22. Сточная Нэм
27 апреля 2020 г., 09:47
Портобелло-роуд, Портобелло-роуд, Скромный приют всех сокровищ мира. Всё, что можно в мире найти, Портобелло-роуд хранит внутри. Ты найдешь всё, что хочешь на Портобелло-роуд. «Набалдашник и метла»
***
Холодный туман окутал руины Блэкуотер-холла. Снегопад, наконец, прекратился, но белые сугробы едва ли скрывали обугленные останки величественной башни. Из глубин всё ещё доносились крики и стоны тех, кому не удалось выбраться. Над всем этим пританцовывал приземистый гоблин, громко хохоча. — Горе, несчастье! Пляшите, злые силы! Сердца храбрецов — как раз для могилы! — он замер, припав ухом к земле. Под толщей снега и промерзшей почвы он услышал детский плач. Гоблин ухмыльнулся. — Ну, ну, прекрати лить слёзы. Если будешь реветь, весь этот снег обрушится прямо тебе на голову. Тебя ожидает такая неприятная смерть, — он провел языком по острым, как иголочки, зубам. — Быть может, тебе повезёт, и на помощь придет Министерство. Возможно, даже сам Гарри Поттер! — ухмылка гоблина стала ещё шире. — Возможно. Но я в это не верю. Скорее уж я сам к тебе спущусь. Внезапно, что-то привлекло его внимание. Неподалёку на снегу лежал небольшой прямоугольный предмет, поблёскивая в свете луны. Маггловская зажигалка. По какой-то причине её не засыпало снегом. Чёрный скелет с косой ухмылялся с серебристой поверхности зажигалки. Красный колпак присел на корточки, ковыряясь во рту. Он вытащил ноготь, застрявший в зубах, и присмотрелся к находке. — Так вот из-за чего загорелось зелёное пламя. Хм. Любопытно… Он протянул к ней длинные крючковатые пальцы, но не успел он коснуться зажигалки, как она исчезла с тихим хлопком. Гоблин поморщился. — Нет, нет, нет, НЕТ! — крик Беллатрисы сорвался на визг. Её серебристый силуэт дрожал от гнева, а взгляд метался вокруг. — Цисси и её чёртов муженёк-предатель — их нигде нет! Я же говорила, что они выжили! — Вот что бывает, когда ставишь крест на судьбе, Белла. Не думаю, что одних инферналов хватит, чтобы прикончить предательницу Тёмного Лорда, — Колпак подскочил с места и запрыгнул на обрушившийся парапет, присыпанный снегом. — Ей есть, что защищать, Беллатриса, и тебе с твоим каменным сердцем этого не понять. Взять, к примеру, этого человечка, — гоблин запустил костлявую руку в ближайший сугроб и вытащил за чьё-то тело, покрытое ожогами. — Минос, кажется, так его звали. Красивое имя для человека столь многих грехов. Он был весьма близок с вампиром из этой башни. О-о-очень близок, — он усмехнулся призраку. — Должно быть, и умер ради этого кровососа. Тебе этого никогда не понять. Тебе знакома лишь одержимость, Белла. Поэтому ты до сих пор здесь. Взгляд Беллатрисы стал жёстким. — Не притворяйся, что знаешь меня, жалкий червь! Где ты был, когда Тёмный Лорд вёл свою войну? Ты сражался, как я? Ты потерял всё, как я?! — кричала она. Её грудь часто вздымалась, но пару мгновений спустя она успокоилась, и на прежде искаженном гневом лице появилась усмешка. — Ты достал их? — Одну минуту. Терпение — это добродетель, но так как у тебя их нет, об этой можешь тоже не волноваться, — гоблин снова принялся шарить руками в снегу, пока, наконец, не наткнулся на цель их поисков. Раздался мерзкий хруст. Кровь Миноса брызнула на снег. Красный Колпак поднял горсть зубов и показал Беллатрисе. — Не понимаю, почему именно зубы? — В зубах есть своя магия. Древняя, как этот мир. Но я не думаю, что ты поймёшь магический потенциал чего-то настолько крошечного, Белла. — Это всего лишь зубы, — огрызнулась она. — Они есть у всех. Гоблин соскочил с парапета. — Да, но подумай, Белла, подумай! — он потряс зубами прямо перед её лицом. — Почему зубы играют такую важную роль в культурах всего мира? Почему мы просим монетку в обмен на наши зубы? Зачем закапываем их в саду или под порогом дома? — гоблин щёлкнул пальцами, и из ниоткуда появился небольшой коричневый мешочек. Он высыпал туда свою добычу, затем засунул его под бурый колпак. — Для того, кто обладает нужными знаниями, чужой зуб означает власть над чьей-то душой. Беллатриса презрительно фыркнула, всем своим видом показывая, что она ненавидела каждую секунду пребывания рядом с её спутником. — Если тебе только и нужно, что обрести контроль над глупыми магглами, всегда есть Империус… — НЕТ! — взвизгнул гоблин, яростно царапая снег. На мгновение, он показал Беллатрисе свою истинную сущность. Однако Колпак вовремя спохватился и вернул себе невозмутимый вид. На его губах заиграла хитрая улыбочка. — Нет. Заклинание Империус контролирует лишь разум, но никак не душу. Не стоит недооценивать людские суеверия. Может магглы и отделились от нашего мира, но чувство, что они здесь не одни, всё ещё есть. Традиции передаются из поколения в поколение, защищая их от вещей, которые они больше не видят и не понимают. Обменивая зуб на монету или закапывая его в землю, как хоронят мертвецов, они лишают посторонние силы возможности причинить вред их душе. Она выглядела неубеждённой. — Если всё это правда, зачем мы их собираем? К чему нам мешочек, полный душ? — Всё просто, Белла, — Красный Колпак заговорщически постучал себе по носу. — Они нужны нам, чтобы пробить защиту вокруг дома, который построил Слизерин. Двое услышали хруст снега неподалёку. Из леса вышел крупный мужчина и шатающейся походкой направился к ним. Его затуманенный взгляд упал на гоблина, затем на привидение рядом с ним. — Беллатриса? Это ты? Ха. Ха-ха! Ну и ну. Как же сильно ты пала. Тебе так даже больше идёт, — сказал Сивый. В его голосе слышались довольные нотки. — Я слышал, ты в бегах, но я и не думал, что наткнусь на тебя здесь, в компании этого недорослика. Беллатриса моментально разозлилась, но гоблин лишь улыбнулся и вежливо ответил: — Прошу вас, просто Красный Колпак. Оборотень отшатнулся в удивлении. — Красный Колпак, говоришь? Из того гоблинского рода, что убил Гриффиндора? — прохрипел он. — А это тот самый колпак…? — Тот самый, — гоблин поднял голову. — Впитавший кровь Годрика Гриффиндора тысячу лет назад. — Да какая к дьяволу разница! — оборвала его Беллатриса. — Что ты здесь забыл, вшивый падальщик? — Придержи язык, женщина, — гаркнул на неё Сивый, скаля зубы. — Я не позволю больше так со мной разговаривать. Ты уже не правая рука Тёмного Лорда, корм для червей. Я пришел сюда по делу — отомстить подонку, что отрезал мне хвост, но, похоже, я слегка опоздал, — он