Обратная сторона судьбы

      В северо-западной части Тихого океана, покрытой многочисленными островами, издавна пролегали оживлённые морские дороги, скрещивались торговые пути. Сюда стремились европейцы за пряностями и рыбой, завозя несметное количество драгоценных металлов и камней.       Захолустные Японские острова, край бедных рыбаков на задворках Окинавии, поначалу не воспринимались всерьёз. Окинавия, которая имела более выгодное географическое положение и большую по площади территорию, установила контроль над всеми морскими путями в Тихий океан, поэтому на островах царила нищета. Через Японское море проходили товары в Европу и на Дальние Земли, поэтому островитяне могли лишь наблюдать за тем, как доходы, пища и медикаменты проплывают мимо.       В те времена Аканиши, босой десятилетний мальчишка в мешковатой одежде, помогал своему отцу ловить рыбу и осьминогов, чтобы за сущие копейки сбыть наловленное торговцам с Окинавии, которые наживали на этом целое состояние, перепродавая товар иноземцам.       Когда на окинавский престол взошёл новый король Джонни IV, властитель жестокий и умный, Окинавия стала быстро превращаться в один из крупнейших портовых городов благодаря усилению государства и королевской власти. В казну потоком шло золото и слоновая кость, в то время как на дальних островах ситуация усугубилась, и жители не видели ничего, кроме морепродуктов и риса, выращиваемого на не очень плодородных полях.       Ненавидя короля за такое нищенское существование, Джин уже тогда мечтал стать пиратом и вдоволь поживиться золотом с богатых торговых кораблей, бороздить бескрайний океан и зависеть только от собственной смекалки и ловкости, а не от чьей-то жалкой подачки.       Вечерами, отдохнув после долгой и изнурительной работы, он бежал воровать с рынка яблоки с такими же мальчишками, голодными и оборванными, чтобы потом, сидя вместе с ними на ещё тёплом песке и глядя на закат, впиваться зубами в сочные спелые плоды и мечтать о том дне, когда они ступят на борт судна и возьмут курс на горизонт.       Но вскоре отец Джина умер, и мальчик, поняв, что в этих местах его больше ничто не держит, попросился на один из стоящих в гавани окинавских кораблей и отправился на нём в плавание, выполняя непосильную для неокрепшего подростка работу за кусок хлеба.       До тех пор, пока однажды на горизонте не появилось судно без флага.       Старый капитан тогда недоумённо пожал плечами и позволил кораблю подойти вплотную: в те времена такое явление не было редкостью. Как правило, это были дружественные суда — пираты же шли на таран под всеми парусами, гордо подняв флаг с изображённым на нём черепом. Всё по моде.       Джин в это время драил палубу с несколькими матросами, изнемогая от жары и чувствуя, как грубая ткань грязной холщовой рубахи липнет к спине.       — Пираты! — пронзительно закричал боцман, стремительно спускаясь с фок-мачты.       Аканиши, обернувшись, успел увидеть, как абордажные крючья вцепились в обшивку мертвой хваткой; тут же, ломая фальшборт, на палубу начали со свистом лететь гранаты, рассыпавшиеся при взрыве мириадами кусочков жалящего свинца. Моряки невольно попятились, и морские разбойники, один за другим спрыгивавшие на палубу, устремились вперёд.       Завязалась рукопашная. Из облака едкого желтоватого дыма от гранат вынырнула фигура и двинулась в сторону Джина, который, выхватив нож из рук лежавшего рядом мёртвого матроса, стоял на палубе и дерзко смотрел прямо в глаза врагу, стараясь, чтобы ни один мускул на его лице не выдал животного страха. Пират же, громко закричав, размахивал саблей в одной руке и пистолетом в другой, пытаясь его запугать. Но Аканиши твёрдо держал нож перед собой, отлично понимая, насколько ничтожны его шансы по сравнению с саблей и мускулами противника. Но деваться было некуда. На спасение рассчитывать не приходилось — оставшаяся в живых команда корабля спасалась бегством.       