Близнецы — Паранормальные Детективы

      Было поздно. Так поздно, что даже рано. Фред всматривался в горизонт, где виднелись отблески пламени, охватившего Блэкуотер-холл, зелёного, как Непростительное, что когда-то сразило Тонкс; как надпись на стене в поместье Уизли — в доме, который построил Слизерин.       Фред криво улыбнулся. Несмотря на облегчение, принесенное невероятным спасением, ему казалось, что война так и не закончилась. Он не хотел думать, скольким ещё удалось сбежать из Блэкуотер-холла живыми.       Джордж был мрачнее тучи. С его лица не сходило сосредоточенное выражение, пока он осматривал статую золотую статую Луны, бормоча заклинание за заклинанием, но ни одно из них не помогало. Это служило ещё одним напоминанием о тех ночах, когда они сломя голову носились по следам Пожирателей смерти и егерей. Лишь раз им пришлось столкнуться с приспешниками Волдеморта. Невозможно было предугадать, куда Беллатриса Лестрейндж и Антонин Долохов нападут в следующий раз, но после себя они всегда оставляли след из кусков своих жертв.       Их мать не знала, чего им с Джорджем пришлось насмотреться в эти годы, и они предпочитали оставлять её в неведении. Никто не должен видеть останки бывшего одноклассника, разбросанные на полу его собственной квартиры, или найти кровавое месиво, в которое Пожиратели превратили семью Патриции Стимпсон, или видеть, как беззащитную волшебницу сжигают заживо посреди Косого переулка. Пока шла война, и жертв становилось всё больше, Молли жаловалась, что её мальчики совсем истощали. Наверное, она была права. После увиденного желудок порой не выдерживал.       То были долгие и мрачные ночи, и со временем Фред заметил, что война оставила неизгладимый след на лице Джорджа. Его взгляд стал строже, это да, но в глазах его притаилось что-то необъяснимое, даже когда он улыбался — особенно когда улыбался; что-то холодное и жуткое. Они оба поняли, что их везение подошло к концу — один взмах палочки Снейпа доказал это.       И вот они здесь, пять лет спустя, в окружении смерти и знакомых отсветов зелёного пламени, только теперь с ними была Нокс — не волшебница и даже не сквиб. Она — простой маггл, которая им ничем не обязана.       Фред украдкой взглянул на неё. По ноге девушки стекала тёмная кровь, собираясь в небольшую лужицу. Она сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Почему-то его тревожило и немного злило, что он не мог видеть её лицо.       Ему было плохо знакомо чувство стыда (скорее другим было стыдно за него), и законы пространства, времени и физики в целом призраков не касались. Он мог аппарировать на огромные расстояния, проходить сквозь стальные двери и пробраться в самые укромные сейфы Гринготтса, если пожелает. Тогда почему сейчас он не мог сделать один единственный шаг навстречу ей?       — Папа часто говаривал, что совпадений не бывает, — неожиданно сказала она. — Даже книги об этом писал. Верил, что все действия и принятые решения в этом мире — взаимосвязаны, и потому совпадений нет — есть только неизбежность. Я всегда считала, что это бред. Звучит как-то, не знаю, надуманно что ли. Но…       — Я не верю во всю эту чушь про предопределённость, — отрезал Фред. — Жизнь была бы скучной, будь она предрешена судьбой.       — Нет, — Нокс покачала головой, — дело не в судьбе. Скорее как причина и следствие. Как камень, что катится с горы. Что-то маленькое и незначительное, но может повлиять на окружающий мир и повлечь последствия. Камень будет катиться с горы всё быстрее, увлекая за собой другие, пока не создаст камнепад, который нельзя будет остановить.       — Хм. Я бы сказал «Как проницательно», но у меня мозги от всего этого вскипели, — он присел рядом с ней. — Уверена, что не ударилась где-нибудь головой?       