огляделся по сторонам. — Что здесь произошло? Эта башня стояла здесь, когда Хогвартса ещё и в помине не было. — Шварцвальд, — ответил Красный Колпак, решив не упоминать загадочное зелёное пламя. — Его корни давно уже подбирались к башне. Волки тоже сыграли в этом не последнюю роль. Гудрун была их злейшим врагом, как никак. — Чёртовы твари. Так и хочется порвать им всем глотки, — прорычал Сивый. — Я знал, что что-то здесь не так. Гарм неделями драл горло в лесу. Вчера утром чуть меня не сцапал. Что это их так взбудоражило? — Уж ты-то должен знать, — Беллатриса холодно усмехнулась. — Гудрун вернулась. — Гудрун?! — поперхнулся оборотень. — Снежная ведьма? — Она самая, — подтвердил Колпак, подбираясь ближе к источнику плача под завалами башни. — Но она мертва, разве нет? — Смерть не остановила Тёмного Лорда, — ухмыльнулась Беллатриса. — И он восстанет вновь так же, как и его предок! Гоблин засмеялся. — Может, я и не верю в возвращение Волдеморта, как моя дорогая Белла, но вот Гудрун, — его губы расплылись в хитрой улыбке, — её война только началась.***
Улицы Свала скрывал лёгкий утренний туман. Даже утром первого января город был полон жизни. Свал определённо нельзя было назвать приветливым местом. Лица людей здесь выражали презрение ко всему, что их окружало; будто единственное, что помогало им терпеть этот мир — это бутылка-две огневиски по утрам. Не прошло и пяти минут, как какой-то уличный торговец с подгнившими зубами попытался продать им целое блюдо сомнительных на вид булочек с мясом. Перси попытался вежливо отказаться, но ему под нос уже сунули это странное лакомство. Даже горчица не смогла скрыть её экзотический запах. Компания, наконец, прибыла к захудалой, покосившейся лавочке, что говорило о многом, ведь большинство зданий в округе выглядели так, словно вот-вот рухнут. Её окружал невысокий забор из человеческих костей, а сама лавка стояла на куриных ногах. Над дверью виднелся знак «Всякая Всячина Сточной Нэм». — Кто эта Сточная Нэм вообще? — спросила Нокс, глядя на символ рядом с надписью: змея, кусающая собственный хвост. Джек Флэппер, такелажник капитана Грюма, повертел пальцем в ухе и выковырял добрый кусок ушной серы, что было бы нормальным, пусть и немного противным жестом, будь это его палец. — Волнуешься, что она превратит тебя в жабу, а, подружка? — он наклонился к Нокс, ехидно улыбаясь. Та лишь вздохнула в ответ и пригладила волосы. — Не ёрничай, а то я разозлюсь. — А, так это ты ещё не разозлилась? — Нет. Просто хочу скорее с этим покончить, — она прищурилась. — Что, хочешь, чтобы разозлилась? — Нет, нет! — Джек замахал руками. — Меня и так всё устраивает. Нокс довольно усмехнулась, но затем её взгляд упал на золотые статуи, которые Туба балансировал на плечах. Когда Джордж предложил наложить заклинание невесомости, великан лишь фыркнул в ответ. — Флэппер, скажем так, весьма тесно знаком со всеми женщинами Свала, включая Нэм, — прокомментировал Туба. Флэпперу хватило совести виновато потупить глаза. — Капитан тоже хорошо её знает. Если есть вероятность бури, он приходит к ней за гаданием. Она ещё никогда не ошибалась. Нокс кивнула, не сводя взгляда с Луны. Выражение её застывших глаз лишь наполнило детектива решимостью. Нэм знает, как обернуть заклятие. Она должна знать, других вариантов просто нет. — Так, Нокс, держись рядом с Перси, когда мы будем внутри. Ему понадобится защита, — сказал Джордж, проверяя карманы пиджака. — Все готовы? — Не знаю, Джордж, — протянул Фред. — Если Перси будет с Нокс, значит моя вторая половинка ты, а у меня сейчас такая жуткая головная боль. — Шалтай-Болтай сидел на стене, — раздраженно сказал Перси. — Да, Перси, спасибо за участие. — Грр! Шалтай-Болтай свалился во сне! — Хорош валять дурака, — проворчал капитан Грюм, набивая трубку табаком. — Осторожнее там. Нэм непредсказуема. Будьте готовы заплатить за свои вопросы. У неё в голове одни только деньги. Фред просиял. — Чувствую, мы найдём общий язык. — Перед тобой два первоклассных бизнесмена, как никак, — поддакнул Джордж. — И не вздумайте ничего трогать! — рявкнул капитан. — Если уж вам хватит глупости что-то потрогать, вы пожалеете, что у вас под рукой нет толпы жертвенных девственниц. — Одна у нас уже есть, — сказал Фред и помахал рукой Нокс. Перси озвучил своё неодобрение, исполнив весьма недовольную вариацию «Светит звёздочка с небес». Джордж постучал в дверь магазинчика. Спустя немного времени дверь приоткрылась, и изнутри выглянула весьма привлекательная индианка. — Отлично. Я вас ждала, — произнесла она голосом мягким, словно шёлк. — Входите, — дверь открылась. Джордж заметил недоумение на лице Нокс и с улыбкой взъерошил ей волосы. — Прорицатели всегда так говорят. — Да, да, не волнуйся, — добавил Фред, залетая внутрь. — Это их фишка. — Да ладно, я всё равно во всё это не верю, — спокойно ответила она, следуя за братьями. Однако, стоило ей переступить порог, как дверь за ней захлопнулась, отрезая их от Перси, Грюма и экипажа «Греха». Троица встревоженно обернулась. Дверь вздрогнула несколько раз под ударами Перси, кричащего «Никогда!» — Не волнуйтесь, — сказала Нэм, улыбаясь. — Эта встреча только с вами тремя. В прорицаниях, четыре считается несчастливым числом. Надеюсь, вы поймёте, — она не стала ждать их возражений, оставив им лишь один выбор — следовать за ней. — Вы уверены, что это нормально? — шепотом спросила Нокс. — Ага… ну, Перси там, конечно, бесится, но ему это пойдёт на пользу, — сказал Джордж. — Собьёт с него спесь, — с усмешкой кивнул Фред. — Он считает, что Вселенная вертится вокруг него и его книжного шкафа. А мы будто существуем лишь из его милости. В воздухе витала тихая музыка и запах специй. Внутри лавка Нэм выглядела вовсе не такой захудалой, как снаружи: пол был сделан из мрамора, а стены покрывали движущиеся фрески и шёлковые драпировки. Нэм прошла вперёд, двигая бёдрами в такт музыке, что притянуло внимание близнецов. — Думаешь, Флэппер и правда с ней переспал? — пробормотал Фред. — Может, у неё какая-то опасная зараза, — предположил Джордж. Фред присвистнул. — Зараза… — Когда же вы перестанете терять голову всякий раз, как видите красивое личико, — с ехидцей прокомментировала Нокс. Фред и Джордж разом издали обиженный вздох и отвернулись. — Ну если бы кто-то обратил на нас внимание. — Которого мы заслуживаем. — Вот мы всё пашем, Фред, а для чего? — Наши