23. Дело 4: Отель «Ангел»
19 октября 2020 г., 09:40
Жил-был на свете мальчик, который бросил свою мать, чтобы стать рыцарем. Лёд сковал его сердце, а мороз застелил глаза. Он сидит на своём троне из черепов в глубине Железного леса, где бродят дикие волки — ведь никто больше не сжалится над зимним принцем, Джеком Фростом, продавшим свое сердце Снежной королеве.
Зимними ночами он скачет по веткам заснеженных деревьев, звеня сосульками и хохоча. На Рождество он приходит ко двору Короля-Рыбака, где играет музыку для старых хранителей Грааля. Когда слышите его музыку, детишки, бегите со всех ног; этой ночью Джек Фрост будет охотиться на вас.
Однажды он поймает настоящее сокровище; рыбу с кольцом в брюхе. Прямо как в старых сказках…
— Из «Сказок барда Бидля»
***
— Могу я вам как-то помочь, сэр? Драко мельком глянул на лицо продавщицы за стойкой. Её ресницы были густо покрыты тушью, так что они торчали во все стороны, похожие на скрученные паучьи лапки. Её губы растянулись в натянутой улыбке. Он отвернулся. В больничной лавке нечего было купить. Перед ним на витрине были разложены пачки старых открыток 50-х годов с изображением волшебников и волшебниц в остроконечных шляпах и купальниках, загорающих на пляже Блэкпула; счастливых семей волшебников на метлах на фоне циферблата Биг-Бена; парочек, сидящих у фонтанов на Трафальгарской площади в окружении больших черных львов, и, наконец, — Драко не смог скрыть гримасу — Гарри Поттера, позирующего с министром магии Кингсли Шеклболтом в Атриуме Министерства. Продавщица нетерпеливо постучала палочкой по столу. Он почувствовал на себе её подозрительный взгляд. Щёки Драко покраснели. Он запустил руки в карманы мантии в поисках мелочи и мысленно выдохнул с облегчением, нашарив несколько завалявшихся кнатов. Он взял открыку с Биг-Беном и небрежно бросил её на стойку вместе с монетами, делая вид, что деньги не имели для него значения. Расплатившись, он, не сказав ни слова, вышел из магазина, повернул направо и зашагал по безупречно чистому коридору. — Приходил навестить отца, Драко? — любезно спросил проходящий мимо целитель. Он стиснул зубы. — Да. Целитель похлопал его по плечу. — Его скоро выпишут. Потерпи ещё недельку или две. Он пошёл дальше, насвистывая себе под нос весёлую мелодию. Драко проводил его угрюмым взглядом. Легко ему улыбаться, он зарабатывал уйму галлеонов в этой чёртовой больнице. Драко ускорил шаг, оставляя позади запах чистящих средств, белоснежные стены и улыбающихся целителей. Впереди замаячил выход — заброшенный универмаг «Purge&Dowse». Он вышел за дверь и вдохнул свежий прохладный воздух. Лёгкий снег осыпал машины и заваленные окурками крышки мусорных баков. Он укутался потеплее в свою тонкую мантию. На мгновение его охватил страх, что мантия выглядит дёшево, но он быстро подавил его. Он Малфой. Он всегда должен об этом помнить. Глянув на свои потрескавшиеся руки, он спрятал их в карманы и двинулся по улице, желая быть где угодно, кроме дома или той душной комнаты, где среди простыней, бледный как привидение, лежал его отец. Недельку или две? Ну да. Конечно. Дома было хуже. Мать наверняка не спит, всё ещё пьяная с прошлой ночи. Драко вспомнил это жалкое зрелище, слезы на её глазах, не размывающие аккуратный макияж; всегда такая опрятная, ни единой складочки на одежде, несмотря на износ, всё потому что она верила целителям, что его выпишут через две недели. Он остановился. Глаза горели от холода и слёз. Он прислонился к кованым воротам маггловского Парламента, глядя, как дыхание вырывается изо рта белыми облачками. И тут он увидел его; он моментально узнал этот силуэт — растрёпанные волосы, круглые очки, зелёные глаза — не только потому, что он был на обложке каждого выпуска «Пророка», но и потому, что он провел шесть лет в школе, ненавидя великого Гарри Поттера всеми фибрами души. «Он изменился», — с горечью подумал Драко. Он и сейчас не мог похвастать ни шириной плеч, ни мускулами, да и внешне он не был похож на типичный образ героя, но в нём определенно было что-то героическое; какая-то уверенность в позе и взгляде, которая привлекала к нему людей. Он ощутил укол зависти. По улице пронёсся порыв холодного ветра, подняв небольшой снежный вихрь, который на мгновение скрыл Гарри из поля зрения Драко. Он ещё сильнее закутался в мантию; она никак не спасала от пронизывающего холода. Не то что одежда Гарри. Драко постоял у ворот ещё пару секунд, наполовину опасаясь, что его старый соперник увидит его в этой дешёвой мантии, и наполовину раздражённый тем, что Гарри вообще его не заметил. Внезапно желание ускользнуть незамеченным стало настолько сильным, что он чуть не поскользнулся на клочке льда, резко развернувшись. И тогда Гарри заговорил. — В Вестминстерском дворце нельзя умереть. Драко повернулся. Гарри смотрел не на него, и теперь Драко увидел, на что: на циферблат башни святого Стефана — Биг-Бен. Он невольно нахмурился. — Да. И что? — Это просто легенда, — сказал Гарри. — Ну да. Молчание. Драко подозрительно прищурился. Неужели спустя столько лет Поттер тронулся умом, как бедняга Локхарт? Наверняка, последствия войны оставили свой отпечаток. Может, жизнь героя не такая, какой кажется. Драко едва заметно усмехнулся от этой мысли. — Однажды и Волдеморт станет легендой. Сказкой, которой пугают маленьких детей, — Гарри вздохнул. — Но он был настоящим. — Что ты хочешь этим сказать, Поттер? Гарри посмотрел на него. Внезапно Драко почувствовал себя отрезанным от остального Лондона, от спешащих по улице магглов и проезжавших мимо машин; словно он шагнул через невидимый барьер в другой мир, который казался более реальным, чем сама реальность, и в центре этого мира были Гарри, башня и кованые ворота Вестминстерского дворца. — Посмотри на циферблат, — сказал Гарри. — Что… — но взгляд Драко уже невольно метнулся к башне, и теперь он увидел, как огромная трещина рассекла циферблат