Обратная сторона судьбы

      Пинком распахнув дверь, Ямашита вошёл в каюту и, грубовато скинув Тегоши на кровать, вернулся назад и заперся на ключ. Тегоши, с трудом приняв сидячее положение, уже собирался было покинуть чужое ложе, как внезапно Ямашита схватил его за плечо с такой силой, что он чуть не закричал от боли.       — Смотри мне в глаза, — тон Чёрного Пи был холоден, но Тего чувствовал, как в нём кипит ярость. И, понимая, что нет ни сил, ни желания чувствовать испепеляющий взгляд, Юя отвернул лицо, глядя на подсвечник, стоящий на краю резной тумбы. — Даже так? — капитан внезапно дёрнул его за воротник. Тонкая ткань не выдержала и начала рваться. — Не вынуждай меня поступать с тобой так, как ты того заслуживаешь!       — Мне всё равно, — слабо откликнулся Юя, после чего на несколько секунд воцарилась звенящая тишина.       — Что ты сказал? — в итоге угрожающе нарушил её пират и схватил его за подбородок, после чего пришлось уже более уверенно процедить сквозь зубы:       — Мне всё равно!       Чёрный Пи вновь замер, повторно вслушиваясь в новые для себя нотки чужого голоса. От ушей по шее побежали приятные мурашки, но расслабиться себе он не позволил. Пленный раз и навсегда должен был усвоить, что бежать с корабля — плохая затея.       — Что ж, тогда я даже рад этому, — Пи решительно стянул с себя местами окровавленную рубашку, за чем Тего непонимающе наблюдал из-под упавшей на глаза чёлки. — В таком случае, ты должен знать, что ждёт тебя в дальнейшем за попытку побега.       Но Юин взгляд по-прежнему был удивлённо-непонимающим, и только после вопроса: «Знаешь, что делают пираты, когда долго не видят женщин?» — пленный начал смутно догадываться, куда клонит капитан. И его догадки оказались верны:       — Они заменяют их мужчинами.       Тегоши мгновенно побледнел, отчётливо ощущая нахлынувший неведомо откуда панический страх. Вот теперь он понял, что сморозил несусветнейшую глупость и что вернуть свои слова обратно шанса у него нет, судя по тому, что Чёрный Пи уже протянул к нему руку и в глазах его читалась решительность.       Но внезапный стук прервал капитана пиратов, и он, нехотя отстранившись, подошёл к двери и отпер её, пропуская в каюту Кояму с походной аптечкой в руках.       — Кэп, что Вы..? — бортврач затих на полуслове, ошарашено глядя на его обнажённый торс и бледного, как полотно, Юю в разодранной рубашке.       — Чего хотел? — Ямашита недовольно сложил руки на груди.       — Ну, наверное, вы оба ранены. Надо всё продезинфицировать и перебинтовать.       — Всё в порядке, — заверил Пи и красноречиво указал доктору взглядом на дверь.       — Нет, не в порядке, — когда надо, Кояма проявлял ну просто поразительное упрямство. — Вон у Вас порез на руке, и нешуточный. А у него… Ну ничего себе! — доктор подошёл к Тего и ахнул, оглядывая ссадины и кровоточащие ладони и запястья. — Вашу «царапину» я обработаю чуть позже, а пока займусь им. Прикажите принести сюда горячей воды.       Капитан ещё несколько секунд побуравил его недовольным взглядом, но, решив не портить отношения, всё же вышел.       — Вот так-то, — удовлетворённо кивнул в пространство Кояма и вновь вернулся к осмотру Юи. — Раскомандовался тут. Я за здоровье команды отвечаю, а он пусть у штурвала отдаёт приказы.       Тегоши с отчаянием посмотрел на доктора. Попросить помощи? Рассказать, что с ним собрались сделать? Смогут ли ему помочь в таком случае?       — Эх, зачем же ты сбежал? Чего тебе не хватало? — отвлёк его от размышлений Кояма и аккуратно помог снять рубашку, стараясь не задевать раны.       — Я не хочу быть проданным в рабство, — Юя старался не позволять голосу дрожать. — Я хочу вернуться домой.       Кей сочувственно посмотрел на него и вздохнул:       — Я понимаю тебя. Но так бездумно убегать — это не выход. Тебя ведь могли убить, и весьма жестоко, если бы капитан не подоспел вовремя.       — Лучше бы не подоспел, — в сердцах процедил несостоявшийся беглец, хотя прекрасно понимал, что должен быть благодарен. Но чего не было — того не было.       — Неужели из всех возможных выходов ты бы предпочел смерть? — неодобрительно укорил доктор, смачивая вату в остро пахнущем растворе.       — Разве у меня они есть? — Юя поморщился, когда вата коснулась ран и их начало сильно щипать.       — А ты уверен, что тебя продадут?       — А куда меня ещё девать? — Тего старательно отгонял мысли об альтернативе невольничьему рынку.       — Ну-у-у… Ничего не могу сказать по этому поводу, планы капитана знает только сам капитан. И Нишикидо, — задумчиво протянул Кей.       Скрипнула дверь, и в каюту вошёл Шиге с кувшином и небольшой деревянной бадьёй для умывания в руках. Коротко кивнув доктору, боцман поставил всё на тумбу у кровати и вышел.       — Всё же не думаю, что Пи может так поступить с тобой, — как ни в чём не бывало продолжил Кояма разговор, наливая воды в бадью и смачивая в ней полотенце, чтобы стереть им с Юи пыль, грязь и кровь. — Просто попроси прощения и попытайся не доставлять новых проблем. Он вовсе не такой жестокий, как тебе кажется… если его не разозлить, конечно.       — Я не сделал ничего такого, за что должен просить прощения! — вскинулся Тего, сверкнув глазами.       — Но он рисковал жизнью ради тебя, с твоей стороны было бы неблагодарностью…       — Рё тоже рисковал!       — Но не ради тебя, — взгляд Коямы был крайне серьёзен, — а ради Пи.       Тегоши только нахохлился. Да уж, помощи просить явно бесполезно, как и надеяться на то, что Чёрный Пи передумает. Придётся надеяться лишь на себя.       Кояма колдовал над ним ещё около часа, тщательно обрабатывая каждую маленькую царапинку. Тего терпеливо сидел и молил богов, чтобы доктор оставался рядом как можно дольше, давая тем самым ему ещё немного времени на восстановление сил.       