Нокс утерла нос тыльной стороной ладони и, тихо шмыгнув, устало улыбнулась. Фред внезапно понял, что она плакала. Он неловко поёжился. Он не выносил вида плачущих женщин, особенно когда губы у них подрагивали, как желе на блюдечке. Такое всегда его смущало, но сама мысль о том, что Нокс плакала, привела его в шок. Она ругалась и много курила, когда расстраивалась, иногда швырялась в него вещами, как Джордж. Но слёзы…       — Остается думать, к чему всё это приведёт, и как много из того, что мы делаем это просто случайность. Как вообще что-то из случившегося можно назвать… совпадением? — она подняла на него покрасневшие заплаканные глаза. — Помнишь, Хати говорила про обещания, которые даются на мизинцах и безымянных пальцах?       Она сняла мешочек, который висел на её шее, и высыпала содержимое рядом с собой на палубу. Из него выкатились девять сморщенных продолговатых предметов, а за ними с глухим стуком выпал осколок зеркала.       — Безымянные пальцы, — сказала она серьёзно. — Их отдал мне Минос. Он носил обручальные кольца на шее. Наверное, он хотел, чтобы мы знали о том, что он совершил. Должно быть, он раскаивался в своих поступках…       — … прямо перед тем, как ринуться навстречу смерти? Поздновато для раскаяния, — Фреду трудно было сдержать отвращение в голосе, глядя на девять отрезанных пальцев. — А я-то думал, он нормальный парень. Как думаешь, что стало с остальными его невестами?       Нокс бросила взгляд на золотые статуи Луны и Драко, тускло поблёскивающие в свете корабельного фонаря.       — Можно себе представить.       Фред задумчиво наморщил лоб.       — К слову, Элдред Уорпл говорил что-то кусках тел из чистого золота, найденных во Фройденштадте, — он вздохнул, запустив пятерню в волосы. — Думаешь, Вик знал, что творил Минос?       — Конечно знал, — ответила Нокс. — Но он не остановил его. Он боялся: боялся за себя и своего друга. Но, как сказала Луна, Виктор не трус. Что-то повлияло на его решения, на его рассудок. Что-то заставило его распустить ВАМП и не дало ему предупредить всех гостей Блэкуотер-холла об опасности, — она протянула руку и раскрыла ладонь. На ней, сверкая, лежал второй потёртый осколок. — Что-то вроде этого.       — Чёрт возьми, их два? — Фред переводил глаза с осколка на её ладони к тому, что лежал на палубе рядом с отрубленными пальцами.       Нокс кивнула.       — Алчность и Лень.       Фред не нашелся, что и ответить, однако его безмолвие быстро прошло. Ничто не могло надолго лишить Фреда дара речи.       — Погоди… Виктор же был вампиром. В моём проклятии не говорилось, что кто-то кроме магглов может попасть под воздействие осколков.       — Да, но я не думаю, что Виктор был волшебником до того, как его укусили. Ты говорил, что волшебники обучаются в Хогвартсе, но Виктор учился в Кембридже вместе с Миносом. В маггловском университете. Возможно, осколок пронзил его до того, как его укусил вампир.       Фред призадумался над её словами, вспоминая свой разговор с Виктором. Он внезапно понял, какое облегчение он испытал, открывшись Виктору, знавшему о его проклятии. У них с Джорджем не было мудрого наставника, к которому можно было обратиться за помощью, а великодушных фей-крёстных интересовали только трагичные герои, вроде Гарри. Простым же людям оставалось искать выход самим.       — Должно быть, дело в вампирской крови, — Фред рассеянно потёр подбородок. — Наверное, из-за неё он знал об осколке и мог противостоять его влиянию дольше, чем остальные. Он сохранил свой рассудок, по большей части.       Нокс опустила голову и молча кивнула. Её мысли возвращались к последним словам Виктора и бледному лицу Луны под обломками Блэкуотер-холла. Теперь же он погиб, а её подруга была на грани жизни и смерти. Плечи Нокс поникли. Всё её тело ныло от боли, но хуже всего было осознание, что она может потерять Луну.       Фред присмотрелся к её ноге.       — Ты ранена, — заключил он.       — Просто укус.       Тон Фреда стал смертельно серьёзным.       — Чей укус? Нокс, если инфернал…       — Волчий укус, — терпеливо поправила она. — Ничего страшного. От стряпни Джорджа и то бывает хуже.       — Его стряпня почти никогда не зарится откусить от тебя кусок, — возразил он, после чего наклонился и, к её удивлению, зажал рану руками. Нокс со свистом втянула воздух, морщась от холодного прикосновения.       — Поможет замедлить воспаление, — пояснил он. — Джордж забинтует её, когда разберется с Луной.       Нокс не смогла сдержать улыбку, видя сосредоточенное лицо Фреда. В такие моменты она понимала, как же была ему рада. Всё-таки со временем начинаешь привязываться к людям.       — Тебе не идет серьёзность. Не говори, что ты и правда волнуешься за меня, а то я могу потерять к тебе уважение.       Фред фыркнул.       — Если ты погибнешь, работать вместе станет сложновато. С травмами и увечьями мы как-нибудь разберемся. В конце концов, моей красоты хватит на нас обоих.       — Ха. Вот уж спасибо за беспокойство.       Нокс бросила очередной взгляд на Драко и Луну, уже в сотый раз за последние несколько минут. Джордж сидел перед ними на корточках, продолжая бормотать что-то под нос. С каждой секундой он выглядел всё более раздраженным и раздосадованным. Нокс опустила глаза.       — Вы сможете помочь Луне?       — Хмм.       Это был не ответ, но ему и нечего было ответить. На Луну наложили сильные чары, и хотя они с Джорджем довольно хорошо разбирались в чарах и трансфигурации, помочь Луне и Драко они были не способны.       — Не так я себе представлял новогоднюю ночь. Уж точно поменьше огня и взрывов. Как ты?       — Уже лучше, сейчас меня только тошнит.       Фред хохотнул.       — Постарайся не испачкать палубу. Грюм нас пинками вышвырнет с корабля.       — ТАК, ТРОГЛОДИТЫ! — раздался зычный голос капитана. — Кто живой, отзовись!       — Я здесь, капитан! — бодро отозвался краснолицый матрос с серьгой в носу.       — Да? Жаль. Ну ничего, в следующий раз повезет больше, — капитан Грюм подошел к Фреду и Нокс и ткнул здоровенной клешнёй в их сторону. — А что вы двое?       Фред пожали плечами и помахал рукой перед лицом.       — Бывало и лучше.       — Спасибо, что пришли нам на помощь, капитан Грюм, — сказала Нокс, неуклюже поднимаясь на ноги.       — Пфф. Вам повезло, — пробурчал он. — Сегодня мы были в Лондоне. Мы прибыли вовремя только потому, что какой-то тип проговорился, мол, в Шварцвальде творится что-то нечистое, — капитан Грюм почесал заросший щетиной подбородок и смачно сплюнул. — Тёмное место, эта башня. Говорят, там жила сама Снежная ведьма. Правда, люди и не такое говорят после пары пинт.       Фред и Нокс переглянулись. Кинжал, подаренным им Виктором, торчал из кармана окровавленного пиджака Джорджа.       — Твоему брату так и не удалось снять заклятие, превратившее ваших друзей в золото, но это и неудивительно. Это проклятие пендрагоновой груши. Его ещё называют прикосновением Мидаса. Сильные чары. Мда. Без помощи Нэм тут не обойтись, — добавил капитан про себя. — Флэппер! Курс на острова Душ!       Краснощекий парень заметно побледнел.       — Острова Душ? Н-но капитан… мы не можем…       — Выполняй приказ или я выдерну это кольцо из твоего носа и засуну туда, где солнце не светит!       — Есть, капитан, — пробубнил в ответ Флэппер и сквозь зубы добавил: — Чтоб тебе пусто было…       — Я ВСЁ СЛЫШАЛ, БАКЛАН ТЫ ОЩИПАННЫЙ! — крикнул капитан Грюм, осыпая спину улепетывающего матроса красными искрами.       — Острова Душ? — переспросил Джордж, вытирая рукавом покрытый испариной лоб. Палочка в его руке всё ещё слегка дымилась. — Почему это звучит так знакомо?       — Я скажу тебе, почему! — отозвался Перси. На его лице читались гнев и недовольство. — Я вас узнал. Вы были в «Стеклянном глазу» этим вечером. И не пытайтесь это отрицать! В Министерство ежедневно приходят сообщения о незаконной торговле и контрабанде на островах. Только на прошлой неделе мне пришлось разбираться с партией поддельных оловянных котлов, — он ткнул худым пальцем в грудь капитана. — Вы пираты.       