Обратная сторона судьбы

      Когда Джин открыл глаза, каюта утопала в кроваво-красном мареве заката, и корабельные доски натужно поскрипывали, перекрывая плеск бившихся о борта волн. Лихорадка, наконец, прошла, словно её и не было, и все бредовые сны с руинами храма, жарой и Каме, что частенько беспокоили его все эти дни, сейчас вызывали лишь недоумение, хотя в температурном бреду он то и дело порывался отыскать мага и хоть что-нибудь, но сделать с ним. Тот словно бы перекочевал туда из реальности, и даже там был несгибаем, то и дело ускользая из его объятий, хотя Джин упорно раз за разом отыскивал его среди полуразрушенных коридоров и залов.       — Мне срочно нужно в какой-нибудь бордель, — буркнул капитан, принимая сидячее положение. Он даже представления не имел, где его корабль сейчас находится, и надеялся лишь на то, что по пути в Кансай они всё же зайдут в первый попавшийся порт. Поскольку если не зайдут… Чёрт бы побрал это странное и внезапное увлечение каким-то магом, одно лишь прикосновение к которому… — …Не заменит и тысяча шлюх, — простонал в итоге Джин, раздосадовано сминая в кулаках лёгкий плед, да так, что ткань жалобно затрещала.       — Чего? — раздалось со стороны двери, и в каюту шагнул Тегоши с подносом в руках. — Как ты себя чувствуешь?       — …Да так, и всё отлично, — нос капитана уловил запах прожаренного в специях мяса. — Слава всем богам, где ты это добыл?!       — Запаслись пару дней назад на одном из островов, — Тегоши разулыбался, подходя к столу. — Дойти сможешь?       — Спрашиваешь! — Джин, бодро превозмогая остаточное головокружение и слабость, оказался рядом и уселся на стул. — И больше никаких овощей. Никогда.       — Ну, это вряд ли, — Тегоши пододвинул ему ещё и стакан с отваром лечебных трав, и капитан благодарно кивнул. — Но до места назначения нам должно хватить, так Рё сказал.       — А что… — отправив в рот приличный кусок, Аканиши с блаженством его прожевал и только тогда продолжил: — …у нас там за место назначения?       — Кансай.       — Как, уже?       — Ну да. Благодаря Каме мы заметно ускорились, он днём и ночью наполняет паруса ветром под руководством Рё. Мне кажется, они начинают ладить, — Тегоши присел на второй стул, наблюдая за тем, как брови капитана сходятся на переносице. — Чего ты?       — Об этом я с Рё ещё поговорю, — и Джин вновь набил рот мясом, стремительно добрея. — Как Каме?       — Вполне себе, но всё так же в стороне от всех и почти ни с кем не разговаривает.       Капитан на это кивнул, не сильно-то удивляясь и чувствуя от этого странное удовлетворение. Ещё бы, Каме должен разговаривать только с ним.       — Что по срокам? Когда планируем приплыть?       — Около недели, я думаю. Каме, как мне кажется, очень уж торопится, — Тегоши вздохнул, задумчиво глядя на опустевшую тарелку.       — Где он сейчас? — отставив недопитый отвар, капитан поднялся и направился к шкафу — взять чистые вещи. Раз они недавно пополняли запасы, то в трюме должно быть полно пресной воды и он, наконец, искупается по-человечески, а не ограничится лишь обтираниями.       — На палубе, как и всегда. До утра Пи у штурвала.       — Я вполне его смогу сменить через часок. Засиделся я здесь, а точнее, залежался. Мне нужен свежий воздух.       — Так и передам, — обрадовано улыбнулся Тегоши и вышел. В последнее время побыть наедине у них с Чёрным Пи получалось лишь когда они передавали друг другу управление кораблём.       