усилия никто не ценит, Джордж. Разве удивительно, что нам тоже иногда хочется прикоснуться к прекрасному? — Ой, замолкните уже, актёры, — Нокс закатила глаза, едва сдерживая улыбку. — Опять начитались «Ведьминого досуга»? — Ревность тебе не к лицу, сосулька, — пропел Фред. — Пижон самодовольный. — Надоеда. — Тупица! — Мымра! Джордж тихонько прыснул в кулак. Порой его посещала мысль о том, что взаимная неприязнь Фреда и Нокс понемногу превращалась в привязанность. Разумеется, это вполне ожидаемо, учитывая, сколько времени они прожили в одном доме. С другой стороны, он понимал, что даже стоя на разных концах поля для квиддича они всё равно бы действовали друг другу на нервы. Их перепалку прервал голос Нэм. — Я так понимаю, вы не местные? У меня редко бывают посетители утром первого января. — Мы прибыли прямиком из Шварцвальда, — похвастался Фред, заслоняя собой Нокс. — Ну знаете, новогодний бал, гулянки, выпивка. Острозубые личности. — Из Шварцвальда? — колдунья вздохнула и достала из кармана старый на вид ключ. — Значит, время уже пришло. И зачем же вы здесь? — Вы провидица, сами должны знать, — пробубнила Нокс. Джордж тут же закрыл ей рот рукой. — Произошел несчастный случай, — торопливо сказал он. — Нашу подругу превратили в золотую статую. Что-то связанное с проклятием пендрагоновой груши. Капитан Грюм сказал, что вы можете нам помочь. — Не забудь про Драко, самое дорогое в мире пресс-папье, — добавил Фред. — Будь он привлекательнее, я бы сделал из него подставку для шляп. — Фред! — возмутилась Нокс. — Ну ладно, ладно. Вешалку. Нэм понимающе кивнула. — Это хризопея — превращение в золото. Его крайне сложно обратить, но это возможно, если иметь под рукой нужное зелье. Из стен коридора появились стеклянные ящики, в которых были выставлены весьма реалистичные головы — головы старух и молодых красавиц, полные и худые, бледные и смуглые. Над каждым ящиком виднелась бронзовая пластинка с именем и датой. Нэм подошла к пустому ящику с надписью «Сита Свани, август 1975». Она вставила ключ в скважину и открыла дверцу. — Не возражаете, если я переоденусь? — сказала она и загадочно подмигнула близнецам. Судя по выражению их лиц, они были очень даже не против. Нэм взялась за свою голову и, к ужасу троицы, сняла её с плеч и положила в ящик. Безголовое тело прошло дальше по коридору к другому ящику, на удивление хорошо ориентируясь в пространстве. Её новая голова принадлежала древней одноглазой старухе, чье лицо больше напоминало чернослив. Её тело сгорбилось, подстраиваясь под голову, её ярко-синее сари выцвело и превратилось в грубую бурую накидку. — Знаешь, я начинаю верить, что у Флэппера с ней что-то было, — прошептал Джордж. Фред наигранно скривился. — У меня когда-то была кукла, у неё тоже снималась голова, — сказала Нокс. — Хорошо, что всё это нереально. Иначе я бы уже давно дала дёру. — Смотри, может ещё передумаешь, — пробормотал Фред, когда старая ведьма поманила их за собой, к жёлтой двери в конце коридора. Они попали в комнату, доверху заставленную стопками книг. С потолка свисали разные копчёности и странные острые предметы. На улицу выходило небольшое задымленное окошко, под которым расположилось огромное чучело крокодила. От кальяна, стоящего в углу, поднимался дымок и смешивался с дымом от костра, на котором кипел большой чёрный котёл. Нокс могла поклясться, что книги о чем-то шептались. Их кожаные корешки напоминали ей летучих мышей, что внимательно следили за каждым её движением. Одна из книг привлекла её внимание: на корешке виднелся символ змеи, пронзённой стрелой. Змея изогнулась буквой S и держала в зубах красное яблоко; тот же символ она видела в Блэкуотер-холле. Старуха села за невысокий круглый стол посередине комнаты. На поверхности виднелись пятна, на вид напоминающие кровь. На столе стояла старая масляная лампа, а рядом с ней лежал пожелтевший череп; между его зубов застряла розовая жвачка. — Моя первая голова, — сказала Нэм, нежно поглаживая череп. — Тогда меня называли Баба-яга. Теперь же я не могу носить одну голову больше часа. Магия уже не та. Ну ладно, хватит болтовни. Приступим к делу, сладкие мои. Нокс положила руки на стол и наклонилась вперёд. Её лицо было абсолютно серьёзным. — Сначала скажите, откуда у вас такая обширная коллекция человеческих голов. Старуха усмехнулась, показывая железные зубы и почерневшие дёсна. — Их я получила в качестве платы за свои услуги. Я тебе не какая-то старая ведьма. Джордж нахмурился, как бы невзначай заглядывая в бурлящий котёл. — Вы фея, да? — Ну да, конечно, — фыркнул Фред, косясь на легкую щетину на подбородке у старухи. Не успел он моргнуть, как ведьма схватила метлу и шмякнула ею призрака. — Не смей так разговаривать с дамой! — прикрикнула она. — Особенно когда собираешься вести с ней дела! Итак, по поводу ваших друзей. — Мы заплатим всё, что угодно, — сказал Джордж, — но нужно поспешить. — Мы не знаем, как долго они могут пробыть в таком виде, — пояснил Фред. Старуха кивнула, затем протянула руку под стол и достала оттуда освежёванную тушку хорька. Она разложила её на столе и щёлкнула пальцами. В мгновение ока её ногти удлинились и загнулись, словно когти хищной птицы. Этими ногтями она полоснула тельце, выпуская наружу кишки, после чего принялась в них копошиться. — Так, так… вижу дождик в четверг, лучше не вывешивать бельё… Ага! Вот оно, — она облизнула окровавленные пальцы, игнорируя отвращение на лицах своих клиентов. — Стандартные двадцать четыре часа. Если не успеть обратить заклятие, боюсь, вашим друзьям уже ничего не поможет. И всё же, не стоит беспокоиться о времени. В конце концов… — внезапно, она протянула руку и схватила Нокс за подбородок. — Я вижу у тебя невероятную удачу, милая моя. — Это громко сказано, — сказал Фред. Нокс попыталась отпрянуть, но Нэм держала крепко. Пустая глазница феи притягивала взгляд своей тёмной глубиной. — Ты не принимала Феликс Фелицис в последнее время? — поинтересовалась Нэм, пристально всматриваясь в лицо Нокс. — Ни капли, — ответил за неё Джордж. — Хмм, — старуха отпустила Нокс и задумалась. — Как насчёт талисмана? У тебя есть какой-нибудь предмет, приносящий удачу? Нокс помотала головой. — Нет, не думаю. У меня есть папины часы, но я редко их ношу, и мой блокнот… — Твоё пальто, — Нэм покрутила в руках одну из медных пуговиц. — Сшито с помощью Феликс Филум — нити удачи, — рот