И каково же было его удивление, когда пират неожиданно опустил оружие и тепло ему улыбнулся.       Как выяснилось позже, это был капитан, который, удивившись смелости и храбрости двенадцатилетнего парня, решил взять его в свою команду и собственноручно обучить премудростям морского дела.       И он не прогадал. Из полуголодного оборванного юнца тот вырос в отличного, крепко сложенного молодого человека, статного и сильного духом и телом. А если прибавить к этому властность характера и живой пытливый ум, который с поразительной скоростью всё схватывал на лету, то Аканиши вскорости должен был стать если не капитаном, то хотя бы его правой рукой.       Поэтому, когда после очередного сражения корабль лишился капитана и половины команды, Джин принял управление судном на себя и взял курс на родину, воспоминания о которой так и не стёрлись из памяти.       Там, на причале, при виде незнакомых парусов и корабля, собралась большая толпа людей, с изумлением глядя на бравого юношу, уверенной походкой спускавшегося по трапу.       Узрев всё ту же беспросветную нищету, Аканиши сжал кулаки и поклялся себе остаться здесь и восстановить справедливость.       Вскоре к нему примкнули и друзья детства, которые теперь заметно возмужали и были готовы к любым приключениям и опасностям. Когда они организовали первую вылазку и взяли на абордаж судно, доверху нагруженное золотом, Аканиши приказал доставить к нему захваченных в плен купцов и, расспрашивая их, тщательно и последовательно собрал сведения о торговых путях, по которым двигались корабли.       С этих пор он целенаправленно выходил в море, с одинаковым рвением нападая и на окинавский флот, и на суда чужеземцев. На острова стали поступать перец и гвоздика, слоновая кость и фарфор, шёлк и драгоценные камни. Не говоря уж о продуктах питания и других предметах первой необходимости.       По берегам Японского моря о нём уже вовсю шла слава как о непоколебимом и смелом капитане пиратов, яростно сражавшемся за свободу родной страны. Поэтому численность небольшого портового городка постоянно увеличивалась за счёт отчаянных любителей приключений с близлежащих островов. И в скором времени под его командованием плавали около ста больших судов, а их капитаны готовы были преданно следовать с ним на любой край света.       И тогда Джин решился на абордаж, выждав момент, когда королевский линкор с правителем на борту выйдет в море.       Целую ночь шло сражение, по своей масштабности не знавшее себе равных. Грохот залпов сотрясал воздух, вспышки выстрелов мелькали в темноте, клинки шпаг обагрялись кровью. Японцы сражались отчаянно, борясь за свою свободу и понимая, что в случае поражения Окинавия сметёт Японию с лица Земли. К рассвету королю всё же пришлось капитулировать с большими потерями, признав за пиратами их права и подписав все предложенные бумаги.       Народное гуляние продолжалось десять дней и ночей, после чего капитан Аканиши вместе со своей командой отправился на поиски приключений. Истинных его целей никто не знал, но всем было известно, что его корабль неуловим, а команда отдаст жизнь по одному его слову.       Фортуна улыбалась ему, а слава о нём шла по всему Востоку. Но странная это была слава — говорили, что команда Джина не ищет сокровищ и не творит насилие ради насилия. Это была команда авантюристов, которые больше всего на свете ценили свободу.