Биг-Бена, будто кто-то провел ножом по его поверхности, и как короткая стрелка была направлена на XIII — тринадцатый час, — и как кованые ворота обагрились тёмной кровью, смешанной с инеем. Затем мир перевернулся в шквале снега, и Лондон, башня и ворота вернулись в нормальное состояние. Какой-то подросток бросил снежок в голову Драко, затем побежал по улице со своими друзьями, громко хохоча. Малфой выругался, краснея. Когда он поднял глаза, Гарри стоял перед ним, хмурясь, как будто собирался сказать что-то неприятное. — Слышал, ты сейчас без работы. — Кто тебе это сказал? — фыркнул Драко. Гарри молча пожал плечами, запустив руку в свои густые волосы, так что они торчали во все стороны; его неопрятность ещё больше раздражала Драко. Однако вблизи Гарри уже не был таким красивым — его лицо исхудало, взгляд отдавал тоской. Он выглядел нездорово. — Как твоя мама, Малфой? — наконец сказал Гарри без малейшего намёка на вежливость. Драко вздрогнул от резкости его тона; он был Малфоем и понимал, что за этим последует предложение…***
Она бросила курить. Какая же всё-таки ужасная штука, совесть. — Да чтоб вас, — пробурчала Нокс, выбрасывая уже третью пачку листовок ко Дню святого Валентина, которую бесцеремонно сунули ей в руки, в урну на углу Пентонвилль-роуд. — Очевидно, быть одиноким в День всех влюблённых теперь преступление. — Ох, неужели в мире магглов это и правда считается преступлением? Как интересно! Я бы ни за что не вышла замуж насильно. Это все равно, что носить пару разных носков. Нокс мимолётно глянула на свою спутницу. На лице Луны сияла мягкая улыбка, её взгляд как обычно был направлен куда-то вдаль, пока они ждали зелёный свет на перекрёстке. Поместье Уизли ждало их через дорогу, возвышаясь как огромное корявое дерево, со всеми его странными изгибами и заросшим садом, засыпанным тонким слоем снега. Прохожие обращали на него столько же внимания, сколько на фантик от конфеты, валяющийся на тротуаре. Луна никогда особо не рассказывала о своей личной жизни, уж точно не о своей скорой свадьбе. Нокс закусила губу. Всё это неправильно. Луна любила Джорджа — это было ясно любому, у кого есть глаза. Но не ей было вмешиваться в чужую личную жизнь и играть в сваху. Нет, добавила она мысленно, точно не ей. Она сама ни черта не смыслила в романтических отношениях, чтобы реально помочь подруге. Такие вещи лучше оставить тёткам, которые писали колонки совеов для журналов, живя при этом с двадцатью кошками. Да. Лучше ничего не говорить. «Луна сама во всём разберется», — подумала она, чувствуя себя необъяснимо виноватой. — Так, — начала Нокс, дыша на покрасневшие от холода костяшки, — ты знаешь, откуда вообще взялись валентинки? Луна повернулась к ней, ее бледное лицо лучилось энтузиазмом. — О, это легко! Это началось с того дня, когда пиксивики, наконец, начали делать шоколадные конфеты человеческого размера, что стало своеобразным поводом для празднования. Конечно, магглы считают, что День святого Валентина начался с писем, которые Валентин отправлял своей возлюбленной из тюрьмы, но это всё заговор маггловских производителей шоколада. Пиксивики по-прежнему борются за свой праздник. Имей это в виду… — она замолчала, наблюдая, как хлопья снега оседают на её рукавицах. — Папа говорит, что это празднование одного особенного дня. — Какого дня? — недолго думая, спросила Нокс. — Дня, когда Снежная королева улыбнулась в последний раз. Нокс резко повернулась к ней. — Что? — Тебе не кажется, что мы слишком долго стоим на этом светофоре? — протянула Луна. — Не люблю машины. Они очень шумные и грязные — большие вонючие жестянки. Не знаю, как магглы могут столько времени в них сидеть. В животе у слизня и то приятнее. Светофор и правда долго загорался. Болтовня Луны стала такой же отрешённой, как её взгляд. Небо потемнело. По какой-то причине Нокс охватил чистый ужас, словно ледяные мурашки пробежали по спине. На какой-то безумный момент Нокс показалось, что среди многолюдной улицы за ними наблюдала высокая фигура, бледная и безмолвная — колдунья, которую Нэм назвала Её Тёмным Величеством. С Нового года снег шёл чуть ли не каждый день, что было странно. Это, и тот факт, что Поместье Уизли было построено Салазаром Слизерином, сыном Снежной королевы, не могло быть простым совпадением. Но когда её взгляд остановился на загадочной фигуре, Нокс моргнула и увидела лишь фонарный столб, к которому прислонился какой-то бродяга, играющий на ржавой губной гармошке. Обычное дело на Пентонвилль-роуд, но Нокс уже видела этого же бродягу на Лестер-сквер, Пикадилли и даже в Кенсингтоне; у его ног всегда лежал верный чёрно-белый колли. Она видела его сотни раз и только сейчас смогла рассмотреть его поближе. Лохматые седые волосы, жиденькая бородка, неряшливый вид и подозрительно проницательный взгляд. Именно он и заставил Нокс насторожиться; он напомнил ей о Гарме, огромном говорящем волке, которого она нашла прикованным в Шварцвальде. Воспоминания о волках в Блэкуотер-холле и о жизнях, потерянных той ночью, внезапно нахлынули на неё. Она поняла, что бродяга смотрел на неё с волчьей ухмылкой. Затем он резко повернул голову. Нокс проследила за его взглядом через дорогу, надеясь, что не увидел Поместье. Её глазам предстал стоящий по соседству отель «Ангел». Это было красивое здание, или могло бы быть таковым, если бы внутри не открыли банк, чья строгая современная мебель никак не подходила к классической архитектуре отеля. Взгляд бродяги был направлен вверх, к открытому окну рядом с куполом здания. Её сердце забилось быстрее. На карнизе стояла женщина. Никто из людей внизу не замечал её; снегопад скрывал её из виду, пока она балансировала на узком выступе, ступая босыми ногами по заледенелому карнизу. Нокс испуганно вскрикнула, но бродяга снова завёл свою мелодию на гармошке. Машины проносились мимо, а Луна продолжала болтать, совершенно не обращая внимания на