феи расплылся в подобии улыбки. — Интересно, откуда у маггла такая ценная вещь. Нокс отвернулась, краснея. — Вообще-то… Нэм не дала ей закончить и сменила тему. — Итак, поговорим о вашей плате. — Мы же сказали, что заплатим всё, что угодно, — нетерпеливо перебил её Фред. — Давайте уже начинать. Нэм захохотала. — Ах, сколько душ я поймала в ловушку этих безрассудных слов! Но вам повезло, сладкие мои, ведь я уже получила плату за ваше желание. — От кого? — хором спросили близнецы. — Ц-ц-ц, хорошая ведьма не разбалтывает свои секреты, — она помахала перед ними длинным костлявым пальцем. — Однако, сделка есть сделка, и законы, по которым я живу, обязывают меня выполнить свою часть, не говоря уже о том, что плата была куда ценнее, чем ваше желание. Чтобы сохранить баланс вселенной, я подарю вам три видения. — Не нужны нам никакие видения, — сказал Джордж. Кажется, он начал закипать. — Нам нужно зелье, которое вернёт Луну и Драко в нормальное состояние. Нэм усмехнулась. Железные зубы тускло блеснули в свете очага. — И вы его получите, — с этими словами она ударила себя по затылку. Её единственный глаз с хлопком вывалился на стол. — Блин, когда Трелони твердила про «внутреннее око», — прошептал Фред Джорджу, — я не думал, что она имела в виду это. — Мой настоящий глаз хранит в себе ответы, ведь он видел всё, что происходило в мире по сей день и даже то, что вероятнее всего произойдёт, — продолжила Нэм ровным тоном, — но каждый из вас увидит там лишь то, что возьмёт с собой. — Возьмёт куда? — Нокс услышала свой голос, но он звучал издалека. Внезапно, жар очага и фруктовые пары от кальяна стали нестерпимыми. Их запах обволакивал её, приставал к одежде и волосам, забивал ноздри. Мутноватый глаз смотрел ей в душу, пока пространство и время вытягивалось и сжималось, словно пластилин. Внезапно, шёпот книг стал громче.***
Прошлой ночью был зверский холод. Теперь же деревья покрывали сосульки, звенящие на ветру. Фред с досадой заметил, что одет он был явно не по погоде. На нём была лёгкая весенняя мантия, и мороз понемногу давал о себе знать. Руки покрылись мурашками. Он задумчиво провёл по ним пальцами. Он с трудом узнавал свои руки, не испестрённые шрамами от неудачных экспериментов и квиддичных матчей. Фред огляделся по сторонам. Это место было ему знакомо. В детстве он уже видел его во сне. В любой момент кто-то… — Ай! — Ой, извини! — Осторожней! — простонал Фред, потирая затылок, которым он только что приложился об землю. Внезапно он замер. — Мерлиновы портки, это что, мой голос? — выдохнул он. Голос определённо был его, но писклявый, больше похожий на детский. — Клянусь, если эта карга споила меня каким-то омолаживающим зельем… — он запнулся и похлопал себя по вполне материальным плечам. — Секундочку… разве я не был мёртв ещё минуту назад? — он ущипнул себя за щёки. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?! Мальчик, который врезался в него, приподнялся с земли. В его взгляде читалось сомнение. На вид ему было не больше двенадцати, голову венчала копна рыжих волос, чуть темнее, чем у Фреда. На нём была рубашка из грубой ткани и льняные брэ. На поясе виднелся небольшой топорик. С другой стороны за пояс был заткнут костяной свисток, нож и что-то похожее на грубо вырезанную палочку. — Похоже, ты слишком сильно ударился головой, — сказал мальчик. — Несёшь какую-то чушь. Ну ладно, мне всё равно уже пора. Если я не вернусь в замок до темноты, Толстый Элфред даст мне на орехи. Сегодня я моя очередь выступать в Большом зале. Они хотели послушать «Беовульфа», — он фыркнул. — Почему всегда «Беовульф»? Почему бы хоть раз не попросить что-нибудь другое? Мне больше нравится история о трёх братьях. Ты хотел бы заполучить в свои руки Палочку Смерти? Тогда никто не сможет одолеть тебя в бою. Ты станешь величайшим волшебником! Сильнее даже самой Гудрун. Он ловко подскочил на ноги и улыбнулся Фреду, всё ещё лежавшему на земле. — Приятно познакомиться. Если будешь в Хогвартсе, найди меня. Я Пак, — он бросил снежок во Фреда и захохотал. — Пак Хаффлпафф. Сцена преобразилась, смешиваясь в снежный калейдоскоп. Фред стоял на поляне посреди зимнего леса. Он заметил, что заметно подрос. На его руках появились знакомые шрамы от гнойников, полученных, когда они с Джорджем испытывали свою продукцию на пятом курсе. За спиной раздался треск, а затем резкий свист воздуха. Фред едва успел пригнуться, уклоняясь от заклинания, выпущенного в него. Он много раз видел это во сне. Он выпрямился и схватился за палочку. Как он и ожидал, Пак стоял на другом краю поляны, широко улыбаясь. — Потрясающе! Но от этого ты точно не увернешься! — он произнёс заклинание, выпустив искрящийся фиолетовый шар, который Фред с лёгкостью отразил. — Любишь пускать искры, да? — он запустил в мальчишку заклинание ватных ног. — Будешь и дальше баловаться спецэффектами, или возьмешься за это дело серьёзно? — Что ещё за спецэффекты? — нахмурился Пак. Он взмахнул палочкой и выпустил два оглушающих заклинания. — «Серьёзно» это такое неприличное слово. Никогда его не использую. Фред усмехнулся. — В этом мы с тобой схожи. Одним изящным движением он отразил оба заклинания, а затем направил палочку на деревья за спиной Пака. Тот не успел опомниться, как ему на голову свалилась огромная куча снега. Фред сложил руки за головой и прислонился к ближайшему дереву с довольным выражением на лице. Из сугроба показалась рыжая голова Пака. — Чёрт… я думал, в этот раз я точно тебя одолею, — он неуклюже выбрался из кучи снега и отряхнулся. — Это моя месть за тот снежок, который ты швырнул мне в лицо, — сказал Фред. — Ха-ха! Я уже и забыл, — Пак замолчал и присмотрелся к нему. — Ты хорош. Правда, у тебя плоховато с реакцией с правой стороны. Что-то случилось? Фред невольно коснулся левого виска. Раны, полученной в Битве за Хогвартс там, конечно, не было, но он по-прежнему чувствовал боль от прикосновения. — Что, так заметно? — пробормотал он с грустной улыбкой. — Что ж, в следующий раз буду стараться лучше. — И я! — воскликнул Пак. — В следующий раз я точно выиграю! Тишину леса прервал звук рога. Пак резко посерьёзнел. — Рог Толстого Элфреда. Должно быть, Гудрун снова вышла на охоту, — пока они говорили, небо над ними стало свинцовым. Повалил густой снег. — Не понимаю, зачем она вообще пытается. Годрик не пропустит её за ворота. — Годрик? — Фред недоумённо