Обратная сторона судьбы

      Ямашита снова глянул вниз и прикинул расстояние — в любом случае, удар о камни неминуем, как сама судьба. К тому же, он очень сильно сомневался, что глубины рва будет достаточно для прыжка с такой высоты. Потому и казалось ему предложение Рё более чем бредовым.       Разве может же быть такое, чтобы.? А чем чёрт не шутит, раз уж даже стихия оказалась подвластна человеку?       Не особо веря в успех, капитан проделал то же самое, что и кансаец несколькими минутами ранее — скинул кусочек кирпича. Тот пролетел сквозь острый камень и со звучным плеском погрузился в воду.       У Ямашиты сразу отлегло от сердца. Всё-таки Нишикидо отличался быстрой сообразительностью, особенно по части магии, в чём сам он совершенно не разбирался.       — Томохиса, — нерешительным шёпотом раздалось сзади и капитан обернулся к Юе, с опаской поглядывавшему за перила. — Можно с тобой поговорить?       — Конечно, — Ямашита протянул ему руку, но тот не шелохнулся, не желая подходить ближе к краю.       — По поводу Каме.       — Кого? — недоумённо переспросил Чёрный Пи, подходя к своей драгоценности и заключая в крепкие объятия, пока никто не видит.       — Мага. Его зовут Каме, — Тего поднял на него просящий взгляд.       — Странное имя. Ну и что с ним? — Ямашита подался ближе к ограждению, ненавязчиво вынуждая и Юю переместиться вместе с ним. Тот побледнел, но его смятение более ни в чём не проявилось.       — Он ведь может уплыть с нами?       — С чего вдруг?       — Ну… — Тегоши нервно облизнул губы, покосившись вниз, — я думаю, что он хороший человек.       — Вот оно что, — протянул капитан и перевёл взгляд на объект их беседы, с крайним удивлением замечая, что Нишикидо тоже потянуло на знакомства. Это натолкнуло на смутные подозрения — уж кто-кто, а кансаец никогда не отличался дружелюбием, хотя и делал порой небольшие исключения. Но что-то подсказывало Ямашите, что данный случай в разряд исключительных не входил.       А что, если маг может повелевать не только стихией, но и человеческой душой?       Твёрдо вознамерившись это выяснить, Чёрный Пи потянул Тего обратно в башню, но поумерил свой пыл, едва заслышав привычный уху насмешливый тон Рё:       — Так ты, значит, предлагаешь спасти твою шкуру и переправить в Кансай в обмен на посильную помощь?       — Именно, — спокойно откликнулся маг, словно заранее зная, что его предложение примут без рассмотрения.       — Думаешь, тебя пустят на корабль, когда ты одним взмахом руки можешь отправить его на дно?       — Огури Шуну это не помешало.       — Назови хоть одну причину.       — Тонуть я не намерен, и он это прекрасно понимает.       — Гм. Занятно. А ты сможешь в итоге захлебнуться, если тебя кинуть в море?       — Почему бы и нет? Я такой же человек, как и ты.       — Ну, допустим, верю, — хмыкнул Рё, с прищуром впившись взглядом в собеседника, словно стараясь через холщовую ткань капюшона увидеть его лицо. — Ну, а почему бы тебе просто не наслать какое-нибудь явление и не разобрать весь замок по кирпичику?       — Ты переоцениваешь мои возможности, кансаец.       — А ты совсем за идиота меня держишь, маг?       — Он Каме, — вмешался Тегоши из-за спины Ямашиты, который тоже без зазрения совести подслушивал диалог. Только один лишь Мацуджун задумчиво наблюдал, как садится солнце, не обращая на них никакого внимания.       — Не суть важно, — отмахнулся Нишикидо, по-прежнему буравя взглядом мага.       — Ты прав, кансаец, мне и не такое по силам, — не стал спорить тот, тщательно разглаживая балахон на своих коленях. — Просто этот замок слишком надёжно защищён, как ты уже в этом убедился.       — Что, весь? — расстроился Рё, уже запланировавший чудесное зрелище после того, как они окажутся по другую сторону рва. Пожалуй, только ради этого он уже готов был позволить магу примкнуть к ним.       — Весь. Просто твоих навыков и знаний мало, чтобы разглядеть более древнюю и сложную магию.       Такие слова необычайно задели кансайца, но он поспешил скрыть обиду и по привычке широко ухмыльнуться.       — Кроме того, — как ни в чём не бывало продолжил маг, потеребив краешек своего широкого рукава, — вы оба прекрасно понимаете, что лорд без труда подчинит себе Окинавию, если я буду на его стороне.       — А если предварительно свернуть тебе шею? — невинно поинтересовался Нишикидо, хотя Чёрный Пи уже открыл было рот, чтобы вступить в беседу, и теперь с раздражением его снова закрыл.       — Тогда всё равно подчинит, но не так быстро, — пожал плечами маг.       — Н-да-а-а… Перспективка безрадостная, — тяжело вздохнул кансаец, сдавая позиции. — Вот только никак в толк не возьму, зачем ему вся эта история с похищением. Ладно ещё — принц, но нас-то за что?       — Чтобы сесть на трон с миром, — выдал Ямашита свою давнишнюю догадку.       — Да ну? — с сомнением протянул кансаец, почесав плечо. — Зачем ему мир, когда можно банально захватить силой? Так даже веселее.       — У Окинавии самый большой в Восточном море флот и многотысячная армия. Смысл терять такую военную мощь?       — А… логично. Но мы здесь причём?       — Вы — подношение королю. Приданное, можно сказать, — хмыкнул маг.       — А с кем он собрался заключать брак? — вздёрнул бровь кансаец и перевёл многозначительный взгляд на Мацуджуна, который как раз в этот момент встрепенулся. — Или там разреш..?       — Он никогда на ней не женится, — рыкнул принц, да так, что не только Нишикидо дёрнулся от неожиданности.       — На ком?       — Тринадцатилетняя принцесса, воспитывается в монастыре, — пояснил Тегоши, так и не дождавшись от разъярённо дышащего принца хоть слова в ответ.       — А-а-а-а. Такое возможно, что ли?       — Да, закон был принят полгода назад и объявлен во всеуслышание.       — Заговор?       — Скорее подстраховка, чтобы уменьшить число покушений на наследного принца.       — Политика, — сокрушенно вздохнул кансаец. — То есть брак и свежий труп Его Величества гарантируют трон?       — Стопроцентно.       — Так, а смысл возиться с трупом если можно устроить переворот?       — Поддержка короля тоже роль играет.       Кансаец задумчиво потёр обросший щетиной подбородок и, выдохнув что-то похожее на «Как же сложно», прикрыл глаза и прислонился затылком к стене.       — Ладно, — подвёл итог капитан, тоже подустав от сложных политических принципов, неподвластных разуму простого пирата, — мы можем рассчитывать на твою помощь… Каме?       — Можете, — миролюбиво откликнулся тот, — но только при условии, что доставите меня в Кансай.       — Доставим, если не потопишь нас преждевременно, — проворчал Нишикидо, поднимаясь. — Как только стемнеет — будем отсюда выбираться. А пока… Ваше Высочество, не желаете ли переговорить с глазу на глаз?

***

      На пыльную, иссушенную зноем землю медленно опустилась ночная мгла. Тонкий серп полумесяца величаво выплыл из небесных покоев, любуясь собственным серебристым отражением на спокойной глади океана.       — Пора, — тихо проговорил Чёрный Пи кансайцу после часа напряженного вслушивания в сигналы часовых.       — Вы с Юей первые, маг второй, мы с принцем третьи, — так же тихо откликнулся тот, рассматривая что-то среди тумана, тёмно-сизыми сгустками стелившегося над поверхностью рва.       Капитан кивнул и коротко глянул на Тего, что стоял с неестественной бледностью на лице, так хорошо заметной в лунном свете. Тот как раз в это время шумно вздохнул, стараясь не поддаться панике при мысли о том, что пятьюдесятью ярдами ниже располагаются острые скалы. Точнее мираж, как уверяли Пи и Рё. Но легче от этого становилось мало.       Впрочем, едва он ступил на ограждение и вцепился в тёплую капитанскую ладонь, все тревоги отступили. Прыжок, свист воздуха в ушах, зажмуренные до разноцветных пятен веки, судорожный вдох, смыкающаяся над головой толща воды и внезапно навалившееся чувство облегчения.       Несколькими сильными гребками Тего всплыл на поверхность, отплёвываясь и фыркая.       — Живой? — хмыкнул рядом Ямашита и, подпихнув его в сторону берега, поплыл следом. Секундами позже спрыгнул маг, а вот Мацуджуна кансаец собственноручно скинул после пары минут молчаливой борьбы. Тот кулем рухнул в воду, вызвав кучу брызг и даже небольшие волны. Тегоши поначалу даже подивился такой редкостной тишине, не свойственной Его Высочеству, но немного позже понял причину данного факта, когда принц, вынырнув, вытащил изо рта кляп, сопровождая свои действия отборной руганью, соответствующей скорее вдрызг надравшемуся матросу, нежели особе королевского рода. Выбравшийся на берег последним, Нишикидо только поухмылялся на упоминание всех своих предков в весьма не лестной форме.

