Огнем и железом

Вечернее солнце приятно припекало, а ветер, колышущий полевые травы, не давал голове перегреться. Отпив воды, Баки передал фляжку Роджерсу. Промочив горло, Стив налил немного воды в ладонь и протер лицо. В этот момент рядом проскакала лошадь Рикардио, а сам он ехал, стоя на согнутых ногах. Парни саркастично переглянулись. — Скоро будем на месте, — бросив фляжку в сумку, сказал Стив. — Мне кажется, что мы на юг ушли, — нахмурился Баки, покосившись на солнце. — Уже близко, не заблудимся. — Хэй, Рикардио, не хочешь передохнуть пять минут? — крикнул Барнс. Альв, услышав это, резко сел в седло, теперь скача спиной вперед, чтобы говорить с ними. — Очень даже хочу! — громко ответил он, улыбаясь. — Пока ты себе шею не свернул, акробат хренов, — пробурчал Барнс, чтобы только капитан мог услышать. Усмехнувшись, Роджерс спешился и потянулся, размял шею и ноги. Баки вытянулся, потом достал пальцами земли. А Рикардио просто лег, раскинув ноги и руки в стороны, как только слез с лошади. — Ты устал? — Нет, капитан, мне хорошо, — отвечал альв. — Люблю мидгардскую природу. Здесь всё как-то более… первобытно? — Нетронуто, — подсказал капитан. — Да! Мы с сестрой вечно ругали брата, что он ломал деревья. Потом я помогал разбивать сад у неё дома, — говоря с закрытыми глазами, Рикардио улыбался, вдруг поднялся. — Надо не забыть привезти ей семена какого-нибудь редкого цветка. Тут есть такие? — Я не очень в этом разбираюсь, — неловко произнес Роджерс, — извини. — Жаль, — вздохнул тот, — так, у нас есть причина, почему мы сделали привал именно здесь, или мы поедем дальше? — Да, минутку, — замялся Стив. Отряхнувшись от пыли и травы, Рикардио кивнул и пошёл рыться в своей сумке, чтобы перекусить. Баки зевнул и заметил, что капитан смотрит в одну сторону всё это время. — Чего задумался? — Просто… ничего. — Ты боишься? — сделал предположение Баки, подойдя ближе. — Нет, — Роджерс произнес это так, будто сам был удивлен этим фактом. — Кое-кто должен был догнать нас уже давно. — Вечно ты надеешься на чужую совесть, — язвительно заметил Баки. — Неправда! — Правда. Ты один из тех дурачков, которые считают, что все люди хорошие на самом деле. — А вы, сэр Джеймс, один из тех дурачков, которые считают, что все люди плохие! — вклинился Рикардио. — Понял, да? — рассмеялся Стив. — Ой, всё, — закатил глаза Барнс, — окружили, мечтатели! Вдалеке, на развилке дороги, вдруг появился силуэт лошади — такой огромной Баки никогда не видел, — и Стив поднял руку, помахав Одинсону. Когда он подъехал, все трое уже сидели верхом. — Ты все-таки пришел, — произнес Стив почтительно. — Ваше высо… — начал Рикардио, но Баки прервал его ударом ноги по щиколотке. — Ты обязан выполнить миссию, — остановившись, ответил Тор спокойно и ясно. — А братом я займусь сам. Эти двое обменялись странными, с хитринкой, улыбками. И, возможно, в этом молчании было что-то еще, что могли понять только альфы, но оба светились, и Баки явственно видел это сияние на их лицах. — Ваше высочество, насколько мне известно, вам в Асгард тоже путь заказан? Баки закрыл лицо рукой. Его просто поражало, каким будничным и жизнерадостным тоном альв мог сказать самую паршивую новость. — Верно мыслишь, мой друг, — ответил Тор, повернув свою лошадь в сторону дороги. — Свихнувшийся квартет Кэпа едет в турне, — проворчал Барнс, посмотрев на Рикардио, прежде чем поскакать по дороге за ними.

