Обратная сторона судьбы

      Каме даже не взбрыкнул, отвечая, но при этом и не позволяя углубить поцелуй до той степени, при которой капитану пришлось бы срочно порвать на нём (и на себе заодно) всю одежду, вжать его в матрас, чтобы слиться в одно целое, и любить до потери сознания. Хотя капитану этого крайне хотелось, и он настойчиво заласкивал губы мага, в запале эмоций и желаний задирая на том рубаху и вот, наконец, касаясь обнажившейся кожи спины, такой бархатистой и тёплой, что не хотелось убирать ладоней, вот только Каме отвернулся, часто и глубоко дыша и касаясь пальцами распухших губ, словно не веря в то, что происходит. Похоже, Джин перестарался. Но зато теперь он приник к так кстати подставленной шее, стараясь не оставлять отметок, но тут Каме всё же нерешительно дал знать о своём несогласии с дальнейшим, упираясь острой коленкой ему в живот.       Капитан замер, с тихим недовольным рычанием мягко прикусывая нежнейшую кожу у ключицы, но приостановил свою бурную деятельность руками, которые словно бы сами по себе пытались забраться под резинку штанов.       — Не… не надо так, — сбивчиво проговорил Каме, ёрзнув. — Я же… разве я давал согласие?       — Ммм, — Джин, наконец, отлепил губы от столь интересующей его ключицы и заглянул магу в глаза: — Ну так дай его мне.       — …Не сейчас, — Каме снова ёрзнул, пытаясь выскользнуть из его объятий, однако его держали крепко, хоть и бережно.       — А что ты тогда хотел пробовать? — полюбопытствовал Джин, уже начиная подозревать, что маг захотел определённых ласк, и это были явно не поцелуи. Но Джин и на это был согласен, поэтому принялся аккуратно приспускать штаны мага, предвкушающее облизываясь. Почему нет? Плевать на его неумение, он ведь помнит, как это бывает, и как сделать так, чтобы было приятней всего. Ему всё равно, чем они займутся сейчас, лишь бы маг был с ним. А там, глядишь, они и к большему перейдут.       — Что ты делаешь?! — ошарашено воскликнул Каме, хватаясь за свои штаны и заодно за волосы капитана, который уже вознамерился начинать ласку с его живота.       — Ты и так боишься? — удивился Джин, всё же замерев окончательно и сообразив, что, кажется, снова ничего не понял. — Или не то?       — Совсем не то! — Каме отполз от него с широко распахнутыми глазами, словно впервые видел.       — Хорошо, повременим, — нехотя согласился Джин, подползая следом за ним и пытаясь в его взгляде углядеть хоть какую-нибудь подсказку.       Каме на минутку и вовсе потерял дар речи, а после снова упёрся в него коленкой.       — Зачем… это тебе нужно? Почему этого так хочешь? Разве не можешь найти кого-то другого?       — Я полюбил тебя, — пожал Джин плечами, и тогда маг и вовсе замер в полнейшем шоке, чем капитан незамедлительно воспользовался, нависнув над ним и стараясь сильно не налегать и не давить. — И хочу быть с тобой, как Рё и… нет, неудачный пример. Как Пи и Юя.       Казуя лишь тяжело сглотнул в ответ, взирая на него донельзя удивлённым взглядом.       — А почему нет? Я готов идти на любые уступки, и меняться готов, и вообще ради тебя на всё готов, — признался капитан, осторожно целуя его в щёку. — У меня есть дом, где мы могли бы жить. Вполне добротный дом.       — …Не… не могли бы, — тихо откликнулся Каме, стараясь перевернуться на живот, дабы избежать очередных поползновений к своему лицу.       — Почему нет? Меня трудно полюбить? — всё ухнуло куда-то вниз, и зря он задал этот вопрос. Вдруг Каме сейчас скажет, что это вообще невозможно, и что тогда? Сердце капитана разобьётся на тысячи осколков, которые будет трудно вновь собрать воедино.       — Не… не в этом дело, — Каме всё же вывернулся ужиком и теперь уткнулся лицом в подушку. — Не… дави на меня, мне и так очень тяжело.       — Прости, — тут же откликнулся капитан и приподнялся. — Так лучше?       — …Я не в этом смысле.       — О, — и Джин вернулся в исходное положение, — ты о том, что я хочу от тебя ответа? А ты бы не хотел? Ты влюблялся когда-нибудь?       — …Да, очень давно, — глухо пробормотал маг и теперь прислонился к подушке щекой, чтобы глотнуть воздуха.       — Ммм… Ну, детская влюблённость это немного другое, — решил капитан, раздумывая о том, что Каме едва ли старше Юи. — И… я согласен подождать. Сделать так, как ты посчитаешь более приемлемым. Но… давай будем вместе? Я обещаю сильно не приставать и не торопить. Ну, разве что слегка…       — …Это невозможно, Джин, — мягко и как-то предельно грустно сказал Каме, и капитан вдруг подумал, что его впервые назвали по имени. — Пока невозможно.       — Хорошо, я понимаю и принимаю это «пока». А когда это станет возможным?       — Когда я верну силы в храме Золотой Черепахи и стану обычным человеком.       — Ну ты и так обычный человек, — и Джину стало тоскливо. Они могут никогда и не найти этот чёртов храм. — Меня совершенно не беспокоят твои силы, как они могут нам помешать?       — Это не силы, а проклятие, — вздохнул маг, — божества, что таилось в храме и которому мой род служил на протяжении веков.       — Но, Казу, разве такое может быть? — капитан вдруг подумал, что Каме, по всей видимости, сильно одичал от отсутствия должного общения и напридумывал дьявол разбери что. — Этот остров явно покинут людьми, да и никто не знает, где его искать и где он хотя бы примерно находится. Даже ты не знаешь.       — Его затопило несколько веков назад, остались только руины самого храма. Но найти его может только тот, кто уже бывал там… А я там родился.       — Ох, Казу, — Джин вздохнул и, усевшись, притянул мага к себе на колени, баюкая и успокаивая, как малое дитя. — Это просто нереально. Тебе просто приснилось, или ещё что. Может, ты не помнишь своего детства?       Маг мотнул головой, обмякнув на его руках, чему капитан был сейчас определённо рад.       — Я помню много чего. Отец никогда не позволял мне играть у алтаря, но я не слушал его. И поплатился.       — Эммм… Всего лишь за игры в неположенном месте? — чёрт с ним, они с Каме сейчас нормально разговаривают, и в этом разговоре Джин попытается уловить, как тот жил всё это время и где нахватался подобных небылиц.       — Нельзя было трогать кулон непосвящённому. Я получил это проклятье, едва коснувшись его, — взгляд Казуи остановился в вырезе рубашки капитана.       — Ты об этой безделушке? Почему я тогда не проклят? Или уже тоже проклят?       — Ты — нет. Всё мне досталось, а после стала с каждым годом прибывать вода, разрушая остров.       — Тебе тогда должно быть очень много лет, — привёл последний логичный довод капитан и шокировано замолк, когда Казуя кивнул, и в голосе его вновь послышалась горечь:       — После шестисот я сбился со счёта.       Воцарилось тягостное молчание. Капитан обдумывал, может ли сказанное быть правдой и на сколько процентов, а Каме, видимо, витал в каких-то своих невесёлых воспоминаниях.       — Ладно, — Джин в итоге решил обдумать это поутру, на свежую голову, заодно и с Рё проконсультироваться. А уж после вновь попробовать поговорить с Каме и решать все проблемы по мере их поступления. — Скажи мне, что ты хотел испробовать этой ночью?       — Вместе заснуть, — просто ответил Каме и, наконец, поднял на него взгляд.       — Это то, что надо пробовать? — нерешительно заулыбался Джин, и маг слегка смутился:       — Ну и утром выяснить, что нам обоим приснилось.       — А-а-а-а, и так мы решим, подходим друг другу или нет?       — Мммм, — Каме вдруг тоже слабо улыбнулся, и в капитанском животе началось повальное волнение бабочек. Первая улыбка, адресованная лично ему. — Нет, но мне это интересно.       — Будь по-твоему, — Джин коснулся губами его лба и, отстранившись, принялся устраиваться на ночь.       Однако когда он наглейшим образом под одеялом притянул к себе слегка посопротивлявшегося Каме и уткнулся носом в его пахнущие травами волосы, сон не шёл. Маг уже вовсю посапывал ему в ключицы и периодически сжимал на нём одежду обеими руками, но Джин, как ни старался, не мог перестать думать о том, что недавно услышал. Ему не хотелось безоговорочно верить в возраст Каме, как и в то, что тот получил свои весьма полезные силы в том самом храме. Хотя и сходился тот факт, что по легенде Черепаха одаривала своего обладателя именно такими же способностями. Но сейчас она покоилась у Джина на груди, холодная и безжизненная, а силы есть только у Каме. И если Каме и вправду сумеет вернуть эти силы, то ими, по идее, завладеет Джин и тоже будет жить бесконечно долго, а Каме когда-нибудь состарится.       Тяжко вздохнув, капитан осторожно вылез из постели, стараясь не разбудить мага, и направился на палубу, поняв, что так и не уснёт, если не поговорит с кем-нибудь.       — Уэда? — удивился он, увидав своего помощника за штурвалом.       — Чего так удивляемся, кэп? — откликнулся с улыбкой тот. — Рё захотел спать, а я давно уже не рулил, да и курс подкорректировал. Правда, так и не пойму, почему кансайских островов нет ни на одной карте.       — Может, они слишком маленькие, чтобы отрисовывать их. Представляешь, как мир был бы ужасен, будь этих кансайцев слишком много? — закатил глаза капитан. — Сколько дней пути осталось, как думаешь?       — Сложно сказать. Если бы не маг, то не знаю, как бы мы выбирались из полосы штиля. Но сейчас повеял небольшой ветерок с юга, и мы можем идти и без магии, правда, не так быстро.       — Мы пока не торопимся, — осторожно намекнул Джин.       — Зато Мацуджун ещё как жаждет высадиться в Окинавии. Рё из-за его истерик всё время нервный.       — Так запереть его в трюме да и всё, в чём проблема?       — Он и так оттуда не вылезает, Накамару устал готовить ему отвары от морской болезни, все свои лекарства израсходовал уже, и не помогает.       — Это потому, что Накамару умеет только вывихи вправлять и ни одного достойного лекарства приготовить не может. А принцу влить бочонок рома в глотку — и утихнет на неделю, — хмуро предложил капитан и махнул рукой, как на несущественную проблему. — Пойду с Рё поговорю.       — Так он же спит, — удивился Уэда, но Джин его уже не слышал, широким шагом направляясь в каюту своего помощника.       Там обнаружился кансаец, который раскинулся звездой и, неудобно устроив голову на подушке, сотрясал воздух неприличным храпом.       — Надо же, я думал, он так храпит только в сильном подпитии, — подивился капитан и осторожно подёргал его за ногу. — Рё? Эй, Рё…       Нишикидо недовольно дёрнулся, прервав храп, но тут же его продолжая. Луна скрылась за тучами, погружая каюту в непроглядную темень, и Аканиши, тихо ругнувшись, подобрался поближе, на ощупь отыскивая плечо друга, и едва коснувшись его, тут же оказался опрокинут на кровать, а кансаец навис сверху, несмотря на то, что Джин попытался инстинктивно защититься, выставив вперёд руки.       — Ммммрррр, Тацу-у-у-у, — совершенно незнакомым голосом блаженно проворковал Рё, пуская в ход руки, и капитан, почувствовавший его дыхание на своём лице, выдал короткий визг, от которого ему самому стало тут же стыдно.       