Обратная сторона судьбы

      Джин шёл по извилистой тропинке к храму, понимая, что отчего-то знает каждый камушек и каждое деревце. Раньше он бывал здесь чаще… или он… жил здесь? Только вот когда? Остановившись в задумчивости, капитан принялся рассматривать дерево, в тени которого он стоял. Жарко! До чего же жарко, так, что даже листья на узловатых ветвях пожухли и потеряли свои яркие краски. И, кажется, облетают? Но почему так быстро, что ветви на глазах становятся голыми?       Отшатнувшись, Джин ещё какое-то время смотрел на листопад, а после направился дальше, по тропе. Он должен дойти до храма. Там есть источник с водой, и там его ждут. Кто ждёт? Аканиши и сам не мог ответить на этот вопрос, он знал лишь, что всегда торопился сюда именно по этой причине. Руины встретили его безмолвием и отсутствием ветра, и Джин начал задыхаться от зноя, стирая струящийся по вискам пот и чувствуя такие же ручейки по позвоночнику. Но ведь осталось пройти совсем чуть-чуть…       — Каме! — вскрикнул он, вцепляясь в того, кто неожиданно оказался в пределах досягаемости, а именно — в мага, который собирался лечь рядом, на постель. — Каме…       Остальную часть сна словно окутало туманом, и с каждым мгновением все видения исчезали в пустоте забытья. Джин лишь твёрдо знал, что должен был добраться до того, кто его ждал… и до воды. Быть может, его ждал Каме? И к Каме он всегда стремился в своих снах?       — Да, это я, не нужно так… — начал было маг, попытавшись отцепить его пальцы от своей рубашки, но, едва коснувшись, прекратил попытки. — Что с тобой? — его прохладная ладонь нерешительно коснулась лба капитана. — Да ты весь горишь!       — Каме, — успокоено повторил Джин, так и не выпуская мага из рук, а в его животе проснулись бабочки. Ведь его Каме вновь к нему прикасается и говорит так участливо, и даже хотел лечь рядом! Вот только… — Где ты был? Я не видел тебя с отплытия.       — Не важно. Когда ты успел простыть? И весь мокрый… Раздевайся, — решительно велел маг, теперь уже отстраняясь, потому что после такой команды Джин вдруг отпустил его и с выражением крайнего удивления на лице принялся покорно стаскивать с себя одежду.       Маг же на это время отошёл к шкафу и преспокойно принялся выискивать что-то, после чего, найдя необходимое, неторопливо подошёл к капитану, который с проклятьями сквозь зубы всё ещё выпутывался из влажной рубашки, впитавшей всю испарину. Вздохнув, Каме помог ему, после чего Джин устало опустился обратно на постель. Каме на это молча изогнул бровь и продемонстрировал на вытянутой руке свежую рубаху. Пришлось вновь сесть и послушно натянуть её на себя, опять-таки с чужой помощью. Нет, обычно капитан Аканиши не позволял себе даже малейшее проявление слабости, но забота мага сейчас была как подарок судьбы, от которого ну никак нельзя отказаться.       — Откуда это у тебя? — неожиданно спросил Каме, потянувшись за чем-то возле его бедра. Секунда — и в руках он уже держал золотую цепочку с покачивающимся на ней кулоном в виде черепахи.       — Наверное, выпал из кармана. А что? — капитан японских пиратов механически сначала протянул руку ладонью вверх для того, чтобы вернуть своё, но тут же подумал о том, что это может быть воспринято как жадность. Однако, исправиться ему не дали — маг сам бережно надел цепочку на шею капитана.       — Не потеряй. Так откуда это у тебя?       — Подарил один вождь, вместе с картой. А ты.?       — Где эта карта? — маг навис над ним, требуя ответа.       — Не знаю, покопаться нужно и найти. А зачем тебе? — Джин невольно подался ближе, заглядывая в эти вдруг загоревшиеся интересом глаза.       Кивнув, маг вновь проигнорировал вопрос, отходя на шаг и задумчиво зажигая ещё одну свечу взамен догоревшей.       — Казу? — капитан японских пиратов предпринял попытку встать, но вскоре оставил это бесполезное занятие. — Объясни мне нормально.       