Вздохнув, Ямашита сверился с компасом, хотя это совершенно не требовалось: звёзды на небе сполна служили ему ориентиром. Просто срочно требовалось хоть что-нибудь сделать, лишь бы отвлечься от собственных мыслей или от тех историй, которые сочинял вслух Рё, лёжа неподалёку на скамье. В другое время капитан бы слушал его с удовольствием — кансаец отличался безграничной фантазией на легенды, вкупе с умением правильно и вовремя их преподносить. Но сейчас настроение было совершенно не то.       После его очередного тяжёлого и шумного вздоха Рё, отвлёкшись от сочинительства, сел и обхватил руками колени.       — Кажется, док вам немного помешал? — в его глазах плескалось веселье и любопытство. — Ну, и как малец отреагировал на твои намерения?       — Никак, — Пи ухватился за штурвал с такой силой, что побелели костяшки. — Я хотел его припугнуть как следует, но он меня, кажется, не понял.       — Только припугнуть? — Нишикидо скептически приподнял одну бровь, оглядев полуголого капитана с ног до головы.       — Рё! — рыкнул тот. — После того, как ты позволил им сбежать, ты ещё смеешь тут спокойно сидеть, нагло лыбиться и задавать мне такие вопросы?!       — Ну… ты же не думаешь, что я специально напоил охранников? — невинно поинтересовался кансаец.       — Конечно, думаю! Я достаточно тебя знаю, чтобы понять, что ты никогда ничего нечаянно не делаешь!       Кансаец широко и коварно улыбнулся:       — Да ладно, ты ведь уже не дуешься на меня, верно?       Ямашита помолчал минуту, а потом произнёс:       — Спасибо.       — Опа! Так, значит, ты тоже хотел, чтобы мелкий подался на волю, а ты смог проявить геройство?       — Да нет же, спасибо за то, что пошёл со мной!       — А-а-а-а… — Нишикидо как-то сразу сник. — Ну, не за что, друг. Ну и что там? Он сказал что-нибудь?       — Сказал, — помедлив, ответил Пи, вспоминая чарующий голос.       — Ты же не думаешь, что он после пережитого так сразу оклемается? Ты хоть представь, через что он прошёл. Кстати, вёл он себя там достойно. Не истерил, не просил пощады. С такой волей ему только в пираты. Кстати, а почему ты всё-таки кинулся его спасать?       — Не знаю, Рё. Сам удивляюсь.       — Может быть, ты что-то к нему чувствуешь, а? — осторожно поинтересовался кансаец, ожидая взрыва ярости. Но капитан продолжал задумчиво смотреть на отражение звёздного неба в тёмной воде.       Рё знал это выражение лица. Но за ромом он теперь точно не пойдёт.       — Пи?       — М?       — Когда ты последний раз любил кого-то по-настоящему?       Ямашита пожал плечами, понимая, что лгать бесполезно. Никогда не любил.       — А его?       — Нет, не люблю. Хочу — возможно, как бы странно это ни звучало. Но трогать его не собираюсь — не в моих принципах насиловать детей.       — Почему именно насиловать? И почему детей?       — А ты думаешь, что он сам запрыгнет в мою постель и будет ублажать меня? Рё, не все так терпимо относятся к однополому сексу. И я, и он — не исключение.       — А второй вопрос?       — Насчет детей? А сколько ему?       — Двадцать.       — Не похоже.       — Но факт. Так что это уже минус одна причина. И ты говоришь мне, что не воспринимаешь однополый секс, когда минуту назад заверил меня, что хочешь его?       — Я же сказал — возможно.       — Пи, — Рё подошёл и положил руку на его плечо. — Когда же ты, наконец, в себе разберёшься? И, кстати, у тебя кровь идёт.       Ямашита поспешно вытер порез на предплечье.       — Нет, ты иди лучше в медкаюту, пусть тебя Шиге осмотрит, что ли…       — А с каких пор он у нас вместо Коямы?       — Ты либо слеп, либо притворяешься. Они же вместе, вот и набираются знаний друг у друга, — доверительно поведал кансаец, забыв стереть с лица ухмылку.       Ямашита в шоке умолк, не желая верить в услышанное и убеждая себя в том, что попросту понял всё не так.       — Ладно, иди давай, а то скончаешься ещё от потери крови, а я рассчитываю на… — Рё ухмыльнулся, раздумывая, стоит ли продолжать фразу так, как он хотел её продолжить изначально, — … на твоё дальнейшее существование в этом бренном мире.       Пи, окинув его хмурым подозрительным взглядом, всё же покорно направился в медкаюту. А о странностях кансайца он подумает как-нибудь в другой раз, на свежую голову.       Как и ожидалось, Шиге, не так давно отнёсший воды для Юи, сидел за письменным столом и с умным видом изучал медицинскую книгу. Взглянув на капитана, он не медля обработал и перебинтовал его руку.       — Как Его Высочество? — Ямашита счёл своим долгом поинтересоваться состоянием высокопоставленного пассажира корабля.       — Да что ему сделается? Разве что устал немного и заснул, как убитый.       — Понятно, — Ямашита впервые поймал себя на мысли, что случись что-нибудь с Мацуджуном — и проблем стало бы гораздо меньше. Точнее, их бы не было вообще.       Вернувшись на мостик, он молча отпихнул улыбающегося непонятно чему Рё от штурвала.       — Что будешь с мелким делать? — кансаец с блаженным вздохом уселся на скамью, вытянув натруженные ноги.       — Он теперь будет под моим контролем и не выйдет из моей каюты, пока я не разрешу. А разрешу я не скоро.       — Ты хочешь его запереть и морить голодом?       — Нет, я просто хочу обеспечить его безопасность. А то мало ли что ещё учудит, тем более в таком состоянии.       — То есть он будет твоим…       — Не будет он моим! — не выдержал Ямашита. — Я его только припугнул, чтоб не высовывался больше!       — Да ладно тебе, не нервничай так. Просто обдумай всё это на досуге, но не сегодня. Утро вечера мудренее, вдобавок мы так набегались, что ни на что не… О, смотри-ка! Ему и разрешение твоё не понадобилось!       Если бы Рё не сказал, Пи бы даже и не заметил скользнувшую по палубе тонкую тень. Кипя от негодования, он последовал за неугомонным беглецом.