После стыда пришёл несдерживаемый хохот, и Аканиши согнулся пополам, пытаясь с ним справиться, благо сконфуженный Рё слетел с него, словно по волшебству, и теперь за его спиной сами по себе загорались свечи.       — И чего ты так верещишь? — попытался подколоть кансаец, глядя на него хмуро и обиженно, но терпеливо дождался, пока капитан отсмеётся и переведёт дух:       — А ты чего меня лапаешь и целоваться лезешь? — не остался в долгу Джин и, хохотнув, успокоил: — Ладно, ни Каме, ни Уэда об этом не узнают.       — Ну так, а чего тебе не спится с твоим ненаглядным в обнимку? — сварливо продолжил спор Рё, который справедливо считал, что его гордость весомо пострадала.       Капитан уже успокоился, и они переместились за стол, куда кансаец вполне гостеприимно выставил бутылку рома, припрятанную в сундуке, и пару кружек.       Джин коротко пересказал ему их разговор с магом, после чего Рё несколько минут задумчиво прихлёбывал ром, поглядывая на свой магический шар, который, увы, решил пока помалкивать и оставаться кристально прозрачным.       — Знаешь, а я не удивлюсь, если всё действительно так, как он говорит, — выдал он наконец, и капитан запечалился:       — Но что тогда делать?       — То, что он считает правильным: найти этот храм и вернуть туда кулон, вместе с силами. Я ведь сразу догадался, что с этим Каме что-то не так. Такой магии не должно существовать в природе, и её вполне могли оберегать и прятать от непосвящённых, если не уничтожить вообще.       — Зачем её уничтожать?       — Вряд ли кто захочет получить вечную жизнь за обладание ею. Вот ты, к примеру, всё ещё хочешь?       — Пожалуй, нет. Но ведь она должна храниться в каком-нибудь артефакте, а не в самом человеке, — резонно возразил Джин. — И тогда не продлевать жизнь.       — Может, и правда какое проклятье. Может, легенды лгут. А может…       — Джи-и-ин? — тихо донеслось со стороны двери, и капитан с кансайцем дёрнулись от неожиданности, а последний даже рома пролил себе на колени. Каме, заглянувший одним глазком в каюту, сейчас сонно взирал на капитана, пряча пол-лица за дверью. — Ты..?       — Опа, — прервал его Нишикидо, с интересом разглядывая ту часть лица, что была выставлена напоказ. Он отметил про себя, что маг и вправду симпатичен, но вслух сказал другое, обратившись при этом к Аканиши: — Ну вот, теперь он пристаёт к тебе. Определённо наметился прогресс.       — Рё! — рявкнул пришедший в себя капитан и поспешил к своему Каме.       — Завтра жду тебя у штурвала! — донёсся из-за закрытой двери ор явно заинтересовавшегося таким поворотом событий кансайца. Джин на это промолчал и, приобняв мага, повёл его обратно в свою каюту.       — Чего не спишь?       — А ты зачем ушёл? — парировал маг. — Мы же договорились.       — Прости. Рё позвал, — покривил душой капитан, потому что в голосе Каме слышались обиженные и расстроенные нотки.       — Ром пить? — ещё больше обиделся тот.       — Это успокоительное в данном случае, — испугался Джин. А если Каме будет, как Уэда, против употребления этого замечательного напитка? — И он не может без рома решить ни одного серьёзного вопроса.       — Что ж, — вздохнул Каме. — Так вы эти вопросы решили?       — Э-э-э-э… Ну, не совсем, но отложим на утро, — капитан завёл мага в каюту и, пока тот устраивался на постели, всё же решил похвалить: — Я очень рад, что ты не надел свой плащ.       Маг кивнул на это, но, как показалось Джину, он и сам был удивлён подобному. Быть может, спросонья?       