происходящее. Музыка стала громче, стуча в ушах, как барабаны Блэкуотер-холла; она слилась с ветром, голосом Луны и гулом улицы. В одну секунду женщина ещё стояла на краю, в следующую сорвалась вниз. Её тело безвольно упало на землю, словно тряпичная кукла. Недолго думая, Нокс бросилась через дорогу. Прежде чем она превратилась в кровавое пятно посреди Пентонвилль-роуд, чьи-то руки взяли её под мышки и потащили обратно на тротуар. Нокс ошеломлённо подняла голову и увидела над собой Луну. На её лице читалось строгое выражение, что совершенно ей не шло. — Ты нарочно это сделала? Это было довольно глупо. Ты не очень быстро бегаешь, и я всегда считала, что лучше быть внутри автобуса, чем под ним, — сказала волшебница тоном, не терпящим возражений. Нокс могла только поморгать в ответ, глотая воздух ртом, как рыба, вытащенная из воды. Только что при ней женщина прыгнула с крыши. Однако внизу не осталось никаких следов: ни тела, ничего. Это же не мог быть призрак. Она выглядела вполне реальной. Может, мстительный дух? И этот бродяга со своей музыкой… Нокс поймала на себе пристальный взгляд Луны и заметила, что подруга заметно побледнела. Она виновато отвела взгляд. — Прости, Луна. Это было… — Нокс запнулась, теряясь в словах. Фред и Джордж были правы; нельзя вовлекать в это Луну, чем бы это ни было. Не хватало ещё, чтобы события Блэкуотер-холла повторились; всё, что произошло там, по-прежнему нависало над ними гнетущим облаком. — Я что-то увидела, — поспешно оправдалась Нокс. — Но мне просто показалось. Из-за снега, наверное. Или, может, всему виной мозгошмыги, о которых ты вечно твердишь, — она смущённо улыбнулась, но улыбка эта была натянутой. Ей не хотелось врать Луне. Луна внимательно присмотрелась к ней, затем грустно кивнула и сказала: — Хорошо. Знаешь, я всегда говорила, что жить становится не так одиноко, если позволить тем, кто тебе дорог, разделить твоё бремя. Верить в обратное — всё равно что закрывать глаза, чтобы не видеть людей; довольно глупо, если подумать. Это как приглашать оборотня укусить себя, — с этими словами она развернулась и направилась через дорогу в сторону Поместья Уизли. Нокс на мгновение задержалась, чувствуя себя сбитой с толку и одновременно пристыженной. Засунув руки в карманы, она последовала за подругой, напоследок бросив взгляд на тот фонарный столб. Бродяга с собакой ушёл, но окно на верхнем этаже отеля было открыто.***
Это была долгая и изнурительная ночь; третья в череде долгих и изнурительных ночей. Накануне из «Колизея» поступил звонок с просьбой о помощи. Когда Лондонский филармонический оркестр попытался войти в главный концертный зал для проведения генеральной репетиции, они с удивлением обнаружили, что все двери, ведущие внутрь, были заперты и не открывались никакими маггловскими способами. А потом зазвучала музыка. Звук ржавых гвоздей, скребущих по стеклу, лязг цепей и визг пил. Мистер Смоллетт, дирижер оркестра, скинул свой парик, и, хорошенько на нём потоптавшись, нехотя достал телефон и позвонил им. Для Фреда и Джорджа эта работа не составила труда. Ребята в Безголовом оркестре оказались вполне дружелюбными и настаивали только на том, чтобы близнецы позволили им исполнить одну последнюю оперу. Братья не ожидали, что этой оперой окажется «Кольцо нибелунгов» Вагнера. Спустя пятнадцать часов скандинавского эпоса и воплей большегрудых упырей-валькирий, Фред и Джордж, пошатываясь от усталости, переступили порог Поместья и проследовали в комнату с надписью «Кодекс Финеаса» (она же «кухня»). Фред завис над стулом у плиты и потянулся. — Пережить нагоняй от мамы после того, как мы сглазили трусы Перси? Легко. Рисковать жизнью, насмехаясь над могущественным злым волшебником? Запросто. Слушать оперу ночь напролёт? Это уже перебор. Джордж пошевелил пальцем в уцелевшем ухе, пытаясь остановить звон. — Всё было бы не так плохо, если бы валькирии не поросли грибами в середине первого акта, — простонал Фред, потирая ягодицы, которые наверняка онемели бы, не будь он призраком. — Странно как-то, ты так не думаешь? — пробормотал Джордж. — Что странно? — Безголовый оркестр не появлялся уже целое столетие. И нас уже второй раз за два месяца вызывают в «Колизей». Обычно, когда мы или Отдел регулирования магических популяций прочёсываем какое-то место, упыри и прочие создания ещё долго там не показываются. — Что сказать, — зевнул Фред, прикрывая глаза, — сегодня они здесь, завтра там… Ты же знаешь, как это бывает, Слизняк. Джордж сел за стол и начал листать «Фантастические твари и места их обитания». Он позаимствовал её у Луны всего пару недель назад (его собственный экземпляр сгорел в процессе разработки новых взрывных шипучек). Джордж открыл страницу с иллюстрацией: на картинке трое детей сидели верхом на вороном шетландском пони. Внизу виднелась надпись «Пони-гоблин». Джордж достал из заднего кармана свёрнутый выпуск «Придиры» и положил рядом на столе. Катастрофа во Флимби Вчера утром у западного побережья Флимби были найдены тела семерых детей-магглов. Причиной смерти стало утопление. Министр магии Кингсли Шеклболт отрицает возможность того, что убийца, вероятно, магического происхождения. НО ТАК ЛИ ЭТО? Достоверные источники в Отделе регулирования магических популяций сообщают, что, вероятнее всего, в трагедии, постигшей несчастных жителей Флимби, виновен зверь с легендарным статусом: неуловимый пони-гоблин — существо, которое, по словам магозоологов, последние триста лет считалось вымершим. Джордж захлопнул книгу. В любом другом случае он бы посмеялся над надуманностью очередной статейки из «Придиры», если бы не тот факт, что они были правы. В последнее время участились случаи происшествий, вызванных магическими существами, которых не видели годами. Джордж и сам столкнулся с несколькими из них. Ходили слухи о подозрительных передвижениях великанов за границей. В прошлую субботу Джордж уже поднимал эту