***

      Кояма вышел, оставив Тегоши наедине с отнюдь не весёлыми мыслями. Свобода оказалась иллюзией, хрупкой, словно лепестки засушенного между страницами книги цветка. И вновь вместо твердой земли под ногами была качающаяся палуба, а в сердце — страх. Странно: он так устал за последние проведённые без сна и покоя сутки, что уже давно должен был упасть без сил и заснуть. Но сейчас вновь чувствовал потребность бороться за свою свободу и жизнь, пусть даже судьба к нему не благоволит.       Но, как бы Юя ни старался храбриться, он понимал, что противостоять Ямашите никак не мог. У него не было ни физической силы, ни умения драться. Вдобавок ко всему, он чувствовал слабость в руках и ногах — результат многочасовой пробежки и колючей веревки. Наверное, надо было попросить у доктора защиты — он ведь всё же имеет какое-то влияние на капитана, если речь идет о здоровье его пациентов. Сказаться совсем больным? Притворно потерять сознание? Да любые средства хороши для отсрочки пугающей перспективы! А потом, может быть, Чёрный Пи успокоится и забудет. Или Кояма сможет убедить его не трогать Юю.       Чувствуя, как время до прихода капитана стремительно уходит, Тегоши торопливо натянул наполовину порванные вещи, отворил дверь и, крадучись, вышел на палубу. Взглянув на мостик и убедившись, что Ямашита не заметил его появления, будучи увлечённым разговором с Нишикидо, Юя скользнул в сторону медкаюты.       Он уже практически был на подходе к спуску в трюм, и нога его ступила в тусклую полоску света керосиновой лампы, как чужие пальцы сомкнулись на его перебинтованном запястье, причиняя мучительную боль. Он обернулся и с ужасом уставился прямо в глаза Ямашиты, в которых, как показалось испуганному донельзя парню, горел дьявольский огонь.       Капитан без особых усилий дотащил отчаянно упиравшегося пленного до каюты и, грубо впихнув его внутрь, зашёл следом, запирая дверь и нарочито медленно засовывая ключ в карман штанов, дав донельзя испуганному парню возможность забиться в самый дальний угол.       — И чего так смотрим? Где же наше хвалёное безразличие? — стараясь выглядеть спокойно, поинтересовался Чёрный Пи, испепеляя Юю горящим от раздражения взглядом. Ещё никому не удавалось довести его до такого бешенства и остаться в живых. Ну, кроме кансайца, разумеется.       Глаза Тего на миг полыхнули злостью, и он, резко рванув вбок, схватил с тумбы подсвечник и приготовился им защищаться. Ямашита не ожидал такой прыти, но, справившись с удивлением и, как ни странно, восхищением, неторопливо пошагал к стоящему между кроватью и стеной пленному.       — Думаешь, что тебе это поможет?       — Не приближайтесь, — голос Юи дрожал, но он крепко сжимал в руках единственно возможное средство защиты.       — Будешь мне указывать? — поинтересовался капитан и в мгновение ока очутился рядом, а Тего, от испуга и неожиданности выронив подсвечник, ловко перемахнул через огромную кровать и подскочил к запертой двери в явном намерении снести её с петель. Гадая, удалось бы парню это сделать или нет, Ямашита, повторив несложный манёвр, впечатал его в стену.       — Пустите! — крик вышел пронзительным и отчаянным.       Начисто проигнорировав приятные мурашки от этого звука, Пи поудобнее перехватил вырывающегося Тего и, закрыв ему рот ладонью, понёс к кровати.       Оказавшись лежащим на спине, Юя отчаянно забрыкался, пытаясь скинуть с себя тяжесть, но Ямашита сжал его бёдра коленями. Схватив за запястья, поднял его руки, одновременно стаскивая полуразорванную рубашку через голову, и в считанные секунды пленный оказался привязанным к кровати. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а страх пронизывал каждую клеточку тела. Тегоши ощущал себя абсолютно беспомощным перед этим человеком со звериной силой, который тем временем склонился к нему, обдавая его лицо горячим влажным дыханием. Всё, что мог сделать Юя — это отвернуться, зажмурить глаза и попытаться не обращать внимания на прерывистое дыхание на своей коже.       Капитан остановился буквально в сантиметре от тонкой изящной шеи. Бьющееся под ним полуголое тело соприкасалось с его собственным и сводило с ума, но он себя контролировал. Он сможет выдержать и не причинит парню вреда. Ему лишь до жути хочется попробовать на вкус эту кожу, терпко пахнущую лекарствами, солью и чем-то ещё. Одно маленькое касание губ… только одно… Но нет, он не мог позволить себе даже этого.       Отстранившись, Пи скользнул потемневшим взглядом по обнажённому торсу. Тёмные аккуратные соски, плоский живот, чётко очерченная линия рёбер, хрупкость, плавные изгибы… и такая манящая кожа, что в свете свечи была матовой, ровной, без единого изъяна. Складывалось такое впечатление, что Юя сделан из греческого мрамора, настолько он казался нереальным. Его лицо даже с гримасой страха продолжало быть прекрасным и утончённым. Раздувающиеся ноздри, приоткрытые губы, сведённые на переносице брови и… глаза, которые парень широко распахнул, почувствовав его заминку. Ямашита вновь наклонился — теперь он мог рассмотреть их ближе. Горячий шоколад, такой манящий, такой загадочный, с янтарными бликами от огонька свечи где-то на самой поверхности… Единственные желанные в мире.       