моргнул. — Годрик Гриффиндор? Рог зазвучал вновь, на этот раз настойчивее. — Надо возвращаться, — сказал Пак. — Ты тоже уходи отсюда поскорей. Но мы обязательно ещё сразимся! Я больше тебе не проиграю, — засмеялся он и скрылся среди деревьев. Сцена в очередной раз изменилась. Фреду шестнадцать; он узнал это по небольшому шраму на костяшке, который он получил на тренировке во время своего последнего года в Хогвартсе. Эту часть сна он видел впервые. Был поздний вечер, небо окрасилось в ярко-красные тона. Фред с восторгом понял, что вокруг него возвышались недостроенные стены Хогвартса. Так странно видеть замок без украшавший его статуй и горгулий. Он услышал испуганный возглас и обернулся как раз в тот момент, когда Пак свалился с замковой стены и полетел вниз. — Мобиликорпус! — крикнул Фред, направляя палочку на паренька, пока тот не разбился вдребезги. Он осторожно поднял его обратно на стену. — Мерлинова борода, — выдохнул он, когда Пак, наконец, оказался в безопасности, — ну и любишь же ты меня пугать. Пак смущённо кашлянул. — Подскользнулся немного. Эй, а что ты делаешь здесь в Хогвартсе? Я никогда раньше не видел тебя в замке. Разве что… — он подозрительно прищурился. — Ты же не из подземелий Слизерина? — Что за чушь? — Фред выглядел оскорблённым. — Я просто… зашёл в гости. Пак пожал плечами, как ни в чём ни бывало. — Эх, я всё равно не могу с тобой сразиться. Я сломал палочку. Хельга до сих пор в ярости, — он хихикнул. — Ну ничего. Она обещала сделать новую. Моя сестра — величайший мастер волшебных палочек во всей стране. Даже эти тупые викинги хотят заполучить палочки её изготовления. Не то что бы мы с ними вообще торговали… — торопливо добавил он. — Почему ты так хочешь со мной сразиться? — спросил Фред. — Не считая того факта, что я величайший маг во всём мире. — Ну да, конечно, — Пак шмыгнул носом и утёр его рукавом. — Но ты довольно хорош. Хотел бы посмотреть, как ты владеешь мечом. У тебя даже ножа с собой нет, — он задумчиво почесал подбородок. — Ни ножа, ни топора, только палочка. Странно как-то. — Мне кроме палочки ничего и не нужно, — сказал Фред. — Может быть, — кивнул Пак, — но я предпочитаю настоящий бой. Магия это одно дело, но только в поединке на мечах можно по-настоящему ощутить силу противника. Пока вы на равных сражаетесь не на жизнь, а на смерть, между тобой и противником появляется особая связь, и если ты погибаешь, то погибаешь с честью. Так говорит Годрик, — он повернулся к Фреду. — Вот почему я хочу сразиться с тобой. Я хочу узнать, насколько я силён, и для этого я вызываю на поединок сильных противников. Это приносит мне счастье, — он усмехнулся. — А что насчет тебя? — Что приносит мне счастье… — Фред замолчал. На его губах расцвела улыбка. Он запрокинул голову, наблюдая за закатом. — Хогвартс. Стены замка растворились в очередном калейдоскопе. Небо потемнело. Вокруг него бушевала метель. Снег был предательски глубоким, его покрывала ледяная корка, из-за чего идти было ещё труднее. Впереди он разглядел смутные очертания руин каменного броха, построенного ещё во времена пиктов. Среди развалин, съёжившись от холода, сидел Пак. На коленях он держал тело маленькой девочки. Фред побрёл в их сторону, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха, но чем дальше он шёл, тем сильнее и холоднее становились порывы ветра. В груди покалывало, холод поглощал его изнутри… «Дементоры», — промелькнуло у него в голове. Он принялся шарить по карманам замёрзшими пальцами. — Эк-кспекто… — прохрипел он. Ветер норовил вырвать палочку из рук. — Ч-чёрт… Экспекто… Патронум! — из палочки вырвался серебристый лис и исчез в метели, но пробирающий до костей холод никуда не исчез. Внезапно среди бурана показался ещё один фигура, выше, чем любой дементор и куда более пугающая. Он не видел её лицо, только длинное серое платье, сверкающее, словно иней. В руке она держала причудливого вида палочку — длинный ледяной кинжал. Его остриё слегка дымилось. Пак почувствовал её присутствие и резко поднял голову. — Т-ты! — он храбрился, но дрожь в голосе выдавала его страх. — Ты! Ты убила Элдреда! — он прижал к себе тело девочки. — И Элиаду, ты убила их обоих! — Они лишь жертвы войны, — она приставила кончик палочки к подбородку Пака. — Кто ты такой? — Глупый, не говори ей! — крикнул Фред, с трудом переставляя ноги. Его слова утонули в воющем ветре. Но он слышал их разговор чётко и ясно. Женщина не улыбнулась, когда Пак ответил ей, лишь сказала повелительным тоном, которому сложно было не повиноваться: — Когда ты родился? — Первого… апреля, — плечи мальчика поникли. — Брат Основательницы. Какая удача. — Ведьма! — выпалил Пак. На этот раз она захохотала, но выражение её лица не изменилось. Это был зловещий звук, похожий на треск льда. — Нет, мальчик, — наконец, сказала она. — Королева. Она протянула руку и запустила её в грудь Пака. Не было ни криков, ни стонов, но в следующую секунду она вытащила его сердце, тёплое и трепещущее. Пак безжизненно повалился на холодную землю. Фред услышал собственный пронзительный крик, но как бы он ни пытался, он не мог подобраться к ним ближе. Женщина задумчиво взглянула на сердце в её руке, после чего склонилась над телом. — Благодарю тебя за это сердце. Я найду ему применение, — она смахнула прядь рыжих волос с его лица и сказала: — Скажи мне своё последнее желание. — Я хочу жить. — Да будет так. Не успел Фред осознать, что она собирается сделать, как женщина засунула руку в грудь маленькой девочки и вырвала её сердце, чтобы тут же поместить его в зияющую дыру в груди Пака. — Посмотрим, что из тебя выйдет, мальчик, — её лицо не выражало никаких эмоций. — Однако в новой жизни тебе нужно новое имя. Ты забрал сердце подруги, а в этом мире это жестокое злодеяние; жестокий, как мороз — таким тебя теперь будут знать. — Мороз… — пробормотал Фред. Ветер закружил, скрывая всё вокруг в белой пелене снега. — Фрост?***