***

Асгард недаром прозвали неприступным. Система города с высоты была похожа на цветок. В сердцевине находился возвышающийся к небу дворец и главная площадь, а дальше тянулись острые «лепестки» — отдельные кварталы со своими выходами-мостами, которые строго охранялись стражами города. Самый важный из них — Биврёст, или Радужный Мост, по которому можно было добраться прямиком во дворец, охранял страж по имени Хеймдалль. С ним-то и хотел особенно повидаться Тор, ведь до всего этого они были хорошими друзьями. Как только за вершинами деревьев они увидели стены «золотого города», Тора одолела тоска, сердце почуяло, что вот он, его дом! Хеймдалль стоял на том месте, где и всегда: на возвышении, с которого было видно всю округу. — Кто желает войти в Асгард? — торжественным басом спросил Хеймдалль. — Сэр Стивен Грант Роджерс, Орден Звезды, капитан Пятого Бастиона. Прибыл по приказу царя Локи, — знал бы кто, сколько раз он прорепетировал эту фразу в голове по дороге сюда. Хеймдалль молчал, рассматривая печать на свитке, которую держал в руках капитан. — Кто люди с вами? — Сэр Джеймс Бьюкенен Барнс, Орден Звезды, лейтенант Пятого Бастиона. Прибыл, дабы выразить уважение новому царю вместе с капитаном Роджерсом, — не растерялся Баки. — Добрый день, — решился альв, как только Баки замолчал. — Я Рикардио из дома Америка, Юсальфхейм. Здесь для, эм, приветствия и поддержания дружеских отношений между нашими государствами. Страж смотрел совершенно не впечатленно, будто ожидая продолжения, и Рикардио, через несколько неловких секунд молчания, продемонстрировал руку с перстнем, на котором была печать его рода. После этого Хеймдалль перевел глаза на Тора, сидевшего на лошади позади всех. Казалось, они оба чего-то ждали друг от друга, но каждый молчал. — Добро пожаловать в Асгард, — наконец произнес страж, и ворота перед ними стали медленно открывать. — Вас проводят, и перед тем, как войти в чертоги, вы обязаны будете сдать оружие. — Благодарим вас, — уважительно кивнул Роджерс на прощание. — Тор, — сказал Хеймдалль, когда Одинсон проезжал мимо него на лошади, опустив голову, — будь осторожен. Остановив лошадь, Тор прислушался, чуть повернув на него голову. — Не оступись, — добавил Хеймдалль. Заставив лошадь снова идти вперед, Тор последовал за друзьями, лихорадочно думая о его словах и о том, что он не имел понятия, как ответить на вопрос, кто он такой и зачем здесь. Перед ним было больно и стыдно вспоминать об изгнании, но впереди было еще более тяжелое испытание — пройти так через весь город. Поэтому Тор опустил голову, чтобы волосы закрыли лицо. А ведь раньше он лихом мог проскакать сквозь толпу, хотя через колонны добираться на лошади запрещено. Тора не покидало чувство напряжения, какой-то опасности даже, когда они вошли во дворец. Их вели асгардские стражники, стандартный патруль из шести человек. Барнс с Рикардио шли впереди, смотря на громадные расписанные потолки. Чем дольше они шли, тем больше Тору хотелось остановиться, и он не очень понимал, куда их ведут. Дорога до королевского зала короче, это он помнил ясно, но, может, они случайно заплутали, что неудивительно, ведь дворец огромен. В одном только крыле, где раньше жил он сам с друзьями, было пятьсот сорок комнат. И они вдруг остановились. Дверь за ними громко заперли. Помещение было маленьким по меркам дворца. Стол и большая корзина с фруктами на нем —это всё, что здесь было. Тор посмотрел вокруг, на молчащих стражников, и сердце в груди тревожно забилось. — Господа? — нарушил тишину Рикардио, приветливо улыбаясь, обратившись к стражникам. — Мне кажется, произошло какое-то недоразумение. Нам нужно попасть на аудиенцию к царю… В памяти хорошо запомнились эти несколько секунд. Как Рикардио обошёл стол, подошёл к стражникам, рядом с которыми казался совсем крохотным, звук вытащенного из ножен меча и осознание, очень болезненное, сопровождающееся громким и отчаянным криком Роджерса, который ринулся к ним и был остановлен Баки. Когда Рикардио упал на пол, теряя сознание, схватившись рукой за смертельную кровоточащую рану в животе, его лицо исказилось от боли и недоумения, вмиг охватившей беспомощности. Взявшись за края стола, Тор опрокинул его на предателей, поэтому Стив и Баки успели увернуться и в приливе злости и жажде мести выбить оружие из рук двух напавших. В ход пошло всё, даже ножи в сапогах, которые Стив ненавидел. После кровавой резни Стив чувствовал себя совершенно опустошённо. Опустившись на залитый кровью пол рядом с альвом, он дрожащими пальцами сжал его руку и тихо произнес: «Прости меня». Баки отвернулся, больше не в силах смотреть, забрал меч охранников, и в попытке вытереть лицо лишь перемазался кровью еще