***

      До океана они добрались, когда первые лучи восходящего солнца начали окрашивать горизонт в тёпло-розовые тона. Тихая рыбацкая пристань, куда их вывел Нишикидо, радовала глаз наличием нескольких хлипких лодчонок, привязанных к полупрогнившему деревянному пирсу.       — Нет вёсел, — констатировал Тегоши, первым забравшийся в спасительное судно, подозревая, что оно едва ли выдержит троих.       — А зачем, когда у нас есть ручной маг? — хмыкнул кансаец, отвязывавший вторую лодку при помощи сабли, позаимствованной у одного из ранее повстречавшихся стражников на городской стене.       На это заявление Каме лишь брезгливо передёрнул плечами и поспешил занять место рядом с Юей.       Вскоре две лодки тихо и стремительно поскользили по воде, подгоняемые морским течением.       — Куда теперь? — флегматично поинтересовался маг, когда земля скрылась из вида.       — Сейчас… — откликнулся Чёрный Пи и выжидающе посмотрел на Нишикидо, который всё это время пытался сделать из магического шара карту и компас.       Ближе к обеду солнце стало нещадно припекать головы. Тегоши, с трудом сглотнув, зачерпнул морской воды и умылся. Хотелось пить.       — Долго ещё? — недовольно протянул Мацуджун, тоже изнывающий от жары.       — Шестьдесят миль при скорости около восьми узлов. Вы ведь обучены считать, Ваше Высочество? — съязвил кансаец, утирая капли пота со лба. Принц, не понаслышке знакомый лишь с совершенно другим понятием слова «узлы» предпочёл промолчать.       До небольшого, покрытого непроходимыми джунглями острова они добрались, когда солнце уже стояло в зените. Вытянув лодку на песок, компания первым делом кинулась на поиски пресной воды или, хотя бы, фруктов.       Им повезло: вскоре они обнаружили небольшой источник. Вдоволь напившись, Тегоши и Мацуджун улеглись в тени деревьев, пока Ямашита и Нишикидо обсуждали дальнейший план действий.       — А где Каме? — сонно поинтересовался Юя, вспомнив об их загадочном спутнике, но кансаец только отмахнулся:       — Да никуда он не денется. Не отвлекай.       Тегоши притих и уже через минуту забылся сном — усталость, нервное напряжение и бессонные ночи вконец его вымотали.       Впрочем, не только его. Сходив на побережье, Пи и Рё спрятали лодку в кустах и выровняли следы на песке, чтобы ни один проходящий мимо корабль не смог обнаружить их присутствия. А после, вернувшись к источнику, последовали примеру остальных.       Проснулся Юя только на следующее утро от острой голодной рези в животе и, приняв сидячее положение, протёр глаза. По правую сторону от него скрутился Мацуджун на своеобразном ложе из пальмовых листьев. Двумя метрами ниже, ближе к источнику, растянулся Нишикидо, закинув руки за голову и заглушая утренний птичий гомон мерным храпом. Каме, вернувшийся за ночь, расположился вдали от них, прислонившись спиной к стволу дерева. Юя пригляделся. Даже на время сна маг не снимал своего балахона, а капюшон по-прежнему скрывал его лицо. Перебирая в уме причины для столь странного затворничества, Тегоши продолжил его рассматривать. Под грубой тканью угадывалось худощавое телосложение, а рука, выглядывающая из широкого рукава, свидетельствовала о том, что Каме молод. Вполне возможно, что они могут быть одного возраста.       