тему за обедом. — Сначала я не была уверена, — призналась Луна, — но две недели назад я была в Санкт-Петербурге, искала следы птицы Алконост, и видела танцующих русалок. Обычно они не появляются в это время года, да и в городах они не встречаются, ну да ладно, зима в этом году была ужасно суровой, и с того происшествия в Шварцвальде, всё как будто сместилось, словно Рождество так и не закончилось. Джордж едва заметно нахмурился и взглядом попросил её продолжить. — Двенадцать дней Рождества — пора древней магии, духов и обрядов, — продолжила она. — Я слышала, что концентрация магии настолько сильная, что даже магглы могут видеть тени тех, кто умрёт в Новом году. Все волшебники это замечают, хотя, конечно, если у них глаза забиты ватой, заметить что-либо становится проблематичным. Джордж отвернулся и раздосадованно хрустнул костяшками. Теперь, когда Луна упомянула об этом, он заметил, что лёгкое гудение, которое всегда присутствовало на Хэллоуин и в период между зимним солнцестоянием и двенадцатью днями Рождества, всё ещё висело в воздухе. Поднявшийся спрос на товары для защиты от тёмных сил в их магазине только доказывали, что у людей вновь возникли опасения. Джордж подозревал, что всё началось в тот момент, когда часы пробили двенадцать в канун Нового года. В ту же ночь в Блэкуотер-холл ворвались волки, а зеленый огонь уничтожил старую башню Снежной королевы. Что-то переломилось в ту ночь. Что-то было выпущено на свободу. — Думаешь, всё это связано с ней? — спросил Фред после того, как Джордж поделился своими догадками. — А ты — нет? — парировал Джордж. Он вытащил из складок мантии серебряный кинжал, который дал им Виктор, и положил на стол. Он столько раз вертел его в руках, что уже запомнил каждую извилину в узоре, покрывавшем ножны. Фред хотел возразить, что это всего лишь совпадение, но даже ему пришлось признать, что в последнее время он слишком часто использовал это слово. — Можем связаться с Кингсли. — Не можем, — Джордж покачал головой. — Он занят. Дедалус не сказал, чем. Фред приподнял брови. — Должно быть, всё серьёзно, если даже Дедалус молчит. Ладно, тогда давай поговорим с малышом Гарри. Джордж снова покачал головой. — Он как-то странно себя ведёт в последнее время. Когда я был в Норе вчера утром, он даже в глаза мне не посмотрел, — он замолчал и добавил: — Мама про тебя спрашивала. Но Фред проигнорировал его и продолжил: — Что, очкарик теперь слишком важная птица, чтобы помнить свою старую команду по квиддичу? - он презрительно фыркнул. Затем его губы расплылись в лёгкой ухмылке. — А, ну и ладно! Мы вдвоём сами со всем справимся. — Говори за себя, — сухо отозвался Джордж. — Семидесятилетний колдун на диете из сала и навоза и то чувствовал бы себя лучше, чем я сейчас. Фред хохотнул. — Не недооценивай себя, Джорджи! Джордж косо глянул на него поверх «Придиры». Их мать никогда не приходила в Поместье. Она даже не признавала его существования, так же как не замечала призрак Фреда первые два месяца после его возвращения. Для неё, они по-прежнему снимали квартиру над «Всевозможными волшебными вредилками», которую они, к слову, давно уже продали, и теперь в ней жил лучший друг близнецов Ли Джордан. Фред плохо это перенёс. Он всегда нуждался в маме, возможно, немного больше, чем Джордж, хотя никогда бы этого не признал. Он был слишком упрямым, чтобы оставаться в Норе дольше, чем необходимо, и, казалось, довольствовался компанией своей небольшой семьи в стенах Поместья Уизли. После Битвы за Хогвартс Джордж тоже хотел полностью отдалиться от семьи, только бы избежать напоминаний о прежней жизни, но это лишь сделало его более резким и обозлённым. Даже сейчас, он продолжал избегать Нору и всего, что она значила. Он знал, что так никогда по-настоящему и не смирился со смертью Фреда. Вместо этого он позволил горю точить себя изнутри, кипеть и гноиться, как показало Зеркало истины. До сих пор были только он и Фред; Дред и Фордж; такие одинаковые и всегда вместе, но даже это может скоро измениться. Каждая минута приближала их к концу первого года в Поместье Уизли. Если они не найдут семь осколков, представляющих смертные грехи, Фред будет изгнан и станет одним из теней. Тогда Джордж потеряет его навсегда. «Нет, сейчас не время бороться со своими демонами», — подумал он мрачно. Им ещё предстояла работа. В этот момент ему в лоб прилетело яблоко. — Эй, Слизняк! Кончай витать в облаках! — Фред усмехался, склонившись над своим близнецом, который теперь лежал, распластавшись на полу. — Говорил же, будешь читать «Придиру», у тебя думалка отсохнет. — Чего-чего? — простонал Джордж, осторожно садясь. — Забыл, что у нас сегодня гости? Едва он это сказал, как из камина вырвались языки изумрудно-зелёного пламени, и оттуда торжественно вышла нескладная долговязая фигура их брата. Прежде чем Перси смог открыть рот, из камина вырвалось ещё одна вспышка огня, и маленький мальчик с покрытым копотью лицом врезался в спину Перси, от чего они оба повалились на пол. — Приветик, дядя Джордж, дядя Фред! — Тедди улыбнулся и радостно вскочил на ноги, отдавив при этом пару конечностей Перси. — Бога ради! Разве я не говорил тебе подождать тридцать секунд? — простонал Перси. Он поднялся и деловито отряхнул копоть с джинсов мальчика. — В разделах I–II Руководства по применению каминов, обязательного для прочтения всеми несовершеннолетними волшебниками, прямо говорится… — Но я не умею читать. — запротестовал Тедди. — Вздор — фыркнул Перси, наморщив нос. — В твоем возрасте я уже прочитал первые семнадцать глав «Истории Хогвартса». — Подвиг, достойный медали, Перси, — серьёзно сказал Фред. — Может, приклеим её к твоей голове, а то ещё забудешь? — Не глупи, Фред, — сказал Джордж. — Как будто он когда-нибудь о таком забудет. — Очень смешно. — Ты сегодня мальчик на побегушках, а, Перси? А что случилось с Андромедой? — спросил Джордж, но выражение лица старшего