пуще. — Как мышей в мышеловку, — рыкнул он с отвращением и злостью. — Вам нужно выбираться отсюда, — сказал Тор, рвано дыша. — А ты? — Найду брата и разберусь со всем этим. — Если они убили Рикардио, то под угрозой не только я, но и вы, — накрыв альва своим плащом, поднялся Стив. — Локи должен быть в своих покоях на верхних этажах, они хорошо охраняются, — рассуждал Тор. — Вам лучше уйти через гостевое крыло, оно всегда пустое. Через сады сможете скрыться. — Хорошо, — кивнул Барнс. Убедившись, что за другими дверьми не ждет засада, они вышли в коридор, ведущий в три стороны. Тор указал налево, а сам побежал вперед, на лестницы. Гостевое крыло было огромным, коридоры широкие, но не такие длинные и закаулистые. Позади послышались шаги отряда, но до выхода, казалось, было уже немного, и парни, переглянувшись синхронно, забежали в первые попавшиеся гостевые покои по разные стороны коридора. Громадная комната, в которую попал Баки, была отделана с непостижимой уму роскошью, и тут был выход в сады. Как только он выбежал наружу, прямо перед ним появился кто-то, и Барнс прижал его к стене, а нож к шее быстрее, чем сам осознал. — Уилсон?! — сощурился он. — Какого ты черта здесь делаешь?! — Меня отправили за вами. Как подмогу. Всем говорил, что просто отстал от вас, и меня пускали, — быстро проговорил Сэм. — Я шёл к вам, но… нам нужно бежать, очень срочно, сэр… Недалеко раздался душераздирающий знакомый рёв ледяного чудовища. — О, нет… — произнес Баки, не дыша.       Вломившись в покои, Стив замер на месте. — Капитан Роджерс, какой сюрприз! — гадко улыбался Локи. Высокий ётун напротив него медленно и величаво поднялся с кресла, развернувшись к капитану, а сам Локи продолжал сидеть, сложив ноги на столе. — Чувствую напряжение. Ты знаком с ним, Лафей? — с заинтересованным видом спросил Локи. Лафей был не похож на тех ётунов, которых капитану приходилось видеть. Его глаза не горели тупой яростью, они были умными и задумчивыми. — Он был в тот день, когда разрушился мост. Я запомнил его лицо, — прохрипел ётун, старательно произнося слова. — Неловко, — поведя плечом, съязвил асгардец. — И каково это? — Что? — Быть предателем, — уточнил Стивен. — Глупый, глупый мидгардец. Ты ничего не знаешь. — Но я знаю, что у тебя на уме, ётунская ты шлюха. — Дерзость и гордость губительны для людей, — подал голос Лафей. — Он твой, — обронил Локи. Ётун стал наступать прямо на него, и Стив достал меч, что забрал у стражника. Он стоял здесь, уставший, убивший пару человек совсем недавно, потерявший друга, потерявший всё, и был готов, смотрел без страха лишиться чего-то еще или умереть. В комнате раздался странный звук, красные глаза вдруг расширились, и Лафей замер ненадолго, а потом упал навзничь. Локи, гнушаясь, резко вытащил из его черепа острый конец Гунгнира. — Благодарю, — обратился он к обомлевшему Роджерсу. — На самом деле, разговаривать с ним было смертельно скучно. Он улыбнулся легко и опасно, в этот же момент напав. Стив еле увернулся от удара, но не от второго. Отбиваться было тяжело: нужно было остерегаться обоих концов оружия в руках Локи, и стоять на ногах после ударов по коленям и лодыжкам становилось всё сложней. Наконец, асгардец был силен, немногим уступая в силе Тору, и один из ударов правое колено не выдержало — Стив упал на него. Гунгнир и меч сошлись с громким лязгнувшим звуком. — У тебя крутой нрав, солдат. Ты не знаешь, когда нужно остановиться?! — Локи напирал всё сильней. — Сдавайся! — Не сегодня! — выкрикнул Роджерс. Он поднялся рывком и рассек вокруг себя воздух, задев Локи, так что на груди у того через порванную одежду выступила кровь от пореза. Оступившись, асгардец упал на тело Лафея и почему-то усмехнулся. Места ударов Гунгнира болели, мешая ровно стоять. Стив поднялся, опираясь на меч, как на костыль. И вдруг он заметил, отчего Локи так ухмылялся — от прикосновения к ётуну его кожа не получила ожог. Когда светлое лицо стало синим, лоб и щеки обрамили полоски, прямо как на лице Лафея, царь поднялся на ноги, а Стив всё не мог двинуться от шока. Локи резко вцепился в одежду на груди капитана и бросил его в стену, как смог бы любой другой ётун на его месте. Боль прожгла позвоночник и разлилась по телу, когда Стив упал на пол. Он сделал попытку подняться, но не смог. Локи остановился, поднял Гунгнир и поставил его на пол, крепко держа не переменившейся рукой. Синева потихоньку отступала с лица. Он оглянулся по сторонам, посмотрел на мертвого ётуна, беспорядок от драки, лежащего без сознания мидгардца и истерично рассмеялся. Растрепав сильнее волосы, Локи порвал на себе одежду, порезался в нескольких местах для правдоподобности, и только после этого отчаянно позвал на помощь.