Портобелло-роуд. 18-е августа, 1987. Её восьмой день рождения. Лето выдалось дождливым. Вот и сейчас дождь лил, не переставая, к недовольству уличных торговцев, чьи товары были безнадёжно испорчены. Эта улица вызывала у неё только разочарование. Она ни капли не была похожа на Портобелло-роуд из фильма. Где были подозрительные торговцы в плащах, увешанных фальшивыми золотыми часами, танцоры и заводилы в сопровождении толпы розовощёких детишек с голубыми ленточками в волосах и в кепочках набекрень (конечно же, Нокс знала, что настоящие дети не скачут вприпрыжку с голубыми ленточками в волосах, если только их не подкупили или чем-то не накачали)? На улице почти не было людей. Из-за плохой погоды все потенциальные покупатели предпочитали отсиживаться по домам. Остались только особо ярые коллекционеры, старый друг отца, который ушёл куда-то вперёд со своими сыновьями, и женщина с маленькой дочкой. Девочке как раз купили красный мячик. Нокс ощутила лёгкий укол зависти, глядя, как она весело скачет по лужам вместе с новой игрушкой. Но всё это не имело значения, ведь она здесь с отцом, а с ним всё что угодно превращалось в приключение. Она крепче сжала его руку. — Ой, Герти, гляди, дождь пошёл! А я совсем без плаща. Ох уж эта британская погода. И они ещё называют это летом! — Пап, дождь уже полчаса как идёт, — она прошлась по очередной луже. — И не называй меня так. Меня зовут Нокс. — Что, правда полчаса? Ха-ха-ха, вот дырявая башка, — он пригладил свои густые усы и чихнул так громко, что старушка, проходившая мимо, аж подскочила. — Эй, а я не рассказывал тебе историю о кастрации Рори? Всё связанное с Эдвардом Бальтазаром Макрозеном — или «Безумным Роззой», как любила называть его жёлтая пресса — было раздутым донельзя: начиная с его большого живота и заканчивая его историями. Ей было всего восемь, но она уже знала, что папины россказни стоит воспринимать с доброй долей скептицизма. — А о чём она? В его голубых глазах заблестел азартный огонёк. — Это история об одном молодом горце, что попал в немилость вождя своего клана, из-за чего его кастрировали на самом высоком холме в округе. В отместку, он выкрал первенца вождя и принёс его в жертву дракону, живущему в том холме… — Всё было не так, — оборвала его она. — Я её читала. Он украл первенца и бросился с обрыва. Никаких драконов там не было, — она подняла указательный палец прежде, чем он смог возразить. — И троллей тоже. И гоблинов, и келпи, и уж точно никаких чёрных собак. Эдвард удивленно потупил взгляд. Странно, как такой взрослый мужчина в мгновение ока становился похож на побитого щенка. Жалкое зрелище. Она вздохнула. — Это же неправдоподобно. И в книге говорилось… — Ба! Чушь какая! Книги — это для учёных, днями напролёт просиживающих штаны в пыльных кабинетах. Опыт, Герти — вот где реальность! Она знала значение слова «оптимист» ещё до того, как научилась его писать, потому что Эдвард был самым невыносимым оптимистом во всём мире. У него явно не было тревожного голосочка в голове, который обычно предостерегает людей от совершения чего-то глупого и крайне опасного. По сути, он человек, который бы потянул за рычаг с надписью «НИКОГДА, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ТЯНУТЬ», просто чтобы посмотреть, что будет. Наверное, поэтому они так хорошо друг друга дополняли. Они остановились на краю тротуара. — Мне больше нравится «Колодец на краю света», — сказала Нокс. — А ещё «Снежная королева». Мне всегда нравилась Герда. Она кажется такой… — она задумалась, подбирая слово. — Настоящей. К Эдварду вернулась улыбка. Он ласково взъерошил её волосы. — Вы с Гердой останетесь настоящими, даже когда весь мир перевернётся вверх дном, — он улыбнулся ещё шире и заговорщицки прошептал: — А это определённо случится, и поверь мне — это лучшая часть истории. Нокс не совсем понимала, что он имел в виду, но всякий раз, когда он говорил таким тоном — тоном, обещающим приключения — её пробирали мурашки от предвкушения. Она была так очарована его голосом, что не заметила ни красный мячик, пролетевший мимо, ни девочку, бегущую за ним. Она услышала лишь как взвизгнули шины автобуса (или это была машина?), как закричали испуганные прохожие (или же кричала только мама девочки?), почувствовала, как на её платье брызнула грязь (или же это была кровь?). Дождь припустил сильнее… или же всё двигалось слишком быстро, от чего улица казалась размытой и искажённой. Отец передал её в чьи-то руки и подбежал к телу, лежащему на дороге. — Боже мой. Артур, твоя мантия! Дело серьёзно. Эдвард никогда не говорил в таком тоне. Он выглядел напуганным, совсем не так, как в тот раз, когда он увидел паука в ванной и прибежал к ней в комнату в одном лишь полотенце. Дело и правда серьёзно. А она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что значит «серьёзно». — Любопытное воспоминание, курочка моя, — она услышала голос Сточной Нэм. Нокс протёрла глаза, пытаясь сориентироваться. Она всё ещё стояла посреди Портобелло-роуд, но стена дождя была такой плотной, что всё вокруг размывалось у неё на глазах. — Как я сюда попала? — спросила она. — Это было шестнадцать лет назад. Вдалеке показались красно-синие огни скорой помощи. Ей казалось, она забыла про этот день. Тогда она впервые увидела чью-то смерть так близко. Однако, как она ни пыталась, Нокс не могла вспомнить, что было дальше. Её не покидало чувство, что это было важно. Она повернулась к фее-ведьме. — Где Фред и Джордж? Нэм улыбнулась. — Заняты своими видениями. — Но какое отношение это имеет к нашей просьбе? — фыркнула Нокс. — Мне не нужно никаких видений и дурацких воспоминаний. Я просто хочу… — …помочь своим друзьям, да, как похвально, — ответила фея. — Порой, чтобы понять настоящее, нужно заглянуть в прошлое. Нокс убрала мокрые пряди волос с глаз. — Но что такого важного в этом воспоминании? Я помню только грусть… Ведьма лениво обвела взглядом улицу. — Работа каких-то посторонних сил. Ты видела лишь часть воспоминания. — А что было дальше? — Какое мне дело, устричка моя? — сказала Нэм. — Я выполнила свою часть сделки: вы получили свои видения, хотя теперь они вам уже не помогут. Вы застряли здесь, пока я не позволю вам уйти, — она неприятно улыбнулась. — А я не позволю. Видишь ли, милая моя, вы заснули, а в моём доме есть лишь одно правило — все, кто засыпают под его крышей, отныне принадлежат мне. О-о-о, давно в мои сети не попадал призрак. Из его души выйдет превосходное варенье, — она хищно облизнула губы. Нокс бросила на неё полный злости взгляд. — Нас не так просто поймать в ловушку. — О, но вы уже в неё угодили, — отозвалась Нэм. — Забавно, вы вознамерились свергнуть Королеву, Её Тёмное Величество, Гудрун, и вообразили себе, что я — создание той же древней магии — помогу вам. — Гудрун? — повторила Нокс в лёгком недоумении. — Та, кто построила замок Вик… то есть, Блэкуотер-холл? Фея склонила голову набок. — Волки пытались помешать ей, Шварцвальд пытался, разрушив башню, но теперь её ничто не остановит. Весь мир содрогнётся перед желанием этой женщины. — Каким желанием? — осторожно спросила Нокс. — Избежать Смерти любой ценой, — ведьма развернулась. — А теперь прости, мне нужно сварить суп из твоих косточек. — Мы выбирались из передряг и посерьёзнее, — прорычала Нокс ей вслед. Нэм глянула на неё через плечо. — Твой призрак потерялся в метели, а его брату предстоит встретиться с самим собой в Зеркале истины — очень скоро он потеряет разум. Ты же совершенно беспомощна, мой маленький маггл. — Постой! — крикнула Нокс. — Скажи мне одну вещь. Только одну. Прошу. Нэм щёлкнула языком. — Что ж, я сегодня великодушна. Говори. — Кто заплатил за наше желание? Нэм заметно засомневалась. — Кто? Я думала, ты знаешь, — ответила она, вздыхая, — учитывая, что это был твой отец.***
