмыгов. Раздражает, правда? Как будто хочешь сказать что-то, но забываешь на полуслове.       Он покачал головой и улыбнулся.       — Вроде бы ничего, Лу. У меня каждый раз такое чувство, что я упускаю что-то важное, связанное со Снежной королевой, но… А, забудь. Наверное, какая-нибудь глупость.       — А. Всё равно, спасибо. Он недоуменно моргнул.       — За что?       — За то, что назвал меня Лу. Без «Полоумной» это звучит куда приятнее. Как будто мы друзья, — она замолчала, а затем осторожно спросила: — Джордж, я всё хотела спросить. Почему ты соврал о том, что видел в зеркале Еиналеж?       Годы практики превратили Джорджа в эксперта по сохранению невозмутимого лица после таких обвинений.       — Соврал? Я? Ха-ха. Даже и не мечтал, — он сверкнул белозубой улыбкой и попытался отойти от неё, но Луна быстро его догнала.       — Ты соврал, я знаю, — настаивала она. — Ты похож на Фреда, когда врешь.       Он засмеялся.       — Я всегда похож на Фреда. Мы же близнецы, помнишь?       Прежде чем она успела задать больше вопросов, они догнали Миноса и Драко, склонившихся на краю болотных курганов. Джордж иронично усмехнулся про себя; он и не думал, что когда-то будет рад компании Малфоя.       — Почему ты здесь один, а, Малфой? — спросил Джордж, стараясь не обращать внимание на пристальный взгляд Луны, которым она, судя по всему, собиралась проделать дырку в его голове (как будто ему было мало одной).       Драко демонстративно отвернулся.       — Тебе-то что, Уизли?       — Из-за девушки, конечно, — ответил Минос, знающе подмигнув Джорджу.       — Ты шутишь, — он зашелся смехом. Щеки Драко заметно покраснели.       — Заткнись. И прекрати совать нос, куда не просят, ясно?       — Одна из детишек Гринграсс, — продолжил Минос. Он подобрал с земли горсть камешков и принялся бросать их в болото. — Их семья приезжает на новогодний бал Вика, поэтому Драко любит прибывать заранее. Пока что девчонка каждый год ему отказывала, но кто знает — может сегодня ему повезет. Ну, прекрати хмуриться, парень! Таким лицом только подружку свою спугнешь, — он засмеялся и ткнул в Драко тростью.       — Будем надеяться, — сказал Джордж.       — Не стоит так делать, — Луна отчитала Миноса, который продолжал швыряться камешками. — Это неуважительно. Кроме того, ты можешь разбудить болотных духов, а это ничем хорошим не закончится. Очень возможно, что здесь также водятся инф… — она неожиданно вздрогнула и повернулась в сторону деревьев. — Вы это слышали?       Джордж последовал её примеру.       — Слышали что?       — Волки, — глаза Луны стали невероятно большими. — Не люблю волков… Минос поднял руку, призывая всех к тишине.       — Наверное, снова Фенрир, — пробормотал Джордж. Теперь уже вздрогнул Драко.       — Ч-что? Не может быть! Его же схватило Министерство… разве нет?       — Нет, это не он, — сказал Минос. — Это обычные волки. Тебе нечего бояться, Луна. Они просто большие собаки. В этих краях уже лет четыреста не было нападений волков на людей, — он задумчиво почесал подбородок. — Хотя в последнее время мы уж слишком часто их слышали. Видимо, они не очень довольны из-за того, что Волдеморт сделал с Гармом, — он перевел взгляд на Джорджа. Никто не заметил, как от замерзшего болота пошел пар. — Вик сказал, вы наткнулись на Гарма в лесу — большой волк, его трудно не заметить. Волдеморт приковал его там во время войны, — он усмехнулся и бросил в воду ещё пару камешков. — Должно быть, погрыз тапочки Тёмного Лорда или ещё что…       — Там чье-то лицо… — Драко попятился от края болота и нервно сглотнул.       Луна наклонилась над водой.       — Нокс говорила с Гармом после того, как мы разбили в щепки метлу, — сказал Джордж, игнорируя бубнеж Драко. — Но говорящие животные — это как-то слишком. Он что, анимаг, или ещё кто?       — Не-а, волк, целиком и полностью, — ответил Минос, опираясь на трость. — И довольно старый. Из того что я знаю, ему уже несколько сотен лет. Уверен, за это время он научился не только говорить. Волдеморт убил всю его стаю после того, как они отказались присоединиться к нему. Печально, правда? То же самое случилось с группой вампиров, живущих по соседству. Волди не любил, когда ему отказывали.       Джордж мрачно кивнул.       — Да, он не был… Луна, не подходи так близко- Луна!       Пожухлая трава на краю болота незаметно для девушки успела обвиться вокруг её лодыжек. Джордж едва успел подбежать и оттащить её от края, когда из воды вырвались две бледные, худые руки и бросились к тому месту, где только что стояла Луна, но ухватили лишь пустоту и нырнули обратно.       Они удивленно наблюдали, как по воде прошли волны, а затем всё стихло. Но затем они увидели лицо — нет, лица — через прорубь во льду. Их были сотни: бледных, холодных лиц с пустыми взглядами. Драко уже бросился бежать обратно по тропе, не оборачиваясь посмотреть, все ли в порядке.       — Скользкий малый, — с пренебрежением бросил Джордж. Он перевел взгляд на Луну в его руках. Её сердце билось быстро, трепыхалось, словно птица в клетке. Он торопливо убрал руки. — Ты как?       Луна улыбнулась.       — Цела, спасибо. Хорошо, что ты меня спас, — она заглянула в глубины водоема. — Я подозревала, что здесь водятся инферналы. Печальные существа, правда? Всё что они знают и видят — это смерть.       — Какое жалкое существование, — сказал Минос. — И всё же, только подумайте о всех секретах, что таятся там, на глубине. Если нужно спрятать что-то от чужих глаз, нет места лучше. Могу поспорить, в этом болоте лежат сотни всяких грязных секретов, которые никто никогда не найдет, — он улыбнулся, но эта улыбка уже не была беззаботной.       Он резко развернулся и прокрутил трость в пальцах, указав ею вперед. Джорджу показалось, что он заметил блеск золота под перчаткой на его руке.       — Ладно, пора возвращаться! Негоже запоминать последний день в году таким. Идемте, в Блэкуотере припасен отличный бренди.       Пока Минос пошел вперед них, Луна поймала Джорджа за рукав. Он повернулся к ней.       — Ещё раз спасибо, что спас, — сказала она. — Это было храбро.       — Ну не знаю насчет храбрости, — Джордж криво улыбнулся. — Просто вовремя среагировал.       — Нет-нет, я думаю, что ты очень храбрый! Возможно, даже самый храбрый человек из всех, кого я знаю, а я знаю много храбрых людей, — сказала она. — Так что, да, я уверена, что ты самый храбрый из них.       Она говорит это не для того чтобы ему польстить, понял Джордж, смутившись. Она правда так считала. Луна не стала бы тратить время, говоря то, во что она не верит. Пока они шли по тропинке обратно к башне, пошел легкий снег.       — Когда Фред вернулся, я обрадовалась, — наконец сказала Луна. — Видеть вас не вместе как-то неправильно; так же неправильно, как иметь восемь пальцев на одной ноге. Но… мне кажется, это ещё и очень печально, ведь Фред теперь призрак, а ты человек, а значит перед ним целая вечность, а твоё пламя рано или поздно погаснет.       Он почувствовал на себе её внимательный взгляд и отвел глаза. Он ещё не встречал никого, чей взгляд читал бы тебя, словно книгу.       — Ты всегда улыбаешься, — сказала она мягко, — но я думаю, ты очень за него беспокоишься. Должно быть сложно всё время улыбаться и смеяться. Наверное, это как ходить по потолку, покрытому яичной скорлупой. У меня бы закружилась голова.       Джордж засмеялся и похлопал её по плечу.       — Спасибо за беспокойство, но я ещё не превратился в Гарри. Это не так сложно, Лу. И он всё ещё со мной, — в то время как тихий голос в его голове добавил «пока».

