Часть 2
8 июля 2012 г., 11:11
День постепенно клонился к вечеру, и по дощатому полу каюты медленно ползли тени. Тегоши целый день таращился на них за неимением другого, более интересного занятия. Принц тоже пребывал в унынии и лежал на койке с открытыми глазами, изучая потолок и изредка тяжко вздыхая.
Юя хорошо его понимал. Его и самого грыз страх изнутри, непроглядным туманом обволакивая разум и мешая связно думать. Он даже и представить боялся, какие ужасы ждут его в будущем и через что придётся пройти, когда его продадут в рабство. А в этом он не сомневался. Теперь, когда он увидел безразличный взгляд Чёрного Пи, все сомнения разом отпали. Да и, по сути, на что он надеялся? На то, что самый жестокий пират всех времен вдруг проникнется сочувствием и отпустит его? Тего горько усмехнулся. Такого не бывает.
Вскоре дверь скрипнула, и в каюту вошёл незнакомый человек. Описать как-то однозначно его наружность было сложно: мужественное загорелое лицо, небольшая горбинка на носу, чёрные волосы на концах немного волнистые, тёмные глаза загадочно блестят, а по улыбке невозможно определить точно — к худу она или к добру. Одет в синий камзол, подпоясанный ремнем, и широкие штаны, вправленные в высокие сапоги. За пояс заткнут причудливо изогнутый кинжал. Не шибко богато украшенный драгоценностями, но простые пираты таких при себе не носят.
— О! Ну надо же! — голос его был дребезжащий и грубоватый, но с наличием неподдельной радости. Пират довольно потёр руки и обратился к двум капитанам, появившимся следом за ним в дверном проёме. — Это он!
И, размашистой походкой подойдя к Тего, опустился на корточки.
— Это точно он! — вид у него был такой, будто он только что открыл Америку или, по крайней мере, выкопал клад на необитаемом острове. — И вправду, на девчонку похож!
Тегоши зло покосился в ответ из-под упавшей на глаза чёлки. Не хватало ему ещё и здесь выслушивать подобные издевательства касательно его внешности. Достаточно с него было и придворных во дворце. Кем бы ни был этот пират, он не имеет ни малейшего права так говорить!
— У-у-у-ух ты, какой взгляд! Вы только посмотрите! Таким ведь и убить можно! — чёрные глаза искрились весельем, а улыбка была неестественно широкой. — Небось, и характер у тебя имеется, а?
— Рё, хватит, — Аканиши переминался с ноги на ногу и явно не знал, что сказать и как поступить.
Тегоши перевёл взгляд на Чёрного Пи, лицо которого по-прежнему выражало лишь холодное безразличие.
— Ладно, ладно, — Рё примирительно покивал и, поднявшись, подошёл к Ямашите. — Мы однозначно оставляем его.
— С чего это вдруг?
— Ну-у-у… Он вроде бы безобидный… И мне нравится. Пусть плывёт с нами.
— Да пусть плывёт. Отдадим лорду вместе с Его Величеством, — Ямашита пожал плечами, глянул на вздрогнувшего при упоминании своего имени принца и вышел из каюты вместе с насупившимся Аканиши.
Рё, даже не удостоив Мацуджуна хотя бы единым взглядом, молча последовал за двумя капитанами.
Тегоши тут же подскочил к двери и дёрнул за массивное медное кольцо в попытке её распахнуть. Та не поддалась — очевидно, её уже успели запереть. Юя сполз по стене вниз, чувствуя, как в панике начинают предательски дрожать колени.
Надежды на спасение нет. Этот жестокий пират продаст его в рабство, хотя бы просто потому, что никогда не отступится от своих слов.
Откинув голову назад, Тего прикрыл веки и задумался. Как переменчива и непредсказуема бывает жизнь. Кажется, что всегда знаешь наперёд, что и как будет завтра, чего можно ожидать… Но нет! Судьба постоянно преподносит новые сюрпризы, порой очень и очень неприятные.
Через несколько часов в каюту вошли четверо матросов и, связав руки Тего и Мацуджуну, вывели на палубу. Там уже столпились обе команды, а часть матросов перебиралась по мостику на соседний борт.
Связанных, их подвели к капитанам. Юя нерешительно посмотрел на Чёрного Пи. Тот с каменным выражением на лице повернулся к только что подошедшему Аканиши и что-то тихо ему говорил. Тегоши со вздохом перевёл взгляд на горизонт. Небо и море сливались вдалеке, освещённые багряными всполохами заката. Бесконечная водная гладь с отражающимися на ней солнечными бликами на многие мили кругом… Тёплый ветер, ласкающий лицо, треплющий волосы, и солнце, медленно погружающееся в самую пучину океана…. Он долго и настойчиво гневил богов своими просьбами повидать это чудо, и вот теперь они решили наказать за его дерзость.
— Ладно, друг, — после коротких препирательств Ямашита протянул руку Джину. — Скоро увидимся на Весёлом Джонни.
Тот с готовностью пожал сильную ладонь и беспечно улыбнулся. Но потом, подойдя к Рё, тихо проговорил на ухо:
— Смотри, не позволь ему продать мелкого.
— Сам знаю, — буркнул кансаец в ответ.
— Ну так что, у них получится? — полюбопытствовал Аканиши с хитрой ухмылкой.
— Кто знает? Время покажет, — Нишикидо со вздохом отвёл взгляд. — Гадание на хрустальном шаре — вещь не до конца изученная, а потому не точная. Так что не особо надейся.
Джин проигнорировал последние слова и радостно его обнял, прямо на глазах у изумлённых матросов:
— Я знал, что однажды Пи встретит такого человека, который сможет подарить ему тепло!
— Ну, отвали, не приставай ко мне! — Рё вывернулся из крепких объятий, но по его лицу было видно, что он тоже лелеет подобную надежду.
Перебравшись на борт корабля следом за пленными, Ямашита направился к своей каюте, но был остановлен окриком Шиге:
— Капитан, куда пленных девать?
— Как обычно, — капитан остановился, — в трюм и кандалы.
— Пи! — угрожающе прошипел услышавший последнюю фразу кансаец. — Их нельзя в кандалы, они же не преступники!
— Ой, да делай, как знаешь, — Ямашита пожал плечами. — Только будешь отвечать за них головой.
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Нишикидо и, распорядившись отвести пленников в одну из нижних кают, пошёл за ними следом. Войдя в небольшую комнатку с двумя гамаками и несколькими стульями, расставленными вокруг привинченного к полу стола, закрыл за собой дверь, предварительно выпроводив матросов.
— Ну что ж, гости дорогие, проходите, устраивайтесь, — Нишикидо достал кинжал из-за пояса и разрезал веревки на руках пленников. — Это, конечно, не королевские покои, но хотя бы на каждого есть спальное место. Заметьте, даже членам команды не так повезло, — Рё широко улыбнулся. — Ужин, я думаю, скоро принесут. Как только отплывём подальше, вам будет разрешено передвигаться по кораблю. Под бдительной охраной, разумеется.
— А почему сейчас нельзя? — Мацуджун презрительно прищурился. Столь ярая гостеприимность кансайца его не тронула абсолютно.
— Чтобы у вас не возникло желания вплавь добраться до суши, — терпеливо и ласково пояснил Рё. — Хотя, учитывая тот факт, что в этих местах обитают прелестнейшие белые рыбки под загадочным для Его Высочества названием «Акула», я готов поспорить на десять золотых, что шансов проплыть даже четверть расстояния у вас нет.
Мацуджун и впрямь ничего не понял, а вот Юя поёжился. Про акул он как-то читал в одной из дворцовых книг, поэтому идея побега путём прыжка за борт отпадала сразу.
Для себя Тего окончательно решил, что не станет ждать, пока они доплывут до места назначения. Он будет пытаться убежать всеми возможными способами, даже с риском для жизни.