Маг коротко взглянул на него через плечо, потом какое-то время смотрел на тонкий лепесток пламени и только после этого вернулся к постели, укрыл выжидательно взирающего на него капитана одеялом и присел рядом.       — Что ты знаешь о Золотой Черепахе?       Капитан и ранее не славился своим терпеливым нравом. Не славился он также своей покладистостью. А в больном состоянии он и вовсе не желал сносить то, что его не устраивало, даже если это делал его Каме.       — Ты не отвечаешь на мои вопросы — вот и я на твои отвечать не обязан, — буркнул он, отворачиваясь от мага. Сейчас ему было слишком плохо, чтобы спорить и добиваться своего. — И вообще, я, кажется, подхватил лихорадку. А врача здесь нет. Утром пойду к Рё.       — Разве он умеет лечить? — после недолгого молчания поинтересовался Каме, очевидно, решив не подливать масла в огонь.       — Тома кроме одежды мог передать ему и все его кансайские штучки, — всё так же обиженно пробурчал Джин.       — Тогда лучше не ждать утра — жар у тебя сильный. Я сам у него спрошу, — с этими словами маг поднялся и покинул каюту, оставляя капитану японских пиратов, помимо обиды, ещё и сомнения, согласится ли Рё вообще разговаривать, какой уж там давать часть своих магических ценностей другому магу.       Тегоши, потягиваясь, стоял за штурвалом. С острова они отплыли с закатом после непрерывной работы над ремонтом пробоины, причём и Рё, и Чёрный Пи, и Джин сразу же разбрелись по каютам, отсыпаться. А ему доверили единоличное управление кораблём, чему Тегоши был очень рад и крайне гордился собой. Однако долгое стояние за штурвалом оказалось не таким весёлым, как он предполагал ранее: если первые несколько часов можно было занимать себя наблюдением за матросами и магом, который неподвижно стоял возле фальшборта и вглядывался в горизонт, наполняя паруса ветром, то после полуночи все разошлись, и Тего заскучал. Правда, скучать ему пришлось не больше получаса, ведь из каюты капитана вышел Каме и решительно направился в сторону кают. Удивлённо проследив за ним взглядом, Тегоши отчего-то почувствовал любопытство. А так как сие чувство обычно преобладало над терпением, то он попросту спустился с мостика и, не скрываясь, пошагал в ту же сторону, однако вскоре остановился. Маг уже торопливо шёл обратно, нервно теребя правый рукав левой рукой, а вслед ему донеслись два одновременных стона, которые даже привычному уху Тего показались чересчур громкими и неприличными.       — Вот же… — растерянно сказал он сам себе. — Неужели и нас так хорошо слышно?       Каме, который шёл навстречу, остановился в двух метрах.       — Слышно, — подтвердил он, очевидно, решив, что Тего решил поговорить именно с ним.       — И… извини, — засмущался новоявленный пират, прижимая ладони к начавшим гореть щекам.       — Это не моё дело, но мне нужно переговорить с кансайским магом и, по возможности, срочно, а туда я больше не пойду, — и отчего-то Тегоши показалось, что в голосе Каме послышалось смущение. Жаль, что не видно лица — он мог бы точно определить, какие чувства испытывает маг.       — А не терпит до утра?       — У Джина лихорадка, срочно нужно какое-нибудь лекарство.       — Вот как… — Тего не на шутку разволновался. — Должно быть, долго сидел под дождём… Но у Рё нет лекарств.       — Джин сказал, что какой-то человек мог передать ему это в сундуке с вещами, — с надеждой пояснил Каме.       — А, это… Точно нет, поскольку я слышал, как Рё на это сетовал. Нужно поискать в камбузе, вдруг найдётся какая-нибудь подходящая трава, что снимет жар и поможет, — Юя первым направился вниз. — И ещё помогает смоченная ткань на лоб, а лучше всего — спиртовые протирания.       — Протирания чего? — недоумённо спросил маг, следуя за ним по пятам.       — Э-э-э… Ну, всего… — Юя замялся перед тем, как зажечь керосиновую лампу, ведь щёки у него горели, и демонстрировать это при свете не хотелось, однако не искать же в темноте.       — Всего — это чего? — Каме решил проблему Юи, и спустя мгновение лампа аккуратно вспыхнула сама собой, так, что тот даже не испугался.       — Ну руки, ноги, живот… открытые участки тела, — пояснил он, принявшись шарить в настенных шкафах. — В общем, всё, что открыто. Интересно, здесь есть спирт?       — Откуда ты знаешь о таких странных методах лечения? — последовал новый вопрос.       — Я жил во дворце… какое-то время, и мне так снимали высокую температуру, правда эффект был недолгим, но всё равно. И однажды я ухаживал за Чёрным Пи, когда его лихорадило, правда я тогда… не рискнул его раздевать, — признался Тего, вновь смущаясь. — Вот, есть кое-что! Ещё можно мясной бульон с луком, правда я не уверен что у нас есть мясо… но рыба должна быть, — выудив из шкафчика заботливо разложенную по небольшим мешочкам траву, которую Тагучи периодически добавлял в еду как специи, он сложил всё это на стол. — Правда, запах будет убойный… Ты приготовь отвар, а я поищу мясо. И… наверное, ром тоже состоит из спирта.       Маг молча подошёл к очагу, а благодаря его способности печь даже растапливать не пришлось.

***

      Джин вновь вернулся к полуразрушенному храму, в удушающую жару. На этот раз он стоял у подножия лестницы, а на вершине её виднелась арка, через которую он должен был пройти. Но даже на то, чтобы подняться и скрыться в тени и прохладе, у него не было сил, как и всегда.       — Эй, кто-нибудь! — позвал капитан японских пиратов, но ответом была лишь звенящая тишина. Поэтому он устало опустился на одну из ступеней и провёл рукой по лицу. Какого дьявола ему вечно снится этот сон, в котором он совершенно не может управлять даже своим телом?       — Джин? — послышалось позади него, и он тут же обернулся, но, никого не увидев, спросил:       — Кто здесь?       — Джи-и-ин, — донеслось чуть громче, после чего капитану Аканиши пришлось подняться и оглядеться в поисках шепчущего.       — Кто ты? Почему не покажешься? — грозно рыкнул он. Всё это начинало раздражать: жара, жажда, слабость и непонимание происходящего.       — Джи-и-и-и-ин! — настойчиво позвали его вновь, и, скрипнув зубами, капитан пошагал по лестнице.       — Я найду тебя, где бы ты ни был! — заверил он невидимку, обливаясь потом.       — Да здесь я, — раздражённо отозвались во весь голос, и капитан Аканиши ощутил цепкую хватку на плече.       Каме навис над ним, и в свете керосиновой лампы его лицо показалось проснувшемуся капитану фарфоровой маской.       — Каме? — хрипло уточнил он, переворачиваясь на спину. Всё же хорошо, что он проснулся — в состоянии лихорадки этот сон напоминал скорее кошмар.       — Ожидал увидеть кого-то другого? — съязвил маг и протянул ему кружку. — На, выпей.       — О, спасибо, — Джин решил пропустить подколку мимо ушей, раз уж ему заботливо принесли воды в постель. Поэтому он благосклонно принял предложенное и сделал первый глоток. — Фу, какая гадость!       — Зато лечебная, — парировал Каме.       — Но почему такая горькая?       — Сам виноват, на твоём корабле даже подсластить нечем.       — Обязательно займусь этим вопросом, как причалим к нормальному порту, — хмуро заверил Джин и, вздохнув, смело опустошил кружку, после чего вынес вердикт: — Ром куда вкуснее.       — Кстати, о роме, — маг с самым серьёзным лицом указал на стоящую на столе бутылку. — А после — луковый… суп.       — О, надо же, — удивлённо изрёк Аканиши, словно ром оказался здесь по мановению волшебной палочки. — Наливай! Я даже согласен на такую странную закуску.       — Налью, а ты пока раздевайся, — кивнул Каме и, забрав у него кружку, поднялся.       — Снова? — возмутился Джин вопреки так некстати запорхавшим в животе бабочкам.       — Снова, — подтвердил маг, наливая в кружку совсем немного рома.       — Я не успел вспотеть за это время.       — Знаю, я буду снимать твой жар.       — Интересно, каким же образом, когда нет лекарств? — полюбопытствовал капитан, стаскивая с себя рубашку и вновь укладываясь, уже предвкушая использование какой-либо магии и рома заодно. — Только чтобы ты не особо пострадал после этого!       — Не пострадаю. И… остальное тоже снимай, — Каме словно бы смутился, но так как он упорно смотрел на свои руки, державшие кружку, то Джин решил, что это лишь так кажется из-за лихорадки.       Изогнув одну бровь, он в который уже раз подчинился, но бельё оставил на себе с той мыслью, что если вдруг нужно оголяться полностью, то лучше бы Каме ещё раз сказать об этом. Заодно стало бы яснее, на самом ли деле он смущается. С удобством устроившись на спине, он выжидающе уставился на мага, который, едва на него взглянув, быстро отвёл взгляд, но по поводу белья смолчал.       — Казу, да ты смущаешься, — обрадованно сказал Джин и даже сел, чтобы была возможность заглянуть магу в лицо, которое тот упорно отворачивал. Правда, только до тех пор, пока слова капитана не достигли его ушей. Нахмурив свои идеально очерченные брови, маг смело встретил его взгляд, и, если бы не слабый румянец на его бледных щеках, можно было бы подумать, что он очень сильно сердится. Но капитану Аканиши было совершенно ясно: тот смущён, и весьма, но тщательно пытается это скрыть.       И поэтому капитан японских пиратов, несмотря на своё всё ухудшающееся состояние, жизнерадостно улыбнулся, а бабочки в его животе запорхали сильнее и уверенней. Раз следует такая реакция на его обнажение, значит Каме неровно к нему дышит, а раз неровно дышит, то почему бы им не быть вместе, как Чёрный Пи и Юя? Джин уже открыл было рот, чтобы предложить это, как маг, справившись со своим смущением, велел: «Ляг обратно и не двигайся» — и пришлось последовать приказу. Странно, но такие вот командные нотки в голосе Казуя раньше себе не позволял, по крайней мере, при нём, а с самим капитаном Аканиши никто не смел так разговаривать. Но подобная вольность со стороны Каме означала лишь то, что тот стал больше доверять ему и, соответственно, раскрывался с ним наедине.       Продолжая улыбаться, капитан японских пиратов принялся пристально следить за каждым действием того, кто раз и навсегда, он был в этом уверен, поселил в его сердце странные чувства.       Вся эта обстановка до приятных мурашек напоминала интимную, разве что отвлекало скверное состояние организма, но на это Аканиши решил наплевать, ведь рядом с ним Каме, который, обмакнув пальцы в ром, подошёл к нему и как-то несмело замер. С его указательного пальца сорвалась крупная капля и вскоре застыла на коже капитанского живота миллионами крошечных брызг.       Проводив её взглядом, Джин облизнул вмиг пересохшие губы. Пожалуй, обстановка вовсе не напоминала интимную, а таковой являлась! Что это маг решил вытворять с ним, больным? Обмазать ромом, а потом.? Но это лучше проделывать наоборот, с обмазыванием самого Каме, ведь…       — Оххх, — томно выдохнул капитан японских пиратов, прикрывая на миг глаза, когда пальцы мага аккуратно стёрли получившиеся брызги, оставляя влажные полосы за собой. — Оххххх! — повторил он вновь, когда уже ладонь, периодически смачиваемая ромом, принялась бесстыдно гулять по его торсу.       — Холодно? — глухо поинтересовался маг, сосредоточенно отводя взгляд и продолжая хмуриться.       — Не… немного, — вовремя исправился Джин, чувствуя, как вслед за прикосновениями по коже ползут донельзя приятные мурашки.       — Наверное, так и должно быть, чтобы твой жар ушёл.       