Корабль накрыла абсолютная тишина. Все обратили взгляды на Перси, восхищаясь его невероятной храбростью (или глупостью, точно не понять). Фред и Джордж перекрестились и театрально опустили головы.       Капитан ухмыльнулся.       — Хе-хе. Правда что-ли, малёк?       Перси был выше него, но разницу в росте капитан Грюм с лихвой компенсировал шириной плеч, горящим взглядом и, в целом, грозностью. Возникало впечатление, что создавать ему неприятности было так же неразумно, как ворошить палкой осиное гнездо.       — Допустим, мы пираты, — согласился Грюм подозрительно спокойным тоном, который не мог означать ничего хорошего. — С чего бы нам позволять тощей канцелярской крысе лишать нас работы, если мы запросто можем вышвырнуть её за борт или вздёрнуть на рее? Уверен, мои парни не прочь повеселиться в этот Новый год, учитывая, что мы только и делали, что мотались туда-сюда, спасая некоторых высокоуважаемых законопослушных граждан от того, чтобы им НЕ ВЫРВАЛИ ГЛОТКИ.       — Вам меня не запугать! — Перси стоял на своём.       — И не пытайтесь, — поддакнул Фред. — Даже у нас не вышло.       — Его эго просто непрошибаемое, — добавил Джордж.       — Хотя его можно закидать тухлыми яйцами и пытать, свесив с большой высоты.       Игнорируя близнецов, Перси скрипнул зубами и сердито уставился на капитана, пока его очки не сползли на самый кончик носа.       — Я не стану терпеть ваше неуважение к закону и приму соответствующие меры, вне зависимости от оказанной вами помощи сегодня ночью.       Лицо капитана Грюма озарила жуткая ухмылка; такая, с которой мясники осматривают ягнят перед разделкой.       — Я надеялся, что ты это скажешь. Туба.       Мелькнула вспышка. Сквозь воздух стремительно пролетело заклинание и поразило Перси прямо в горло. Джордж подскочил, направив палочку в сторону нападавшего, но тут вся команда внезапно залилась хохотом.       — Молодчина, Туба! Попал ему прямо в глотку! — кричал Флэппер, скорчившись от смеха над штурвалом.       — Что вы с ним сделали? — воскликнула Нокс, подхватывая пошатывающегося Перси. Тот стоял, схватившись за горло, и хватал ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды. — Он не может дышать!       Джордж направил палочку в лицо Грюму. Фред парил рядом с сердитым видом.       — Признавайся, что ты сделал с нашим братом?       — Перси, конечно, невыносимый кретин и зазнайка, думает, что он лучше всех…       — …но привилегия сбивать с него гонор принадлежит только нам с Фредом, ясно?       — Тихо! — прошипела Нокс, поворачивая Перси лицом к себе. — Он пытается что-то ска… — она запнулась, невольно отодвигаясь от покрасневшего, как помидор, Уизли.       Перси прищурился, поправляя толстые очки. В его взгляде мелькнуло узнавание, но стоило ему заговорить…       — Пятнадцать человек на сундук мертвеца-а! — Перси ахнул. На его лице проступил ужас. Он снова попробовал открыть рот: — Йо-хо-хо! И бутылка рома! — он зажал рот руками и резко развернулся в сторону капитана Грюма. С выражением негодования на лице он направил на него палочку и попытался произнести заклинание: — Что нам делать с пьяным матросом рано на рассвете? Э-гей, поднимем якорь! ААРГХ!       Теперь уже вся команда, включая Фреда и Джорджа, схватилась за животы и громко засмеялась. Нокс тихонько прыснула в кулак, имея совесть хотя бы покраснеть.       — Наш Туба — виртуоз музыкальных чар и сглазов, — пояснил Флэппер, вытирая рукавом выступившие слёзы.       Тот самый Туба — высокий, мускулистый мужчина с тёмной кожей, проницательным взглядом, татуировкой карты мира на спине и живой белкой на плече — протянул Перси кружку чего-то горячего и дымящегося (и украшением в виде оливки).       — Помимо шанти, бывают ещё сонеты, а также отрывки из По и Шекспира. Не переживай, друг мой, заклинание выветрится через десять часов. А пока советую пить побольше жидкости.       — Вэй! Хэй! Поднять паруса! — буркнул Перси, нехотя беря в руки кружку.       — А почему его зовут Туба? — негромко спросил Джордж Флэппера.       — Он у нас поэт, но вот поёт прескверно. Только Грюм знает его настоящее имя, ну а мы зовём его Туба, — сказал Флэппер и протянул выпачканную чем-то маслянистым руку сначала Джорджу, а потом Нокс. — Джек Флэппер, рад знакомству. Давайте я представлю вам команду. С капитаном вы уже знакомы. Большинство зовут его Рыбокрюк.       — Из-за его руки? — спросил Джордж.       — Что? Не, он просто любит рыбачить. Вон там в бочке у нас Вонг Чау, он же Глазок, — он указал на верхушку мачты.       Нокс задрала голову и тут же об этом пожалела. Из темноты её пристально рассматривали два белёсых глаза, а сверху доносилось непрерывное бормотание:       — Вонг Чау всё видит, видит всех, но его никто не видит. Он хитёр, ловок, словно кот. Он служит госпоже ночи и только ей! Je suis les yeux de la lune, l'ombre derrière des ombres; aucun peloton villainous n'obtiendra après ma montre, а-ха-ха-ха-ха!       — Лучше не спрашивайте, — осторожно произнес Флэппер. — Он у нас… со странностями.       — Не волнуйся, — сказал Фред.       — И в мыслях не было, — сказал Джордж. — А что насчет того типа?       Неподалёку от них, прислонившись к борту, стоял высокий, тощий мужчина и наблюдал за ними поверх длинного, похожего на клюв, носа. Каждый сантиметр его бледной, почти что прозрачной кожи был проколот гвоздями и серебряными кольцами. Кем бы он ни был, в нём явно было что-то нечеловеческое (а вот то, что он жевал, вполне могло быть…).       Нокс поняла, что таращится, и вовремя себя одёрнула.       — Гвоздарь, — Фред поморщился. — Я читал о нём в «Пророке».       — Да, судя по виду, это он, — сказал Джордж. — Слышал, он прибил уши какого-то бедолаги к коленям за то, что тот случайно столкнулся с ним в Лютном переулке.       Фред криво усмехнулся.       — Его старик, должно быть, жалеет, что научил его плотничеству.       — Ещё как, — поддакнул Флэппер. — Особенно после того, как сынишка прибил его к потолку.       — Очаровательно, — Нокс изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. — Интересно, какие у него хобби.       — Ну, я слышал… — начал было Фред.       — Вопрос риторический.       — Так, значит, ты — старший помощник Грюма? — спросил Джордж.       Флэппер помотал головой.       — Не, это Клифф.       Нокс и близнецы огляделись по сторонам в поисках шестого члена экипажа.       — А где он? — спросил Фред. — Внизу?       — Да вот он, прямо перед вами.       Джордж вытаращил глаза.       — Где?       — Да вот же! — Флэппер указал на штурвал: рядом в кадке стоял заснеженный бонсай. — Познакомьтесь: Клифф Бонсай, старпом.       Близнецы дружно прыснули со смеху.       — Чего-о?       — Да ты, наверное, шутишь.       Флэппер пригрозил им пальцем.       — Следите за языком. Клифф не потерпит оскорблений.       — Это бонсай, — терпеливо пояснила Нокс. — Он не может думать, он вообще…       — Дуб дубом? — отозвались близнецы, озорно усмехаясь.       Она прикрыла лицо ладонью и вздохнула. Как же это типично для волшебного мира со всем его несерьёзным мышлением и нелогичностью. А там, где есть несерьёзное мышление появляются несерьёзные люди, которые называют себя Рыбокрюками и Флэпперами (что это вообще значит?!), а также отбросы общества, которые становятся небесными пиратами или, начитавшись сказок братьев Гримм, превращают людей в золото.       Когда-нибудь она прислушается к тоненькому голоску в её голове, который твердил, что всего этого не бывает; здравый смысл этого просто не допустит.       Когда-нибудь…