***

      Как-то раз Джин сидел в своей каюте, рассеянно водя остро заточенным грифельным карандашом по карте. Сон никак не шёл, что и не удивляло — капитан не знал, куда взять курс. Эта проблема всегда стояла перед ним, и теперь, похоже, все его идеи относительно нового места назначения исчерпали себя.       Джин хмыкнул, предаваясь невесёлым думам. Странно. Прошёл всего год его становления главой японских пиратов. А теперь он, в свои двадцать лет, совсем не знал, куда ему податься.       Корабль слегка потряхивало, свечи накренялись — очевидно, начинался шторм. Размяв затёкшие мышцы плеч, Аканиши вышел на палубу.       — Капитан! — обрадованно воскликнул валявшийся с бутылкой прямо возле двери Коки. — Капитан! Я рад, что Вы ещё не спите! Беда! Мы, кажется, заплыли в Запретные Воды…       — Чего?! Мы же брали курс совершенно в другую сторону!       — Я помню… Но, когда Вы пошли спать, стоять у штурвала было некому, и мы поспорили, кто будет делать вашу работу…       — Я же поставил Джунно!       — Я знаю. Но он выпал за борт.       — Что?!       — Да всё в порядке. Мы кинули ему спасательный круг, и он теперь плывёт за нами. Мы его поднимать не стали и привязали канат к мачте.       — А кто смотрел за штурвалом?!       — Ну… Дело вот в этом-то и было…       — Что, никто?! — Джин хотел убить незадачливо оправдывающегося Коки, но сдержанность заставила его этого не делать. Глубоко вздохнув, он спокойно продолжил: — Так значит, всё время, пока я спал, вы спорили, кому сидеть у штурвала. А вы не подумали, что нас может унести чёрт знает куда?       — Ну, сперва думали. А после бутылки рома…       — Вы ещё и нажрались?! — это была последняя капля по нервам капитана.       — Вы только не сердитесь! Мы хотели как лучше…       — Я..! Я скормлю вас всех акулам!!!       — Кэп, не злитесь! Мы ж не знали, что нас сюда занесёт. Да и вообще…       Корабль тряхнуло так, что капитан еле устоял на ногах.       — Кто сейчас за штурвалом? — внезапно назрел резонный вопрос.       — Ну… это…       — Вы чёртовы кретины!!! — Аканиши как ошпаренный забежал на мостик и бросился к пустующему штурвалу.       Вскоре море вокруг словно взбесилось. Чёрно-синие волны старались перевернуть корабль вверх дном, молнии сверкали в пугающей близи от них и иногда били прямо в воду. Ни птиц, ни рыб видно не было. Никаких других звуков, кроме грома и ударяющих о борт волн.       Ещё никто из тех смельчаков, что заходил в Запретные Воды, не возвращался обратно. Это место обозначалось чёрным пятном на всех картах, и его оплывали стороной даже самые великие герои в истории океана. И сюда их завела подлая судьба! Нет, не так… Сюда их завели тупорылые кретины, которые смеют присваивать себе имя пиратов!       Остальные члены команды, трезвые и не очень, столпились рядом, наблюдая за отчаянными попытками капитана сопротивляться стихии. Шутники, чёрт бы их побрал…       — Джунно! — вдруг стукнуло в голове Аканиши. — Он же ещё за бортом! Где верёвка? Тащите его на посудину, чёрт бы вас всех побрал!       — Есть! — все разом помчались на выручку товарищу.       Ну хоть чему-то они научились. Джин усмехнулся и вновь крутанул штурвал, чтобы очередная идущая на них волна не перевернула их корабль ударом о бок. Но все его попытки выбраться за границу шторма казались тщетными: компас предательски застыл, а просветов на горизонте не было видно. Это конец? Нет, Аканиши никогда не сдавался без боя!       — Капитан, мы достали Тагучи! Правда, он отказался подниматься на борт и нам пришлось его вырубить.       Ошарашенный Джин развернулся, чтобы увидеть бессознательного парня, лежавшего на руках здоровяка-матроса. Это промедление едва не стоило им всем жизни. Одна волна тряханула корабль сзади, а другая, словно этого и ожидая — сбоку. Корабль выстоял, но вся команда, включая капитана, едва не вывалилась за борт.       Спустя две недели скитаний по Запретным Водам фрегат чудом выплыл к неприметному островку. Судно бросило якорь в гавани, на берегу которой была расположена туземная деревенька, окружённая частоколом. На счастье, среди команды нашёлся человек, знавший местный язык, и потому племя чернокожих приняло их вполне дружелюбно. Старый вождь, едва окинув Аканиши взглядом, поманил за собой в просторную хижину. Там, вокруг разведённого прямо на земляном полу костра были набросаны сотни шкур убитых животных, и Джин, вместе с переводчиком, уселись напротив мужчины. Тот что-то проговорил, передавая ему цепочку с внушительных размеров кулоном в виде черепахи. Повертев её в руках, Джин недоумённо рассмотрел безделушку, сделанную из неизвестного ему металла — на миниатюрном панцире были отчётливо выгравированы древние руны и символы.       