Аканиши с сомнением хмыкнул. Такие методы вряд ли подействуют в том направлении, которого хотелось бы магу. Скорее они лишь добавят жару, только уже внутреннего, ведь тело, вот уже долгое время остававшееся без внимания, откликалось, и стремительно.       — Наверное? — на всякий случай уточнил он. — Разве ты не знаешь эффект того, что надумал на мне испытывать?       — Юя уверил, что это поможет.       Джин хмыкнул ещё раз. Неужели новоявленный пират решил поиграть в роль сводника? Ну тогда при встрече капитан обязательно его поблагодарит и попросит придумать ещё что-нибудь подобное, раз уж Каме так послушно принялся пользоваться его советами.       Действия смоченных в роме ладоней становились всё решительнее, и капитан японских пиратов, прежде никогда не загоравшийся так быстро от обыкновенных прикосновений, принялся кусать губу, сдерживая звуки, готовые вырваться наружу. Тего знал, что советовать — Джин ведь всегда был крайне чувствителен к любому касанию, а уж к таким… Вот только откуда он знал? Даже Пи не владел такой информацией, а бывший пленник как-то догадался…       Каме склонился ещё сильнее, и внимание теперь уделялось не только торсу, но и рукам, а там и ногам. Капитан японских пиратов уже начал серьёзно опасаться за то, что маг, пусть и решительно смотрящий куда угодно, но только не на него, заметит реакцию его тела.       И всё же… почему Каме так сильно его притягивал, словно большой магнит маленькую железную песчинку? Почему капитану Аканиши казалось, словно они знакомы вечность? Отчего ему всегда слишком мало времени, проводимого вместе? И что это за дикое желание схватить и уложить на постель, подминая под себя, впиться в губы, оголить, сделать своим, а после закутывать в тысячи балахонов, скрывая от чужих глаз, и лишь наедине любоваться, словно единственной в мире драгоценностью?       Ладонь мага спустилась от груди к пупку, и это грозило стать последней каплей. Издав короткий жалобный звук, Джин предпринял попытку перевернуться на живот.       — Куда? Ты же испач… — рука Каме сжала его локоть, останавливая, но всё же не остановила. Поскольку маг тут же отскочил от него, словно от прокажённого, с выражением крайнего шока на лице.       После этого, издав ещё один жалобно-рычащий звук, капитан японских пиратов понял, что совершил очевидную ошибку — ведь Каме, наконец-то, увидел его истинное состояние. Была ли это игра, или маг и вправду был… настолько невинным, что даже мысли не допускал о подобной реакции на свои действия?       Коротко рыкнув, капитан мог лишь сетовать на своё слабое состояние и на то, что маг, видимо, испугавшись, стал отходить от него.       — Стой, — хрипло попросил Джин, прислоняясь щекой к подушке и тяжело дыша. — Пожалуйста.       Кусая губу, Каме покачал головой и продолжил удаляться.       Тяжело вздохнув, капитан мученически прикрыл глаза, вслушиваясь в тихие шаги по комнате сквозь гул в голове. Скрип открывающейся дверцы шкафа, снова шаги, но уже к постели… и уже чувствуется мягкость пледа, который на него набросили, заботливо поправили края, натянули на плечи и шею.       Тяжело вздохнув, капитан продолжил лежать с закрытыми глазами. Он решил немного позже подумать над поведением мага, а также над сложившимися между ними отношениями. А пока его волновало лишь собственное скверное состояние, к которому добавилось весомое возбуждение, и… сам маг, что осторожно прилёг на край кровати позади него.       С одной стороны хорошо то, что с Джином уже не боялись спать, его не боялись трогать, разговаривать, снимать балахон… с другой же Джину становилось этого очень мало. Но уж теперь-то они смогут жить вместе, как Чёрный Пи и Юя. Капитан японских пиратов обязательно этого добьётся. Он бы начал добиваться прямо сейчас, но скверное состояние сказывалось, и весьма, поэтому он решил вновь заснуть.       — Извини, — услышал он тихий голос Каме и сразу же провалился в дрёму, не успев ответить.