— Сбежать вам вряд ли удастся, — заверил Рё, будто прочитав его мысли. — От Чёрного Пи ещё никто не уходил живым. Да и от меня тоже. Кстати, моё имя Нишикидо Рё. Я к вашим услугам, так что обращайтесь. Хотя, конечно, если есть такое желание, можете двигать прямиком к капитану. Но скажу предельно откровенно: ему проще отправить вас гулять по доске, чем разбираться в ваших личных проблемах.
Тем временем в каюту вошёл опрятной наружности парень с подносом и, двигаясь аккуратно, чтобы не расплескать содержимое тарелок, поставил его на стол.
— Это Массу, — Рё закинул ему руку на плечо, — наш кок. Наверняка вы ещё не привыкли к походной еде, но готовит он вкусно. Можете даже просить добавки — для гостей нам ничего не жалко.
Массу смущённо раскраснелся от похвалы и приветственно махнул рукой Юе и Мацуджуну. Принц фыркнул, а Тего сдержанно кивнул, не зная как себя повести в подобной ситуации. Он всё ещё немного недоумевал по поводу манеры поведения Рё: не то издевается, не то говорит серьёзно.
— Ну, — протянул тот, когда тарелки опустели, — приятного вам отдыха. Завтра вас выпустят, а пока, уж извините, придётся ещё немного посидеть взаперти.
— Я что, по-вашему, должен спать в какой-то подвешенной к потолку тряпке, согнувшись в три погибели? — возмутился Мацуджун, окинув взглядом неудобное новое ложе.
— Да нет, конечно! Что Вы, Ваше Высочество! — Рё притворно всплеснул руками. — Весь пол в этой каюте в Вашем распоряжении, — и, не дожидаясь ответа покрасневшего от злости принца, вышел.
Дверь за пиратами закрылась с громким лязгом, и Тегоши, чувствуя себя эмоционально опустошённым, подошёл к одному из гамаков и забрался в него. После холодного пола гамак показался ему чуть ли не королевской кроватью, а потому он с наслаждением вздохнул и поёрзал, устраиваясь поудобнее. Принц же, кряхтя и бормоча под нос проклятья, с трудом залез в свой и принял лежачее положение.
Тего уже начал засыпать, когда раздалось тихое «Юя?».
— Ммм? — сонно протянул он и повернул голову по направлению к гамаку Мацуджуна.
— Как ты думаешь, получится убежать?
— Не знаю, — Тегоши широко зевнул и закрыл глаза.
— Попробуем?
— Ага… — ещё один зевок.
— Спой мне.
Юя про себя чертыхнулся и, не открывая глаз, тихо запел колыбельную, знакомую ещё с детства. Голос его постепенно затихал и в конечном итоге сменился лёгким посапыванием.
— Пи? — поднявшись на капитанский мостик, кансаец подошёл к капитану, который стоял у штурвала и вглядывался в только начавшие появляться звёзды на быстро темнеющем небе.
— Ну что, устроил Его Высочество? — в голосе Ямашиты сквозило ледяное безразличие.
— Ага. Только вот… С завтрашнего утра они будут свободно ходить по кораблю.
— Чего-о-о-о?! — безразличие мгновенно сменилось возмущением. — С каких это пор пленным разрешается выходить на палубу?
— Да ладно тебе, — Рё пожал плечами. — Ты хоть представь, каково это — сидеть взаперти неделями.
— И не подумаю представлять, — Ямашита вновь напустил на себя невозмутимость. — Сам их вылавливать будешь, если сиганут за борт.
— Не сиганут.
— И чтобы мне под ноги не попадались, не то я их сам туда швырну. И тебя в придачу.
Рё хмыкнул. Столь явное внимание капитана к двум гостям на корабле было, пожалуй, чересчур подозрительным. И внушающим надежду.
Солнце уже начало всходить, освещая каюту через небольшое круглое оконце, когда Юя открыл глаза и с наслаждением потянулся — сегодня, впервые за несколько этих дней, не чувствовалась ломота в теле от лежания на твёрдом полу. Принц всё ещё спал в неудобной позе, свесив руки и ноги и приоткрыв во сне рот. Тего аккуратно спустился с гамака и сел на стул, ожидая, когда их выпустят подышать свежим воздухом, хоть в такое и слабо верилось. Но через полчаса вошёл довольный Рё и с силой хлопнул дверью, пробуждая тем самым принца.
— Ваше Высочество, столько спать вредно, — протянул пират, глядя на взъерошенного Мацуджуна. Тот в ответ глянул волком. — О, я вижу, что Вы всё-таки с комфортом устроились на столь чудесном ложе. Ну что ж, прошу на выход, — Рё отвесил шутливый поклон, пропуская Тегоши и принца вперёд.
Поднявшись на палубу, Юя огляделся. Повсюду сновали пираты, на капитанском мостике виднелось несколько фигур, одна из которых была одета во всё чёрное.
— В общем, чувствуйте себя как дома, — усмехнулся кансаец и, развернувшись, направился к Чёрному Пи.
Поёжившись, Тего вместе с Мацуджуном прошёлся по палубе под присмотром нескольких матросов и, усевшись на одном из бочонков, вгляделся в горизонт, усилием воли сдерживая подкативший к горлу комок. Положение казалось абсолютно безвыходным. Словно связанный верёвками по рукам и ногам, он не мог сделать и шага к своему спасению. Да и что он мог предпринять? Сбежать с корабля, прыгнув в воду? Его всё равно поймают. Да и плавать Юя ни разу не пробовал, поскольку никогда не выходил за пределы замка.
Ямашита старался не смотреть на фигуру, одиноко сидевшую на бочонке, но его взгляд раз за разом словно притягивало магнитом. Злясь на самого себя, Пи нервно побарабанил пальцами по штурвалу.
— Расслабься, — Рё, стоявший рядом и внимательно наблюдавший за ним, улыбнулся. — Они же не мешают тебе.
— Меня просто раздражает присутствие посторонних на моём корабле.
— Ничего, скоро привыкнешь. А пока иди, отдохни, ты с самого утра тут стоишь. Я тебя сменю.
Ямашита не хотел уходить, но, поколебавшись, всё-таки спустился в каюту, оставляя задумчиво улыбающегося Рё наедине со своими мыслями и планами.
Общительный и живой по натуре, Юя уже несколько дней был предоставлен самому себе, и горькие мысли теперь владели им безраздельно. Пару раз он ненароком сталкивался лицом к лицу с капитаном, но тот совершенно его не замечал. Что дало возможность немного успокоиться и всерьёз задуматься о побеге. Прогуливаясь по палубе или просто прячась между бочонков, которые очень удачно скрывали его от посторонних взглядов, Тегоши старался тайком подслушивать разговоры матросов, чтобы хоть как-то быть в курсе событий, происходящих на судне.
Правда, ничего толкового ему так и не удалось услышать.
Как-то поздним вечером, уже отчаявшись получить нужную информацию, Юя предавался невесёлым мыслям, но, уловив приглушённый разговор неподалёку, с любопытством выглянул из своего укрытия и навострил уши. Шиге и Рё медленно шли в его сторону.
— Ну, не знаю… Но я что-то очень сомневаюсь, что капитан на это клюнет, — Като остановился буквально в паре метров от бочонков и затаившего дыхание Юи.
— Уже клюнул, — усмехнулся кансаец. — Его просто надо подтолкнуть к пониманию ситуации.
— Тебе виднее, — боцман пожал плечами. — А, кстати. Массу сказал, что у нас заканчиваются запасы пресной воды.
— Как так? — Нишикидо недоумённо повёл бровью. — Запасов должно было хватить ещё на месяц!
— Да знаю, но принц ежедневно устраивает себе купания, пришлось даже ограничить рацион матросов.
— Ладно, бросим якорь в ближайшем порту и пополним запасы. А с Его Высочеством мы разберёмся, — с ухмылкой кивнул Рё.