***

      — Есть у меня предчувствие.       — Какое предчувствие?       — Нехорошее предчувствие.       — Вот блин, опять?       Нокс открыла свой красный блокнот и постучала ручкой по исписанным страницам.       — Мне кажется, Луна права насчет Виктора. Какой-то он странный вампир, правда? Он как будто чахнет у нас на глазах. Я понимаю, конечно, вампиры — это существа ночи, но всё же… я думаю, он не просто так ушел из ВАМП.       — Погоди, у тебя нехорошее предчувствие по поводу вампира? — Фред не сдержал улыбки. — Ты ещё скажи, что подозреваешь в чем-то великана из нашего подвала.       — Нет, я… какого ещё великана? — Нокс вздохнула. — Ладно, забудь. Иди, попугай кого-нибудь. Мне нужно кое-что проверить.       — Да успокойся ты, я серьезен. Она озадаченно на него уставилась.       — Терпеть не могу, когда ты звучишь искренне. Такое чувство, что скоро конец света.       — Может быть, — усмехнулся он.       Когда они нашли Виктора он вешал картину между седьмой и восьмой дверями в зале внизу. На картине была изображена молодая девушка с длинными золотистыми локонами и круглым, дружелюбным лицом, его мягкие черты чем-то напоминали миссис Уизли (когда она не орала благим матом на близнецов за их очередную проделку). Виктор отошел и окинул взглядом проделанную работу.       — Нравится она вам? — спросил он, не оборачиваясь.       Фред и Нокс переглянулись и подошли поближе. Присмотревшись, можно было заметить грусть в глазах девушки, словно она знала о том, что грядет нечто печальное, но всё равно продолжала улыбаться.       — Она красивая, — сказала Нокс, — но слегка жалостная.       — Ты её знаешь? — поинтересовался Фред. Виктор покачал головой.       — Нет, лично не знаком. Но иногда мне кажется, что я знаю её… Говорят, что портрет, написанный с чувством, это портрет художника, а не натурщика. Мне кажется, то же самое и здесь, — он повернулся; его глаза потускнели, и синяки под ними стали только заметнее. — Вы знаете, кто его написал?       — Это же не ты? — сказала Нокс с удивлением.       — О, нет, конечно не я. Этот портрет написал Салазар Слизерин тысячу лет назад. А прекрасная леди — никто иная как Хельга Хаффлпафф.       Девушка на картине учтиво склонила голову и благодушно улыбнулась.       — Тысячу лет? — Фред присвистнул. — Хорошо сохранилась, — затем, будто расслышав слова вампира, вытаращил глаза. — Погоди, ты сказал Слизерин и… Хаффлпафф?       Виктор не ответил. Он развернулся и прошествовал к лестнице. Задержавшись на ступеньках, он бросил ленивый взгляд на Нокс и сказал:       — Тебе стоит переодеться. Гости скоро прибудут.