Следующей вещью, что передал ему вождь, была старинная потёртая по краям карта с изображением острова и множеством пунктирных линий и крестиков. Прочесть её на данный момент не представлялось возможным — современные карты были куда проще.       На следующий день капитан японских пиратов, сжимая в ладони карту и чувствуя на груди под одеждой прохладу цепочки с кулоном, стоял за штурвалом и, глядя вперёд, улыбался чему-то, ведомому только ему. Корабль, поймав ветер в паруса, на полной скорости шёл навстречу восходу, а трюм опустел на пару сундуков с золотом, но Джина это совершенно не волновало.       Он заходил в сотни гаваней, бросал якорь возле сотен островов, но никто из местных жителей никогда не слышал о Золотой Черепахе, путь к которой и указывала карта.       Во время одного из безуспешных плаваний, судно японцев нос к носу столкнулось с фрегатом Чёрного Пи, имя которого уже давно было у всех на слуху. Поначалу они восприняли друг друга враждебно, обменялись оглушительными залпами, но, когда дело дошло до абордажа и схватки на саблях один на один, никто не смог победить — оба противника не желали уступать любой ценой и готовы были сражаться до последнего. И потому было объявлено временное перемирие и капитаны, усевшись за бутылочкой-другой рома, принялись вести неспешную беседу. А после неё совсем неожиданно для обеих команд объявили, что мир и дружба всегда будут меж их кораблями.       Кроме того, кансайский маг по имени Рё, что с недавнего времени ступил на корабль Чёрного Пи, однажды заметил кулон, который Джин так и носил как украшение. Взяв миниатюрную черепашку в руки, кансаец долго держал её, сосредоточившись на своих мыслях.       Как оказалось, любой маг так или иначе слышал о черепахе, легенда передавалась из поколения в поколение уже много веков и тщательно оберегалась от посторонних ушей. Поэтому для Нишикидо было странно увидеть этот старинный артефакт у простого человека, никоим боком не связанного с магией.       — Откуда? — спросил он тогда, на что Джин бесхитростно рассказал всё как есть, позже получив исчерпывающий ответ: что кулон, по сути, является ключом к храму, в котором по легенде и спрятана Золотая Черепаха.       Повертев карту острова в руках, Рё, не долго думая, ткнул пальцем в один из крестиков, обозначая местонахождение храма.       — А как найти сам остров? — задумчиво протянул Аканиши, нахмурившись.       — В этом-то и проблема, — хмыкнул Нишикидо, сворачивая карту в трубочку. — Никто этого достоверно не знает.       Шло время, Золотая Черепаха так и оставалась легендой, а карта перекочевала в дальний угол ящика письменного стола. К разговору они так и не возвращались, но Джина не покидали навязчивые мысли, а во снах он частенько видел заброшенный город, в центре руин которого сиял под ярким солнцем сводчатый купол из чистого золота. Но даже во сне капитан не мог попасть внутрь, словно наталкиваясь на невидимую стену и в то же мгновение просыпаясь с ощущением полнейшего разочарования.

***

      Едва забрезжил рассвет, как Джин вышел из каюты и поднялся на мостик. Уже вот-вот на горизонте должен был показаться «Весёлый Джонни», а потому вся команда столпилась на палубе, немного ёжась под утренним прохладным ветерком.       Сегодня ему снова снился храм. Причём он видел его очень отчётливо — каждый камушек, каждую трещинку в стене, каждый листочек плюща, что стелился по заросшей, некогда мощёной светлым булыжником, дороге.       И, дойдя до того места, дальше которого никогда не заходил, Джин почувствовал, что в своём сне он уже не один. В замешательстве остановившись возле каменных ступенек, он поднял голову, вглядываясь в проём полукруглой арки. Там, среди тени, плавно двигалась навстречу нечёткая фигура. Шагов не было слышно, словно этот кто-то плыл по воздуху.       Джин сглотнул, гадая про себя, кто бы это мог быть. Старец ли, охраняющий реликвию от посягательств посторонних, или же жрец, что молится своему божеству… Хотя стоп, откуда в заброшенном городе могут быть люди?       Незнакомец, тем временем, уже ступил в полоску света, и Аканиши замер, шокировано приоткрыв рот.       В принципе, он ожидал увидеть кого угодно, но только не ЕГО.       Джин уже вдохнул побольше воздуха, чтобы задать мучивший его вопрос, как звучный окрик матроса за дверью заставил его дёрнуться и подскочить на постели, комкая в руках простынь.       Как ни странно, сон он помнил ярко и красочно, но то, что произошло после того, как солнце осветило таинственную фигуру — словно белое пятно.       — Вижу землю! — прокричал с фок-мачты Коки, и капитан с радостной улыбкой взглянул на горизонт, где в яркой голубизне неба уже маячили островерхие горы.       «Весёлый Джонни» встретил их радостным гвалтом местных пиратов и неожиданно серьёзным лицом Икуты Томы, спешившего навстречу из дома Чёрного Пи.