***

      Солнце заходило за горизонт иссушенной зноем пустыни, а Джин всё стоял у подножия лестницы. Жара не спадала, испарина покрывала кожу, а холщовая рубаха неприятно прилипала к телу. С трудом сглотнув, капитан японских пиратов пошагал по лестнице. Песок, тонким слоем покрывавший стёртые ступени, скрипел под сапогами. Казалось даже, что такой же песок скрипит на зубах и облепляет пересохшее горло, да так, что каждый вдох кажется последним.       « Надоело», — подумал Джин, стирая со лба капли пота. — Надоело до жути. Сколько можно ходить вокруг да около? Когда я увижу конец?»       Арка приближалась к нему с каждым шагом, и теперь он был твёрд в своём решении: на этот раз он войдёт туда и обнаружит то, к чему так безрезультатно стремился все эти годы. Оставалось всего несколько шагов, требующих нечеловеческих усилий, когда непонятно откуда повеял слабый прохладный ветерок, и стало полегче. Теперь Джин думал лишь о том, чтобы не проснуться раньше времени.       И вот — о чудо! — он с волнением шагнул в тень. Сводчатый длинный коридор утопал во мраке десятком метров далее, а впереди, прислонившись спиной к кирпичной стене, стоял… несомненно, тот самый, кто его ждал и ради кого он проделал весь этот путь, вот только укутан он был в расшитую золотом тонкую накидку, а капюшон небрежно покоился на плечах, являя взору капитана волнистые пряди средней длины, выбившиеся из небрежно завязанного хвостика.       — Каме? — капитан вымолвил это тихо, но голос его эхом разнёсся под сводчатым потолком.       — Джин, — каким-то потусторонним голосом ответил маг, обернувшись к нему, и лицо его показалось немного смазанным.       — Что ты делаешь здесь, в моём сне? — Джин подошёл ближе, вглядываясь в уже полюбившиеся до трепетной дрожи черты.       — Он не только твой, — и губы, так редко радовавшие улыбкой, слабо изогнулись, вот только как-то невесело.       — Хорошо, наш, — легко согласился капитан японских пиратов, просто поднимая руку и проводя кончиками пальцев по нежной скуле. Каме посмотрел на него как-то странно, но не отстранился, а даже, наоборот, придвинулся, словно этой лёгкой ласки было ему мало. — Каме… — выдохнул Джин, приближаясь к губам, уже столько времени манившим запретом. Ведь во сне так легко получать всё, что хочется… и кого хочется. Это всего лишь сон, так почему он не может хотя бы здесь не думать ни о чём, а просто действовать так, как подсказывают тело и душа?       С его губ сорвался взволнованный звук, похожий на урчание хищника, в чьи лапы попалась желанная добыча. Одним рывком он аккуратно впечатал мага в стену и впился в губы, не позволяя отвернуться и придерживая на всякий случай за затылок. Конечно, Каме даже в его сне не был бы Каме, если бы не попытался вырываться, но и во сне хватка капитана японских пиратов была не менее крепка. Впрочем, на то это и сон, чтобы в итоге маг успокоился и поцелуй стал обоюдным, страстным и нежным.       Жалея, что всё это происходит не в реальности, Джин позволил себе хотя бы здесь не останавливаться на достигнутом, а насладиться моментом и доступностью мага. С силой рванув полы накидки, он звучно прервал поцелуй и распахнул глаза.       