Вечером, когда взмыленный Юя таскал вёдра с водой в каюту, наполняя бадью для ванн, на его пути вдруг, словно из ниоткуда, возник Чёрный Пи. Испуганно шарахнувшись назад и расплескав воду, Тегоши чуть не полетел на пол, но сильная рука схватила его повыше локтя. Правда, он тут же дёрнулся, освобождаясь, и неуверенно поднял полный страха и неловкости взгляд. Пират внимательно смотрел на него, и впервые на его лице Тегоши увидел хоть какие-то эмоции, хотя понять, какие именно, так и не сумел.
— Отнеси воду назад и возвращайся обратно, — голос его звучал завораживающе спокойно, но так, что по коже сразу же поползли мурашки, и не оставалось другого выхода, кроме как подчиниться. Капитан же, прислонившись к стене, вдруг недобро ухмыльнулся притихшему Мацуджуну, который не знал куда деваться под тяжёлым взглядом тёмных глаз и теперь проклинал не то себя за решение сделать хоть что-нибудь назло пиратам, не то Юю, который, вместо того чтобы защищать своего хозяина, покорно вышел из каюты.
К тому времени, когда тот вернулся и нерешительно замер у двери, самообладание принца дало такую трещину, что он впечатался в стену подальше от вселяющего животный ужас капитана и отчаянно желал слиться с ней в одно целое.
— Итак, Ваше Высочество, — наконец произнёс Чёрный Пи, когда напряжённая атмосфера каюты достигла своего предела, — Вы, вероятно, не совсем понимаете, что здесь не дворец, а корабль, и все ресурсы строго ограничены. Оставив Вас на попечительство своего помощника, я не знал, что на моем судне происходят подобные беспорядки. Как Вы уже успели заметить, Рё проявляет к вам особую лояльность. Видимо, поэтому Вы устраиваете себе купания, бессовестно лишая мою команду воды для питья? Теперь из-за Вашей прихоти придётся сделать большой крюк чтобы пополнить запасы, и, следовательно, мы потеряем время. Что ж, пусть будет так. Но отныне я лично буду присматривать за Вами, чтобы подобных казусов больше не происходило.
Юя с неожиданным для себя любопытством наблюдал, какие изменения происходят с принцем после каждого слова, сказанного Чёрным Пи. Хотя пират не повышал голос, придерживался вполне вежливого тона и даже не проронил ни одной угрозы, Мацуджун сначала побледнел, потом позеленел, а потом и вовсе сполз на пол по стене, не в силах скрыть предательскую дрожь в коленях. Видеть принца таким было впервой, и Тегоши даже непроизвольно улыбнулся таким разительным переменам, но, перехватив слегка удивлённый взгляд Ямашиты, тут же изменился в лице и уставился в пол. Гневить Чёрного Пи осмелился бы только самоубийца. Ну, или чересчур уверенный в себе принц.
Тегоши же не был ни тем, ни другим.
***
Ямашита, про себя чертыхаясь, широким шагом пересёк палубу и поднялся на мостик. Такие сильные эмоции в нём не могли вызвать даже женщины, а этот подросток прочно засел в мыслях и не давал думать ни о чём другом, кроме этих больших глаз цвета горького шоколада, слегка искусанных губ и нежных черт лица. Ну вот почему эти глаза затягивают в свою глубину, словно морская пучина и не оставляют сил выплыть на поверхность и даже вдохнуть воздуха, который кажется уже и не нужным? И почему Рё, который не далее как пару часов назад сослался на смертельно опасную болезнь и отбыл в медкаюту, теперь спокойно стоял у штурвала и улыбался своей обычной широкой улыбкой? Не иначе, как попросту не хотел самостоятельно разбираться с этим наглым королевским выскочкой. — Мне временно полегчало, — кансаец хитро улыбнулся, заметив его хмурый взгляд. — Как Юя? Юя. Опять Юя. Неужели нельзя не упоминать его? Ямашита хмуро буркнул: — Да что ему сделается? Нишикидо удовлетворённо кивнул, словно и ожидал такого ответа: — Завтра утром зайдем в порт. Пока будем пополняться, не уходи никуда. — А куда я могу уйти? — Да мало ли, — Рё пожал плечами. — Может, на берег к женщинам. — Они меня не интересуют. — Э-Э-Э-Э-Э?! — Да не в том смысле, — Пи поспешно замахал руками. — А… И в каком же? — Я люблю только море. Больше мне ничего не нужно. Рё на это лишь скептически хмыкнул. Утром Юя, через маленькое окошко увидев на горизонте землю, поспешил на палубу. Дверь, как обычно, оказалась не заперта, а потому многообещающие надежды напрашивались сами собой. Но едва он сделал пару шагов по направлению к краю борта, как Шиге, проходивший мимо, коротко бросил ему: — Возвращайся в каюту и не выходи оттуда. Тего послушно направился обратно в трюм, но, дождавшись, пока боцман, отвернётся, быстро юркнул в своё укрытие из бочонков. Упускать такой шанс он не собирался, поэтому должен был во что бы то ни стало найти способ сбежать, едва судно причалит к берегу. Через час фрегат бросил якорь возле пирса, и Тегоши едва мог себя сдерживать от необдуманного, но такого желанного поступка — рвануть изо всех сил к свободе, не оглядываясь назад. А вместо этого с гулко колотящимся сердцем выжидал удобного момента, пока пираты спускались по трапу, довольно переговариваясь и решая, в какую из таверн заглянуть в первую очередь. Вскоре на палубе никого не осталось, и Юя, наконец, решился. Но в это время пара чёрных глаз пристально следила за ним. — Глянь-ка, Пи, — кивком головы Рё указал на скорчившегося среди бочонков юношу. — Никак улизнуть собирается. Ямашита посмотрел по направлению кивка. С капитанского мостика открывался отличный обзор, поэтому он хорошо видел Тего, сосредоточенно придвигавшегося к трапу. — Я сейчас, — бросил он и, спустившись, обошёл палубу по другому краю и незаметно подкрался к ничего не подозревавшему парню. Тот резво полз среди бочонков, ящиков и тюков. Свобода уже практически маячила перед ним, и Юя удвоил усилия, от усердия закусив губу. Но, когда до трапа оставалась какая-то пара метров, на дощатый пол перед ним легла тень, а его самого бесцеремонно подняли за шиворот и перекинули через плечо. Тего, издав полный отчаяния звук, сразу же задёргался, но, в следующую минуту по одежде поняв, кто его несёт по направлению к капитанской каюте, притих, в ужасе ожидая скорейшей расправы. Оказавшись скинутым на кровать, Юя даже не смел пошевелиться, когда капитан, нависнув над ним, схватил за запястья и развёл руки в стороны. — Далеко собрался? — горячее дыхание обожгло губы, и Тегоши, в панике вытаращив глаза, замотал головой, не произнося ни звука. Ямашита пристально смотрел на парня, почти физически ощущая его страх, и отчего-то впервые чувствовал досаду. Он ведь ничего ему не сделал, даже голоса не повысил. Так отчего же тот столь сильно боится? Нехотя отпустив запястья, что казались чересчур хрупкими, почти детскими, Чёрный Пи отстранился и позволил несостоявшемуся беглецу принять сидячее положение. — А теперь слушай сюда, — тихо и вкрадчиво начал он, и Тего, секундой ранее смотревший на него с надеждой, потупил взгляд и задрожал как осиновый лист. — Ещё одна попытка побега — и ты будешь жить здесь, со мной, в одной каюте, а о прогулках и прочих радостях можешь забыть. Ты понял меня? Тегоши лишь молча кивнул в ответ, а Ямашите внезапно подумалось, что парень ещё ни разу с ним не заговаривал, только звук издал. Интересно, какой у него голос? Высокий и пронзительный, или низкий и с хрипотцой? Это заставило капитана всей душой возжелать, чтобы пленник сказал хотя бы слово, поняв, что бесполезно этого сейчас ждать, он лишь приказал: — Иди в свою каюту и не вздумай выходить оттуда, пока не отплывём. Я проверю. Юя осторожно слез с кровати, всё так же не поднимая