Когда капитан японских пиратов поднялся на мостик, на палубе уже отсутствовало привычное вечернее оживление. Лишь в самом дальнем углу у кубрика несколько матросов лениво переговаривались, сидя на ящиках и бочонках и попивая ром. Одинокая фигура Каме виднелась чуть поодаль — он стоял, опершись о фальшборт и смотрел на едва заметную линию горизонта. Особого ветра капитан не почувствовал, однако паруса и вправду были наполнены им, благодаря чему корабль стремительно рассекал лёгкие волны.       — С выздоровлением, — поприветствовал его Чёрный Пи, пряча компас в карман.       — Благодарю, — Аканиши достал трубку и принялся набивать её табаком, припоминая, захватил ли спички. — Мы действительно прибудем в Кансай совсем скоро?       — Верно. А дальше нужно срочно плыть в Окинавию — у Рё получилось договориться с Высочеством, и тот изъявил желание попасть домой как можно скорее.       — А что выгадываем в этом случае мы?       — Мир, я полагаю. Не знаю, как ты, а я хотел бы пустить корни с Юей на Весёлом Джонни.       — Ммм… Неожиданно, — удивился Джин. — А как же море?       — Ну, плавать мы, конечно, будем, но… если честно, все эти грабежи и разбой созданы не для семейной жизни, и пусть Юя фехтует не хуже меня, я не хочу рисковать больше. Можно найти кучу других занятий, менее рискованных.       — Например?       — Торговля, — Чёрный Пи пожал плечами. — На самом деле мне без разницы, чем заниматься, у меня теперь иные ценности, что ли.       — Когда ты это понял? — возмущение так и сквозило в голосе Аканиши. Ведь у него самого было ещё куча планов, взять хотя бы дальнейшие поиски Золотой Черепахи.       — Думаю, что давно, только не хотел себе в этом признаваться.       — Как всегда, — капитан японских пиратов фыркнул и закурил. — А у меня есть планы получше твоих.       — Поделись.       — Когда отыщу Золотую Черепаху — буду обладать огромной силой. Подчиню всё, что можно подчинить, и тогда мы с Каме… — и тут Джин осёкся.       — Вы с Каме..? — потребовал продолжения Ямашита, изогнув бровь.       — Ну, мы с Каме… Просто я и Каме, — буркнул Джин, так и не решив, что же они с магом будут потом делать.       — А он что об этом думает?       — Узнаю на досуге. Иди уже к своему Тего, я подежурю.       — Хорошо-хорошо, — Чёрный Пи примирительно поднял руки. — Я помню об обещании поискать с тобой эту твою черепаху, вот только не готов искать её всю жизнь, понимаешь? Быть может, лучше… устроить твоё «ты и Каме» и жить себе на японских островах.       — Ты знаешь, что Кансай — последняя инстанция. Если и там мне не дадут какой-то конкретной зацепки, то я откажусь от поисков, — кивнул Аканиши.       — Договорились, — и Чёрный Пи, оставив ему карту с проложенным курсом, поспешил вниз.       Капитан тяжело вздохнул. Сейчас ему казалось, что найти Золотую Черепаху куда проще, чем уговорить Каме уплыть вместе с ним на острова и жить там в качестве пары. А хотя…       Шаги Чёрного Пи смолкли, а через какое-то время и матросы у кубрика спустились в трюм — ночи были сейчас прохладными. И лишь Каме всё так же стоял на палубе, ссутулив плечи и ничего не замечая. Потому сильно вздрогнул, когда Джин неслышно оказался рядом с ним и заявил:       — Поговорим.       Маг сразу как-то весь съёжился, оборачиваясь к нему, но не отступил, когда капитан скинул с его головы капюшон. В свете корабельного фонаря вполне можно было разглядеть изнурённый вид и приличные тени под глазами. Такие были бы простительны едва оправившемуся капитану, ну или Рё, накануне выпившему бочонок рома в одиночку, но никак не Каме.       — О чём? — обречённо спросил тот, вздохнув.       — Думаю, для этого лучше переместиться в мою каюту, — Джин шагнул к нему с намерением на всякий случай ухватить за локоть, но Каме прытко отскочил:       — Я не хочу туда! Поговорить можно и здесь.       — Ты будешь находиться там как минимум до утра, или я не капитан японских пиратов, — заявил Джин и без особого труда настиг его, следом закидывая на плечо. Каме на это ничего не ответил, лишь напряжённо смирился с неизбежным. Странно, Джину думалось, что после болезни ему будет не по силам нести такой груз, однако маг показался ему чересчур лёгким. А когда, уже в каюте, капитан заставил его снять балахон, то убедился в своих догадках: тот весомо исхудал.       — Неужто тебя морили голодом? — возмутился он, оглядывая обвисшую одежду, теперь скрывшую некогда более-менее аппетитные изгибы.       — Нет, просто на магию уходит много сил, — Каме как-то спокойно поправил сползшие с бёдер штаны и, аккуратно свернув свой плащ, устроился в кресле.       — Значит больше никакой магии. Мы доплывём и без этого, — Джин упёр руки в бока, нависая над магом грозовой тучей.       — Доплывём, но не так скоро.       — Ты куда-то торопишься?       — Да. Я устал находиться здесь.       — …Ты хочешь остаться в Кансае? — теперь капитан опустился на корточки, озадаченно глядя снизу вверх.       — Возможно, там мне самое место, — Каме напряжённо отвёл взгляд.       — Но не факт. Не хочешь взглянуть на японские острова? Я почему-то уверен, что тебе там понравится больше.       — …Я подумаю, — маг прижал к себе свёрнутый балахон, словно ища в нём поддержку. — Ты ведь за Золотой Черепахой плывёшь туда, верно?       — Верно. Но если там мне не подскажут, где её искать… поплыли со мной? — Джин тронул его за колено, стараясь вернуть зрительное внимание. Но Каме не желал на него смотреть ни в какую.       — Я тоже её ищу, — признался он нехотя.       — А тебе-то она зачем? — удивился капитан. — В смысле… у тебя и так есть сила, коей вряд ли кто-то ещё обладает.       — …Наоборот… Я хочу эту силу вернуть. И стать обычным человеком.       — Ты говоришь так, словно её забрал.       — Может, и забрал.       — Расскажешь?       — Когда-нибудь потом. Для начала мне нужно вернуться на палубу — ветер стих.       — Нет уж, — капитан решительно поднялся. — Сейчас я принесу тебе побольше еды, ты всё съешь и ляжешь спать.       Каме последовал его примеру и шагнул к двери:       — Я не голоден и спать не хочу, так что вернусь на палубу.       Но в этот раз капитан оказался проворнее. Он первым захлопнул дверь перед носом мага и повернул ключ в замке, крикнув напоследок:       — Не раньше утра! — и направился в камбуз.       Тагучи уже устраивался спать, однако хмурый взгляд капитана заставил его подскочить и понестись к печи жарить двойную порцию мяса. А капитан в это время спустился в трюм в поисках манго поспелее. Кроме Каме этот плод отчего-то никто больше не любил.       В приоткрытую дверь он пробирался бочком, опасаясь, что Каме сможет юркнуть мимо него обратно на свободу палубы, но тот обречённо сидел на кровати, поджав одну ногу под себя.       — Вот, — капитан поставил поднос на столик. — Ты не обижайся на меня, если что. И за то, что было, пока я болел… Я не сделаю тебе ничего плохого, Казу, обещаю.       Маг сухо кивнул, уделив взглядом внимание лишь принесённым блюдам. И Джин, внезапно ощутивший какое-то отчаяние, покинул каюту, не запирая дверь. Быть может, Казуе просто требуется ещё немного времени. Или более подходящая обстановка — дьявол его знает. Но сдаваться капитан не собирался. В тишине ночи, за штурвалом, ему грезился свой особняк, скрытый зарослями бадьяна и магнолий, спокойная тихая жизнь и такой домашний Каме, позабывший про свой балахон и радостно улыбающийся ему, Джину. Интересно, сумеют ли они зажить подобной жизнью?