Потушив одиноко горевшую свечу на столе, капитан вскоре вновь прижал к себе Каме, но на этот раз тот не сопротивлялся, а вместо этого закинул на него руку, видимо, в надежде на то, что на этот раз Джин не сумеет сбежать, не разбудив его при этом.       Но капитан более и не думал сбегать. Он честно старался заснуть, но, видимо, в эту ночь судьба не была к нему благосклонна. Изучив каждый узор годовых колец на досках, которыми был оббит потолок, Джин покорно пролежал почти до обеда и крепко зажмурился только когда почувствовал, что Каме начал просыпаться.       — Ну что? — первым делом нетерпеливо поинтересовался тот, когда капитан сделал вид, что проснулся, потягиваясь и зевая.       — Храм приснился, — кивнул со знанием дела Джин. Он даже почти не врал. Всё равно в последнее время снится только это.       — А я? Я там был?       — Конечно, — снова кивнул капитан.       — И… что я делал? — казалось, Каме словно бы разочаровался в его ответах, но продолжал спрашивать из вежливости. Интерес в нём явно поутих.       — …Знаешь, сон был какой-то не как обычно, поэтому я думаю, что нам надо ещё раз как-нибудь э… ну, поспать вместе, — поспешил успокоить его капитан, поднимаясь с постели. Отчего он не смог сказать, что попросту не заснул? Он и сам этого не понимал.       — Серьёзно? — воспрял духом маг. — Тогда сегодня?       — Ммм… Сегодня моя очередь дежурить, — надевая свежую рубашку, капитан неприлично зевнул, понимая, что днём нужно будет где-нибудь покемарить обязательно.       — Ты хочешь спать? — тут же заметил это Каме.       — Да из-за Рё не выспался, — отмахнулся Джин. — Возможно, я с кем-нибудь поменяюсь на ночь, если получится.       — Было бы хорошо, — обрадовался маг и даже позволил поцеловать себя в щёку, после чего капитан направился к штурвалу, зевая на ходу.       — Бодрого утречка, — поприветствовал его кансаец, который просто лучился любопытством и одним ему лишь ведомым счастьем.       — Угу, — Джин устало опустился на скамью. — Разве сейчас не очередь Пи дежурить?       — Ой, у него неотложное дело, — со всей серьёзностью заверил его Нишикидо, и когда брови Аканиши в удивлении поползли вверх, широко и плотоядно улыбнулся: — У его «малыша» сегодня день рождения, и хоть среди пиратов и не приняты празднества и подарки, но Пи, по всей видимости, был этой ночью в роли праздничного пирога, поскольку его запястья были явно натёрты либо верёвкой, либо цепями, а вся шея была в…       — Стоять! — рявкнул Джин, которому внезапно стало тесно в одежде и одновременно с этим жутко неудобно, словно он собственными глазами видел подобную тайну личной жизни друга. — Это лишнее. Не рассказывай мне такие подробности.       — А что такого? — фыркнул кансаец. — Ты думаешь, нас с Тацуей эта тема обошла мимо? Или вас обойдёт?       — Да ну, к дьяволу, — не поверил Джин, не в силах даже представить, как его нежный и ласковый Каме… — Мы так не сможем.       Рё коварно хихикнул и в ответ на возмущённый взгляд примирительно кивнул:       — Я ж учу тебя будущей семейной жизни, а ты словно дитё малое. Кстати, как ваш прогресс? Недаром у тебя под глазами круги, как у пьяницы, да и дрыхли вы до обеда. Что делали ночью?       — Ничего интересного, — буркнул Джин.       — Скучные вы. Но он уже за тобой бегать начал — это определённо хорошо, — Рё проследил взглядом за магом, который вышел из каюты и прошёлся по палубе, а в парусах вновь заиграл ветер.       — Не для тех целей, — капитан со вздохом вытянулся на лавке и возвёл глаза к небу.       — Думаешь, он таки правду сказал?       — От этой правды твоё отношение к нему разве изменится?       — Нет, но…       — Тогда и не думай об этом. Ты его хочешь — ты его берёшь, со всеми его заморочками, — серьёзно выдал кансаец. — Хочет в Кансай — мы его туда везём, а там уж действуй. Если он тебе нужен.       — Нужен, — решительно подвёл итог Аканиши. — Очень нужен. Но я хочу, чтобы это было взаимно. И я этого добьюсь, ведь я…       — Капитан японских пиратов, — закончил Нишикидо, сверяясь с проложенным курсом на карте.       Ближе к полуночи, когда кансаец, ободряюще хлопнув его по плечу напоследок, покинул мостик, капитан со страдальческим видом тёр глаза, цепляясь за штурвал и стараясь не заснуть ненароком. Каме, должно быть, с палубы видел его состояние, и капитану казалось, что тот беспрерывно уделяет лишь ему своё зрительное внимание. Впрочем, не так уж и казалось, потому что когда Джин на пробу махнул ему рукой, Каме тут же помахал в ответ. Капитана это позабавило, да и сон ненадолго как рукой сняло, поэтому они принялись периодически перемахиваться.       Пока их молчаливую игру не прервал Чёрный Пи, устало поднимающийся наверх и по пути разминаясь.       — Как прошло празднество? — счёл своим долгом поинтересоваться Джин, невольно отмечая, что кансаец был чертовски прав. Отметины на шее, груди и… запястьях.       — Весьма недурно, — откликнулся Пи, но по его виду было видно, что он крайне доволен. — Знаешь, Юя не перестаёт меня удивлять.       — Да и меня, как бы, тоже… — и не только Юя, но об этом капитан решил умолчать. Впрочем, если бы Каме только попросил, Джин бы всё для него выполнил, даже и такое…       — Ты иди, я до утра здесь побуду, не могу уже в каюте находиться, всё тело ноет, — всё же признался Ямашита, и Аканиши понимающе хмыкнул, подходя к лестнице:       — А Тего не обидится?       — Думаю, что этой ночью его и пушкой не разбудить.

***

      Джин с трудом сглотнул показавшийся раскалённым воздух и воззрился на сводчатый потолок некогда великолепного здания. То, что осталось от него, просто поражало воображение, но останавливаться и рассматривать Джин не хотел. Он ведь не за этим был здесь.       — Казу? — позвал он, и голос его отдался эхом. Капитан заглянул в один из залов, на полу которого поросла зелень и молодые деревца. В дальнем углу виднелись остатки широкой каменной скамьи, на которые падали солнечные лучи из очередной арки, ведущей в такое же очередное безликое помещение, чёрт знает для чего только предназначенное. И Джин направился туда. Коридоров и комнат здесь было более, чем достаточно, и он успел их обойти вдоль и поперёк, но так и не научился их различать, и уж тем более не знал, куда именно его приведёт очередной зияющий проём. — Ну, я здесь, а ты? — не особо веря в успех, снова сказал он, выходя на залитую солнцем небольшую площадь. Когда-то она, вероятно, была покрыта крышей, которую поддерживали колонны, и спустя столько времени крыши не было и в помине. Теперь здесь был запущенный сад.       Что-то мелькнуло за дальней колонной и, заметив это краем глаза, Джин пошагал теперь в том направлении.       — Ты снова прячешься? Сам же эксперимент решил ставить.       — Извини, — раздалось оттуда, и Каме вышел навстречу, одетый не в свой привычный выцветший балахон, а в весьма добротную мантию с вышитым на груди символом черепахи. И что порадовало капитана, у мантии не было треклятого капюшона. — Привычка.       — А для чего от меня прятаться?       — Не только от тебя. Последние годы жизни здесь я прятался от всех.       — Но мы сейчас во сне, не так ли?       — Возможно, для тебя. Но я здесь пленник, — Каме неторопливо направился в один из боковых выходов с площади, и Джин пошагал рядом. — Мне никогда не снится что-то иное. За всю свою жизнь я изучил каждый кирпичик и трещинку в стене, каждое растение. Словно каждый раз, когда закрываю глаза, не отдыхаю, а продолжаю бодрствовать. То, что здесь так часто появлялся ты, поставило меня в тупик, и я просто наблюдал за тобой какое-то время. Мне казалось, что и тебя боги прислали в наказание за мой проступок. Боялся даже заговорить с тобой.       — А потом?       — Потом появилась надежда на то, что ты мне всё же снишься. Ты не узнал меня, когда впервой увидел на корабле. А здесь я тебе показывался, и не раз.       — Я же говорю, что не всегда запоминаю свои сны. Точнее, я знал, что здесь есть кто-то и мне надо его найти, но я не помнил лица.       — Возможно. Ты не проклят, просто кулон так влияет на тебя. Иногда ты надолго пропадал, как и другие обладатели этого кулона.       — По твоей версии, мы здесь, когда спим. Значит, просто спали не одновременно, — пожал Джин плечами. Сейчас это казалось само собой разумеющимся.       — Да, наверное. Чаще всего я здесь один, — кивнул Каме. — Потом я стал снова прятаться, поскольку ты… ну, проявлял ко мне внимание.       — Оно тебя тоже мучило?       — Нет, просто… никто и никогда такого не делал. Я боялся людей, на меня злились и ненавидели за то, что я сотворил. Каждый житель острова норовил бросить в меня камнем или грязью, если я появлялся на улице. Ведь я тот, кто навлёк беду, и им пришлось покинуть свои дома, пока город не скрылся под водой. Весь, кроме храма, который был построен на горе. Тогда я и начал носить плащ, чтобы люди меня не узнавали. А потом, когда никого не осталось, я тоже уплыл с острова. Но надолго не мог где-то оставаться, ведь все старели, а я нет. И привязываться ни к кому не мог.       — Потому и ко мне привязаться не можешь, верно? — невесело проявил догадливость Джин, и Каме не менее невесело кивнул:       — Верно. Потом я начал странствовать. За то время, когда я просто переезжал с места на место, проживая десятилетия, появилось немало легенд, и не все были правдивы. Я изучал звёзды и мистику, стараясь не пользоваться силами, но когда на города обрушивались природные катаклизмы, не мог не помогать… и становился изгоем снова и снова. И вот услышал краем уха про Кансай. Точнее, про некого кансайца, который плавал со знаменитым Чёрным Пи, и которого требовалось словить. И я согласился помочь, чтобы подобраться к нему поближе.       — Так ты попал на службу к Хигашияме?       — Да. Я долго ждал встречи.       — Но для чего тебе Рё, если доплыть ты и сам бы смог на любом из кораблей?       — Все обиталища магов защищены сильнейшими заклятьями, чтобы простому смертному было до них не добраться. Поэтому лишь Рё может помочь мне туда попасть. Или другой местный житель. Но, насколько я понял из слов лорда и Шуна, ни один маг больше не покидал Кансай. Рё единственный.       — Нас свела судьба, — всё же не смог не заметить Джин, и Каме ему улыбнулся:       — Если всё получится, то да, свела. Заходи, — маг дотронулся до массивной каменной двери, и та на удивление легко отворилась.       — А где это мы? — полюбопытствовал капитан, пытаясь заглянуть внутрь прежде, чем зайти.       — Зал с алтарём, где должен храниться кулон. И куда его следует вернуть.       — Сейчас, что ли?       — Нет. Мы же не находимся здесь на самом деле, значит и подвеска тоже. Просто хочу тебе показать.       — А, понятно, — Аканиши смело шагнул вперёд и… проснулся от раската грома.       Каме мирно посапывал ему в шею, и объятия были тесными, почти любовными. А капитан в ужасе смотрел на отсветы за окном, пытаясь абстрагироваться от привидевшегося только что. На этот раз он всё запомнил до мельчайших деталей, до каждого изменения в интонации голоса, и… чувствовал, как по позвоночнику ползёт холод.