Взгляд Чёрного Пи, будучи до этого момента осмысленным, вдруг подёрнулся мутноватой дымкой и, невзирая на последствия, капитан пиратов вновь наклонился и жаждущее приник губами к разгорячённой солоноватой коже… До боли хотелось распробовать, почувствовать, обладать… Капитан закрыл глаза и, вдыхая пленительный аромат, провёл раскрытой ладонью по груди и животу связанного. Последний здравый смысл покидал затуманенный желанием разум, оставляя лишь единственную мысль — овладеть этим хрупким телом без промедления.       — Последний шанс, — хрипло прошептал он, цепляясь за остатки самообладания и человечности. — Ты слышишь, Юя? Последний…       Тего, чьё тело было натянуто струной в ожидании неминуемого, сдавленно всхлипнул и торопливо закивал, готовый пообещать всё что угодно, лишь бы этот кошмар прекратился.       Взглянув в его повлажневшие умоляющие глаза, Чёрный Пи сразу же развязал ему руки и метнулся вон из каюты, а Юя накрылся простынью с головой и закусил губу, чтобы приглушить всхлипывания. Отныне ему постоянно придётся жить с этим страхом, но теперь он знал абсолютно точно — больше попыток побега не будет.       И лишь когда свеча уже давно догорела и холодный лунный луч пронизывал серебряной нитью полотно ночной темноты каюты, пленный сумел забыться тревожным сном, а проснулся от того, что солнечные лучи били прямо в глаза. Он попытался повернуться на бок, но, едва шевельнувшись, замер, стараясь не дышать. Буквально все мышцы ныли от пробежки по джунглям, а содранная и поцарапанная кожа привносила дополнительные болевые ощущения. Парень вновь натянул сползшую за ночь простынь на голову, чтобы спрятаться от невыносимого слепящего света и постарался лежать неподвижно.       События вчерашнего дня вспоминались очень смутно. Но постепенно кусочки мозаики сложились в более-менее четкую картину, и Тего с содроганием вспоминал подробности, чувствуя, как страх за будущее накатывают с новой силой.       Тихо скрипнула дверь, и он в панике распахнул глаза и крепче вцепился в простынь.       — Тегоши, ты спишь? — над ухом раздался голос Коямы.       Почувствовав минутное облегчение, Юя глухо проговорил:       — Уходите.       Доктор аккуратно сдернул простынку с его лица и критически оглядел.       — Я тебе помочь пришёл. Дай я тебя осмотрю.       — Зачем? — ворчливо поинтересовался Тего и попытался встать, но, невольно поморщившись, отказался от этой затеи. Ещё никогда ему не доводилось испытывать столь сильную усталость и желание не двигаться.       — Лежи, — Кояма помог ему перевернуться на спину и, нахмурившись, принялся его осматривать, с каждой секундой удивляясь всё больше.       Юя, наблюдая за его реакцией, лишь вздохнул. Он понимал недоумение доктора. Вчерашний неожиданный поворот событий и ему самому показался слишком нереальным, чтобы быть правдой. Но факт оставался фактом — он до ужаса боялся вновь увидеть капитана и даже просто почувствовать на себе его взгляд.       — …Нет? — тихо поинтересовался Кояма, всё же решив не унижать парня чересчур тщательными поисками следов надругательства.       — А? — Юя сделал вид, что не понял, и для доктора этого оказалось достаточно.       — Я прикажу, чтобы никто тебя не беспокоил, — ободряюще улыбнулся Кояма, не скрывая своего облегчения.       — А… он?       — Он тоже, — доктор уверенно кивнул. — Тебе надо отдыхать и восстанавливать силы. Массу принесёт завтрак через час, а пока можешь вздремнуть, я загляну после обеда.       Юя, уставившись пустым взглядом в потолок, облегчённо вздохнул. Пока ему ничто не грозит. Пока.

***

      Жаркий день сменился прохладным вечером, а солнце, что совсем недавно опаляло своими лучами всё живое, теперь едва виднелось над горизонтом, одним лишь краешком отбрасывая тысячи оттенков на морскую гладь — розовые, оранжевые, жёлтые, алые…       Тегоши целый день бездумно таращился в потолок. Никто не беспокоил его, и, лежа в капитанской каюте, он мог обдумать своё незавидное положение, которое на данный момент казалось совершенно безвыходным. Постоянные попытки заставить себя ни о чём не думать, пережитая только что близость со смертью и осознание того, что дальше — только пустота или даже хуже… Это было выше его сил. Он сломался, и мир вокруг потерял свои краски. Хотелось только одного — забыться. Ну, или, как вариант, умереть. Проще всего голодной смертью… и желательно как можно быстрее, чтобы не пережить то, о чём говорил Чёрный Пи. Вдруг он всё же передумает?       После обеда зашёл Кояма — спросить о самочувствии и заставить его выпить какой-то неприятно пахнущий настой из трав. Юя по запаху определил, что это отвар из полыни, смешанной с толчёными лесными клопами, но решил не высказывать свои догадки, а просто молча отвернуться.       Вскоре Кояма сдался и, покачав головой, ушёл, и Тего вновь остался наедине со своими невесёлыми мыслями.       За весь день к нему трижды заходил Массу и приносил еду, которую через несколько часов так и уносил обратно, не тронутую.       Вечером к тупой боли в теле добавилась ещё и острая резь в пустом желудке, но Юя, сжав зубами уголок подушки, терпел.       Через день, видя, как Массу снова возвращается с нетронутым подносом еды, Кояма решил поговорить с Рё.