В комнате не было света, если это вообще можно было назвать комнатой. Джордж даже не был уверен, на чём он стоит. Пол казался зыбким, иллюзорным. Перед ним возвышался огромный золотой сфинкс. Выражение его лица непрерывно менялось. Это сложно было даже назвать лицом, но и на морду животного оно было не похоже. В нём было что-то древнее, первородное. Джордж никогда по-настоящему не понимал реальность, пока не взглянул на это жуткое лицо. Его охватил страх. В своих когтях сфинкс держал круглое зеркало. — Зеркало истины, — раздался голос Нэм у него за спиной. — Да? — пробормотал он. — И как это поможет моим друзьям? — Только об этом и думаешь? — фея вздохнула. — Должно быть, они много для тебя значат. Джордж усмехнулся. — Драко ни черта для меня не значит, но даже то, что он заносчивый, самовлюблённый, подлый слизняк не значит, что я позволю ему погибнуть, — он бросил взгляд на зеркало; его серебристая поверхность напоминала ему глаза Луны. — Луна бы сделала то же самое для меня. Зеркало забурлило, словно кипящая вода. — Обратить эффект хризопеи может лишь флакон дыхания кошки в сочетании с водой из корней Мирового Древа, — сказала Нэм, — но единственный способ достать её — через это зеркало, и если ты думаешь, что это просто, спешу тебя разочаровать. То, что ты видишь в зеркале, это твоя сущность, твоё истинное лицо. — Хм, тогда это легко, — оборвал её Джордж. — Ты в этом уверен? Думаешь, ты так хорошо знаешь себя? Величайшие волшебники и волшебницы, доблестнейшие герои страшились чудовища, которого они видели в зеркале. Представь, каково это: свято верить, что ты храбр и бесстрашен, а затем посмотреть в Зеркало и узнать, что в душе ты жалкий трус, — она подошла ближе и положила голову ему на плечо. — Чтобы спасти друзей, тебе нужно преодолеть себя. Интересно, что ты увидишь в зеркале, будучи лишь половиной близнеца. Джордж замер. Поверхность зеркала разгладилась, из его глубин появилась фигура — человек со впалыми щеками и потухшим взглядом, со следами улыбки на тонких серых губах. Джордж сглотнул. Он хотел отвернуться, закрыть глаза, всё что угодно, лишь бы не видеть этой фигуры. Но он не мог. Весь мир сузился до одной точки, и эта точка лежала в глубине зеркала, в глазах этого человека. Он почувствовал, как слабость разлилась по его телу. Ведьма захохотала, её скрипучий смех эхом разнёсся вокруг. — Я была в твоей голове, мальчик мой. Я видела, какой ты грустный маленький шутник. Как много «если»! Если бы Руквуда остановили, прежде чем он успел взорвать ту стену, если бы Фред был хоть на один сантиметр дальше, и тот камень просто не попал бы в него, если бы Перси не пошутил в тот момент — если, если, если! — она зажмурилась от наслаждения. — Но жизнь, что подошла к концу, уже не спасти! — Заткнись, — процедил Джордж. Усилием воли, он вернул себе контроль и выпрямился. — Шутки шутить это одно дело… — он посмотрел на неё со злостью. — Но играть с чужими чувствами — это совсем другое, — он говорил спокойным тоном, но в его голосе слышалась тихая ярость. — Я тебе этого не прощу. Он протянул руку сквозь отражение и достал небольшой пузырёк с густой красной жидкостью. — ПРОКЛЯТИЕ! — взвизгнула Нэм, не сводя пустых глазниц с пузырька. — Отдай его! Отдай, или я сотру тебя в порошок! — Разве ты не планировала это с самого начала? — Джордж насмешливо перебросил флакон из одной руки в другую. — Если хочешь его, попробуй забери. Фея слепо замахнулась на него когтистыми руками. — Ты за это заплатишь! — Может быть, — сказал он, ловко уворачиваясь от атаки, — но не сегодня. Я немного занят. К твоему сведению — я сегодня великодушен — твой дом вот-вот превратится в огромную канарейку. Она застыла, раскрыв рот. Джордж подмигнул ей. — Пока-пока! Поверхность под их ногами стала более материальной, сфинкс и Зеркало растворились, на их месте проступили стопки книг в комнате Нэм. Пыльные тома покрылись жёлтыми перьями и отрастили птичьи ножки. Сама Нэм превращалась в самую жуткую канарейку, которую Джорджу доводилось видеть. — Что ты сделал? — спросила Нокс с изумлением. Она только что очнулась от своего видения и теперь, пошатываясь, поднималась с пола. — Подбросил канареечные помадки в её котел, когда мы сюда пришли, — небрежно сказал Джордж. — Я подозревал, что она выкинет что-то подобное. Когда-то я читал Рону книжку про Бабу-ягу — он потом всю ночь не спал. Помнишь, как он думал, что обмочился, когда ты налил ему воды в кровать, а, Фред? Фред кивнул. На его лице не было улыбки. — Должно быть, она меняет имя каждые пару веков, чтобы никто не знал, на что она способна. Джордж был удивлён серьёзным тоном брата. Фред казался ещё бледнее, чем обычно. Джордж мог только догадываться, что за видение показала ему ведьма. Котёл издал громкую отрыжку и выплюнул облачко жёлтых перьев. — Сколько помадок ты туда бросил? — спросила Нокс, уворачиваясь от особо крупных перьев, пробившихся сквозь половицы. — Достаточно, чтобы выиграть нам время, — коротко бросил Джордж и взял её за руку. По пути к двери Нокс заметила ту самую книгу с символом змеи. Недолго думая, она взяла её и спрятала в пальто. Они бросились бежать через коридор с головами. Позади раздавались яростные крики Нэм. Магазин изменился, перед ними открывались бесчисленные двери, проходы, ведущие в тупик, бесконечные комнаты. Тем временем, ведьма нагоняла их, оседлав чёрный котёл, размахивая метлой, словно веслом. — Ну же, ну! — бормотал Фред, оглядываясь назад. — Где этот чёртов выход?! — Что это? — крикнула Нокс, указывая на призрачный силуэт впереди — серебристого павлина. — Это Патронус Перси! — радостно воскликнул Джордж. — Наш билет отсюда! — улыбнулся Фред. — Старина Перси. Больше никогда не буду над ним шутить. Когда они, наконец, выбрались на улицу, все стены дома Нэм успели покрыться перьями, а на крыше вырос большой клюв, который выкрикивал им вслед проклятия. — ЧТО Я ВАМ ГОВОРИЛ?! — рявкнул капитан Грюм, отвесив Джорджу подзатыльник. — Ничего не трогать!***