взгляда, и пулей метнулся на палубу. Капитан ещё несколько секунд приводил мысли в относительный порядок и, вздохнув, тоже покинул в каюту. Навстречу ему шёл явно разочарованный Рё и, кажется, Ямашита догадывался, в чём было дело. — А чего так быстро-то? — не замедлил подтвердить догадки кансаец, глядя на него, как на предателя. — Еще минута — и он помер бы от разрыва сердца, — Пи пожал плечами. — Я на берег. — Эй, ты же говорил, что женщины тебя не интересуют! — возмущённо воскликнул Нишикидо, проверяя, не забыл ли захватить с собой магический шар. — Мнения меняются, — хмыкнул Пи и направился к трапу, уже зная, чем будет заниматься кансаец в его отсутствие. Вернулся он часа через четыре, злой и неудовлетворенный. Неужели и правда, женщины ничего теперь для него не значат? В чём тогда причина: в Тегоши, который немного ранее так удачно смотрелся и ощущался под ним, или просто в том, что он так редко видит ласку? Вся команда была уже в сборе, ожидая капитана, и, как только он появился, якорь был поднят. Вскоре после отплытия Тегоши тихо прокрался на палубу. Никто не обращал на него внимания, пираты сновали взад-вперёд и перетаскивали бочонки с водой и провизию в трюм. Зелёные равнины и голубоватые остроконечные горы быстро таяли вдали, заволакиваемые туманом, и через час полностью скрылись из вида.***
— Капитан, будет шторм, и нешуточный! — Шиге указал на восток, где уже клубились плотные чёрные облака. — Ничего, где наша не пропадала! — крикнул Рё, сбегая с мостика. — Приготовиться! Чайки и альбатросы носились над водой с тревожными криками, иногда мелькая над самой палубой, и вдруг пропали. В мгновение ока налетел ветер, натужно заскрипели мачты, захлопали и вздулись паруса, тросы напряглись. — Ты почему до сих пор тут? Здесь опасно! — Юя, вот уже несколько часов стоявший у фальшборта и печально смотревший вдаль, не успел оглянуться, как рядом оказался Чёрный Пи и, без церемоний запихнув его в свою каюту, запер дверь. Ещё несколько минут всё было относительно спокойно, и Тегоши, прислонившись к двери, прислушивался к звукам, доносившимся с палубы. Ещё ни разу ему не доводилось переживать шторм, а потому всё казалось слишком нереальным и пугающим. Особенно резкая качка корабля, которая заставила инстинктивно заметаться в поисках выхода из замкнутого пространства. Тем временем на палубе поднялась всеобщая суматоха. Серо-синее море поседело от пены, а из глубины уже подымались на поверхность зеленые валы. А потом всё накрыла тьма. У самого борта выросла стена черной воды и, шипя, обрушилась на палубу, залив задраенный парусиной кубрик, сметая бочонки и ящики, которые матросы не успели спустить в трюм. Корабль накренился, послышались крики людей, которые цеплялись за канаты и тросы. — Руби шкоты, — надрывался боцман. Несколько человек полезли на ванты, зажав в зубах ножи и заткнув за пояс топоры, ещё несколько навалились на рулевое весло. Захлопали полуосвобождённые паруса, словно силясь совсем покинуть опостылевшие реи, судно выправилось. А уже новая вертикальная громада ледяной воды вырастала у самого борта, пугающая и неотвратимая, как сама смерть. Шипение тысячи гремучих змей, грохот обвала, тишина, звон в ушах — и спасительный глоток обжигающе холодного воздуха, пробирающего ознобом до костей. Фрегат нырял в волнах, раз за разом страшным усилием выталкиваясь наверх и стряхивая с себя воду. Тегоши трясся в каюте, забившись в угол и ожидая, что вот-вот их накроет новая волна и всё закончится. — Капитан! Мы того и гляди пойдем ко дну! — заорал Шиге, стараясь перекричать шум ветра. Пи выкрутил штурвал влево, но сражение со стихией оказалось бесполезным: резкий порыв ветра, огромная волна, надвигающаяся с неотвратимостью рока, накрыла палубу… Удар огромной толщи воды, сбивающий с ног, треск ломающегося дерева, погружение на несколько мгновений в зыбкую мглу… Корабль носило по океану, как щепку, словно он стал игрушкой бушующей стихии. Шторм продолжался всю ночь, и каждая минута грозила гибелью. А под утро, обессиленные и едва дышащие от усталости, они увидели, как встает солнце, и море, словно насытившись, вновь успокоилось и выглядело почти безмятежным. Тегоши, наконец, выпустили из каюты, и он, еле живой после качки и пережитого страха, нетвёрдой походкой направился к пиратам, столпившимся на палубе одной кучей. — Жестокая была буря, — мрачно заметил Рё, оценивая опытным взглядом её разрушительные последствия. — Нужно чинить корабль. Повреждения слишком опасны для того, чтобы пускаться в далёкий путь, — пожал плечами Шиге, заглянув в зияющую дыру в правом борте. — А куда нас вообще отнесло? — услышал Тего позади себя голос капитана и поспешил спрятаться за чью-нибудь спину. Сейчас никто не обращал на него внимания, а потому он надеялся досконально узнать планы пиратов. — Я определю местонахождение по карте, — кивнул Нишикидо и поспешно удалился в капитанскую каюту, откуда несколькими минутами ранее вышел Тегоши. — В любом случае, — Ямашита оглядел масштабы поломки, — плывём к ближайшему острову и ремонтируем корабль. С такой дырой в палубе мы протянем разве что до следующей бури. Он развернулся и собрался отойти, но взгляд его упал на Юю, который, поддавшись порыву любопытства, тоже подошёл к зияющему отверстию с неровно обломанными досками по краям. На лбу парня виднелась большая шишка — след от удара об пол во время шторма. — Шиге, отведи его к Кояме! — велел Ямашита и кивком указал в сторону Тего. — Есть! — боцман бережно подхватил опасливо заозиравшегося Юю под локоть и повёл в сторону трюма. Тот поначалу попытался упираться, но, поняв бессмысленность этих попыток, позволил себя дотащить до одной из дверей, за которой оказалась медкаюта. Долговязый худой парень с копной ярко-рыжих волос, сидящий за широким столом и усиленно изучающий потрёпанный томик, приветливо и тепло ему улыбнулся. На палубе его не часто можно было встретить: видимо, доктор предпочитал проводить время здесь, но Тего, тем не менее, хорошо его запомнил. — Заходи, присаживайся, — Кояма отложил книгу в сторону. — Что, пострадал во время шторма? — Да не сильно, — неуверенно произнёс Юя и потрогал пальцами шишку на лбу. По его мнению, смысл в его нахождении в медкаюте отсутствовал. — Капитан лично его сюда отправил, — заулыбался Шиге, оставшийся стоять у двери. — Да ну? — казалось бы, удивился доктор, но Юе улыбнулся. — Ну тогда дело более чем серьёзное. Через пять минут ничего не понимающий Тего вышел из медкаюты с самым обычным и совершенно не нужным пластырем на лбу, который Кояма долго и очень усердно наклеивал. Ветер был попутным, а море — спокойным. Природа, казалось, устала разрушать, и день был напоён ласковым теплом, а морская гладь радовала глаз безмятежностью бегущих волн. Юя вновь сел на бочку, с тоской осознавая собственное бессилие изменить что-то в своей судьбе, но принял отчаянное решение вновь попытаться бежать, пока корабль будет на ремонте. Потому что для него не было ничего страшнее пережитого буйства стихии.***