Кроме того, теперь Тегоши понял причину его отлучки: балахон и широкие шаровары блёкло-коричневого цвета сегодня отличались поразительной чистотой. Вызвав тем самым непроизвольную зависть — Тего даже припомнить не мог, когда в последний раз нормально мылся, а уж об одежде, больше напоминавшей лохмотья уличного попрошайки, и говорить нечего. Это и натолкнуло на навязчивую мысль последовать чужому примеру.       Капитан, который минутой ранее мирно сопел рядом, закинув на Юю руку и плотно прижавшись к спине, недовольно нахмурился, когда тот подул ему в нос. А потом ещё долго не мог до конца проснуться, шагая следом за ним по джунглям, то и дело зевая и потягиваясь. Причиной для длительной прогулки послужили бананы, целую кисть которых удалось обнаружили почти сразу. Но Тего продолжал уводить его вглубь острова, вертя головой по сторонам и чутко прислушиваясь к звукам.       — Куда путь держим? — обречёно вздохнул капитан, на ходу очищая ароматную мякоть от кожуры. Сбить с курса решительно настроенного Тегоши ничто не могло.       — Ищем, где бы искупаться, — откликнулся тот с набитым ртом. — Кстати, мы когда с острова выберемся?       — Через несколько дней.       — А чего ждём?       — У моря погоды, — отшутился Ямашита, и Тегоши не стал спрашивать дальше. С одной стороны было немного обидно, но с другой грела мысль, что даже Рё, с которым капитан делился всеми своими идеями, не знал его так хорошо, как Юя. Не видел, как меняется выражение его лица от сурового к страстному, никогда не получал тёплых любящих улыбок, которые капитан дарил только Юе, причем в немереных количествах. Не слышал стонов и спокойного дыхания по ночам, не чувствовал нежных и властных объятий… и не называл по имени.       Спустя довольно продолжительное время продирания сквозь джунгли, переползания через поваленные стволы деревьев и периодического выпутывания сонного капитана из лиан, они вышли к небольшой реке.       Обрадованный Тего быстро разделся, первым вбежал в воду и тут же с визгом метнулся обратно на берег.       — Ледяная, — с довольным видом доложил он Чёрному Пи, который хмуро рассматривал только что снятую льняную рубаху, некогда бывшую белой, а ныне же по цвету напоминавшую выцветшие тряпки, которыми матросы драят палубу.       — Здесь быстрое течение, — откликнулся тот, сгребая свою и Юину одежду в одну кучу и направляясь в сторону реки.       — Может, сначала поплаваем наперегонки? — Тего тоже подошел к самой воде и теперь наблюдал за его действиями.       — Может, — Ямашита притопил вещи небольшим гранитным валуном и, оставив их отмокать, взял Юю за руку и втащил в воду.       Часом позже, когда одежда сохла на знойном ветру, а Тего сидел на поваленной пальме и уплетал бананы, капитан старательно отводил от него взгляд. Потому что тот словно его провоцировал, нарочито медленно откусывая бледно-желтую мякоть, и блаженно жмурился, подставляя солнцу продрогшее тело.       И в другой бы раз ничего не стоило перекинуть Тегоши через ствол и без зазрения совести удовлетворить свои и, вне сомнения, его потребности, но, учитывая давность последней близости и отсутствие подручных средств, Чёрный Пи решил не рисковать. Впрочем, «решил» — это слишком расплывчато сказано. Скорее, он просто безосновательно надеялся на благоразумие Юи, который, по некоторым понятным причинам, уже смекнул о мыслях капитана и подал довольный звук, словно бы наслаждаясь послевкусием уже съеденного банана. А потом прищурился и игриво закусил кончик языка, поймав полный душевных терзаний взгляд капитана.       