Лунный свет в достаточной степени освещал каюту, чтобы он мог наблюдать за трепещущими ресницами тяжело дышащего Каме, который лежал под ним, сжимая коленями его бока. Джин же сам держался за разорванный плед, который только что был расшитой золотом накидкой. Разжав пальцы, он отбросил ненужную ткань и уже осознанно устроил ладони на бёдрах мага. Он ещё не понял, что было сном, а что явью, но доступность желаемого пьянила похлеще бочонка рома натощак. Горячо выдохнув, капитан Аканиши вновь приник к уже порядком истерзанным лаской губам, словно пробуя заново. Каме встретил его порывы с явным желанием, и пробудившиеся бабочки в капитанском животе трепыхнулись, а по всему телу словно разлилась кипящая лава, с каждой секундой концентрируясь ближе к паху. Но одно Джин знал абсолютно точно — ещё никогда он не испытывал такого удовольствия от близости кого-либо. И, что самое главное, он ощущал ответное желание Каме, который даже выгнулся, едва его ладони забрались под рубашку и с нажимом прошлись по животу и бокам.       Но всему хорошему свойственно заканчиваться — едва он собрался переходить к большему и даже ненароком оторвал пуговицу на рубашке мага, как тот дёрнулся, прервав поцелуй.       Теперь Джин мог видеть его взгляд — мало осознанный, подёрнутый дымкой возбуждения, лёгкий румянец на бледных щеках, тень от длинных ресниц. Отчего он стал подмечать каждую мельчайшую деталь и испытывать истинный восторг при обнаружении чего-то нового? Отчего в его душе расцветало счастье, а бабочки в животе успокаивались?       Каме распахнул глаза и, словно на пробу, провёл согнутой в колене ногой по его бедру. Капитану японских пиратов было видно, как в его взгляде стремительно проступает испуг.       — Тише, Казу, — шёпотом успокоил капитан, смещая руку с бедра на бок, поглаживая. — Это нормально, совершенно нормально.       Каме тяжело сглотнул и продолжил смотреть на него широко распахнутыми глазами, не моргая. Краски убывающей луны, что проникали в каюту через распахнутое настежь окно, ложились на половину его лица, а другая половина пряталась в тени балдахина. Нежно-голубой цвет весьма выгодно подчёркивал мраморно-белую кожу на скуле, а в глубине зрачка появлялось мягкое свечение. Но за всей этой неповторимой магией очарования и невинности крылось возбуждение, выдающее его шумным дыханием и тем, что весьма ощущалось животом.       Сладко рыкнув от нового волнения бабочек, капитан японских пиратов без дальнейших раздумий вновь напал на эти податливые губы, что и теперь не оказали сопротивления. Каме был и податлив, и напряжён одновременно, но и это для Джина казалось самым нормальным, ведь вряд ли Каме когда-либо видел ласки, ведь он не снимал балахон, а возрастом едва ли догонял Тегоши.       Пожалуй, сейчас был наивысший пик счастья, который когда-либо испытывал Аканиши, однако и ему суждено было прерваться, едва ладони вновь забрались под рубашку мага, заново определяя для себя очертания хрупкого тела.       Словно испуганная лань Каме встрепенулся под ним и, оттолкнув с непонятно откуда взявшимися силами, подлетел к креслу, где лежал свёрнутый балахон.       — Каме? — хрипло и недоумённо позвал капитан, едва не слетевший с кровати после неожиданного сопротивления, и стремительно последовал за ним, но дверь захлопнулась буквально перед его носом.       Маг сбежал. Но не станет же капитан вылавливать его на палубе и тащить обратно в свою каюту для объяснений?       От неясной обиды и непонимания бабочки внутри притихли, перестав притуплять головокружение и высокую температуру. Вдобавок ко всему возбуждение усилило шум в голове, а сердце до сих пор билось где-то в горле. Вернувшись на смятые простыни, капитан японских пиратов улёгся на бок, притягивая к себе подушку, которая пахла свежим запахом трав, что неизменно сопровождал Каме. Нет, он не пойдёт звать его обратно. Маг, скорее всего, попросту в шоке от своей реакции, и ему нужно побыть одному, чтобы прийти в себя и принять то, что всё равно произойдёт — теперь капитан был в этом уверен. С этой мыслью он через какое-то время успокоился и заснул, на этот раз без сновидений.