Жаркий тропический полдень рождал ленивую истому, и даже воздух казался вязким, почти осязаемым. Лето было в самом разгаре, и солнце безжалостно палило непокрытые головы. В трюмах и каютах было ещё более невыносимо, чем на открытом воздухе, поэтому вся команда разлеглась прямо на палубе, в тени парусов, лениво переговариваясь и сетуя на жару. Только Тегоши сидел на самом солнцепёке, потому что не хотел находиться среди потных смрадных тел. Фрегат вот уже четвертый день, взяв курс на юг, плыл к расположенным поблизости островам, чтобы починить поломку. Капитан, как и все остальные пираты, ходил по кораблю, обнажившись по пояс. Юе даже издали было видно, как красиво переливаются мускулы под влажной загорелой кожей. С сожалением ощупав свой плоский живот без намёка на мышцы, Тегоши вздохнул. Ни лицо, на котором ещё не начала пробиваться щетина, ни стройная гибкая фигура, ни тонкая нежная кожа не добавляли ему мужественности. Поэтому Юя не мог позволить себе даже расстегнуть рубашку, боясь услышать глумливые шуточки матросов касательно своего сходства с девушкой. Он и так довольно часто замечал насмешливые взгляды в свою сторону. Просидев ещё с полчаса, Тегоши внезапно ощутил головокружение и тошноту. Сильно захотелось пить и умыться, пришлось слезть с бочонка и направиться в трюм на поиски воды. Но в глазах тут же потемнело, и, не дойдя до лестницы метров пять, Юя опустился на палубу, цепляясь за ускользающее сознание и слыша топот ног и взволнованные голоса рядом. — Разойдись! — где-то вдали прозвучал голос капитана, и вскоре Тего почувствовал, как его подняли. Он рефлекторно обвил руками крепкую влажную шею и отключился, а едва придя в себя, понял, что лежит на койке в медкаюте. В голове словно перекатывались стальные шарики, и было так плохо, как никогда в жизни. Даже когда его сильно лихорадило года три назад. Тегоши пошевелился и попытался приподняться. Кояма, секундой ранее сидевший за столом и читавший книгу в тусклом свете свечи, сразу же оказался рядом и, поочерёдно приоткрывая его веки, осмотрел зрачки. — Что..? — в горле пересохло, и Юя не смог договорить. Его мутило, а перед глазами по-прежнему плыли темные круги. — Лежи спокойно. Ничего страшного не произошло, всего лишь перегрелся на солнце, — Кояма приподнял его голову и поднёс ко рту стакан воды. — Скоро оклемаешься. И мой тебе совет: больше не сиди так долго на палубе в полдень — твой организм не привык к тропическому климату. Тего сделал несколько глотков и, в знак согласия, слабо кивнул. — Ладно, отдыхай. А я пойду, доложу капитану, что с тобой всё в порядке, — Кояма накрыл его простынёю и направился к двери.***
Чёрный Пи тревожно вышагивал по верхней палубе. Не то, чтобы он слишком волновался о самочувствии Юи… но… да, он волновался. Подросток был слаб, потому что никогда не видел ни зноя, ни тяжелой работы в стенах дворца. Спал на мягкой кровати, питался яствами с дворцовой кухни… да и вообще, его окружение разительно отличалось от теперешнего. Рё же, сидевший рядом на скамье и потягивавший ром прямо из горлышка пыльной бутылки, самодовольно ухмылялся, перекручивая в памяти увиденное сегодняшним утром в хрустальном шаре. Вообще, как заметил кансаец, часами напролёт таращась на мутную поверхность, шар не всегда хотел показывать будущее. Порой по нескольку дней кряду невозможно было увидеть хоть что-то, достойное внимания и размышлений. Но иногда, благодаря то ли упёртости, то ли выпитому натощак рому, шар сам по себе начинал светиться, и из его глубины всплывали образы, пусть и нечёткие. Остальное Нишикидо уже сам додумывал. Вот, к примеру, сегодня утром он увидел Тегоши, бегущего по джунглям, а потом его же рядом с Ямашитой в… Вот где именно, он не успел разобрать. «Значит, надо как-то устраивать побег» — сделал резонные выводы кансаец, потирая руки в предвкушении бурного развития событий. Конечно, он искренне уважал Чёрного Пи и относился к нему, как к лучшему другу, но больше всего жалел, что тот никогда не знал любви и ласки, а, следовательно, не умел дарить их же взамен. К женщинам относился весьма холодно, лишь изредка удостаивая кого-нибудь слабым вниманием и, добившись один раз, на следующий же день отплывал на своём корабле, не чувствуя ни угрызений совести, ни особого сожаления. Его детство и юношество проходили в местах, где убийство и насилие были обычным делом, поэтому Ямашита и стал тем, кем он сейчас являлся. Но Рё, знавший его лучше других, видел в нём не только безжалостную легенду морей, но и бесконечно одинокого человека, скитающегося по этим самым морям в надежде найти, наконец, своё пристанище. И, хотя Пи никогда не подавал вида, что на душе у него неспокойно, Нишикидо замечал порой, что, когда тот задумчиво смотрел на звёзды, лицо его становилось настолько печальным, что кансаец молча приносил ром, и они опустошали всю бутылку, болтая о всяких пустяках. После кружки-другой Ямашита проваливался в полудрёму, и Рё, глядя на умиротворённое во сне лицо, качал головой, прекрасно понимая, что ром — лекарство временное. В надежде найти ответ, Рё снова занялся магией, и через пару месяцев попыток узреть будущее в хрустальном шаре он с восторгом разглядел миловидное и почти детское лицо, обрамлённое темными волосами. И каково же было его удивление, когда в одной из кают аканишевского корабля обнаружилось это самое лицо, вкупе со всеми остальными прелестями. Сдерживать довольную улыбку при виде того, как капитан нервно вышагивает перед его носом, наверняка думая о Тегоши, становилось всё труднее. — Ну что ты мельтешишь-то перед глазами? — наконец недовольно произнес кансаец. — Уже давно сходил бы и спросил Кояму о его состоянии. Хотя чего там переживать? Подумаешь, солнечный удар, со всеми случается. Тем более с такими неженками. Ямашита остановился и хмуро сдвинул брови, напуская на себя невозмутимый вид: — Мне нет никакого дела до этого мальчишки, но я рассчитываю получить за него круглую сумму на невольничьем рынке. А для этого он должен как минимум иметь товарный вид. — А-а-а-а… — Рё ничуть не удивился такому напускному равнодушию в голосе. — Ну да, дело важное. Но тогда тем более надо сходить и узнать, как он. Может, помочь чем-нибудь. — Думаю, Кояма и сам справится. Кансаец закатил глаза: — Сейчас ночь, Кей устал и наверняка хочет спать, заменить его некому, раз матросы мертвецки пьяны. А Тегоши вполне себе может испустить дух от жажды или от голода, или вообще замёрзнуть… Да мало ли от чего, в конце концов! — произнёс Рё на полном серьёзе. — Поэтому за ребёнком нужен глаз да глаз. Я бы и сам пошёл, да вот, боюсь, от выпитого рома и духоты в каюте тут же сам вырублюсь. А проснувшись поутру, обнаружу рядом хладный труп. Подумав с минуту, Пи всё же решил, что простой вопрос о состоянии больного не заденет его капитанскую гордость, а потому, безразлично пожав плечами, направился вниз. Рё проводил его внимательным взглядом и широкой улыбкой. Каким бы ни слыл Чёрный Пи, и каким бы он сам ни старался всем казаться, кансайскому магу никогда не составит особого труда заглянуть в его душу и обнаружить там много интересного.***