***

      Нишикидо, уставившись в шар, уже несколько часов кряду смотрел на затуманенную поверхность, но так ничего и не видел. На безбрежный океан уже давно опустились сумерки, поэтому тишина на палубе действовала благотворно даже на кансайца, который вот уже несколько дней к ряду был вынужден делить каюту с Чёрным Пи. Потому что тот возвращаться в свою напрочь отказывался и ходил по кораблю, словно грозовая туча, готовая разразиться ливнем с громом и молниями. С одной стороны, Рё его понимал — не так-то просто открыть в себе сильные чувства к своему же полу и уж тем более принять их. Но что было сложного в том, чтобы делить каюту с Юей, который теперь практически не показывался никому на глаза? Ведь ничего экстраординарного, по мнению Рё, не произошло. Фыркнув, он пригубил рома из стоявшей рядом с шаром бутылки, когда раздался тихий стук, и в приоткрытую дверь заглянул Кояма.       — Заходи, — пригласил Рё, запрятывая шар в ящик стола.       — Искал ответ? — доктор встревожено посмотрел ему в глаза.       — Пытался. А что ты хотел?       — Ну-у-у… меня всерьез беспокоит парень. Он ничего не ест, не говорит и отказывается принимать лекарства.       — Хмм… — Рё почесал нос. — А как его состояние?       — Физическое стабильно, но меня больше всего волнует его психика. Всё же он ещё не был готов к тому происшествию на острове.       — Да там не в острове дело, — покачал головой кансаец. — Но ничего, оклемается.       — Но ведь Пи его не тронул…       — Пригрозил, если надумает опять бежать.       — Жестоко.       — Не скажи. Жестоко было у чернокожих, а здесь просто рай. Поэтому пусть знает своё место и привыкает к Пи.       — Думаешь, что-то получится? — усомнился Кояма.       — Уверен. Просто нужен удобный случай.       — Веришь в случаи?       — В судьбу. И в себя.       Доктор сдержанно улыбнулся:       — И что же нас ждёт в дальнейшем?       — Попутный ветер, док, и бескрайние просторы, — усмехнулся Рё. — А по поводу Пи… Я с ним поговорю. Обещаю.       И, едва успокоенный доктор, пожелав спокойной ночи, скрылся за дверью, кансаец вновь достал шар.       — Ну, давай же, сконцентрируйся! — приказал он самому себе. Потом даже полностью опустошил бутылку, но, видимо, разглядеть что-либо среди этой белой дымки сегодня была не судьба.       Так и не добившись чёткой картинки, Нишикидо в довольно мрачном настроении вышел на палубу, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Щуря покрасневшие глаза от света и прокручивая в голове возможные фразы для разговора, он поднялся на мостик.       Ямашита, задумчивый и сосредоточенный, по-прежнему стоял у штурвала — рука его уверенно лежала на отполированном до блеска дереве.       — Знаешь… — решил заговорить он первым, но продолжения так и не последовало.       — Знаю, Пи, — вздохнул Нишикидо. — Но сейчас давай о главном. Малец ничего не ест с тех пор, и к тому же ни на что не реагирует. Ну, или реагирует, но только при произнесении твоего имени. Поэтому, во-первых, он должен нормально питаться, а во-вторых, перестать трястись от страха. Перед тобой.       Капитан молчал, пребывая в раздумьях. Нет, бояться его Юя должен всё равно, поскольку это единственный способ оградить парня от ошибок в дальнейшем, ведь нормальное к нему отношение не помогло. А вот проблему с приёмом пищи можно было бы без проблем решить, если бы не одно «но». Чёрный Пи, наконец, понял, что влюбился, и теперь всеми силами пытался унять разгорающееся внутри пламя. И самой лучшей помощью в этом было то, что Юю он так и не видел после того случая.       — И как это сделать? — всё же поинтересовался капитан, зная, что друг его прекрасно поймёт.       — Вот уж не знаю, — Рё криво ухмыльнулся. — Иди, разбирайся. Сам кашу с запугиванием заварил — сам её и расхлебывай. Тут я тебе не помощник. Только одно тебе могу посоветовать, — добавил он, заметив, как Пи всё же решительно направился к лестнице, — больше никакого насилия!       Пересечь палубу оказалось как никогда трудным делом. Словно перед решающим броском, когда нужно вложить в него все свои силы и волю. Увидеть парня и понять, что чувства никогда тебя не покинут — вот чего опасался капитан на данный момент. Никогда он ещё не позволял им брать верх над разумом, но именно Юя перевернул весь его внутренний мир. Единственно верным решением казалось спихнуть пленного на какой-нибудь остров, дать денег и позволить жить своей жизнью, но этого делать Чёрный Пи не хотел. Так же, как не хотел и видеться. Но всегда оставались мысли и даже сны.       На кухне, среди пара от кипящей в кастрюлях воды, сновал Массу, одной рукой перемешивая жарящиеся в сковороде овощи, а другой ловко разделывая курицу. Заметив Пи, он опустил взгляд и молча кивнул в знак приветствия.       — Тегоши что-нибудь ел сегодня? — кивнув на пустой поднос на столе, поинтересовался капитан.       — Нет. Ни сегодня, ни вчера, ни позавчера, — кок грустно покачал головой, исследуя взглядом пол.       — Ясно. Давай мне еду для него, я сам отнесу, — решился Ямашита.       — Э? — Массу принялся взволнованно переминаться с ноги на ногу. — Но Кояма сказал, что…       — Живо! — тон капитана не предполагал дальнейших возражений, поэтому кок, не смея перечить, поспешно взялся выполнять приказ.       Осторожно придерживая поднос перед собой, Чёрный Пи гадал, как же пленник отреагирует на его появление — закричит и будет звать помощь или решит не обращать внимания?       Толкнув незапертую дверь бедром, он медленно вошёл. В каюте всё осталось по-прежнему, кроме бадьи с водой на столе и нескольких жестяных кружек с травяными настойками, которые Тего так и не выпил.       А сам он сидел на кровати, откинув голову на спинку и, видимо, дремал. Одежды на нём не было, и одна лишь простынь прикрывала его до пояса. А длинный тёмно-фиолетовый плащ, что Кояма пожертвовал со своего плеча для коротких выходов на палубу, висел на спинке стула.       Услышав, что кто-то вошёл, Юя открыл глаза, чтобы с ужасом и паникой узнать прибывшего. Затрясшись, он быстро натянул простынь и прижал колени к груди.       