***

      — Спишь?! — гаркнули ему прямо в ухо, и Джин подскочил, ударившись щекой о ручку штурвала.       Уже начало всходить солнце, а рядом стоял Нишикидо, скалясь самым дружелюбным своим оскалом, и капитану это не очень понравилось. Будет теперь распускать слухи о том, что его сморило во время дежурства.       — Я просто глаза закрыл, — буркнул Джин, потирая щёку.       — Ну конечно, при этом обвиснув на штурвале тряпочкой и сладко похрапывая, — хохотнул кансаец. — Иди отдыхай после болезни, хиляк.       — От хиляка слышу, — Джин многозначительно оглядел поджарую фигуру друга, который, всё-таки, был ниже его на полголовы, да и в объёмах… хмм… пожилистей.       — Я много спортом занимаюсь в каюте по ночам, пока ты лёжа наедаешь бока, — не остался в долгу тот.       — Молчи, — капитан насупился и отошёл от штурвала. — Я наверстаю.       «Когда-нибудь», — с тоской подумал он, открывая дверь собственной каюты. Та не скрипнула, чему он был крайне рад, ведь Каме всё ещё спал, свернувшись трогательным комочком и обнимая во сне подушку. Капитанскую, между прочим, подушку.       Джин обошёл кровать, не сдерживая умилительной улыбки от подобного зрелища. Поправил плед, прикрывая худые лодыжки, и аккуратно, не дыша, принялся залазить под бок мага, стараясь не разбудить. Тот шелохнулся во сне, ещё крепче стискивая подушку и утыкаясь в неё носом, и капитан, улучив момент, обнял его со спины, придвигаясь по крохотному миллиметрику и каждый раз задерживая дыхание. И спокойно задышал лишь тогда, когда полностью прильнул к магу.       Очередное его пробуждение было куда более приятным. Солнечный лучик, что ложился поперёк кровати, заглядывая в окно, вовсю припекал спину через рубашку, а Каме ворочался, просыпаясь и будя тем самым капитана. Тот во сне, по своему обыкновению, рыскал по руинам храма в поисках того, кого сейчас очень даже крепко стискивал в объятиях, и, едва вынырнул из своего персонального кошмара, не без удовольствия прильнул губами к губам Каме. Тот замычал, слабо цепляясь пальцами за его волосы на затылке, и ответил, явно находясь где-то между явью и сном, и Джин против не был. Видимо, именно в такие моменты Каме был податлив, как никогда. Но едва его сознание прояснилось, язык капитана тут же был укушен, а за волосы потянули так, что капитан и думать забыл про поцелуи.       — Ай, — жалобно сказал он, тут же отстраняясь, а Каме, сверкнув глазами, откатился в сторону и ловко оказался за пределами кровати.       — Не делай этого, когда я сплю и беззащитен! — прошипел он, сжимая руки в кулаки.       — А когда я должен, по-твоему, это делать? — обиженно возмутился Джин, потирая затылок. — Ты постоянно от меня убегаешь, даже во сне!       — А ты меня постоянно преследуешь, и… — Каме вдруг перестал шипеть и сменил тон на растерянный: — Во сне?       — Да, — буркнул капитан. — Ведь тебе не противно, и ты отвечаешь мне, но почему ты так сильно против?       — Только что, тебе что приснилось? — маг явно разволновался, как всегда пропуская лишнее мимо ушей.       — Дурацкий храм, чёртовы руины, чтоб их, — Джин тоже поднялся с постели. Утро, а точнее, уже, наверное, обед, не вышло таким добрым, как ему бы хотелось. — А что?       Каме стоял, словно статуя, глядя на него чересчур напряжённо.       — Казу? — Джин приблизился на пару шагов, но тот и не шелохнулся, даже когда он подошёл вплотную, заглядывая в глаза. — Что случилось?       — …Храм в твоём сне, каков он? — наконец, выдал маг.       — Эм… Ну как, какой? Старый, пыльный, полуразрушившийся. Окружённый манговыми деревьями, что без конца облетают. Я точно видел там колонны, высушенные фонтаны и огромные пустые купальни прямо в центре залов.       — Это не купальни, — тряхнул волосами Каме, а после на секунду закусил губу, глядя на капитана. — И… видел ли ты там меня?       — Пару раз. Хотя нет, больше. Я не всегда запоминаю. А что?       — Наверное, Черепаха так влияет на тебя, — Каме опустил взгляд на кулон, видневшийся в разрезе рубашки, который Джин теперь не снимал, на всякий случай.       — Объясни. И откуда ты знаешь, что это не купальни? Что это тогда? — капитан начал подозревать неладное. — Тебе такое тоже снится?       — Ты явно не бывал в храмах, — выражение лица Казуи смягчилось, он моргнул, глядя теперь как-то чересчур спокойно. — Это декоративные водоёмы, в них часто плавают лотосы и кувшинки, помимо стайки рыб.       — Хммм… Не бывал, и правда, — Джин прищурился. Что-то явно было не так, он это чувствовал. Каме отошёл за своим балахоном, который был накинут на спинку стула.       — Сегодня ночью ты снова будешь дежурить у штурвала?       — Нет. Но я могу поспать в трюме, если тебя это сильно беспокоит, — капитан со вздохом прошествовал к шкафу — хотелось надеть свежую рубашку.       — Не беспокоит вообще. Спать ляжем вместе.       Джин поначалу подумал, что ослышался, но Каме в ответ на его вопросительный взгляд кивнул и, накинув капюшон, поспешил выйти из каюты. А капитан, едва переварив подобные слова, ощутил как в его животе привычно запорхали бабочки.       День не спешил клониться к вечеру, а ведь капитан ждал его с огромным предвкушением. Сначала он взволнованно вышагивал по мостику, нервируя дежурившего Рё, который поначалу попытался завязать разговор с привычными подколками, но Джин на них не реагировал и отвечал невпопад, и кансайцу быстро это наскучило. Потом капитан сбежал в кубрик надоедать Тагучи и требовать себе мясо без гарнира, которое от нервов и есть-то не хотел, но посчитал это обязательным. Потом сыграл в кости с матросами, попутно обшаривая взглядом палубу в поисках мага, но того не было видно.       Солнце по-прежнему стояло в зените, неумолимое в своей беспристрастности. Джин даже хмуро подумал, а не может ли Каме остановить движение планет, дабы не приближать ночь и не исполнять обещанное?       Над обещанным Джин как раз-таки думал, не переставая. Что конкретно имел в виду Каме, заявив, что они лягут вместе? Быть может, Каме всё-таки решится продвинуть их отношения на новый уровень и позволить хотя бы нормально обнять и поцеловать, не вынуждая капитана чувствовать себя воришкой, который срывает спелые плоды манго за соседским забором?       А может, и вовсе даст согласие не большее? Но нет, в это поверить было просто невероятно, хотя Джин и был уверен в том, что при таком накале страстей, которые чувствует он сам, после определённой грани он попросту не удержится и возьмёт мага силой, не видя и не слыша ничего вокруг. Что не хотелось бы. Этому странному помешательству Джин мог бы дать определённое название — влюбился до безумия. Но он пока боялся признаваться в этом даже себе. Да и Каме может испугаться подобного со стороны капитана. Нет, во влюблённости он признается легко, но вот что эта влюблённость имеет столь огромную силу…       Джин вздохнул, таращась по сторонам. Он снова проиграл в кости несколько золотых, чем несказанно обрадовал матросов, но ему на это сейчас было плевать. Море вокруг было идеально гладким, словно зеркало, отражающее солнечные лучи, и оттого казалось, что от столь яркого света можно ослепнуть. Полный штиль, и скорее всего в Кансай они попадут не скоро, да он и не торопился. Лучше дать магу время всё взвесить и немного привыкнуть к нему, а то вдруг всё же пожелает остаться среди кансайцев. Наверняка хитрых, расчетливых, пьющих как жеребцы и острых на язык. И с неизменно широкой улыбкой. Конечно же Джину тогда придётся уворовывать Каме обратно на свой корабль, и никто не знает, как на это отреагирует сам Каме.       Почему день, дьявол его дери, длится так медленно?       