брата уже подсказало ему ответ. — Сегодня день рождения Нимфадоры. Боюсь, Андромеда не в том состоянии, чтобы выходить из дома, — сказал Перси, искоса глядя на Тедди, который с маниакальной улыбкой открывал все краны на фонтане. — Джинни с мамой пошли её навестить. Она не будет одна. Она благодарит вас за то, что вы разрешили Тедди переночевать здесь… Перси поморщился, осматривая то, что близнецы называли кухней. Атмосфера хаоса в Поместье Уизли угнетала его. Тем не менее, после событий Нового года он стал приходить сюда чаще. Билл был прав; близнецы определенно были замешаны в чём-то подозрительном. Джордж знающе улыбнулся. — Что-то не так, Перси? Боишься, что Тедди подцепит здесь какую-то заразу? Перси бросил на него испепеляющий взгляд. — К счастью, идиотизм не заразен. — А вот напыщенность — очень даже, — пробубнил Фред. — Ума не приложу, как можно жить в этой помойной яме? Плесень на стенах, плесень в раковине… это что, крысиный помёт? — воскликнул Перси, указывая на кучку небольших чёрных катышков на полу. — Когда вы в последний раз здесь убирались? — Убираться? — Фред скривился, а Джордж лишь пожал плечами, сонно протирая глаза. — Знаешь, мы были немного заняты. — Ну да, конечно, — Перси заглянул в большую кастрюлю на плите. — Что здесь было? — Дело, скорее, не в том, что было, а в том, во что оно превратилось, — сказал Джордж. — Повар из Нокс так себе. Проблема не в том, что Нокс плохо готовила. Проблема в том, что готовила она настолько плохо, что ей удалось изобрести несколько совершенно новых вкусов, которые доставляли просто непередаваемые ощущения; будто по вкусовым рецепторам прошёлся слон на шпильках. На прошлой неделе она пыталась сварить суп. Кастрюля с ним так и осталась стоять на плите. Он жил своей жизнью и периодически поедал ложки. — Надо его назвать как-нибудь что ли, — сказал, наконец, Джордж. — Всё, что выделяет такой запах, заслуживает отдельного титула. Может, попробуем продать его как гель для ванн? — Или подадим нашему дорогому секретарю, — ухмыльнулся Фред. Перси тихонько кашлянул. Он сунул руку в карман и достал небольшой конверт с красной сургучной печатью. — Я, наверное, пойду. Но, эм-м, я надеялся… кхм, то есть, я хотел попросить, чтобы вы… ну, если вы, конечно, не возражаете… не могли бы вы… Он сглотнул. Близнецы ухмыльнулись. — Да-а-а, Перси? Перси опустил глаза и недовольно щёлкнул языком. — Ладно, неважно! Но прежде чем Перси успел спрятать конверт, Тедди успел выхватить его. — «Нокс», — внимательно прочитал он. — А кто это Нокс? Перси простонал, вскинув руки. Близнецы просияли. — Боже мой, Джордж, мне кажется, наш многоуважаемый братец запал на нашего чокнутого детектива, — протянул Фред. — Предатель! — Какая дерзость! Как смеешь ты покушаться на нашу жену! — воскликнул Джордж, доставая половник из супа и воинственно размахивая им. — Я подарю тебе быструю и безболезненную смерть. — Это не смешно! — крикнул Перси, выхватывая конверт и демонстративно направляясь к камину. — Это не то, что вы подумали. У меня нет никаких романтических чувств к… Дверь кухни открылась, и в комнату вошли Луна и Нокс. Перси отчаянно пискнул. — Оно и видно, — шепнул ему Фред. Перси шумно прокашлялся и сказал так мужественно, как только смог: — Привет, — его голос сел в самый неподходящий момент, и он попробовал ещё раз: — Я хотел сказать, доброе утро, Нокс. — Браво, Перси, — прошептали близнецы позади него, беззвучно аплодируя. — Просто неподражаемо! Нокс склонила голову набок и покосилась на него, после чего слегка улыбнулась. Перси понимал, что она тоже старалась, но её улыбка выглядела фальшивой; вовсе не той, от которой в уголках её глаз появлялись такие милые морщинки. Он видел, что девушка чем-то обеспокоена. Фред, должно быть, тоже это видел, потому что Перси не услышал никаких остроумных колкостей в свою сторону, когда он, спотыкаясь, подошёл пожать руку Нокс и по пути споткнулся о Тедди; мальчик сидел на полу, разглядывая крысиный помёт. — Доброе утро, Перси. Давненько мы тебя здесь не видели. Ты останешься на обед? — спросила она, не обращая внимания на Фреда, который лихорадочно махал руками за спиной Перси. — Я могу разогреть суп, если хочешь. — О да, отличная идея, — согласилась Луна. — Я захватила с собой парочку пресноводных шлёппи. Они прекрасно подойдут к супу. — она улыбнулась Перси. — Я надеялась тебя сегодня застать. Невилл передал мне противогрибковое средство, о котором ты спрашивал. Оно быстродействующее, почти без побочных эффектов, может, разве что, лёгкая щекотка в области… — Да, да, спасибо, Луна, — перебил её Перси, потихоньку пятясь к камину. — Боюсь, я не могу остаться. Меня ждут дела в Министерстве. Разумеется, совершенно секретные. — У тебя есть планы на День святого Валентина, а, Перси? — спросил Джордж. Фред фыркнул. — Ну да, конечно, есть у него планы. — Вообще-то, сегодня утром я получил приглашение на ужин, — серьёзно ответил Перси. — О, как мило, — протянул Фред. — Она слепая? — Вовсе нет! — Не обращай на них внимания, Перси, — сказала Нокс, плюхнувшись на стул. — Они бесятся, потому что им пришлось пережить ночь культуры. — Ты хотела сказать, ночь пыток, — поправил Джордж. — Звучит весело! — сказал Тедди, наблюдая, за спрятавшейся под плитой крысой. — А можно мы все пойдём? — Нет, — хором отозвались близнецы. Перси взял горсть серого порошка из мешка возле камина. — Я зайду завтра около полудня, чтобы забрать Тедди. Если вам повезёт, я принесу тряпку. — У нас с тобой очень разные представления о везении, — прокомментировал Джордж. — Удачи на свидании, Персиваль! — Фред помахал рукой брату, глядя, как тот исчезает в изумрудном огне. После чего он резко повернулся к Нокс. — А с тобой что стряслось, ласточка ты моя? — Я тебе не ласточка. — Ну ладно, голубка. — И даже не голубка. — Ну я же любя. — Лучше не пытайся. — Ну как скаже… — Я пойду, наверное, — оборвала его Нокс, поднимаясь