***

      Было семь утра. В это время большинство людей в Британии старались забыть предыдущую ночь, а некоторые до сих пор валялись в луже чего-то, о чём пару часов спустя они будут жалеть. «Чистейший грех» парил среди серых облаков высоко над морем. Снегопад постепенно перешёл в град, затем в снег с дождём, а потом, наконец, в противный мелкий дождь, который в считанные секунды промочил всех и вся на борту корабля. Скажи кто-нибудь Джорджу, что кожа водонепроницаема, он бы ему врезал.       Он и не думал, что может чувствовать себя таким уставшим. Прилив адреналина давно иссяк, но когда Луна в таком состоянии, о сне и речи быть не могло. Джордж вздохнул и прислонился ухом к её груди, слушая мерное сердцебиение. Он видел свою вину в том, что случилось. Что если он не сможет вернуть её? Ему становилось плохо от одной только мысли. Фред бы усмехнулся и сказал, что этого слова для них не существует, но Джордж с ужасом представлял лицо Ксенофилиуса, когда тот узнает… Он уже потерял жену, Джордж помнил, как родители брали Билла и Чарли с собой на похороны. Всё, что у него осталось, это Луна, самый дорогой для него человек, прямо как Фред для Джорджа. Он знал, каково это терять такого человека.       Но ещё страшнее ему было от мысли, что он больше её не увидит, не услышит, как она увлеченно щебечет о мозгошмыгах и других немыслимых созданиях. В её непосредственность и отрицание всего невозможного просто невозможно было не влюбиться.       — Вот. Держи.       Джордж открыл глаза и увидел пакет с чем-то черным и липким прямо у себя под носом. Флэппер стоял, улыбаясь во весь рот.       — Я раздобыл нам завтрак в Лондоне. Угощайся. Лежал на улице на куче какой-то ветоши. Помощь нуждающимся или типа того. Ну то есть нам, да? Попробуй, это что-то французское: конфите и фое… фума? Фура?       — Конфитюр и фуа-гра, — поправил стоявший неподалёку Туба. — Французский деликатес.       — Хм… — Флэппер задумчиво пожевал и сказал: — Ничего так.       — Тихо, — громким шепотом произнес капитан Грюм. — Мы уже близко.       Джордж протёр глаза и направился к носу корабля, где его уже ждали Фред и Нокс. Судно постепенно снижалось, но пока сложно было сказать, как высоко над водой они находились. Джордж чувствовал запах морской соли, и корабль понемногу окутывал плотный туман. Пикси на крыльях корабля все резко замерли и уставились вперёд, их желтые глаза горели в утренних сумерках.       — Капитан! — раздался сверху голос Вонга Чау. — Впереди кладбище…       — Хорошо. Значит до черепа осталось примерно двести пятьдесят ярдов. Готовьтесь бросать якорь… — капитан Грюм подумал, а затем добавил: — И зарядите пушки.       — Что за кладбище? — спросила Нокс, силясь хоть что-то увидеть в тумане.       — Кладбище кораблей, — капитан нахмурился и, понизив голос, продолжил: — Сюда попадают души разбитых кораблей и утонувших моряков, которые не перешли в мир иной. Большинство из них безобидны, но есть и те, кто затаил злобу — мстительные духи. Они не особо жалуют живых.       — Корабли-призраки? — воскликнул Фред. — Потрясно!       — А ну цыц! — гаркнул на него Грюм. — В этих водах есть не только корабли-призраки, Уизли; они нападают бесшумно и не ждут, пока ты закричишь. Просто утянут тебя вниз, во тьму и холод, откуда нет спасения, даже призракам, вроде тебя. Попадёшься одному такому — будешь молить, чтобы Жнец поскорее тебя забрал.       — Да, не лучшее место для прогулок, — прокомментировал Джордж.       Где-то в тумане прозвенел корабельный колокол. Раздавался скрип старой древесины. Воздух был пропитан запахом гниющей рыбы; по крайней мере Джордж надеялся, что это была рыба. Иногда туман слегка рассеивался, и можно было увидеть, что корабль парил в метрах пяти над морем. В смолянисто-чёрных водах встречались плавающие на поверхности сломанные мачты и штурвалы, то и дело в глубине виднелись бледные лица.       Жуткую тишину прервало чавканье Флэппера.       — Курочки не хотите?       Лицо Нокс приобрело нездоровый оттенок зелёного.       Туман вновь сомкнулся вокруг корабля. Кладбище осталось позади. Капитан Грюм снял капюшон куртки и, надев вместо него видавшую виды треуголку, пробормотал:       — Почти на месте.       