Но, не дождавшись каких-либо действий, оторвал от связки очередной банан и принялся его медленно очищать, при этом глядя на фрукт так, словно не ел уже год. На мгновение Ямашите стало даже интересно — лично его бы уже вывернуло от такого количества съеденного. Но только на мгновение. Тего лишь провёл по всей длине мякоти языком, прихватывая зубами верхний край, но откусывать не стал. Точнее, ему не позволил капитан, который вмиг оказался рядом и, выхватив банан, сдавил его в своей ладони, свободной рукой легко поднимая Юю с дерева и крепко прижимая к себе, чтобы без помех впиться в сладкие липкие губы. Тегоши, только этого и ждавший, со стоном ответил на поцелуй, обхватывая капитана ногами.       Видимо, в таких экстренных ситуациях как дикое желание, разум сам находит выходы, а потому раздавленная мякоть банана сгодилась как нельзя лучше — спустя пару минут Тегоши царапал шершавую кору и тихо постанывал, а Чёрный Пи медленно в него входил, покрывая голодными жадными поцелуями выпирающие лопатки.       А ещё в такие моменты плевать на удобство — так думал Юя, переживая особенно резкие и глубокие толчки и вскрикивая от болезненного и яркого удовольствия. Какое там дело до заноз, царапин и не совсем комфортного давления ствола пальмы на живот, если можно чувствовать на себе тяжесть и жар чужого тела, слышать рваное дыхание возле уха, сдавленные стоны сквозь зубы, и вообще, впервые за долгое время быть наедине с любимым человеком? К тому же, если зарыться ногами в песок и покрепче ухватиться, то можно и не елозить, обдирая себе кожу. Но и это перестаёт иметь значение, когда ладонь капитана ложится на пах и ласкает в такт толчкам — быстро, настойчиво и требовательно. Остаётся дело за малым — поплыть в блаженной эйфории, выпустив наружу протяжный финальный крик, вспугивая стайки разморенных полуденным зноем птиц.       К импровизированному лагерю они собрались нескоро — когда с моря уже повеял прохладный вечерний бриз, принося запахи водорослей, соли и… жарящейся рыбы?       Ямашита тут же отбросил все мысли о поиске чего-то кроме пресловутых бананов и, закинув разомлевшего Юю на плечо, поспешил к лагерю.       Как оказалось, Нишикидо, вняв чересчур назойливым доводам Его Высочества о пользе еды более существенной, нежели фрукты, с успехом раздобыл рыбы и теперь запекал её в углях, предварительно завернув в большие пальмовые листы. А чтобы дым не был слишком заметным издалека, размахивал над углями ещё одним листом.       — Знаешь, а ты готовишь не хуже дворцового повара, — похвалил Мацуджун, вытаскивая из рыбы косточки, когда вся компания, рассевшись полукругом, с упоением предавалась вечерней трапезе.       Кансаец для вида кинул на него раздражённый взгляд, но всё же остался доволен — не часто от принца можно было услышать хоть что-то помимо ругательств и капризов. А нынче его вообще за язык никто не тянул.       — Чем ловил? — поинтересовался капитан.       — Ну, знаешь, я не только огонь добывать умею, — скромно заявил Рё, одаривая его красноречивым взглядом.       — О таком таланте я не был в курсе, — пожал плечами Чёрный Пи и вернулся к поеданию рыбы.