Солнце уже клонилось к закату, когда корабль поднял якорь и взлетел над улицами Свала. Туба занялся лечением Луны и Драко в одной из кают. Они едва успели вовремя. Нокс была весьма удивлена, узнав, что они провели чуть ли не десять часов в лавке Нэм. Перси прождал их у двери все это время, Грюм приходил проведать его каждые пару часов. Перси выглядел взволнованным и крайне уставшим. Она в который раз поймала на себе его взгляд и нервно оправила воротник пальто. Может, папа и был прав; может, совпадений действительно не бывает… На палубу «Греха», пошатываясь, выбрался Драко. Вид у него был болезненный, но он не жаловался, правда, и за спасение не благодарил. — Думаю, тебя порадуют эти новости, парень, — Грюм сунул свежий выпуск «Пророка» ему в руки. — Твои родители живы. Новогодний ужас в Шварцвальде Слухи о кровавой резне в знаменитом Блэкуотер-холле продолжают распространяться. Министерство подтвердило, что число жертв достигло 42 человек, включая Миноса Небесного, близкого друга Виктора Лестрейда, владельца замка. Сам Виктор считается пропавшим без вести. Неизвестно, что именно стало причиной столь ужасного события. Представители Министерства подтвердили, что всё произошло в полночь, в эту Новогоднюю ночь. «Пока мы выясняем детали и обстоятельства данного происшествия, однако, уверяем вас, оно никаким образом не связано с ныне уже несуществующей группировкой Пожирателей Смерти», — сообщает Гибискус Богтротл. «Мы считаем, что Виктор Лестрейд, он же экс-президент общества ВАМП, мог нажить себе много врагов за эти годы, и вполне вероятно, что они и были ответственны за случившееся прошлой ночью». (Прочесть героическую историю спасения мистера и миссис Малфой доблестным Элдредом Уорплом вы можете на странице 3.) — Сорок две жертвы? — выдохнула Нокс. Она прочитала статью через плечо Малфоя. — Ужас какой. Драко криво усмехнулся, свернул газету и спрятал её в полах мантии. Всё это время он не поднимал взгляда с палубы. — Рано или поздно это должно было случиться, раз уж в деле был замешан Минос. — Почему он напал на тебя? — спросила она. — Минос пытался меня шантажировать, — пробурчал Драко, — после того, как я узнал его грязный секрет. Нокс кивнула. — Он убил девять женщин — своих жён. Драко покачал головой. — Он был всего лишь помолвлен с ними. Как только они соглашались выйти замуж, он терял интерес и избавлялся от них. Это, и ещё он был единственным егерем-магглом во время войны. С этой информацией я мог бы упрятать его в Азкабан на долгие годы. — Тогда почему ты этого не сделал? Драко неловко помялся на месте. — Он сказал, что имеет доказательства против моего от… то есть, ложные доказательства против моего отца. Угрожал воспользоваться ими, чтобы посадить его в тюрьму. — Но когда ты увидел, как он заигрывает с мисс Гринграсс, — заключила Нокс, — ты подумал, что она следующая в его списке на помолвку, и потому решил действовать. — Откуда тебе это известно?! — Драко порозовел от смущения. — Не суй свой нос не в свои дела! — возмутился он, крайне неубедительно, и торопливо ретировался в другой конец корабля. — Думаю, он хотел сказать спасибо, — услышала Нокс знакомый голос, — просто в душе он очень стеснительный. — Луна! — Нокс радостно бросилась волшебнице на шею. Только сейчас она поняла, как сильно волновалась, ведь она никогда не любила обниматься. Нокс почувствовала, как её щёки загорелись румянцем. — Я… эм-м… очень рада за тебя. Да… Луна с улыбкой обняла её в ответ. — Я тоже хотела сказать тебе спасибо. Уверена, это было нелегко. Ты едва стоишь на ногах. Нокс слабо улыбнулась. — Я в порядке, — она добавила нерешительно: — Это Джорджа нужно благодарить, он наш храбрый спаситель. Щёки Луны зарделись. — О, его я тоже обязательно отблагодарю! Я так рада, что заклятие, наконец, снято. Это не очень приятно; такое чувство, что тебя набили камнями изнутри, и ты не можешь пошевелиться, — с этими словами она вприпрыжку ускакала куда-то. Нокс проводила её взглядом и направилась на поиски Фреда. Она нашла его на носу корабля. — Ну что, — сказала она, — с Новым годом тебя. Фред усмехнулся. — Что ж, сейчас самое время. С Новым годом. Она ожидала колкость или остроумное замечание с его стороны, но Фред молчал. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где виднелся красный горизонт. — Всё хорошо? Ещё одна усмешка, однако в его глазах не было ни веселья, ни задора. — Как твоя нога? Ещё держится? — Ты меняешь тему. Серьёзно, — настаивала она, — что с тобой случилось там, в доме? Фред одарил её очаровательной улыбкой и отвернулся. — Я бы лучше поговорил о твоих конечностях. — Ты невозможен. — Невозможно возможен невероятным образом, — изрёк Фред со умудрённым видом. — И наоборот, не будь я невозможно вероятен, возможно, меня могло бы и не быть. Как тебе такая логика? — Если бы все пользовались твоей логикой, мир погряз бы в хаосе, — пробурчала она, затем, немного подумав, взяла его за руку. После недолгого молчания, Нокс сказала: — Если я вдруг понадоблюсь… — не закончив, она улыбнулась и ушла. Где бы сейчас ни было сердце Фреда, оно затрепетало.***
Кайтион Ши стоял у ворот Поместья, сверля глазами пачку сигарет в его руках, бесполезных без зажигалки. Это он явно не продумал. Что-то привлекло его внимание. Он поднял голову и всмотрелся в ясное голубое небо. — Снег идёт. — Вовсе нет, — фыркнул мужчина, проходивший мимо. — Слепой что-ли? Солнце жарит вовсю. Кайтион проводил его взглядом. Он поднял руку ладонью вверх в ожидании. С негромким хлопком в ней появилась серебряная зажигалка, как раз когда небо затянуло серыми тучами. Пошёл снег. Кайтион услышал, как тот мужчина громко выругался. С довольной улыбкой ирландец извлёк сигарету из пачки и поднёс к ней огонёк зажигалки. Однако мокрая сигарета упрямо отказывалась загораться. Кайтион вздохнул. — Ненавижу, когда я прав.