***

      Темнота и сырость, влажная прогнившая солома на полу, мучительная боль в окровавленных запястьях, тяжесть кандалов… Теперь Юя понимал в полной мере, что значит слово «плен». Сальный огарок свечи, пламя которого бросало зловещие тени на стены, едва-едва освещал задумчивые лица Чёрного Пи и Рё. И в этой тишине ночи, прерываемой лишь плеском бьющихся о борта корабля волн, Тего не осмеливался сказать что-либо.       В правом углу слабо зашевелился Мацуджун, обхватывая руками колени. Поначалу он, для порядка, возмущался, пока его волокли в трюм. Но, получив по голове прикладом пистолета от одного из матросов, быстро притих, поняв, что церемониться с ним здесь не будут.       Поёжившись от холода, Тего подлез вплотную к боку Ямашиты.       Рё первым нарушил тягостную тишину:       — Интересно, откуда взялся этот маг? — задумчиво протянул он, словно ничего кроме этого его не волновало.       — А мне интересно, где он был раньше, — откликнулся Чёрный Пи, заключая Юю в кольцо скованных рук, отчего цепи глухо звякнули, — с его-то возможностями Хигашияма уже давно мог бы подчинить себе весь мир.       — Думаю, что в итоге так и будет, — кансаец почесал нос, — и это не есть хорошо.       Юя едва удержался от того, чтобы не фыркнуть. Да какая, по сути, разница, что будет со всем миром, когда их жизни висят на волоске?       Или у пиратов всё же есть план?       — А кто этот Огури Шун? — поинтересовался он, тщательно следя за выражением лица Нишикидо и чувствуя, как Ямашита слегка напрягся.       — Пират. Бывший.       — Но почему он сказал, что ты ему как кость в горле? Разве пираты не заодно?       — А-а-а-а, — к его удивлению, кансаец расплылся в ностальгической улыбке, — были времена, когда мы с ним могли посидеть за бутылочкой рома и перекинуться в картишки. Пи, помнишь, как однажды он продул, и я заставил его влезть на стол в трактире и…       — Рё! — осадил его капитан.       — Ну ладно, ладно… В общем, мелкий, были у нас с ним после этого свои счёты.       — Разве это причина для такой ненависти? — усомнился Тего.       — Ну-у-у… ещё я задолжал ему крупную сумму золотом…       — Это тоже как-то не логично.       Рё хмыкнул:       — У него своя логика.       Тегоши пожал плечами. Раз Нишикидо не хочет говорить — ну и пожалуйста, не больно-то и надо. Повернувшись полубоком, он упёрся лбом в плечо Ямашиты. Как ни странно, страха, как такового, не было. Даже при данном раскладе он уповал на смекалку кансайца и капитана, хотя разум подсказывал, что из сложившейся ситуации не может быть выхода.