со стула. — Пойдёшь? Ты же только что пришла. — А теперь ухожу, — сказала она. — Ты что-то имеешь против? — Не хочу прерывать ваше воркование, — оборвал её Джордж, — но мы потеряли нашего мальчика. Нокс покачала головой. — Сколько прошло, десять минут? Примите мои поздравления, — она развела руками в стороны. — Он не мог далеко уйти. Может, мне проверить заброшенный колодец в саду? — неуверенно спросила Луна. В этот момент на кухню зашёл Кайтион, держа Тедди за шиворот в одной руке и зажжённую сигарету в другой. Джордж усмехнулся. — Проблема решена. — Отпусти меня, гад, а не то сглажу! — вопил Тедди, яростно брыкаясь. — По-моему, это ваше, мистер Уизли, — Кайтион опустил мальчика на пол, глядя на него так, словно Тедди был торчащим из доски гвоздём, который немедленно нужно было забить. Мальчик нахмурился. — На что уставился? — У тебя голубые волосы, — сказал Кайтион. — Ну да. — Волосы обычно не голубые. — И что? — Меня это раздражает. — Твоё лицо меня раздражает! Кайтион затянулся сигаретой, выдыхая тонкие кольца дыма над головой мальчика. — Хорошо. — Да уж, умеешь ты обращаться с детьми, — пробормотала Нокс, проводив взглядом своего секретаря. — Терпеть их не могу, — протянул он. — Там на улице какая-то суматоха. Вам стоит взглянуть. — Где? — спросила Нокс настороженно. — В отеле «Ангел», кажется, — сказал Кайтион. — Если я правильно понял, дело как раз по вашей части. Это старое здание. Очень старое. Пережило даже Великий лондонский пожар. Нокс поймала на себе взгляд Фреда. Он одарил её уже знакомой озорной улыбкой и с самодовольным видом кивнул. От близнеца Уизли ничего не скроешь. Она откинула челку со лба, бубня про себя: — Умник.***
Около банка, расположенного на первом этаже отеля «Ангел», собралась приличная толпа. Недовольные клиенты и сотрудники стояли вокруг, бормоча: «Я слышал, наверху был пожар», «Какой-то шум на чердаке», «Третий раз за неделю, сколько можно, это место будто проклято», или «И в какой только бред верят люди в наше время!» Фред и Нокс переглянулись. — Будет сложно пробраться внутрь незамеченными, — сказала она. — Тебе — да. — Я могла бы попробовать прокрасться. — Это моя специальность. — Если попадусь, скорее всего, угожу в тюрьму, — добавила Нокс. — Будет весьма прискорбно, — Фред драматично склонил голову. — Мне будет грозить тюремный срок или, что ещё хуже, публичное унижение, — продолжила она. — Несомненно, — кивнул Фред. — Так что, идём? — После тебя. Поместье Уизли и отель «Ангел» разделял узкий переулок, в конце которого когда-то был общий двор; теперь же его разделяла высокая стена из песчаника. Нокс забралась на шаткий мусорный бак и перелезла через стену, оказавшись посреди мощеного двора, поросшего сорняками и пропахшего мусором. — С этой стороны он выглядит как-то менее гостеприимно, — прокомментировала Нокс, глядя на внушительный купол здания. Она вспомнила женщину на карнизе, какими пустыми и запавшими выглядели её глаза. По её спине пробежала дрожь. — Уверена, что видела, как оттуда кто-то спрыгнул? Нокс кивнула. — Уверена. — И это точно был не призрак? — Я бы не сказала. Возможно, это был мстительный дух… Фред помотал головой. — Это вряд ли. Если бы по соседству обитал мстительный дух, мы бы давно об этом знали. Их невозможно заставить замолчать. — Кого-то мне это напоминает. — Я так понимаю, это камень в мой чертовски прекрасный огород, — Фред залихватски пригладил серебристые волосы. — Но я великодушен, и потому дарую вам прощение, миледи. Нокс на секунду остановилась и скривила губы. — Миледи? Снова читал «100 безотказных способов охмурить ведьму»? Когда-нибудь ты подавишься своим обаянием. А, погоди, — она хищно ухмыльнулась, — уже поздно. Фред усмехнулся. — Признаю, заслужил. Он подпёр щёку рукой, наблюдая за детективом, пока она кралась вдоль стены отеля в поисках входа, для которого не пришлось бы взламывать замок. После нескольких недель беготни по городу в поисках паранормальщины и диеты из маминой стряпни, Нокс стала выглядеть здоровее. Она всё ещё была жутко тощей, и писаной красавицей её назвать было сложно, но впервые за всё время Фред видел румянец на её щеках, уверенность в её походке. «И она определенно стала чаще улыбаться», — подумал Фред. Тихий голосок в его голове вопрошал, действительно ли Нокс изменилась или он только сейчас начал это замечать. — Всё у вас в Англии не как у людей, — пробурчала Нокс и раздраженно пнула дверь. — В Шотландии таких дурацких замков не бывает. — Следи за языком, — пригрозил Фред. — Здесь за такое и по лицу получить можно. Она усмехнулась. — Расслабься. Просто поддерживаю дух соперничества. Смотри, то окно приоткрыто. Я попробую протиснуться, — она повернулась к нему. — Может, полетишь вперёд, разведаешь обстановку? Он скептически посмотрел на неё. — Думаешь, здесь замешан один из грехов? — Возможно, — призналась она, а затем добавила: — Надеюсь, что да. — И он всё это время был прямо у нас под носом? Ну это совсем печально. Вот будет совпаде… — он прикусил язык и выругался, но Нокс уже поняла, к чему он клонит. — Если Виктор был прав, и твое проклятие как-то связано с Салазаром и его матерью, это могло бы кое-что прояснить. Хотя, это всё равно не объясняет местонахождение других осколков. Вы не узнали ещё что-нибудь о Гудрун? Фреду хватило совести притвориться смущённым. — Фред! — Что? Слушай, я не ученый, — он закатил глаза. — У меня ещё осталось самоуважение. — Ну хорошо, что хоть у кого-то из нас оно есть, — Нокс распахнула окно пошире. — А теперь полезай внутрь, Уизли. — Это приказ, босс? — осведомился Фред. — Работать под вашим чутким руководством — одно удовольствие. — Иди уже. — Ладно, ладно! Не кипишуй, — Фред невинно улыбнулся и направился к двери. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что что-то пошло не так. А в следующую секунду он падал сквозь тьму, словно камень, брошенный с высоты, пока не упал лицом в землю. Вокруг было темнее ночи, ноздри забивал запах влажной земли и гниющего дерева, а в воздухе царила атмосфера чего-то гнетущего. Затем, всё так же внезапно, его поразила жгучая боль, подобная заклинанию Круциатус; словно крошечные раскалённые иглы разом впились в каждую клеточку его тела. Боль пронзала его снова и снова, накатывая волнами, не давая ему встать с колен, но затем другое, более страшное чувство, поразило его сильнее любой физической боли; нечто важное — его связующая нить — натянулось, грозя оборваться. Борясь с приступами боли, он заставил себя открыть глаза. Небо было малиново-красным. На его фоне мелькали огромные чёрные пятна — это падальщики летали над бесплодной равниной из костей и надгробий, выступающих из земли. Вокруг него завывал ветер, неся с собой какофонию криков инферналов, теней и тех, кто потерял души из-за поцелуя дементора. Страх смешался с отвращением, болью и шоком. Это неправильно — он не должен быть здесь. — Насколько же надо быть глупым призраком, чтобы вот так просто зайти в меченное здание?! Ты что, не знаешь, что оно под защитой? В фундаменте всех этих важных зданий закопаны детские кости, специально чтобы не впускать таких, как ты. А теперь гляди, где мы очутились! — услышал он раздражённый голос Фроста. — Это Григхейм, Город потерянных. — Как мне выбраться? — выдавил из себя Фред. — Хватайся за руку! — рявкнул Фрост. — Живо! Фред поднял глаза и увидел знакомую бледно-голубую руку, покрытую кристаллами льда. Он схватил её, не раздумывая. Он боялся, что пальцы соскользнут, но его тут же резко дёрнуло наверх. Он снова очутился во дворе отеля «Ангел» в тени огромного купола. — Фред! Боже, Фред… — Нокс склонилась над ним, её лицо бледнее полотна. — Не смей, чёрт возьми, не смей… — в её голосе слышались слёзы. Фред застонал. Ему одновременно стало жарко, холодно и тошно, что было совершенно неправильно — по всем законам природы он не должен был ничего чувствовать. Он обежал взглядом двор. Ни следа его спасителя. Нокс дрожала, её брови были так насуплены, что почти смыкались на переносице. — …Больно… — протянул Фред. — Где? — торопливо спросила она. — Прямо… здесь… — сказал он и поднес руку к губам, которые дрогнули в полуулыбке. Нокс отпрянула и уставилась на него. — Ты… ты… ах ты СВИНЬЯ! Фред сглотнул. Удивительно, насколько Нокс в ярости походила на зубастую мантикору. Она сердито сверкнула глазами. — ТЫ ЖАЛКОЕ ПРИЗРАЧНОЕ ЧУЧЕЛО! — кричала она. — Да как тебе наглости хватило! Ты меня до смерти напугал! Что за глупая шутка… — Нокс запнулась и внимательно присмотрелась к нему. — Твоя мантия порвана, — сказала она, в ужасе глядя на мерцающий серебристым силуэт. — И у тебя идёт кровь… Как это вообще… что с тобой случилось? Ты в порядке? — Честно? — он слабо улыбнулся. — Массаж паровым катком и то был бы приятнее, чем это. — Я слышала, как ты кричал, — сказала она, поджав губы. — Это был мужественный крик о помощи, — поправил её Фред в попытке защитить своё достоинство. — Я не могла тебя найти. Ты подлетел к двери и просто растворился в воздухе, — Нокс вытерла лицо дрожащей рукой. — Дурак. Фред не сводил с неё глаз. Наконец, она облегчённо выдохнула и неуверенно улыбнулась ему. Фред коснулся её руки, внезапно жалея, что не мог крепко сжать её и никогда не отпускать. Нокс даже не заметила. Она поднялась на ноги. — Можешь идти… то есть, лететь? Фред кивнул и поднялся с земли. На него резко накатило головокружение. По телу прошёл жар, во что мало верилось. Призраки ведь ничего не чувствуют… верно? Он вспомнил то холодное чувство в груди, будто что-то грозило оборваться, и тут же подумал о Джордже. Он пошатнулся. — Я в порядке, — сказал он, отмахиваясь. — Давай вернёмся обратно.***
Атмосфера за столом была, мягко говоря, напряжённой. Они сидели в небольшой закусочной на Тоттенхэм-Корт-роуд. Гарри уже был здесь вместе с Роном и Гермионой в ночь свадьбы Билла и Флер; в ночь убийства Скримджера. Он не сразу это понял; он просто пошёл вперёд, не дожидаясь Драко, и не останавливался, пока не зашёл в кафе и не сел за столик. Драко с плохо скрываемым отвращением разглядывал пятна жира на столе и проигнорировал молодую официантку, которая подошла к ним, жуя жвачку со скучающим видом. — Что будете заказывать? — Мне кофе, пожалуйста. Чёрный, — сказал Гарри с вежливой улыбкой. Его взгляд остановился на мятой рубашке Драко, на его дешёвом плаще. Гарри подавил пробивающееся наружу злорадство. Какая-то часть его шептала, что так ему и надо — пусть теперь почувствует, каково это. Он это заслужил. Но другая его часть, голос которой подозрительно напоминал Гермиону, сочувствовал ему. Драко, которого он знал по школе, никогда бы не последовал за ним сюда. Он явно был в отчаянии. «Как и я», — уныло подумал Гарри. Руки Драко сжались в кулаки. — Ты будешь весь день сидеть здесь с самодовольной миной, Поттер, или, наконец, скажешь, что тебе нужно? Официантка поставила кофе перед Гарри и окинула его долгим взглядом, будто пытаясь что-то вспомнить, но, видимо, не смогла и отошла с растерянным видом. Гарри сделал глоток, после чего сказал: — Ты был в Блэкуотер-холле в этот Новый год. Лицо Драко помрачнело. — Да, и что с того? — Ты столкнулся с Фредом и Джорджем Уизли. — И? — Они спасли тебе жизнь, — холодно сказал Гарри. — Можно сказать, ты им обязан. Он поднял взгляд на Драко и вдоволь насладился выражением ужаса на его лице. Драко ничего не сказал. Гарри продолжил: — У меня есть для тебя работа. Если повезет, это поможет погасить часть долгов твоей семьи, учитывая, что в наши дни мало кто захочет иметь дело с Малфоями. Наверное, всё ещё сложнее, с тех пор, как Люциус попал в больницу, — в его тоне не было ни капли сострадания. — Да что ты вообще ты знаешь о моей семье?! — прошипел Драко. Его щёки покраснели от негодования, но он не повышал голос. — Тебе заняться больше нечем, кроме как шпионить за мной? Быть