***

Что-то в груди мешало дышать. Острое, отравляющее, болезненное. Свет в камеру проникал через крохотное окошко вверху потолка, светя в затылок, и Тор, время от времени открывая глаза, видел, как перед ним всё отчетливей появлялась тень. Он не чувствовал затекших рук, что держали на весу кандалы, не соединенные между собой, а прицепленные к двум столбам толстыми цепями. Еще ужасней было то, что длина цепей не позволяла встать в полный рост, так что приходилось стоять на коленях. За дверью вдруг заговорили, послышался щелчок замка, и в камеру кто-то вошёл. Тор не поднял ни головы, ни глаз, и не видел ничего за волосами, закрывавшими обзор. Он бы узнал его хоть слепой, дотронувшись, по запаху. Дверь тем временем снова заперли; Локи остановился, осмотрел его с ног до головы. — Какая трагедия. Брат с оружием восстал на брата. — Ты мне не брат, — сухо ответил Тор, так и не подняв взгляд. — И никогда им не был. Локи хмыкнул, сложив руки на груди, и вновь стал приближаться. — Убирайся, — угрожающе бросил Тор. — Но ты ведь зачем-то меня искал, — Локи сказал это прямо над ним, спокойно, негромко. Сев на корточки напротив, он убрал закрывающие лицо волосы Тора за ухо. — Что ты хотел? — спросил он, и Тор молчал так долго, что можно было подумать, что он вовсе не собирался отвечать. — Хоть что-нибудь не было ложью? — проговорил Тор задумчиво, глядя в пол. — Хочешь поиграть в эту игру? Хорошо, — кивнул Локи, вздохнув. — Один не мой отец — правда. Я мечтал о троне целую жизнь — ложь. Я завидовал тебе — правда. Наши пьяные ночи, преступная сладкая близость — правда. Тор, я был здесь игрушкой, трофеем, которую Один забрал из Ётунхейма как задаток. Что ты вообще знаешь о лжи? — Отец умолчал об этом не просто так, Локи, — Тор наконец смог пересилить себя и посмотреть ему в глаза. — Он принял тебя, он любил тебя, и я, и мать тоже. — Знаешь, Одину стало худо сразу после вашей ссоры. Он даже на смертном одре не рассказал мне того, что я знал с восьми лет. В его холодных глазах неожиданно блеснуло что-то нежное, и Локи поднял его лицо за подбородок, улыбаясь. — А я всё-таки скучал по тебе. Мне было так тяжело без тебя весной. Ты хоть вспоминал обо мне? Или та сельская девка не давала тебе скучать? — Локи говорил ласково, но сдерживаемая злость сочилась, каждое его слово было наполнено ядом. Он придвинулся ближе и заговорил на ухо. — Я думал, что лишь напомню Мидгарду, кто хозяин, но теперь, Тор, нет. Я разрушу и сожгу там всё, до чего доберусь. — Нет… — выдохнул Тор обессилено. — Знаешь, я люблю тебя, — перебил его Локи, крепко поцеловал сухие губы, а, отпрянув, добавил, — и ненавижу за это. Поднявшись, он поправил камзол и направился к выходу. — Я ведь заглянул к тебе по пути к твоему дружку-капитану. Надеюсь, из него удалось что-нибудь вытянуть за эту ночь. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли часы. В час после полудня его повесят. — Стивен… — сорвалось с губ Тора, цепи дернулись от его тщетной попытки подняться. — Я передам ему от тебя привет, — улыбнулся напоследок Локи. На самом деле, заходить к капитану он вовсе не собирался. В этом и не было никакой нужды. Злорадство? Ненависть? Это все пустое. А всё, что удастся узнать — ему передадут, хотя он мало в это верил. Применять к нему пытки Локи запретил, в конце концов, тому еще как-то выходить на люди. Нет, вместо этого он вернулся в чертоги и долго думал. Как всё может быть так паршиво и прекрасно одновременно? Неужели этот небесами забытый мирок так дорог