***

      Остатки плавания прошли, словно в тумане. Иногда Пи и Рё вели разговоры, в суть которых Юя никак не мог вникнуть. Мацуджун, раздосадованный тем фактом, что его, как и остальных пленников, посадили на сухой паёк, угрюмо молчал, что было, в принципе, всем на руку.       Они все слышали, как был брошен якорь, но охрана за ними пришла не скоро.       В трюме постоянно стояла тьма и тяжёлая смрадная духота, а потому яркий солнечный свет и свежий ветерок показались ещё ярче и свежее. Всё вокруг выглядело ослепительно белым, и Тего попытался прикрыть глаза руками, насколько позволяли оковы на запястьях.       Сказывались бессонные ночи, полные переживаний, и пленник видел окружающий мир словно сквозь мутную пелену. Он лишь запомнил вонь тухлой рыбы и прочего гнилья на причале, да дурманящий запах крупных белых цветов в расписных вазах, уже в замке сопровождавший их, когда они шли под охраной по длинному коридору среди пурпурно-красных светильников.       Потом он с трудом преодолел показавшуюся бесконечной крутую лестницу в башню, а целой вечностью позже привалился к плечу сидящего прикованным к стене Ямашиты. Не обращая внимания на то, что верёвка, которая сменила оковы, еще больше натирала связанные за спиной руки, Юя провалился в тяжёлый сон без сновидений.       Проснулся он от громкого звука, с которым оббитая железом дверь ударилась о стену. Связанные руки онемели, и пришлось ими пошевелить, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Первое время он не понял, где находится, а после, словно в прострации, обвёл взглядом круглое помещение со стенами из бурого камня. На противоположной двери стороне зияла арка — выход на открытую смотровую площадку площадью в квадратный метр. С места, где Тегоши сидел, можно было увидеть лишь небольшой краешек безоблачного неба. Возле самой арки, прислонившись спиной к косяку, сидел связанный принц, покрасневшие глаза которого свидетельствовали о том, что заснуть в таком положении он так и не сумел. В двух метрах от него тоже сидел кансаец, но руки его были зафиксированы прибитыми к стене кандалами чуть выше головы. Юя извернулся и коротко глянул на Ямашиту, прикованного точно таким же образом. Взгляд же капитана сосредоточенно замер на высокой фигуре, стоявшей в дверном проёме.       — Добро пожаловать в мои владения, гости дорогие, — холодный голос, не выражающий абсолютно никаких эмоций, — очень рад, что вы решили почтить меня своим присутствием.       Мужчина медленно сделал несколько ленивых шагов вперёд. Он не стал представляться, но по расшитой золотом и отделанной мехом одежде Тегоши без труда определил лорда.       — Нас так гостеприимно встретили, — фыркнул кансаец, вытягивая ноги и, в меру возможного, принимая расслабленную позу. — Обязательно как-нибудь наведаемся ещё.       — О, мне очень приятно это слышать. Полагаю, вы знакомы? — Хигашияма кивнул в сторону двери, где застыл, подперев плечом косяк, Шун.       — Мой старый добрый приятель, — оскалился Нишикидо, на что тот только поджал губы и скрипнул зубами. Видимо, в присутствии лорда ему не позволялось держать слово.       — Вот как? — ничуть не удивился лорд. — В таком случае, у вас ещё будет время для дружеских бесед.       — Изволь, совершенно не обязательно, — Нишикидо улыбнулся, сгибая одну ногу в колене, — на данный момент нам хочется покоя и уединения.       На мгновение губы Хигашиямы растянулись в слабой ухмылке:       — Я слышал о тебе и твоих способностях. Но, — он щёлкнул пальцами и из темноты дверного проёма появился человек. Тот самый, закутанный в балахон, — как ты уже понял, тебе это не поможет.       Юя, затаив дыхание, пытался рассмотреть лицо, но из-за большого капюшона был виден лишь подбородок да кончики каштановых волос. Казалось, вся комната наполнилась каким-то осязаемым напряжением.       Кансаец, смерив мага полным холодной ненависти взглядом, лишь презрительно фыркнул, переводя взгляд на лорда:       — Не волнуйся, я умею не только фокусы показывать.       — Что ж, с удовольствием посмотрю и на то, и на другое, — Хигашияма обернулся к Ямашите. — Чёрный Пи… а не так страшен чёрт, как его малюют.       Ямашита в ответ, не особо напрягаясь, одарил его таким взглядом, что лорд подавился собственными словами и непроизвольно отступил на один шаг. Впрочем, Огури Шун последовал его примеру. Неподвижным остался лишь маг, которого, казалось, происходящее совершенно не волновало.       — Совсем не страшен, — весело подвёл итог кансаец.       Юя, не разделяя его радости, подобрался и плотнее прижался к боку капитана, стараясь нащупать узел верёвки. На его возню Хигашияма и Шун не обратили никакого внимания, зато маг повернул голову в его направлении. Тего замер, опустив глаза, но физически чувствуя пристальный взгляд.       Справившись с эмоциями, лорд натянул на лицо улыбку:       — Но безоружен.       — Есть такое. А скажи-ка, лорд. Как ты собрался развлекать своих дорогих гостей?       — А как ты думаешь? — отозвался тот, оборачиваясь к кансайцу и изо всех сил стараясь не показывать, что ему не по себе от пристального взгляда Ямашиты.       — Ром, пляж… женщины?       — Женщины? — изогнул бровь лорд, насмешливо косясь на Шуна. Рё тоже, но отнюдь не насмешливо. — Знатные байки рассказываешь. Готовить корабль к отплытию. Завтра на рассвете отправляемся.       — Есть! — бодро откликнулся бывший пират, довольный мимолётно мелькнувшему выражению злости на лице Нишикидо.       — Этих пятерых запереть. Удвоить охрану у дверей и… хммм… накормить, пожалуй. На досуге я подумаю, что сделать с принцем. А пока — пусть живёт, хотя бы до завтра.       Юе поначалу показалось, что он ослышался, поэтому на всякий случай ещё раз пересчитал количество пленников, включая и себя. Кого оставят пятым?       Мацуджун, до этого лениво наблюдавший за плывущим по небу одиноким облачком и не проявлявший никакого интереса к разговору, наконец, тоже удостоил их вниманием, но молча.       — Оу… Как всё запутанно… — присвистнул Нишикидо, переводя взгляд с принца на спину Хигашиямы. — А я-то думал…       — Что думал? — полюбопытствовал лорд, оборачиваясь к нему.       — Ну… мало ли, — Рё деланно смутился.       — Не-е-ет, друг мой. Я не пират, мне нет надобности в мужской ласке. Оставляю эту прерогативу вам, — ухмыльнулся Хигашияма и направился к выходу, жестом велев Шуну следовать за собой.       — Мы договаривались, — неожиданно и тихо проговорил маг, по-прежнему неподвижно стоявший у стены, — я сдержал своё обещание. Сдержи и ты своё.       — Ты вправду думаешь, что я вот так легко тебя отпущу? Когда в моих руках находится сила всех стихий? — хмыкнул лорд. — Наивный. Ты не получишь свободы, пока я не получу Окинавию.       Маг на это никак не отреагировал. Точнее, по его замершей фигуре нельзя было сказать ничего определённого.       Зато Рё и Пи обменялись многозначительными взглядами.       — Что значит — Окинавию? — возмутился Мацуджун, сведя брови.       Но ответом ему был лишь лязг захлопнувшейся двери и торопливые шаги по каменным ступеням.       — Впечатляюще… — протянул Нишикидо, косясь на мага как на восьмое чудо света.       Юя пошевелился, развязывая, наконец, верёвку на запястьях. Кожа местами содралась и болезненно саднила, но это не помешало ему для верности подёргать оковы на руках Ямашиты, убеждаясь, что без ключа освободить его не представлялось возможным.       И тут же отскочил, как ошпаренный: ржавая железка вдруг вспыхнула прохладным синим пламенем. Секунда — и металл рассыпался в пыль.       — Испугался, мелкий? — за спиной послышался хриплый смешок Рё, и Юя обернулся. Ещё одна вспышка синего цвета — и кансаец тоже потёр освобождённые запястья.       — Просто не ожидал, — Тего поспешил придать своему лицу невозмутимый вид.       На его слова Нишикидо лишь хмыкнул и глянул на мага, присевшего на корточки возле стены. Но тот наблюдал за Юей, который направился развязывать Мацуджуна.       — Знаешь, Пи, а ведь прежде, чем делать ноги, надо бы разузнать, что размышляет Хигашияма. Как думаешь? — Нишикидо поднялся.       — Поддерживаю, — Ямашита последовал его примеру и принялся разминать затёкшие мышцы.       — Есть план?       — Пока нет. Хотя, если сумеешь сотворить из воздуха оружие, то есть.       Нишикидо развёл руками:       — Я бы с радостью, но отродясь такого не умел. Плюс ко всему, башня не позволит проникнуть магии за пределы своих стен.       — Почему?       — Видимо, какие-то древние чары, неизвестные мне. Потому лорд и запер нас здесь, а не в темницах. Здесь так и сифонит сильнейшей магией, разве не чувствуете?       Капитан пожал плечами, а Тего украдкой потрогал нагретый палящим солнцем камень стены. Камень как камень — ничего особенного.       — То есть, кроме как через дверь, отсюда сбежать не удастся, да? — Ямашита с сомнением покосился на оббитое железом дерево, прикидывая, сколько человек охраны поджидают их внизу.       — Ну почему же, — хмыкнул кансаец, направляясь на смотровую площадку, — ни у кого с собой верёвки, или, на крайний случай, простыни нет? — он подобрал обломок камня, отвалившегося от ограждения, и скинул его с площадки, внимательно следя за падением.       Ямашита встал рядом и, убрав с лица растрепавшиеся волосы, тоже глянул вниз. Аккурат под ними, в ста ярдах, находился широкий ров, где из мутной, коричневатого цвета воды торчали острые скалы, а по краям в изобилии росла ряска. Ров окружала высокая каменная стена, кое-где потрескавшаяся и обвалившаяся. Но по виду неприступная. Кто знает, быть может она тоже обладает какими-то магическими свойствами?       — Чудесный вид, — выдохнул Рё, подставив лицо заходящему солнцу и морскому ветру. — После трюма прямо насмотреться не могу.       Хмыкнув, Ямашита обернулся через плечо и заметил, что Юя, к его большому удивлению, присел возле мага и о чём-то с ним тихо говорил.       — Да, кстати… — Нишикидо нахмурился, — что с этим-то будем делать?       — Предлагаешь убить?       — Да нет. Говорю прямым текстом.       — Гм… Лучше давай пока подумай о том, как бы нам отсюда выбраться.       — Да что тут думать? — безразлично пожал плечами кансаец. — Меня пока волнуют принц и маг.       — А принц-то что?       — Кажется мне, что он нам пригодится больше, чем Хигашияме.       — Вот как? Для чего?       — Да хотя бы для того, чтобы дать свободу пиратам.       — Но для этого нужно будет, как минимум, усадить его на трон.       — А как максимум, договориться, — широко улыбнулся Рё.       — Думаешь, получится?       — Ну… раньше он был уверен, что его встретят со всеми почестями, а тут такое… у него и выбора-то не остаётся — завтрашнее утро станет решающим.       Ямашита тяжело вздохнул. Чувство вины, что камнем давило на него все эти дни в плену, мешало даже дышать.       — Ты веришь в судьбу, Пи? — вдруг спросил Рё, пристально наблюдая за выражением его лица.       Капитан только неопределённо пожал плечами.       — Так вот, — продолжил кансаец, — если бы ты тогда не согласился на всю эту авантюру с похищением, ты бы, как минимум, не встретил Тегоши. А это уже что-то значит, верно? Вдобавок… я чувствую, что это происходит не зря.       — Наверное. Но я втянул в это тебя… и его.       — А по-моему, мелкому вполне весело. Глянь, как щебечет с тем гадом. Я прям ревную.       — Ты-то с чего?       — Ну… мне не нравится этот маг.       — Да ты просто завидуешь, — хмыкнул Чёрный Пи.       — Я?! — возмутился кансаец. — Да ничего подобного. Подумаешь, стихией управляет… но мне всё же интересно, как.       — Вот видишь.       — А ты разве не хочешь обладать подобной силой?       — На что она мне? — пожал плечами Ямашита. — У меня всё есть, что мне необходимо. Хотя от свободы я бы на данный момент не отказался. Кстати, а как ты собираешься выбираться из башни?       — Спрыгнуть, — отмахнулся кансаец, сверля взглядом мага, активно кивающего Юе. — Знаешь, а ведь…       — То есть как — спрыгнуть? — нахмурился капитан и ещё раз глянул на камни внизу. — Ты же не серьёзно?       — Серьёзней не бывает, — широко улыбнулся Рё и направился обратно в башню.