Дверь медкаюты Ямашита распахнул прямо перед самым носом Коямы, но счёл нужным вести беседу за ней. Доктор поприветствовал его и даже счёл своим долгом предупредить готовый сорваться с капитанских губ вопрос, чтобы не ставить в неловкое положение, зная его сложную натуру: — Пришёл в себя, но сейчас, кажется, заснул. Я как раз собирался идти доложить об этом. — Понятно, — с ноткой благодарности в голосе откликнулся Пи и вновь замолчал, кажется, вовсе и не собираясь уходить. — Я… хотел попросить кого-нибудь сменить меня, — вновь начал Кояма, видя душевные метания капитана в его взгляде, но не до конца понимая, почему тот до сих пор здесь, ведь больной уже был вне опасности. Быть может, у него есть разговор к юному пажу Его Высочества? Хотя какие там могут быть разговоры, когда капитан лишь с кансайцем да с главой японских пиратов мог позволить себе задушевную беседу? — Боюсь, сегодня никто не в состоянии, — Ямашита твёрдо посмотрел ему в глаза, краем сознания начиная подозревать, что неспроста Нишикидо не далее как несколько часов назад разрешил команде вскрыть два бочонка рома. Так что сейчас, кроме самого капитана, на должность сиделки вряд ли нашёлся бы кто-нибудь более вменяемый. Разве что боцман, который заперся в каюте и корпел над составлением курса. — Поэтому… я посижу с ним до утра, пока у штурвала Рё. — Хорошо, — невозмутимо кивнул Кояма, словно подобные предложения от самого капитана были для него совершенно обычным явлением. — Но если буду нужен — зовите. Даже не дожидаясь, пока доктор удалится, Чёрный Пи решительно открыл дверь. Юя, который до этого изучал взглядом обстановку, быстро закрыл глаза. Он различил голоса за пределами каюты, и даже понял, кому принадлежит второй, но услышать звук тяжёлых шагов по направлению к койке никак не ожидал. Потому и решил, что лучше притвориться спящим, чем напряженно молчать в присутствии самого Чёрного Пи. Стараясь дышать спокойно и не шевелиться, почти физически ощущая на себе взгляд, Тегоши вдруг с нахлынувшей паникой осознал, что лежит без одежды, укрытый простынёй только до пояса. Поборов желание прикрыться и собрав волю в кулак, он остался лежать без движения. Но, спустя пару секунд почувствовав, как горячие пальцы почти невесомо прикоснулись к его плечу и поскользили по руке в направлении локтя, Тегоши рефлекторно дёрнулся, так и не открыв глаз. Прикосновения сразу же прекратились, а ему ничего другого не оставалось, кроме как пробормотать что-то неразборчивое, будто бы во сне, и повернуться на бок, попутно натягивая оказавшуюся чересчур короткой простынь на плечо. Рассчитывая оголить лишь ноги, Юя никак не мог предположить, что тонкая ткань самым подлым образом сползёт вперёд, открывая взору капитана низ спины. Шумно втянув сквозь плотно стиснутые зубы показавшийся раскалённым воздух, Пи не смог отказать себе в удовольствии зрительно оценить плавные изгибы неприкрытых частей тела, но тут же, справившись с собой и расправив простынь, отошёл к столу и вытащил из кармана сложенный в несколько раз лист пергамента, намеренно воздерживаясь от взглядов на стройные ноги спящего. Потом зажёг ещё одну свечу, сел на скрипнувший стул и углубился в изучение лежащей перед ним карты. Почти ничто не нарушало ночной тишины. Мерный шум волн, с легкостью бьющихся о борта корабля, слышный даже в каюте, лёгкое потрескивание огонька свечи и дыхание Юи не мешали капитану думать, и, склонившись над пергаментом с изображением семи морей, он делал пометки почти до самого утра, пока и его не сморил сон. Но, едва тусклый туманный рассвет проник в окно, Ямашита проснулся и, спрятав лист обратно в карман и бросив на спящего долгий взгляд, в раздумьях покинул каюту. Юя проснулся ближе к обеду, отнюдь не чувствуя себя отдохнувшим и свежим. Поднявшись на палубу, он первым делом обнаружил, что корабль стоял на якоре в небольшой бухте, окружённой скалами, местами поросшими вьюнками с ярко-зелёными мясистыми листьями. У берега покачивалась на волнах шлюпка, в которую сновавшие в лес и обратно пираты стаскивали доски и брёвна для починки пробоины в судне. Неподалёку в роще раздавались удары топора, после чего с треском падали деревья, вспугивая стайки тропических птиц. Тегоши стоял у фальшборта, понимая, что эта стоянка может оказаться его единственным шансом на спасение, и внимательно наблюдал, как шлюпка переправляет древесину на корабль. Только бы попасть на берег, а дальше он уже сможет добежать до ближайшего поселения! На острове обязательно должны быть цивилизованные люди, которые помогут ему перебраться домой! Впрочем, не он один был такого мнения. — Я подслушал матросов — ремонт планируют закончить через три дня, — тихо сказал подошедший к нему принц. — Ночью украдем шлюпку. Тегоши с сомнением оглядел тросы, при помощи которых шлюпка была привязана к двум подъёмным балкам. Вряд ли они смогут развязать столь хитроумные узлы, а перерезать их было нечем. Но Мацуджун, заговорщицки улыбнувшись, приподнял рукав своего камзола так, чтобы Юе стало заметно спрятанное лезвие остро отточенного перочинного ножа. Что ж, тогда это меняет дело. Кивнув, Юя перевёл взгляд на капитанский мостик, где Ямашита с Нишикидо стояли вот уже минут десять и о чём-то спорили, не стесняясь в выражениях. Спор был долгим и бурным, но вскоре кансаец с недовольным видом проигравшего спустился вниз и, к видимому недовольству Мацуджуна, направился прямо к ним. — Ну что ж, дорогие гости, — казалось, недовольство его быстро испарилось, и он вновь расплылся в столь свойственной ему улыбке, — так как у нас уже была одна незначительная попытка побега, капитан приказал приставить к вам охрану. Не волнуйтесь, это лишь временное неудобство, как только мы отплывём — всё будет как раньше. Тегоши против воли насупился. Три дня сидеть в душной каюте или находиться под бдительным оком кого-нибудь из матросов — занятие утомительное и бесполезное, особенно когда замысливаешь побег. Примерно о том же думал и Мацуджун, и несвойственное королевским особам выражение сосредоточенного мыслительного процесса на его лице не могло укрыться от внимательного взгляда Нишикидо: — О, кажется, я помешал и расстроил. Что ж, не стану более портить вам настроение своим скромным присутствием и, надеюсь, приказами капитана, — в своей привычной издевательской манере он кивнул и направился обратно на мостик, где, спустя ещё несколько минут, вновь сгустились тучи. И начиная с этого времени за Тегоши и принцем по пятам принялись следовать двое-трое матросов, что не были заняты починкой корабля и ни на минуту не оставляли пленных без присмотра. Так прошла ночь, а за ней ещё одна. Но Юя по-прежнему находился на пиратском судне, так и не получив возможности подобраться к шлюпке ни днём, ни, тем более, ночью. На исходе третьего дня, когда ремонт был закончен, но остановку решено было продлить для того, чтобы пополнить запасы пресной воды и набрать фруктов в прибрежной роще, Рё в крайне раздражённом состоянии мерил широкими шагами свою каюту. Чёрт! И зачем Ямашите приспичило вдруг вспомнить о пленных и приставить к ним охрану?! Ярко светящийся синеватым цветом шар покоился в центре стола, то и дело являя своему владельцу даже чересчур яркие образы, но тому было не до них. Кансаец должен был что-то предпринять, пока они не отплыли. Тем более, ничего нового шар вот уже несколько дней не показывал. Ну, разве что деревню чернокожего племени, но об этом можно подумать немного позже. Открыв тяжёлую крышку своего сундука с магическими принадлежностями, Рё запустил в них обе руки. — Та-а-ак… Это не то… Это тоже не то… — бормотал он себе под нос, выуживая мешочки с сушёной травой и кореньями, склянки со странного вида жидкостями и прочие разности, беспорядочно скидывая их прямо на пол. — Усыпить их, что ли? Но решится ли тогда этот мелкий… А что здесь делает ром? — кансаец удивленно уставился на пыльную бутылку. Но внезапно его осенило. «Ну да, старый добрый ром куда надёжнее всякого колдовства» — наставительно заметил он про себя и, коварно ухмыляясь, быстро покидал вещи обратно в сундук как попало. Откупорив