***

      — Капитан! — звучно крикнул с фок-мачты Коки, и все, кто в этот момент находился на палубе, повернули к нему головы. — На горизонте остров!       — Хвала небесам, я уж думал, не доживу до этого момента, — буркнул Аканиши, с трудом заставляя себя отлепиться от нагретого палящим солнцем штурвала, и смахнул капли пота со лба. — Готовьте бочонки и живо на берег за водой! Нам нельзя терять время!       Матросы кинулись выполнять приказ, а Джин вгляделся в тонкую полоску сочной зелени, едва показавшуюся между небом и морем. В другое время он приказал бы бросить якорь и с удовольствием позволил бы себе и команде передохнуть от месяца плавания, но только не в этот раз. Их корабль не так давно попал в шторм, и теперь имел внушительный крен на правый борт, но капитан надеялся благополучно добраться до пункта назначения или, хотя бы, до ближайшего порта. Кроме того, день назад закончились запасы пресной воды. Поэтому так кстати подвернувшийся на пути остров был их спасением — до Дальних Земель оставалось проплыть ещё никак не меньше трёх суток.       Впрочем, как выяснилось двумя часами ранее, визит к лорду Хигашияме отменялся.       — Э! — возмущённо воскликнул капитан и рванул с мостика, когда заметил, что на борт начала подниматься странная компания потерпевших бедствие — все почти полуголые, только один с ног до головы закутанный в вылинявший балахон. — На борт никого не брать! Пусть ждут другого кора… бля… — он остановился, узнав новоприбывших.       — И тебе попутного ветра, славный капитан японских пиратов, — в своей лучшей и самой дружелюбной манере ухмыльнулся Рё, поднявшийся на борт первым и теперь подававший руку принцу.       — Как вы здесь оказались? — всё ещё пребывая в некотором шоке, Аканиши оглядел его одежду, состоящую из одной лишь набедренной повязки. — Только копья да пары золотых браслетов не хватает.       — И кольца в нос — всегда мечтал. Решили отдохнуть от суеты города, а золото зарыли на острове под пальмой, так сохраннее. Карту только не забыть бы составить.       — Что, лорд отличился гостеприимностью? — Джин сдержанно кивнул Его Величеству и тепло улыбнулся его бывшему пажу, который изменился до неузнаваемости — загорел и заметно повзрослел за прошедшее время.       — Дома всё равно лучше.       — И вы об этом знали заранее, судя по тому, что Тома передал мне два почти одинаковых по содержанию письма. Хотя подробности бы не помеш… А это кто? — капитан замер, дружески пожимая руку Чёрному Пи, но при этом рассматривая незнакомца в балахоне.       — Не обращай внимания, — успел произнести Рё до того, как кто-либо откроет рот, и поспешил отвести Джина от Каме, который опёрся бедром о фальшборт, оглядывая палубу. — Про письма — это чистая случайность… Короче, давай выпьем да поболтаем в твоей каюте. Только для начала нужно унести отсюда ноги и как можно быстрее.       — С этим проблема — при первом же шторме уйдём на дно кормить акул… Пи, последи за штурвалом…       — Тогда штормы отменяются, — кансаец бросил красноречивый взгляд на мага, и тот едва заметно кивнул в ответ, хотя голова его была повёрнута в сторону удаляющихся Ямашиты и Тегоши.       — Рё, я серьёзно.       — Я тоже. Потом об этом.       — Хорошо. Уэда! Нужно две… три… э… четыре… нет, три свободные каюты.       — В наличие только две, — Тацуя, кативший мимо них бочонок, остановился и обменялся с кансайцем одинаково хищными взглядами.       — Тогда… Принцу и Пи с Тего отдельные, ты с… э… найдёшь, где переночевать, а… ммм… так это раб или кто? К матросам его, что ли?       — Это не раб, но… да, к матросам, наверное, — Нишикидо посмотрел на мага, но тот даже не пошевелился, демонстрируя полнейшее безразличие. — К матросам, в общем.       — Ладно, тогда ещё дополнительный гамак.       — Будет сделано, — Уэда покатил бочонок дальше, а Рё судорожно вздохнул, глядя ему вслед.       — Так ром или всё же… отдых? — с усмешкой поинтересовался капитан.       — Нет ничего важнее рома, — парировал кансаец, — и, по возможности, нормальной одежды.       — Ах да, — спохватился капитан Аканиши, — Тома четыре сундука нагрузил… Надо из трюма достать, небось отсырело…       И торопливой походкой прошелся по палубе, отдавая приказы и сопровождая их отборными ругательными словечками.       Мага даже передёрнуло.