***

      — Ну и что это? — с ухмылкой поинтересовался Рё у Чёрного Пи, взглядом указывая, как Тего уже в который раз шёл в каюту Аканиши с кружкой отвара.       — Не что, а кто, — Чёрный Пи не подал даже признака того, что ревность среди его эмоций всё же присутствовала, и что он и этой ночью в очередной раз собирался доказывать сам себе, кому принадлежит Юя.       — Я о походах твоего благоверного на сторону.       — Благоверные на сторону не ходят, — парировал капитан очередную подколку. И таких подколок от Рё поступало за день по сотне, а то и больше — можно даже было начать привыкать.       — Тогда какого дьявола вон то никчёмное создание в выцветших тряпках стоит себе, любуется океаном и нихрена не делает? — кансаец указал теперь на Каме, что и вправду стал частенько подолгу стоять у фальшборта, но в каюту капитана корабля вообще больше и ногой не ступал, с тех пор, как однажды под утро стремительно выбежал оттуда — и кансаец это увидел.       Чёрный Пи широко улыбнулся. Так вот оно что — Нишикидо просто сгорал от любопытства, ведь о произошедшем ему некому было доложить. Джин слёг с сильнейшей лихорадкой и едва ли мог ходить, а разговаривать и не пытался из-за болей в горле. С Каме Рё предпочитал не общаться совсем. Юя, который как раз-таки общался с Каме, даже Чёрному Пи не доносил никаких сплетен, ну, а сам Чёрный Пи не был бы Чёрным Пи, если бы стал сплетничать о подобном. К тому же, он мог лишь догадываться о том, что произошло, и сплетничать, по сути, было не о чем.       Но Чёрный Пи всё же кивнул кансайцу:       — Подойди, спроси, и меня заодно просветишь.       Фыркнув, Рё достал компас:       — Да лучше пусть меня аллигатор проглотит!       От дальнейшего спора их отвлёк невесёлый Тего, который поднялся на мостик и сразу же подошёл к Чёрному Пи, обняться, не обращая внимания на откровенно позавидовавшего Рё.       — Что случилось? — поинтересовался капитан, довольный этим ласковым жестом. Всё же Юя у него очень нежный и трогательный, несмотря на то, что он вытворяет по ночам и с каким упорством постигает премудрости пиратского дела.       — Джин совсем не поправляется, — понуро ответил Юя куда-то в капитанскую шею.       — Мммм… — выдал Рё и тактично отвернулся, потому что объятия стали откровеннее. Он предпочитал не наблюдать за этими двумя, чтобы не мешать своим планам добраться до Уэды лишь к ночи. Тот ведь ещё совсем не отдохнул после предыдущей. — Ничего, поправится. Он всегда долго и тяжело болеет.       — Правда? — Тего теперь отошёл и устроился на скамье.       — Да, на моей памяти он однажды слёг на полтора месяца и после этого ещё долго ходил зелёный.       — Что же делать? Рё, у тебя точно ничего нет, чтобы ему помочь?       — Точно. Но я тебя обрадую. Завтра пришвартуемся у одного торгового острова, там накупим лекарств, а послезавтра он уже сам будет за штурвалом стоять. И тогда я, наконец, высплюсь. Или не высплюсь, зависит от Уэды.       — Это очень хорошая новость! — радостно откликнулся Юя, имея в виду покупку лекарств.       — Да, меня всегда радует возможность отдыха, — с широкой улыбкой согласился Рё. — А теперь расскажи, что там с магом.       — М? — Юя и сам задавался тем же вопросом, но он уже как-то раз спрашивал у Каме, что произошло, но тот молчал как рыба, лишь попросил позаботиться о капитане корабля. — Не знаю. Но зато знаю, что скоро будет шторм.       — Это с какого перепугу? — изогнул бровь Рё, обычно всегда первым знавший о том, что на горизонте. И его кансайская гордость пострадала бы, если бы он увидел что-то посерьёзнее едва заметных серых облачков вдалеке. — Ммм… нет, это максимум лёгкий дождик.       — Нет, это шторм, — упрямо повторил Юя, поднявшись со скамьи.       — Нет, дождик! — продолжил спорить уверенный в своей правоте Рё.       — А Каме сказал — шторм! — подвёл итог Тего и, показав ему язык, поспешно ретировался, чтобы не слышать негромкую брань, которой разразился кансаец.