пробку, он всыпал в ром тёмно-бурого порошка из одного мешочка, и только тогда вышел в темноту, пряча бутылку под полой камзола. Матросы, дежурившие возле каюты пленных, сидели на деревянных ящиках за столом, аккурат напротив двери. На палубе больше никого не было, и даже капитан уже мирно спал в своей постели, ни о чем не подозревая. — Э-э-эйй, ребятки! — Нишикидо пинком пододвинул к столу третий ящик и весело продемонстрировал бутылку скучающим мужчинам. — Не составите ли мне компанию? — он старался говорить достаточно громко, чтобы за дверью каюты его было хорошо слышно. — Отличнейший ром из Испании… или из Португалии… а, впрочем, неважно, откуда. От одной бутылочки будет веселее. Через полчаса кансаец заплетающимся языком произносил тосты за их отважного капитана и самозабвенно предавался воспоминаниям о том, как они вместе брали на абордаж богатые английские суда. Настроение у него было более чем прекрасным, поскольку порошок на кансайцев абсолютно никакого влияния не оказывал, зато матросы уже дремали, опустив головы на скрещенные на столе руки. Когда их храп стал более явственным и непрерывным, Рё решил удалиться к себе в каюту, прежде громко и бессвязно оповестив об этом спящих. Спустя минут пятнадцать дверь тихо приоткрылась и две фигуры проскользнули на палубу. Спустить лодку на воду оказалось лёгким делом благодаря стараниям кансайца и намеренно ослабленным узлам, и вскоре Юя, взявшись за весла, неумело, но спешно погрёб в сторону берега, не обращая внимания на стирающуюся о грубую деревяшку кожу на ладонях. Мацуджун же тихо сидел на носу шлюпки и предпочитал не докучать своему слуге лишним шумом. Хотя, как казалось Тего в этот момент, даже удаляющийся стук его зубов способен был перебудить весь корабль. Вскоре лодка, мягко ткнувшись носом в песок, остановилась. Впереди маячила темнота, но луна, выглянувшая из-за туч, осветила начало тропинки, уходящей в лес. Выбравшись на берег, Юя ощутил, как сильно он привык к качающейся под ногами палубе, и первые несколько секунд пытался приноровиться ходить по твёрдой земле. Когда же удалось хоть немного отойти от качки, они с принцем бросились наутёк, подальше от пиратского судна. Порой беглецы делали небольшие передышки, но до самого рассвета вновь устремлялись вперёд, надеясь, что тропинка всё же выведет их к поселению, но вокруг стеной стояли непроходимые джунгли с их бесконечными переплетающимися между собой лианами и ветвями деревьев. Когда Тего уже начало казаться, что они должны были давно достичь другого края острова, стволы стали редеть, и вскоре впереди замаячила открытая площадка небольшого диаметра, заросшая густой травой. Выбежав на неё первым и при этом обогнав Мацуджуна метров на двадцать, Юя осмотрелся, гадая, в какую из сторон двигаться дальше. Но внезапно из кустов выскочило человек двадцать полуголых чернокожих людей с кольцами в ушах и ноздрях и раскрашенными телами, держащих в руках копья и мачете. Сотрясая тишину утра громкими победными криками, они кинулись к оцепеневшему парню. Юя даже не успел сообразить и пуститься в очередное бегство в обратную сторону, и последним, что он почувствовал, был ужас перед неизбежным. Потом его чем-то сильно ударили по голове, и наступила темнота. Принц же, успевший спрятаться за стволом одного из деревьев, в ужасе смотрел, как его слугу связали и поволокли дальше по тропе в джунгли. Смысла оставаться на острове, кишащем людоедами, да ещё и без слуги, не было. А вот вернуться на судно можно было и одному, поэтому, выждав пару минут, Мацуджун с удвоившимися силами рванул обратно, молясь о том, чтобы пираты ещё не успели отплыть. Разбуженный шумом снаружи каюты задолго до рассвета, капитан вот уже минут пятнадцать в бешенстве метался по палубе, бранясь на всю команду. Такого всплеска эмоций от него никто не ожидал, поэтому матросы в страхе жались друг к другу, гадая, на ком же Чёрный Пи в результате выместит злость. Вся их надежда была только на Нишикидо, который, приняв покаянный вид, стоял неподалеку в числе первых обвиняемых. Собственно, он и взял всю вину на себя, потому что уж его-то Пи не тронет, а вот двух незадачливых охранников, которые до сих пор так и не пришли в себя, точно не пожалеет. Но кансаец в душе радостно потирал руки и хвалил себя за столь хитроумный план и прекрасное его исполнение. Поэтому, когда капитан, устав ругаться, быстрым шагом вернулся в свою каюту, Нишикидо поспешил следом вместе с вездесущим Шиге. — Капитан? — боцман отворил дверь и вошёл первым. Рё, довольно скалясь, прислонился спиной к стене. Признаться, он немного подустал играть на публику и притворяться виноватым, ведь таковым, по сути, не являлся. Поэтому теперь спокойно наблюдал, как Пи, переодевшись, молча прошёл в сторону стоящего в углу комнаты сундука, снял с шеи висящий на тонком шнурке ключ, отпер замок и с трудом открыл массивную крышку. Оттуда он извлёк два небольших пистолета и несколько ножей и рассовал всё это по карманам. — Э-э-э… Капитан, приказывать команде отправляться на поиски? — Шиге было не по себе от его молчания. — Нет. Я иду один, — Ямашита взял в руки саблю и направился к двери, но на его плечо вдруг опустилась уверенная ладонь Нишикидо. Обернувшись и увидев неизменно широкую кансайскую улыбку, Пи громко скрипнул зубами. Ну неужели этот гад не может хоть раз испытать муки совести от совершённых им злодеяний? — Я иду с тобой. И Шиге тоже, — Рё, побоявшись за целость зубов капитана, перестал улыбаться, убрал руку и, тоже порывшись в сундуке, выбрал себе и боцману оружие. — На этом острове есть племя чернокожих. — И нам лучше поторопиться, — добавил боцман. — Потому что они, скорее всего, каннибалы. Ямашита, не став дальше слушать, торопливо устремился из каюты, по пути привязывая саблю к поясу, и в нетерпении остановился у края борта, где матросы в спешке спускали на воду вторую шлюпку. Первые слабые лучи просыпающегося солнца робко коснулись земли, когда капитан, сойдя на берег, разглядел на песке две отчётливые цепочки следов, ведущих в джунгли. Не медля, он пустился бежать по тропинке, слыша позади шумное дыхание Рё и Шиге. Через пару часов вдалеке показалась одинокая фигура, едва различимая среди утреннего тумана. Кинувшись навстречу, Пи узнал принца, который из последних сил, шатаясь из стороны в сторону, брёл вперед. Несмотря на его крайне вымотанный вид, Ямашита совершенно не испытывал ни капли жалости, а вот за отсутствующего Тегоши душа болела неимоверно. — Где Ваш слуга? — голос Чёрного Пи был спокойным и подобающе холодным для самого грозного пирата всех морей. Настолько холодным, что бедный принц потерял дар речи, да и догнавшим их кансайцу с боцманом стало не по себе. Когда Ямашита, поняв, что так и не дождётся от Мацуджуна ответа, уже всерьёз подумывал пустить ему пулю в лоб, Рё поспешил разрядить обстановку: — Так, — он повернулся к Шиге, — бери его и возвращайтесь на корабль, а мы за мелким. Времени до обеда ещё полно, а на завтрак они его жарить не будут — здесь человечинка считается роскошью. Поднимите якорь и ждите нас — отплывать будем очень быстро. Боцман понятливо кивнул и повёл принца обратно к берегу. — Пошли? — Нишикидо ухмыльнулся тяжело дышавшему Ямашите и в предвкушении потёр руки — вот где капитану лучше всего будет спустить пар. — Давненько мы вдвоём не надирали задницы целому племени людоедов! Вспомним молодость и тряхнем