***

      Новогодний бал Виктора Лестрейда было сложно назвать традиционным. Впрочем, Нокс опиралась на маггловские традиции. Возможно, для вампирской вечеринки вполне нормально иметь миски с пуншем, помеченные как «III группа», «IV группа», «Экстракт эктоплазмы» и «Драконье жало», приглашенную группу орущих упырей (вполне подходяще названную «Вопли и крики») и длинный список гостей, включающий в себя колдуний, волшебников и все виды чудовищ, о которых она только могла подумать.       И всё же. Новый год должен быть семейным праздником. На первый взгляд Нокс подумала, что у большинства гостей на балу Виктора не было семьи. Возможно, стая. Некоторые выглядели так, словно собственноручно съели всех членов своей семьи. Один гость выглядел так, словно всерьез намеревался съесть её. Она строго зыркнула на него… неё… это. Гость развернулся так стремительно, что споткнулся о группу гномов и угодил лицом в миску с пуншем I группы.       Некоторые улыбались во весь рот. Чудовища не должны улыбаться, думала Нокс. Чудовище, которое улыбается, наверняка хочет тебя съесть. Они и платья-то не должны носить, но это всё же Новый год.       Она плюхнулась на стул, но только после того, как убедилась, что это настоящий стул, и он не превратится в козла прямо под ней и не убежит. Предыдущий превратился в осла. Фред и Джордж до сих пор ухахатывались.       — Давайте, смейтесь сколько хотите, — пробурчала она.       — Неужели я чувствую ворчливость в твоем тоне? — спросил Фред сладким голосом.       — Ты скоро почувствуешь мой ботинок, летящий в твою голову, — Нокс с угрюмым видом отхлебнула пива.       Джордж набрал целую пригоршню леденцов с какого-то блюда.       — А, мятные конфетки, — он протянул сладости Нокс. — Веселей, Нокс! Ты отлично выглядишь. Будь я дамой в беде, я бы не прочь сейчас упасть в обморок у тебя на руках.       Нокс неуверенно окинула взглядом синее с золотом одеяние герцога, что было на ней, со всеми оборками и даже кучерявым париком. Это единственный наряд, который ей подошел. Он принадлежал предыдущему владельцу Блэкуотер-холла (который в итоге повесился, «не выдержав всех этих криков»). Костюм её не беспокоил, как и тот факт, что большинство на балу принимали её за парня — к такому она уже привыкла. Беспокоил её пристальный взгляд какой-то ведьмы, сидящей на другом конце зала, похожей на старый трухлявый пенек.       Пенек подмигнул ей и послал воздушный поцелуй.       — Давай, расслабься, — настаивал Фред. — Спой что-нибудь праздничное, чтобы растопить сердца всех этих жутких чудовищ. Уверен, им понравится. Может они даже передумают и не станут тебя есть.       — Ладно… — Нокс прокашлялась. — Э-эм, сте-ены падубом украсьте… фа-ла-ла-ла-что-то там со счастьем…       Близнецы тупо уставились на неё.       — Великолепно.       — У меня нет слов.       — Я, кажется, прослезился.       Джордж достал из бездонного кармана своего бутылочно-зеленого пиджака черный цилиндр, в котором Нокс видела его в день их знакомства, и залихватски напялил его на голову. Судя по виду, лет этому цилиндру уже много. Нокс всегда казалось, что на нем он смотрится слишком странно и официально.       — Почему ты его носишь? — поинтересовалась она.       — Потому что, — он хитро постучал по носу, — она приносит удачу.       — Ага, конечно, удачу. Скорее он тебя сглазил, — фыркнул Фред. — Только вспомни, какой у тебя был год с тех пор, как ты его нашел.       — Но посмотри, я всё ещё жив, — бодро отозвался Джордж.       «Вопли и крики» закончили своё выступление и торопливо покинули сцену под редкие аплодисменты, несколько брошенных гнилых фруктов и сглазов. Публику тут же утихомирило следующее выступление; трое сирен с бледно-серебристой кожей и лунными камнями в длинных волосах. Спустя пару секунд Нокс пришлось махать руками перед Фредом и Джорджем, которые, кажется, уронили челюсти. Оба не обратили на неё никакого внимания.       Лавируя в толпе, Нокс подошла к столу с напитками и закусками. Прежде чем что-либо брать она внимательно изучила таблички на еде.       — Кто бы сомневался. Вижу, Артуровы отпрыски и сюда прошмыгнули. Это должно быть тот, которого подорвал Руквуд. Какая жалость, — произнес голос за её спиной, таким тоном, словно обсуждая досадную перемену погоды.       Нокс краем глаза глянула на говорившего. Это мог быть только отец Драко Малфоя. Она сразу же узнала этот холодный, равнодушный взгляд, острый нос и высокомерный вид.       — Не то что бы Артур и правда потерял сына, — продолжил он.       Его жена подняла бровь.       — Почему же?       Губы мистера Малфоя растянулись в презрительной усмешке.       — Эти близнецы как две капли воды. Кроме того, у этой семейки столько детишек, вряд ли кто-нибудь заметит, если один из них умрет… АГХ!       Волшебник вытаращился на расползающееся красное пятно на мантии, где Нокс только что пролила содержимое своего бокала.       — Упс, — сухо произнесла она. — Какая же я неловкая.       Он бросил на неё свирепый взгляд и потянулся за палочкой.       — Болван! — прошипела миссис Малфой. — Смотри, куда идешь!       Нокс пробубнила торопливое и весьма неубедительное извинение и направилась обратно к близнецам, которые как раз болтали с Луной. Её дракончик, Зогбоб, уже успел вернуться, и теперь любопытно поглядывал на кучку напуганных гномов неподалеку.       — Что, достают Малфои? — осведомился Джордж.       Фред косо глянул на парочку и угрожающе хрустнул костяшками.       — Хотелось бы прописать ему прямо в самодовольное лицо. Поверить не могу, что Люциус не в Азкабане.       — А что он сделал? — спросила Нокс.       — Да всё, — спокойно ответил Джордж. — Он был одним из последователей Волдеморта. Он с его женой, может, и не были напрямую ответственны за множество смертей во время войны, но всё равно так или иначе к ним причастны.       Фред наклонился поближе и понизил тон.       — Вон та женщина, его жена — сестра Беллатрисы Лестрейндж.       Луна покрепче прижала к груди Зогбоба.       — Сражаться с Беллатрисой было просто ужасно, почти как с иранской двухголовой мантикорой, только ещё хуже. Она так хотела убить меня и Джинни.       Нокс осмотрела зал в поисках Драко. Зал был довольно большой, он расположился на западной стороне башни. Его окна, скорее всего, выходили на затопленный сад и болотные курганы, но из-за витражей через них невозможно было ничего увидеть. Они придавали загадочности этой невыразительной башне. Всего было три окна. На первом скалился оборотень, похожий на того, что они встретили в Дартмуре. На втором был колючий и морозный юноша, который вполне мог отзываться на имя Фрост. На третьем виднелась мрачная фигура в черном балахоне и с косой в руке; кожа с одной стороны лица облезла, и гостям в зале ухмылялся голый череп. Над головой Смерти виднелся символ: круг с вертикальной линией посередине, заключенные в треугольник. Нокс знала, что где-то его уже видела.       Рядом с последним окном стоял Драко. Его бледное лицо перекосилось от гнева. Нокс проследила за его взглядом и вскоре поняла почему: посреди зала Минос Небесный танцевал с молодой девушкой, которая, судя по всему, была рада такой компании. А вот Малфой нет.       Нокс не придала бы этому особого значения, если бы не выражение беспокойства на лице Виктора Лестрейда, наблюдавшего за этим.       «Нет…» — подумала Нокс, присмотревшись. «Не беспокойство. Страх».       Она подскочила, когда её плеча коснулось что-то ледяное. Через мгновение она поняла, что это рука Фреда.       — Не желаешь потанцевать? Она повернулась и смущенно кашлянула.       — Я не танцую.       — Почему?       — Потому что я не умею танцевать. Если попробую, обязательно убью кого-нибудь своими ногами.       — Это не отговорка, — фыркнул Джордж. — Фред у нас мастер неумения танцевать.       — Это правда. Я горжусь своей неуклюжестью на танцполе, — кивнул Фред, гордо выпячивая грудь. — Идем, Нокси!       Она нехотя последовала за призраком в центр зала, при этом внимательно следя за вампиром, чей испуганный взгляд, в свою очередь, не покидал его друга.       Снег припустил сильнее. Курганы задрожали, рябины оголили корни, а волки пустились бежать…