***

      — Йоу-хоу-хоу и шесть бочонков рома… — слабым голосом напевал капитан Аканиши себе под нос спустя два дня.       Несильно штормило, но высота волн была приемлемой, позволяя навалившемуся на штурвал капитану думать только о гудящей голове, пустыне во рту, да общем неутешительном состояния в виде слабости.       Но Аканиши уверенно вглядывался в горизонт, мечтая лишь о кувшине ледяной родниковой воды да завидуя Нишикидо, который в данный момент спокойно отсыпался в каюте Уэды, и с которым они соревновались на протяжении этих двух дней — кто выпьет больше. Джин проиграл по всем пунктам — кансаец не иначе как мухлевал. Да ещё и отказался дежурить у штурвала под предлогом сильной занятости. Хотя да, занятость наверняка имела место быть.       Капитан тяжело вздохнул, не решаясь в таком состоянии строить предположения о времяпровождении друга, и только тогда увидел его, скрутившегося на одном из тюков среди бочек с ромом.       Зная характер своего помощника, Джин мог без особого труда предположить причину сна кансайца в столь неположенном месте, но всё же удивлению его не было предела. Заметив Уэду на палубе в окружении матросов, что играли в кости, капитан принялся за ним наблюдать, чисто из любопытства.       Тацуя то и дело бросал на спящего недовольные взгляды и, видимо, чего-то ждал. А потом, спустя часа два, замаялся ждать и, спустившись в трюм, вернулся с целым ведром воды.       Капитан мог только посочувствовать товарищу по несчастью, которого столь безжалостно разбудили, обдав ледяной водой. Или позавидовать — после такого душа даже недельное похмелье должно было отпустить. В итоге Аканиши решил избрать что-то среднее — сожалеть о промокшем мешке с зерном да зазря пролитой воде.       Кансаец подскочил как ошпаренный, и брань его с противоположного конца палубы без особых звуковых потерь долетела до ушей капитана, отзываясь резкой болью в голове.       Поначалу Джин думал, что Уэде светит отправиться в плавание за борт. Да и все присутствующие на палубе с интересом наблюдали за разворачивающимися на их глазах семейными баталиями. Правда, к сожалению многих, Рё вскоре поубавил громкость, продолжая нарочито спокойно выяснять отношения.       Но через несколько секунд по палубе вновь разнеслась отборная брань, только из других уст. Капитан даже о похмелье позабыл — настолько неожиданное поведение Тацуи его поразило. Даже Рё в страхе отполз подальше, во все глаза пялясь на любовника. А потом ему и вовсе пришлось спасаться бегством — когда в него полетело пустое ведро.       И теперь Аканиши стал беспокоиться уже за сохранность жизни друга, с азартным интересом следя, как тот со всех ног улепётывает от разъярённого помощника капитана. Видимо, Рё тоже об этом беспокоился, а потому вскоре решил испробовать самое последнее и действенное средство — словил Уэду в объятия и запечатал ему рот требовательным поцелуем.       По палубе пронёсся дружный вздох.       Капитан даже закусил костяшки пальцев, глядя, как его помощник и Рё катаются по палубе, увлечённо кусая друг друга и стремясь обрести более выигрышную позицию — сверху.       Но кансаец был бы не кансаец, если бы он позволил себя одолеть, а потому, спустя пару минут, он всё же закинул переставшего сопротивляться Тацую себе на плечо и уверенным шагом двинулся в сторону кают.       Довольные зрелищем матросы вскоре вернулись к своим делам, а Джин продолжал задумчиво пялиться вслед другу. Увиденное до сих пор картинками всплывало в мозгу, и отчего-то внизу живота начинало приятно ныть.       — Не… мне нужна только Черепаха, — мотнул головой капитан, отгоняя навязчивые мысли. В попытке отвлечься, он снова принялся исследовать глазами палубу. Человек десять матросов тщательно её надраивали, почти столько же играли в кости, двое втихую продолжали уменьшать запасы рома, а ещё один… А это уже не матрос.       Тот самый незнакомец в балахоне скромно пристроился в тени парусов и, кажется, дремал. Или не дремал, но расслабленно сидел, прислонившись спиной к ящику. И снова Джин задался вопросом — кто же это был и почему он так странно одет. А ещё — почему их не представили друг другу или, хотя бы, ничего о нём не рассказали, если это и вправду был не раб.       Может, это вообще девушка? Вполне себе хрупкая, худенькая… Даже эти босые ступни могли бы принадлежать представительнице прекрасного пола — не у всех же должны быть маленькие ножки.       А что такого? История помнит тех женщин, которые плавали на кораблях, выдавая себя за мужчин. Аканиши вгляделся как следует, всё больше и больше убеждаясь в своих догадках. И всё сразу вставало на свои места — балахон, таинственность, упорное молчание Рё и Томохисы… и вполне нормальное физическое влечение, которое отважный капитан японских пиратов испытывал к таинственной пассажирке их корабля.       Потому, воспользовавшись случаем отсутствия на палубе друзей, Джин решил незамедлительно с ней побеседовать. Оставив штурвал, он спустился вниз.