Капитан же, стараясь выглядеть как можно более спокойно, несмотря на участившееся сердцебиение, подошёл к кровати и поставил поднос на тумбочку, отодвинув подсвечник, которым не так давно пытались от него защититься. Не обращая внимания на затравленный взгляд, которым сопровождали все его действия, и простынь, дотянутую уже до половины лица, Пи присел на краешек кровати и поинтересовался, стараясь, чтобы голос звучал мягче, успокаивающе:       — Почему ничего не ешь?       Ответом было лишь молчание и лихорадочная дрожь всем телом.       — Решил заморить себя голодом? Должен тебя огорчить: я не позволю. Если я отдаю приказы — все должны подчиняться, ты — не исключение, — капитан протянул миску с бульоном.       Тегоши сразу же вознамерился отодвинуться, одарив его полным непокорности взглядом, но когда Чёрный Пи неожиданно упёрся рукой в матрас возле его бедра, всё же замер.       — Успокойся, я тебя не трону. Но если не будешь есть — привяжу к кровати и силком накормлю, в этом можешь не сомневаться, — подлил масла в огонь Чёрный Пи, после чего, взвесив все «за» и «против», Тегоши неуверенно вытащил из-под простыни руку, по-прежнему перебинтованную на запястье. У терпеливо ждущего капитана болезненно защемило в груди, когда он увидел, насколько тот похудел за эти дни. Кожа да кости. Юя, заметив его взгляд, тут же спрятал руку обратно.       — Ешь уже, я не могу сидеть тут целый день, — поторопил его Ямашита и ещё ближе поднёс миску. Тего, уловив в его словах несуществующее раздражение, торопливо взял её, спустив простынь до плеч, и припал к краю потрескавшимися губами.       Теперь Пи мог как следует рассмотреть его лицо. Тёмные круги под припухшими глазами, выступающие скулы, бледность… Совесть начала грызть с новой силой, и, чтобы немного успокоиться, он поднялся и, открыв платяной шкаф, принялся в нём копаться, выискивая вещи из наименее грубой ткани. Через пару минут успешных поисков он вернулся к кровати.       — Вот. Тебе, конечно, будет великовато, но это лучше чем ничего, — и положил стопку одежды возле ног Юи.       Тот безразлично окинул её взглядом и вернул пустую миску на поднос, вызвав одобрительный кивок:       — Остальное тоже съешь чуть позже. И учти, если опять услышу, что ты не питаешься должным образом — приду самолично тебя кормить. Ты знаешь, что своих слов я на ветер не бросаю.       Когда дверь за капитаном закрылась, Тегоши потянулся к стопке вещей. Штаны великоваты — придётся подпоясать веревкой. А рукава холщовой рубашки можно и закатать. Оказывается, в приходе Чёрного Пи могут быть и плюсы.       — Лёд тронулся. Надеюсь, ты не пихал еду в его глотку насильно? — встретил Ямашиту кансаец.       — Нет.       — Я очень рад. И как, мило побеседовали?       — Вполне, — Ямашита безразлично пожал плечами. Хотя внутренняя борьба, что кипела в нём с того самого момента, как он увидел прикрытого лишь до пояса Юю на своей кровати, мешала связно думать. С одной стороны, он всё ещё хотел не видеться с ним, а с другой… с другой он до самозабвения желал прижать к себе, оградить от всех неприятностей и никогда не отпускать. Но знал, что прежде всего ограждать нужно от самого себя.       Вечером, когда матросы, по обыкновению, расселись на палубе за бочонком-другим, в надежде послушать новые истории, капитан, устав от мыслей и самобичевания, тоже присоединился к ним. Но отсел подальше и потребовал рома, который тут же был ему незамедлительно подан расторопным Массу.       Пока Нишикидо с хохотом и бранью распинался перед пиратами, Ямашита целенаправленно напивался, слегка разбавляя ром водой, и не отвечал, если с ним заговаривали. Нишикидо же был практически трезв, потому как понимал, что сменить Шиге у штурвала, кроме него, больше некому.       Что-то грызло капитана изнутри, и Рё даже знал, что именно. И, видя его больной взгляд, кансаец сам чувствовал эту боль, словно пропуская её через себя. Зная характер Ямашиты, он сомневался, что тот сам сможет как-то разрешить сложившуюся ситуацию. Тем более не такими методами, которые сейчас демонстрировал, опрокидывая в себя стакан за стаканом.       Но Нишикидо лишь молча смотрел, как в итоге Чёрный Пи, слегка пошатываясь, вновь уходил спать в его каюту.

***

      Тего выходил на палубу лишь по большой надобности и целыми днями сидел в каюте, погружённый в раздумья или воспоминания. Никто по-прежнему не нарушал его уединения, Массу, приносивший еду, не разговаривал с ним, и он чувствовал себя пленником даже в большей степени, чем раньше, хотя дверь была не заперта.       Но, тем не менее, интерес к жизни, хоть и небольшой, появился. Тего начал прислушиваться к разговорам за дверью, любоваться у окна рассветами и закатами. И, наконец, рассмотрел каюту, словно впервые её видел. Стены отделанные светлой доской, да и вся обстановка говорила о том, что это обитель образованного человека — на столе полупустая чернильница, а в ней гусиное перо, рядом какая-то карта с пометками, множество книг в прибитом к стене шкафу. Проведя рукой по спинке кожаного кресла, Юя машинально оценил богатство выделки. Небольшой удобный диван, две тумбы из тёмного дерева, стоящие по обе стороны от кровати под балдахином. Было видно, что капитан ценит комфорт и уют, тем не менее, ограничиваясь малым.       Но более всего в каюте Тегоши заинтересовал большой сундук, запертый на замок. На его крышке виднелась буква «Р», выжженная калёным железом, углы были потёрты и сбиты, точно этот сундук прослужил долгую и трудную службу.       Напрасно стараясь найти в каюте ключи, Тего раз за разом перерывал ящики письменного стола. Но вскоре, бросив это бесполезное дело, от скуки вытащил наугад из шкафа книгу. Грамоте во дворце его обучили хорошо, поэтому он без труда мог читать на нескольких языках. Книга же оказалась довольно занимательной — о мореходстве и торговых путях, недавно открытых землях и ещё неразведанных территориях. Юя с интересом вчитывался, и его пытливый ум с фантастической скоростью получал всё новые и новые знания. Довольно быстро расправившись с одной книгой, Тего взялся за вторую. А ночами, ворочаясь без сна, грезил о тех самых неизведанных землях, мечтая хоть когда-нибудь там побывать.       