Туман расступился, словно занавес, открывая возвышающийся из моря гигантский череп размером с небольшую гору. Он скалился прибывшим, и окал этот нельзя было назвать приветливым, хотя надпись на доске, прибитой на правой глазнице рядом со скелетом какого-то волшебника, гласила «ПОЖАЛУЙ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ».       — Надо отдать им должное, — усмехнулся Фред. — Оригинальности им не занимать.       — Веселый малый, нечего сказать, — добавил Джордж, когда корабль прошел сквозь глазницу черепа.       — Хм. Рэнди, дэнди-о! — сказал Перси, закатывая глаза, чтобы выразить крайнюю степень своего неодобрения.       — Думаешь, это великан? — Фред задрал голову, глядя на внутреннюю часть черепа, сквозь который они проплывали. Ему стало любопытно, как выглядят мозги великана, и есть ли они у них вообще.       Голос Тубы раздался гулким эхом внутри огромного черепа.       — Говорят, это всё, что осталось от великана Имира.       Нокс присвистнула.       — Я о нём слышала. Скандинавская мифология, да? Хотя, скорее, скандинавская история. Даже представить не могу, что его сразило.       Джордж усмехнулся.       — Что ж, видимо, он оказался недостаточно твердолобым.       Она бросила на него испепеляющий взгляд.       — Ты закончил с каламбурами?       — Не-а. У меня их ещё полная голова.       Сквозь большую дыру в затылке черепа пробивался тусклый свет.       — Ну, теперь мы знаем, что его прикончило, — отметил Фред.       Корабль выплыл из черепа и оказался высоко над цепочкой небольших островов — небезызвестными островами Душ. Опускаясь всё ниже, они могли разглядеть вершины серых гор, замерзшие озера, а потом и следы цивилизации.       Город, раскинувшийся под ними, тяжело было описать. Многие пытались, даже Гилдерой Локхарт когда-то писал про него: «город такой же пёстрый, как синяк, пахучий, как старый носок, оставленный на жаре, и оживлённый, как покрытый мёдом труп, брошенный на муравейник». Город был построен на склоне горы, его улицы были полны странной музыки и сомнительной публики. Здесь были лавки, готовые продать перехожим героям волшебные артефакты, что приведут их к своей судьбе: вроде волшебных мечей или арф, чья мелодия погружает в тысячелетний сон. Фред и Джордж с восторгом наблюдали за происходящим на поле с огненными кольцами, где волшебники на метлах играли в подобие квиддича с железным мячом; обломки, оставшиеся после предыдущей игры, торопливо сметали с поля.       — Потрясающе! — хохотали близнецы. — Блестяще!       Капитан фыркнул.       — Это Свал.       — Свал? — недоверчиво переспросили они. — Свал?       — У вас тут тайное пиратское логово в складке пространства и времени, а вы назвали его Свал?       — Не Торгуга, не остров Черепа или что-то ещё с морской тематикой, — сказал Джордж. — Серьёзно, Свал?       — Я что, похож на чёртового поэта?! — рявкнул капитан. — Свал — он и есть Свал. Смиритесь или проваливайте.       — Я за второй вариант — подала голос Нокс. Перси согласно кивнул, зажимая двумя пальцами нос от ужасного смрада, который здесь царил. По-видимому, о канализации в Свале не слышали.       «Чистейший грех» спустился в доки, где уже стояло, пришвартовавшись, бесчисленное множество других кораблей всех видов и размеров. Нокс не очень хорошо разбиралась в географии, но она была почти уверена, что этого места нет ни на одной карте. Будучи реалистом, Нокс, разумеется, не могла признать существование таинственных островов, появляющихся из тумана. Возможно, Свал это просто воплощение пережитого ею шока предыдущей ночи.       Несмотря на все эти мысли, Нокс решительно сошла на причал.       «Если всё это плод моего воображения, — говорила она себе, — почему бы не принять его всерьёз».       У них были вопросы, и её интуиция подсказывала, что эта Нэм знала на них ответы. Драко и Луна рассчитывали на них.