Обратная сторона судьбы

      Клипер шёл под всеми парусами и жадно ловил солёный ветер. Небо — чистое, без единого облачка, радовало глаз ярким лазурным цветом вкупе с палящими лучами солнца.       А вот Чёрный Пи, одиноко стоящий на мостике, был мрачнее тучи и являл собой жуткое зрелище. Настолько жуткое, что вся команда старалась не появляться на палубе, дабы не попасться ему на глаза. Капитан тяжело вздохнул, навалившись на штурвал. Он был очень зол на самого себя за проявленную жестокость. Но ещё больше он был зол на Юю — при одной только мысли о нём руки с силой сжимали деревянные поручни, а костяшки белели. Даже самому себе он не хотел признаваться в том, что в нём играют оскорблённые чувства. Надо же, так обнажить душу! Так распустить мальца, что он, уверенный в его лояльности, уже позволяет себе преспокойно игнорировать приказы и вытворяет всё, что взбредёт в голову!       Хмуря брови и то и дело недовольно морща нос, Чёрный Пи смотрел на ослепительно поблёскивающую гладь океана и думал, как бы выйти из сложившейся ситуации с наименьшими для своей капитанской гордости потерями.       Ближе к утру, когда начавшее потихоньку сереть небо заволакивало плотными грозовыми тучами, на мостик поднялся Рё, зевая и запуская пятерню во взлохмаченные волосы.       — Что, всё ещё злишься? — он встал рядом, с интересом вглядываясь в его мрачное лицо и невольно задумываясь, не была ли начинающаяся гроза результатом плохого настроения капитана. Тот окинул его свирепым взглядом, и кансаец тут же в притворном испуге замахал руками: — Ладно, ладно, расслабься, ради всего святого. Иди лучше отоспись в моей каюте, а вечером меня сменишь. Шторм будет несильный — справимся без тебя.       Кивнув, Чёрный Пи подошёл к лестнице и, обернувшись, бросил ему ключи:       — Пусть Юе кто-нибудь поесть принесёт. И, смотри, чтобы близко не подходил и не смел жалеть!       — Да мне вообще до него никакого дела нет, сам с ним разбирайся, — притворно возмутился Нишикидо, позвякивая связкой.       Напоследок окинув его предупреждающим взглядом, капитан спустился вниз, а Рё, выждав с полчаса, подозвал шлявшегося без дела матроса и, оставив того у штурвала, направился на кухню.