Капитан, в свою очередь, тоже стал всё меньше и меньше появляться днём на палубе. Теперь все его обязанности равномерно распределились между Рё и Шиге. Днём он отсиживался в каюте кансайца, страдая от похмелья, и выходил лишь вечером, чтобы вновь напиться. Он осунулся, щёки впали, а вокруг глаз залегли нехорошие тени.       Понимая, что так не может больше продолжаться, Рё выждал момент и, когда все матросы уже улеглись на палубе и захрапели, со вздохом поднялся и подошел ко всё ещё сидящему Пи. Тот грустно смотрел на полную жестяную кружку в своей руке, и, хоть выпил он ровно столько, сколько достаточно, чтобы свалить двоих дюжих мужиков, взгляд его оставался ясным. Видимо, мысли не давали хмелю быстро ударить в голову.       — За что пьем? — поинтересовался кансаец, присаживаясь на бочонок рядом. — Или пытаемся запить что-то?       Ямашита поднял на него уставший взгляд и промолчал.       — Я даже знаю, что. Но это не выход, кстати.       — А что мне ещё делать? — огрызнулся тот в ответ, приближая кружку к губам.       — Ну, во-первых, не раскисать, — твёрдо произнёс Рё и забрал кружку из его рук, не дав сделать и глотка, — а во-вторых, как я уже сказал, перестать пить.       — Он боится меня. Видел бы ты его взгляд… — сдавленно озвучил свои мысли капитан.       — Ты ведь этого хотел. А теперь хочешь другого.       — …Да.       — Ну так пойди и возьми, как ты и привык это делать. Для тебя нет ничего невозможного.       — Нет. С ним я так поступить не могу.       — А это твои проблемы, — Рё поднялся, спихивая его с бочонка. — Но теперь ты ночуешь у себя. Я не хочу больше делить свою постель с кем-то еще кроме Уэды.       — Уэды?!       — Ну да, — кансаец заулыбался, видя шок друга. — Считай, что я раскрыл тебе страшную тайну. Всё, иди, проспись, скоро к Тайваньским островам прибудем. Кстати, на вот, — и протянул мешочек. — Кансайская трава. Хорошо отбивает запах и предотвращает похмелье.       Капитан взял предложенное и вытряхнул немного содержимого мешочка на ладонь. Обычная сушёная трава. Прожевав, поморщился — во рту сразу же стало горчить.       Рё, глядя на его лицо, хохотнул:       — Иди, запей водой, а то ещё и жечь начнет, — проигнорировав наставление, Ямашита нетвёрдой походкой направился в свою каюту.       Наверное, не будет ничего страшного, если он поспит рядом с Тегоши? Точнее, попытается рядом с ним поспать.

***

      Тегоши лежал на кровати, закинув руки за голову, и тихо напевал несложный мотив песни. Спать он ещё не хотел, а в голове роились яркие образы, благодаря только что прочитанной книге. Комнату тускло освещала одна лишь свеча, отбрасывая на потолок причудливые тени. Но Юя не смотрел на них и, прикрыв глаза, неспешно вытягивал мелодию. Поэтому он и не заметил, как дверь, петли которой боцман заботливо смазал маслом не далее как сегодня утром, бесшумно отворилась, и в комнату вошёл Чёрный Пи, сразу же зачарованно замирая: вдохновлённое пением лицо пленного прямо светилось покоем и безмятежностью. Круги под глазами пропали — четырехразовое питание положительно сказалось на внешнем виде. Не смея приблизиться и опасаясь прогнать столь чудные мгновения, капитан вслушивался в смутно знакомую со времён детства мелодию и слова, жадно скользя взглядом по лицу и телу Юи и приходя в замешательство от своих ощущений, которые явно свидетельствовали о том, о чём он и думать теперь боялся.       Наверное, именно они заставили сделать шаг вперёд и выдать своё присутствие скрипом половиц.       Тегоши мгновенно сел и широко распахнутыми глазами уставился на капитана. Проклиная себя за свою беззаботность, парень судорожно сглотнул. Всё повторяется — ночь за окном, горящий взгляд напротив и плавные, уверенные шаги навстречу.       Юя медленно переместился на дальний край постели, уже зная, что уклониться от неизбежного всё равно не получится. Но, когда матрас прогнулся от тяжести ещё одного тела, он не выдержал и решил воззвать к совести пирата:       — А как же последний шанс?       — Что? — капитан замер, упираясь в матрас лишь одним коленом.       — Я не пытался сбежать… и я ел.       — Знаю.       — Тогда… зачем?       — Это и моя каюта тоже, — Чёрный Пи таки уселся рядом, не сводя с него глаз.       Тегоши замялся. До этого времени капитан ночевал где-то в другом месте. Значит ли это, что ему теперь нужно возвращаться к Мацуджуну? Почему его не выгоняют? Или ждут, что он сам уйдёт?       Неуверенно попытавшись слезть с кровати, Тегоши дёрнулся, когда ощутил аккуратное, но поспешное прикосновение к своему запястью.       — Куда ты? — капитан и не думал его отпускать, на всякий случай цепко сомкнув пальцы.       Ответа не последовало, поскольку Юя вновь запаниковал. Если он понял неправильно, то не расценит ли Чёрный Пи это как попытку побега?       — Ложись, — прозвучало как мягкий приказ, и Тего сразу же подчинился, не желая накликать на себя ещё большую беду и гадая, чем же ему обернётся такая оплошность. Но Ямашита лишь придвинулся поближе и, обняв его, закрыл глаза в явном намерении заснуть. Пребывая в ступоре, Юя и не осмеливался даже нормально дышать. Его держат или всё-таки обнимают? Если держат — то слишком странным способом, а вот если обнимают… Его никогда не обнимали так. Не столь тесно. И не на постели. И… это было чересчур странно и непривычно. Но, раз уж его не собирались трогать — о чём тогда сейчас волноваться? Выждав минут десять, Юя аккуратно отвернулся, чувствуя, как рука на его талии слегка напряглась и вновь расслабилась. Нет, наверное всё-таки держат. Но лучше уж так, чем привязывать.       В приоткрытое окно задувал прохладный ветерок, и Тего поёжился, жалея, что не накрылся хотя бы простынью, но не посмел более шевелиться. И капитан, к его удивлению, сам приподнялся и, натянув простынь на них обоих, снова обнял. Или стал держать — Юя так и не решил что именно. Точнее, попросту не успел решить, поскольку, ощущая спиной непривычное чужое тепло, неожиданно быстро пригрелся и заснул.       