героем, должно быть, так утомительно, и тебе просто больше нечем заполнить своё драгоценное время. Что ж, я могу сказать тебе вот что, Поттер: дела моей семьи тебя не касаются. Драко встал из-за стола и уже собирался уйти. — Что ты знаешь о Гудрун, Драко? — спокойно сказал Гарри, поднеся чашку ко рту и осторожно подув на кофе. — Что тебе известно о Войнах Основателей? — он обратил на него пронзительный взгляд зелёных глаз. — Что ты знаешь о Едином Слове? Драко замер и медленно обернулся. Впервые за это время он заметил, каким осунувшимся выглядел Гарри. Под его глазами виднелись тёмные круги, на лбу блестела испарина. Не совсем понимая почему, Драко снова сел. — Гудрун была матерью Салазара Слизерина. Считается, что она была одной из последних, кто знал и пользовался древней рунной магией. Она пала жертвой типичного для гриффиндорцев коварного обмана, — сказал он тоном, полным отвращения. — Что ещё ты хочешь знать? К удивлению Драко, Гарри издал негромкий сухой смешок. — Рад слышать, что историю ты всё-таки читал. Конечно, этого следовало ожидать от Малфоя. А что насчёт войн? Драко фыркнул. — Каких именно? — Гарри не ответил, поэтому он раздражённо продолжил: — Гудрун развязала войну с Хогвартсом. Это всё, что я знаю. Она хотела что-то из вещей Хельги Хаффлпафф. Скорее всего, её чашу. Понятия не имею об этом твоём «едином слове». Никогда о нём не слышал. Гарри сложил пальцы, бормоча: — Не чашу… то, что было внутри… — Что-что? Гарри проигнорировал его вопрос. Драко потихоньку начал выходить из себя. Это была пустая трата времени. Его школьный соперник явно тронулся умом. Он снова почувствовал себя замёрзшим и несчастным. Растаявший снег пропитал тонкую ткань плаща, просачиваясь в каждую складку. Возвращаться домой не было смысла. Мать всё равно даже не заметит его отсутствия. Драко внезапно осознал, что всё это время Гарри внимательно наблюдал за ним. Его зеленые глаза смотрели так пристально, что Драко невольно захотелось отвести взгляд. Прежние страхи снова дали о себе знать — Гарри, должно быть, подумал, что он не заказал ничего, потому что не мог заплатить. Он почувствовал, как внутри закипает гнев. Тогда Гарри сказал: — Ты любишь путешествовать, Драко? Драко прищурился. — К чему ты клонишь? Гарри допил остатки кофе и с усталым видом откинулся на спинку стула. — Ты, наверное, слышал, что через две недели в Париже состоится саммит Международной конфедерации магов — впервые за последние шестьдесят два года. Драко не слышал, но он не собирался показывать своё незнание перед Гарри. Он коротко кивнул. — Министерство ищет волшебников, чтобы сопроводить представителей конфедерации во Францию, — сказал Гарри. — Для этого ты мне и нужен. — Разве у них нет собственных телохранителей? — Авроры сейчас заняты, — сказал он как-то чересчур резко. Драко посмотрел на него с недоверием. — Думаешь, я поверю, что ты доверяешь мне выполнить какое-то глупое поручение, Поттер? Гарри горько рассмеялся. — О, ты не подумай, Драко, я тебе ни капли не доверяю. Но как ты всегда говорил: «Главное не то, что ты знаешь, а кого ты знаешь». Что ж, может ты и прав. В этом случае, — Гарри смерил Драко взглядом. — Тебе повезло, что имя Малфоев всё ещё имеет влияние в некоторых частях мира. Люди доверяют тебе, Мерлин знает почему. Кингсли, как ни странно, тоже. Уж поверь, — сказал он, — я сделал всё, что в моих силах, чтобы заставить его передумать. — Не искушай судьбу. Гарри приподнял бровь. — Так ты согласен? Первым его инстинктом было отказаться от такого странного предложения, но гордость заставила Драко задуматься. Гарри пришел к нему за помощью. У Драко по-прежнему было то, что невозможно получить никаким героизмом — родословная; происхождение. Он слегка приподнял голову, глядя на Гарри сверху вниз, небрежно пожал плечами и сказал: — Хорошо. Я в деле. Но сначала скажи мне вот что, — сказал он, стараясь не показаться слишком любопытным, — какое отношение всё это имеет к Гудрун и Основателям? И тому, что произошло с часами, — он с трудом мог это признать, но то, что он видел на циферблате Биг-Бена, было абсолютно реальным. — Что, чёрт возьми, здесь происходит, Поттер? Взгляд, который он получил в ответ был угрюмым и серьёзным. — Молись, что не узнаешь.***
Кайтион едва успел зажечь сигарету, как на тропинке перед домом показалась Нокс. — Потрясающе быстрая работа, милая моя. Узнала что-нибудь? — Ничего, с дороги! — бросила она впопыхах, пробегая мимо него к дверям Поместья. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. — Хм. Он выдохнул густое облачко дыма. Оно поплыло над садом, поднимаясь всё выше и выше над головами прохожих на Пентонвилль-роуд. На фонарном столбе сидели две грача и пристально глядели на него своими глазами-бусинками. Они несколько раз нерешительно взмахнули крыльями. Поднялся ветер. — Так значит, Она возвращается, — пробормотал он с кривой улыбкой, в которой не было ни капли радости. — Буря становится сильнее. Грачи теперь беспорядочно махали крыльями и громко каркали. Что-то явно их встревожило. Внезапно, обе птицы, дико вереща, метнулись вниз, на лету сбрасывая перья и отращивая когти размером с тигриные. Их длинные змеиные хвосты болтались на ветру, они устремились в сторону Поместья Уизли. Кайтион сунул руку в потайной карман пальто, нашарив чёрный металлический предмет, как вдруг из-под порога дома вырвались щупальца, сотканные из тумана. Они взметнулись вверх, обратившись в силуэты барсука и змеи, и бросились навстречу нападавших существ; жуткие твари исчезли в облаке дыма и перьев. Через мгновение грачи замертво упали к его ногам. — Намного сильнее, — Кайтион наступил на одного из них. Под каблуком ботинка хрустнул клюв. — Серый мир окунётся в темноту, пока не придёт рассвет, — он улыбнулся, на этот раз в его глазах вспыхнуло мрачное удовольствие. — Как же глупы эти смертные. Где-то на улице снова заиграл бродяга.