для Тора? Та девушка — Джейн или Дарси, а может и обе, за ним не убудет — стала последней каплей. А ведь Локи даже не думал позволить кому-то к себе прикоснуться, нет. Дружба, любовь — Одинсон всё оставил там. — Мой повелитель, вы просили напомнить вам… — Да, — перебил лакея Локи, поглядев на часы. — Я иду. Открывшиеся парадные двери впустили в зал солнечный свет. Локи поднял голову, выпрямился и пошёл к выходу, где его дожидалась лошадь. Охранники уселись сразу за ним, и он вместе с отрядом поскакал на площадь. Хорошая погода, асгардцы гуляли, а жизнь кипела. У стен домов были разложены лавки, торговцы предлагали купить всякие безделушки и украшения. Вот девушка, сидящая у фонтана и увлеченно читающая книгу, пока мимо нее прошли десятки незнакомых и знакомых горожан. А вот уличные циркачи, показывающие трюки под веселую музыку барабанов и флейт. Эшафот собрали буквально за ночь. Последний раз здесь казнили лет десять назад, так что публика отвыкла видеть подобное, но и раньше нападавшие на царских особ не оставались в живых. Никому не дали подойти к эшафоту близко, и сам Локи не горел желанием стоять подле него, решив наблюдать прямо верхом, этого было достаточно, чтобы всё видеть, но не запомнить. Роджерса привезли на место за несколько минут до указанного часа. Он был ужасно избит, лицо покрывали синяки и ссадины, губы покрывала запекшаяся кровь, но рубашка была абсолютно белая. Офицер охраны толкнул его, и Роджерс чуть не упал, от бессилия переместившись на пару шагов, но потом остановился, сделал вдох и поднял голову, без чужой помощи похромав вперед. Первые три ступеньки. Небеса, всего три, но каждый шаг — как нож… На втором переходе в пять ступеней Стив замер, поставив ногу на вторую. Он закрыл глаза, сжав в кулаки руки, на которых висели наручники, стараясь себя успокоить. Неожиданно кто-то коснулся его спины. — Извините, — сказал он, сглотнув горькую слюну, и поднялся на платформу. Палач не торопил его, шел следом. Он встал на люк. Палач держал петлю прямо за ним. Вдруг стало холодно, его прошиб болезненный пот. Но Стив стоял спокойно, считая про себя вдохи. Он чувствовал на себе взгляды и без ошибки определил, с какой стороны Локи, который наблюдал внимательно, не желая ничего упустить. Капитан ждал, но никто не выносил приговора. Вокруг было ужасающе тихо. — Последние слова? — спросил палач. По звукам, в руках у него была какая-то тряпка, видимо, колпак или мешок. Роджерс поднял голову к небу, чтобы ему было удобней. В голове было сотни мыслей, воспоминаний, и в то же время ничего, пустота. Цвет неба в этот момент показался неотличимым от моря. — Оно того стоило. Дальше — странная светлая темнота. Он не видел ничего, но слышал каждую мелочь, в особенности своё похрипывающее дыхание. Ох, он так и не признался Тони, что в детстве тоже страдал приступами. Петлю не затянули слишком туго. Есть шанс просто сломать шею, но вряд ли, высота для него мала. Локи поднял руку на секунду и опустил её, дав знак. Палач кивнул и взялся за рычаг, дернул его, и люк открылся. В следующую секунду послышался грохот, и Локи не мог поверить своим глазам. Стив лежал внизу, на земле, под эшафотом, веревка порвалась, но этого не может быть! Локи нашёл в толпе причину. Русоволосый невысокий мужчина в толпе опустил лук, сорвав с себя маску уличного артиста. За ним это же сделала женщина. — Схватить их! — в бешенстве от афронта Локи бросил охранникам. И от ужасающей, вдруг пришедшей мысли, он сломя голову припустил ко дворцу.