Проснувшись от невыносимой жажды, капитан страдальчески нахмурил брови. Губы горели, словно кто-то натёр их перцем, а в горле жгло. «Странное похмелье» — первое, что пришло в голову. Он приоткрыл один глаз и с удивлением понял, что лежит в своей каюте, на своей постели и обнимает тихо сопящего в подушку Тегоши. Левая рука затекла, и капитан потихоньку ею пошевелил, чтобы разогнать кровь. Юя, почувствовав движение, заворочался и, потянувшись, повернулся на спину, продолжая дремать. Ямашита какое-то время с неожиданным умилением вглядывался в правильные и по-детски нежные черты лица и, поддавшись порыву, слегка прикоснулся сухими горящими губами к прохладной щеке, успокоив свою совесть тем, что спящий об этом не узнает и вряд ли что-то почувствует. По всему телу моментально разлилось тепло и приятная истома, а вздохнувший во сне Юя почему-то слабо приподнял уголки губ. Мгновенно нависнув над ним, Чёрный Пи пытливо всмотрелся в эту бессознательную улыбку, а потом сделал то, чего совершенно не планировал — припал к его губам, как к живительному источнику. Тего медленно распахнул глаза, не переставая сонно улыбаться. В голове капитана в одно мгновение вихрем пронёсся ураган мыслей, оставляя полную неразбериху, пока он смотрел на эту улыбку, а потом и в сонные глаза с янтарными отблесками от восходящего солнца. Ровно до тех пор, пока взгляд Тего не стал осмысленным и он не вскрикнул в страхе, упираясь в него коленями и руками.       Ямашита тут же отстранился, чтобы не испугать ещё больше, и, поднявшись с кровати, молча вышел, оставляя испуганного донельзя Тегоши смотреть ему вслед.       Ну вот и всё. Поддался слабости. Украл поцелуй. Сделал себе только хуже. Понял, что от этих чувств никуда не деться и вряд ли он выдержит до конца плавания не заходить к себе в каюту, не приближаясь к Юе, не обнимая его ночью. Теперь это казалось настолько естественным и необходимым, как кислород тонущему человеку.       Капитан провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна и противоречивых мыслей, и поднялся на мостик. Рё находился там с самой ночи и хмуро смотрел вдаль.       Однако, увидев его, расплылся в улыбке, какой Ямашите уже давно видеть не приходилось.       — И? Как прошла первая ночь? — первым делом поинтересовался кансаец, пожелав доброго утра.       — Вполне мирно, — сдержанно откликнулся Чёрный Пи.       Нишикидо удовлетворённо кивнул и, сверившись с компасом, вновь посмотрел вперёд, беспокойно хмуря брови.       — Мне надо перекинуться парой фраз с Шиге, — наконец произнёс он. — Постой у руля, я скоро вернусь.       — Ладно.       Капитан подошёл к штурвалу и, взглянув на море, увидел, что оно неспокойно. Шторма не предвиделось, но ветер пронизывал насквозь, и ему показалось, что на палубе непривычно холодно для этого времени года.       Кансаец поспешно спустился на палубу. Заглянув в медкаюту, он застал там одного лишь боцмана, сидящего на койке и с интересом разглядывающего серые картинки в потрёпанном медицинском томике.       — А Кояма где? — поинтересовался Нишикидо.       — К Тегоши пошёл, — Шиге отложил книгу и, взглянув на его встревоженное лицо, кивнул на стул. — Вижу, у тебя серьёзный разговор.       — Точно, — Рё подошел к столу и развернул карту, которую достал из кармана.       — Что-то с навигацией? — боцман притянул лист поближе и всмотрелся в набросанные от руки линии, цифры и стрелочки.       — Хммм… — задумчиво протянул Нишикидо. — По моим расчетам, мы должны были уже доплыть до Тайваньских островов, но их пока что и не намечается.       — Подожди немного, — Шиге, взяв карандаш и линейку, принялся что-то чертить и высчитывать в уме.       Нишикидо терпеливо ждал, косясь на дверь и втайне надеясь, что Кояма немного подольше побудет с Юей.       — Да… — через несколько минут боцман поднял на него ошарашенный взгляд.       — Но мы ведь идем верным курсом? — кансаец старался выглядеть спокойно.       — Да…       — Тогда… — Рё почесал нос. — Не водятся ли в здешних водах бермудские треугольники и прочие неприятные вещи? — озвучил он свою догадку.       — Чёрт! — ругнулся Шиге и подскочил со стула, беспокойно обходя каюту. — Сколько здесь плавали, ни разу не сталкивались с этим!       — Ясно, — кансаец сложил карту обратно в карман. — И как нам выбраться отсюда?       — Ориентироваться на Полярную звезду. Это единственный шанс.       Кивнув, Нишикидо быстрым шагом вышел.       Ещё одна проблема. Как будто сами боги против них. Вполне возможно, что судно теперь надолго здесь задержится, и хорошо, если не навсегда. И как он сразу не догадался? Такая холодная погода, переменчивое море и ни одного островка суши.       — У нас небольшие неприятности, — доложил Рё капитану.       — Что такое?       — Скорее всего, заплыли в Запретные Воды. Теперь надо бы выбираться отсюда.       — Я тоже об этом только что подумал, — сказал Пи, указывая на быстро темнеющее небо со всполохами ярко-фиолетового цвета, хотя буквально только что солнце стояло в зените и ничего похожего на облака или тучи не наблюдалось.       — Ты уже бывал в таких местах? — Рё подошёл и, встав рядом, развернул карту с пометками Шиге.       — Доводилось один раз. И мне очень бы не хотелось, чтобы всё так же обернулось — тогда выжило только несколько человек.       — Ну, это уж как получится, — Нишикидо нахмурился. — Скажем команде, что сбились с курса?       — Пока нет. Но полярную звезду отыскать среди туч или солнца невозможно.       — Чёрт, видимо, недаром шар молчит! — Рё досадливо пнул штурвал.       — Ничего. Мы выберемся отсюда. Теперь мне как никогда важна моя жизнь и жизнь команды.       Несмотря на неутешительное положение вещей, Нишикидо всё же улыбнулся:       — Так ты осознал свои чувства?       — Думаю, что да, — Ямашита кивнул. — Но, для начала, надо бы решить проблему с Запретными Водами, раз уж мы так некстати сюда забрались.       Двое молодых мужчин беспокойно смотрели на горизонт, гадая, сможет ли их корабль ещё когда-нибудь бросить якорь у берега.