***

      Тегоши сидел в каюте, невидящим взглядом глядя прямо перед собой. За окнами вовсю бесновалась стихия, вспенивая поверхность океана и разрывая тёмное небо яркими вспышками молний. Но это его сейчас абсолютно не волновало.       На душе было как никогда мерзко и гадко. Теперь пути назад уже не было. Оставалось только ждать и надеяться, что Чёрный Пи сменит гнев на милость и выпустит из заточения.       Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть и резко обернуться. Рё, сосредоточенно придерживая наполненный едой поднос, зашёл и улыбнулся самой очаровательной из своих улыбок.       — Ме-е-елкий, — ласково пропел он, составляя тарелки и миски на стол. — Как жизнь? Безумно рад тебя тут видеть.       — Серьёзно? — буркнул Тего, ужасаясь количеству еды и с тоской осознавая, что в случае, если он всё это не съест, капитан разозлится пуще прежнего.       Нишикидо, проследив за его взглядом, усмехнулся:       — Сказать по правде, нынешний кок готовит просто отвратно. Так что можешь скинуть всё в воду, капитан проверять не будет.       — Спасибо, — кивнув, Тего всё же стянул миску с рисом под недовольное бурчание своего голодного желудка.       — Да не за что, мелкий, — Рё подмигнул, снимая непромокаемый плащ, и устроился на стуле, расслабленно закинув ногу на ногу. — А ты смелый.       — Угу, — Юя угрюмо жевал плохо проваренный рис, — и глупый.       — Не скажи. Вот я, лично, думаю, что ты приносишь нам удачу.       — Да? И чем же?       — Ну-у-у-у… — Рё на мгновение задумался, но тут же расплылся в широкой улыбке, — своим присутствием.       Тегоши хмыкнул. Он был благодарен кансайцу: хотя бы он не делает хмурое лицо и не лезет с нравоучениями и наказаниями.       — А что Пи говорит? — осторожно поинтересовался он через пару минут молчания, приняв нарочито безразличный вид.       — Да ничего не говорит, — Нишикидо задумчиво посверлил его взглядом. — Злится.       Тегоши сокрушённо вздохнул, ставя пустую миску на поднос.       — Сколько хоть плаванье продлится?       — Ммм… Ещё четыре дня туда, день там и пять дней обратно, ну, если нас штормом не занесёт куда-нибудь на Северный Полюс.       Юя снова горько вздохнул. Посему выходило, что сидеть ему здесь в одиночестве ещё долгое время.       — Не переживай, он скоро отойдёт, — пожал плечами Рё, поднимаясь и забирая поднос. — Или не отойдёт, зависит от тебя.       Кансаец вышел, а Тего остался сидеть на кровати, вновь погрузившись в безрадостные думы. Но он будет твёрдо стоять на своём, раз уж ступил на эту зыбкую тропу противоборства двух характеров. Раз посмел перечить.       Обида постепенно нарастала. Ушибленная нога за ночь распухла ещё больше и болела, но парень терпел. И молчал. Он больше никому не будет жаловаться. Никогда.

***

      Капитан смотрел прямо перед собой, делая вид, что ему вдруг стало интересно наблюдать за солнечными бликами на воде у самого горизонта. И что сочувственно-насмешливые взгляды Рё, которые он изредка ловил на себе, не приводили его в бешенство.       — Расслабься, — лениво протянул кансаец, устраиваясь на дощатом полу и потягивая ром прямо из горлышка бутылки. Несмотря на палящую полуденную жару, от которой изнывали все на корабле, выглядел он весьма бодрым.       — Может быть, я зря его запер? — осторожно пробормотал капитан, озвучивая свои мысли.       Нишикидо хмыкнул:       — Да лучше б заперся вместе с ним — больше толку. Вот представь.       И Ямашита представил. Так чётко и ярко, что пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от назойливых, но, несомненно, приятных мыслей.       — Нет. Я поступил правильно.       — Правильно — не значит по-умному, — заметил кансаец, вновь прикладываясь к бутылке. — Сходи, поговори. Ты ведь знаешь его мотивы — он привязан к тебе. Поставь себя на его место.       Море было на удивление спокойно и дышало безмятежностью, зато извечная война «за» и «против» терзала душу и разум Чёрного Пи. Наверное, с Тегоши просто не могло быть иначе.

***

      Рё вошёл в свою каюту и плотно затворил скрипучую дверь. Керосиновая лампа, прибитая к стене, слабыми бликами освещала небольшое прямоугольной формы помещение. На данный момент у кансайца было только одно желание — выспаться, но он упрямо сел за шаткий деревянный стол и достал из мешочка на поясе хрустальный шар.       Едва взглянув на него, Нишикидо был готов разразиться бранью, но лишь слабо вздохнул. На поверхности не намечалось даже обычной дымки — шар был кристально прозрачным, словно сделан из чистейшего хрусталя. За всю историю своих наблюдений Рё смог припомнить только один случай такого поведения шара: когда корабль попал в Запретные Воды, где магия была практически бессильна. В остальное же время он либо светился, либо матово белел. Если не показывал картинки, разумеется.       Подобное обстоятельство заставило кансайца задуматься. В Бермуды они не заплывали — это раз. Шар так никогда себя не ведёт, если что-то не блокирует его энергию — это два. Следовательно, в здешних водах что-то есть — это три. А вот что бы это могло быть — Рё терялся в догадках. Точнее, в их изобилии, равном нулю.