Джин запрокинул голову назад, прислоняясь затылком к фок-мачте и прикрывая глаза и тут же их снова открывая, не обращая внимания на навернувшиеся на них слёзы от ослепившего солнца. Паруса были натянуты до предела, в них неслышно гулял мощный ветер, который на полной скорости гнал их корабль по воде, да так, что никакой качки вообще не чувствовалось.       Подскочив с бочонка и опрокинув другой, побольше, который служил столиком для игры в кости, Джин разразился такой дикой бранью, что пираты, игравшие с ним и ликующие из-за очередного его поражения, мгновенно поспешили унести ноги, решив, что их славный капитан так разнервничался из-за непрерывных проигрышей. А капитан же, продолжая браниться, принялся рыскать по кораблю, пугая всю прочую команду своим озверелым видом.       — Где Каме? — прорычал он, сунувшись в трюм, где успели спрятаться несколько незадачливых игроков. Те лишь в испуге пожали плечами и думали срочно искать новое убежище, но Джин уже потерял к ним всякий интерес, решив обследовать теперь кубрик.       Что маг был там, он понял сразу, видя побелевшее лицо Тагучи, который давно уже не видел капитана в таком гневе. Поэтому Джин, словно заправская ищейка, взял след и прошёл дальше, туда, где хранились продукты и несколько бочонков с самым лучшим ромом — для высших чинов на корабле. Каме сидел на одном из них, жуя манго, и был несказанно удивлён капитану, сняв капюшон при его появлении.       — Почему ты вновь тратишь силы на свою магию?! — рявкнул тот, да так, что Каме от неожиданности уронил недоеденный плод.       — Эм… — донеслось в ответ, и капитан упёр руки в бока, продолжая сверлить его гневным взглядом:       — Один-два дня тебе сделают погоду, что ли? Неужели так хочется поскорее от меня отделаться?       — …Нет.       — Тогда что тебя гонит в Кансай?       — Я… расскажу тебе. Но немного позже. Не стоит так злиться, — хоть Каме и испугался его вспышки гнева, однако старался говорить спокойно и рассудительно.       — Когда? — не унимался капитан.       — Утром. Или ночью… Посмотрим, — после этих слов бабочки в капитанском животе неслабо трепыхнулись, и всю злость как рукой сняло.       — А от чего это зависит? — Джин всё же напустил в свой дрогнувший голос немного подозрительности и неверия.       — Я… хочу кое-что попробовать, — Каме отвёл взгляд, сцепив руки на коленях, но от капитана не укрылось его волнение. Быть может, ему так же не по себе было сегодня, и он тоже с нетерпением ожидает вечера?       — Кхм… — капитан подошёл на шаг ближе. — И для этого обязательно ждать ночи?       — Да. Так… спокойнее, — маг тяжело сглотнул. — Я всё же хочу побыстрее оказаться в Кансае. Не злись на меня за это.       Да какое тут злиться? Джин и думать теперь не сможет ни о чём постороннем.       — Хорошо, не буду, но… не перенапрягайся, — сказал он и, так и не удостоившись ответного взгляда, покинул кубрик, по пути захватив бутылку рома.       — О, чего это ты средь бела дня? — заулыбался Рё, когда он поднялся на мостик, отчего-то чувствуя, что ноги стали ватными. — Нам одной бутылки мало, чтоб захмелеть.       — Это успокоительное, — буркнул Джин, откупоривая пробку и отпивая прямо из горлышка.       — А чего нервничаешь? — Рё потянулся тоже за глотком.       — Ммммм… Знаешь, я… я тут понял, что у меня… эм… мало опыта с… Ну, ты понял, — всё же признался капитан.       — А я чего-то думал, что у тебя его и нет вовсе, — подивился кансаец, возвращая бутылку и, как ни странно, даже не думая издевательски хмыкать или что-то в этом роде.       — Правильно думал.       — Ладно тебе, не дрейфь. Я когда-то был на твоём месте. И Пи тоже.       — Знаю, но… а вдруг что-то не так пойдёт? — выдал Джин своё самое большое опасение.       — Думай не только о себе, и не пойдёт, — подбодрил его кансаец. — Вообще, когда есть… кхм, определённые чувства, то всё будет крайне хорошо, — он как-то мечтательно улыбнулся.       — А как понять, есть они у него или нет? — забеспокоился Джин, не забывая попивать из бутылки и периодически угощать друга.       — Ну-у-у-у, — Рё на минутку задумался, а потом начал перечислять: — Он смотрит на тебя из-под ресниц таким, знаешь, до-о-олгим взглядом?       — Нет.       — Он вздыхает периодически, когда ты далеко от него отходишь?       — А-э-э-э… Далеко — нет.       — Может быть, он пытается поддеть тебя словами?       — Да как-то нет.       — Тогда, быть может, он пытается держаться к тебе поближе и первым заговаривает с тобой?       — Точно нет.       — Хммм… Он улыбается тебе загадочной полуулыбкой в ответ на твой взгляд?       — Я вообще не помню, чтобы он улыбался, — Джин откровенно занервничал, крепко стискивая бутылку.       — Плохо. О, вы же вместе спали?       — Да! Определённо да!       — Не радуйся слишком громко. Он прижимался к тебе, как бы невзначай?       — …Ну, это делаю я.       — Так с тобой всё и так ясно, — Рё задумчиво почесал подбородок и протянул руку за бутылкой. — Что ещё может указать на чувства?       — Вы это о чём? — на мостик незаметно поднялся Тегоши, с любопытством оглядывая двух друзей.       — О, Тего, ты очень вовремя, — обрадовался кансаец. — Расскажи-ка нам, как понять, что человек в тебя влюблён?       — Ну… Это как-то… Я даже не знаю, — тот тоже задумался, а после обернулся к поднимающемуся следом за ним Чёрному Пи: — А когда ты понял, что любишь меня?       — Почти сразу, — невозмутимо ответил тот.       — Так это и я сразу понял, — закатил глаза Рё. — А мне вот интересно, когда это понял Тего.       — Наверное, когда мне стало одиноко спать одному? — неуверенно выдал тот.       — А как ты стал показывать свои чувства? — нетерпеливо вмешался Джин.       — Ну… — Юя из-под ресниц глянул на Чёрного Пи, и тот ответил ему тёплой улыбкой. Джин это отметил для себя, как-то, что происходит между двумя любящими друг друга людьми. Странно, он раньше не обращал на подобные мелочи внимания, а теперь хотел бы так же обмениваться взглядами и улыбками с конкретным человеком. И таким образом понимать друг друга без слов. — Я приходил спать к нему. И… приставал.       — Ты-ы-ы-ы?! — одновременно протянули Рё и Джин.       — Ну да, — скромно пожал плечами Тегоши. — Пи от меня бегал.       — Значит, нужна настойчивость, — заметил кансаец. — Или, может, тебе тоже побегать от твоего Каме?       — Не вариант, — буркнул капитан. — Остаётся разве что настойчивость.       — Ладно, не переживай так сильно, — посочувствовал кансаец. — Сейчас мы составим для тебя план по его завоеванию.       — Я пас, — тут же откликнулся Чёрный Пи. — Пойду лучше пообедаю. Юя?       — Скоро тебя догоню, — откликнулся сердобольный Тегоши, решив подзадержаться.       К вечеру у Джина уже пухла голова от всяких советов и предложений, начиная от простого признания в чувствах и заканчивая, как посоветовал Рё, «верёвками его к изголовью». Однозначно советы Тегоши были более простыми и наверняка действенными, но капитан так и не определился с тактикой поведения, а потому сбежал ненадолго в трюм — омыться, ведь от переживания он то и дело стирал выступающий на лбу пот.       Когда зажглись корабельные фонари, Джин, несколько раз шумно вздохнув, направился в свою каюту, прежде заметив с мостика, что Каме зашёл туда первым. Он как раз снял балахон и аккуратно его складывал.       Капитан, притворив дверь и на всякий случай повернув ключ в замке, сделал шаг вперёд.       — Расскажешь, что ты хотел попробовать? — спросил он, с трудом подчиняя себе свой голос.       — Наверное, лучше будет просто показать, — Каме присел на кровать и погладил постель рядом с собой, пряча взгляд. И Джин незамедлительно принял подобное нерешительное приглашение, жадно приникая губами к губам и при этом обхватив мага обеими руками.