стариной! Тегоши открыл глаза и снова зажмурился, потому что земля сразу же начала вращаться с бешеной скоростью. Выждав немного, снова медленно открыл… попытался шевельнуть затёкшей рукой… и вскорости понял, что полусидит у деревянного столба, вбитого в землю, связанный по рукам и ногам. А из особо примечательных предметов окружающей обстановки наибольшее внимание привлекли чугунные котлы с кипящей водой на небольших костерках. Солнце нещадно пекло и мучила жажда, но Тегоши со стоном повернул голову и огляделся. Грязь и мусор, старые разваливающиеся хижины, возле которых стояли, сидели и лежали чернокожие люди и тыкали пальцами в его сторону, оскалив гнилые зубы. Разбросанные повсюду кости и черепа до ужаса напоминали человеческие. Тего перевёл взгляд с черепов на котелки и обратно. С трудом сглотнул и изо всех сил постарался не поддаться панике, а вместо этого нащупать узел на верёвке, но тот был слишком тугим. Тогда Юя осторожно попытался высвободить хотя бы одну руку. А потом уже не так уж осторожно, сдирая кожу с запястий. Но результат был один и тот же — верёвка не поддавалась. Спустя какое-то время один из дикарей уселся возле большого валуна и принялся точить ножи, а Тего затравленно наблюдал за этими действиями. По вискам струился пот, а в душе пышно цвёл ужас, но он всё же не оставлял своих попыток обрести свободу. Вскоре из хижин вышли женщины и подошли к котлам, радостно переговариваясь в ожидании ингредиентов для готовки обеда. И, когда в руке каждой из них сверкнуло остро отточенное лезвие, Юя понял, что у него нет ни единой возможности спастись, поэтому лишь обречённо смотрел, как сужается вокруг него кольцо чернокожих людоедов. Он поднял подбородок выше и, безрезультатно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, старался выглядеть равнодушно. Что ж, если такова его судьба — он примет свою смерть. Без слёз. Без криков. Молча. В висках стучало, воздух с трудом проникал в лёгкие, но Ямашита во весь опор нёсся по лесу, перепрыгивая через лианы и небольшие ручьи, попадавшиеся на пути. Сзади в очередной раз послышалось звучное ругательство Нишикидо, запнувшегося о корягу и распластавшегося на земле. Чёрный Пи не останавливался, боясь опоздать. Он никогда не думал, что ему будет настолько небезразлична жизнь едва знакомого мальчишки. Такая хрупкая, такая мимолётная… Ямашита уже представлял те ужасы, которые, если он не поспешит, могут ожидать беззащитную жертву людоедов, поэтому ускорил бег, оставляя вновь упавшего Рё далеко позади. В воздухе уже ощущалось присутствие дымка от костров, и, спустя какое-то время, показавшееся вечностью, он остановился у высокого частокола. Уцепившись за торчащие сверху клинья, подтянулся на руках и устремил взгляд на разворачивающееся за оградой действо. Даже с такого расстояния было видно, что замученный Юя был в сознании и хладнокровно смотрел на женщин, подходящих к нему с ножами в руках. Дождавшись Рё, грязного и запыхавшегося, капитан, недолго думая, перемахнул через препятствие с оружием наготове. Кансаец тут же приземлился рядом и, мгновенно смекнув, что к чему, пальнул из пистолета в воздух. Толпа чернокожих, облепивших Юю со всех сторон, но не успевших еще причинить ему вреда, торопливо рассеялась. Женщины и дети попрятались по хижинам, из которых на смену им появлялись вооружённые мужчины, но останавливались, в суеверном страхе смотря на второй пистолет в руке Ямашиты. Пальнув ещё пару раз, пираты ринулись к столбу, нацелив дула оружий на противников, и попутно вытаскивая из ножен сабли. Юя уже ожидал первого удара остро заточенного лезвия, но совсем неожиданно откуда-то издалека, словно сквозь туман, донеслись выстрелы. А ещё через несколько секунд на опустевшей площадке с котлами появились двое, в которых он без труда узнал старых знакомых, что принялись палить в толпу вооружённых до зубов людей. Потом всё смешалось… Звон оружия, выстрелы, крики… Измученный переживаниями разум отказывался раскладывать по полочкам всю эту кашу, поэтому Юя просто с трудом подтянул под себя ноги и, приподнявшись, уставился на сражавшихся. Ямашита, отбивающийся от нескольких человек сразу, на секунду обернулся на движение Тегоши. Рядом, словно дьявол, пронёсся Нишикидо, нанося точные удары саблей и уворачиваясь от острых копий. Вокруг росло количество обездвиженных тел, но нападающих, казалось, становилось все больше и больше. — Надо сматываться! — кансаец отпихнул в сторону троих чернокожих и встал спиной к спине капитана. — Иначе поляжем здесь! Бери мелкого, я прикрою! Пи, в мгновение ока оказавшись возле Юи, перерезал верёвку, которая привязывала его к столбу, закинул несопротивляющегося и слабого парня на плечо и рванул к частоколу, продолжая наносить удары одной рукой. Тяжести чужого он практически не чувствовал благодаря адреналину в крови и пылу сражения, но у преграды всё же остановился, раздумывая, как бы половчее её перескочить. — Давай уже! — Нишикидо, прежде кинув в людоедов маленьким легковзрывающимся и после этого до слёз вонючим объектом, подставил спину, и Ямашита с лёгкостью преодолел препятствие, не выпуская из рук ценную ношу. Рё, кинув в и без того плачущих разъярённых дикарей ещё пару таких же гранат, несомненно, кансайского изготовления, перемахнул следом. За ними наметилась большая погоня. Они достигли побережья когда начало смеркаться. Судно уже успело поднять якорь, хотя и находилось недалеко от берега, ожидая их прибытия. Шлюпка, предусмотрительно привязанная Шиге ко вбитому в песок колышку, по-прежнему покачивалась на волнах. Усадив Юю на нос лодки, пираты взялись за весла. Лодка быстро отплывала от берега и уже преодолела половину расстояния до корабля, когда из леса начали выбегать чернокожие и с громкими злыми криками кидаться в воду, мстительно потрясая копьями. Некоторые из них попытались было продолжить преследование вплавь, но быстро оставили эту идею, когда рядом просвистело несколько пуль. — Фух, еще бы чуть-чуть и не успели бы, — заметил Рё, глядя на Тегоши из-за спины Ямашиты, — повезло тебе, мелкий. Пи, сидящий ближе, отпустил вёсла и грубо взял Тегоши за подбородок, вынуждая повернуть к себе голову. Юя бесстрашно встретил полный гнева взгляд. — О! Не верю своим глазам! — насмешливо проговорил Нишикидо. — Я знал, что в тебе что-то есть! Не каждый из ныне живущих осмеливался так смотреть на Чёрного Пи. Обычно они сразу после этого умирали, долго и мучительно. Но ты, мелкий, еще поживёшь. Так что тебе вдвойне повезло. И вообще, я думаю, что ты принесёшь нам удачу. Да, Пи? — Не знаю насчет нашей удачи, а его она покинула прошлой ночью, — многообещающе проговорил Ямашита и вновь налёг на весла. Тегоши вздохнул, устало прикрывая глаза. Теперь точно произойдёт что-то нехорошее. Но после пережитого он, кажется, уже ничего не боялся. Ни кандалов, ни голода, ни даже шторма. Лодка тихо стукнулась о борт корабля, и кансаец поспешно привязал спущенные тросы к металлическим скобам. Пока их поднимали наверх, Юя старался не смотреть на Чёрного Пи, сверлившего его раздражённым взглядом, и Рё, с какой-то стати лучащегося радостью. Ямашита вышел из шлюпки, в который раз за этот день перекинул парня через плечо, и, не обращая внимания на столпившихся на палубе пиратов, направился в свою каюту. А корабль, тихо скользя по волнам, уже плыл туда, где море и небо почти сливались в темноте, разделяемые едва заметной линией горизонта.
