Огнем и железом

— Да что с тобой? — дернулся Энтони, когда Беннер отпустил его рукав. — Со мной всё в порядке, — огрызнулся Беннер, задернув шторку на окне. — Это же не я распахся перед этим Барнсом, как соплю́шка какая-то. — Я? — удивленно уточнил Старк. — Ты что, ничего не почувствовал? — Почувствовал. А это было оно? Беннер и Старк озадаченно глядели друг на друга с минуту, пока Брюс возмущено не фыркнул. Сев в кресло, он вздохнул и снял очки, зажмурив глаза. Это обычно предвещало долгую лекцию о том, как его что-то разочаровало, и он просто выигрывает время на поиск подходящих слов. Старк всё ждал, но потом сел рядом с ним на пол. — Прости. Мне не следовало садиться на эту лошадь. — Да черт бы с этой лошадью… — промямлил Беннер, посмотрев на Старка. — Просто я слишком за тебя боюсь. Энтони тепло улыбнулся и положил голову на руки, которые сложил в замочек на колене Беннера, будто приготовился слушать сказку. — Осторожней с этим Барнсом, ладно? — Почему? Он обещал мне стиплера. — Он мне не нравится. — Тебе никто не нравится, — иронично заметил Старк. — Ты не контролировал себя рядом с чужим, а он только бета. Надо быть осторожней. Ты засватанный. Слухов еще не хватало. Теперь все по-другому, дорогой, это серьезно. Услышав это, Энтони медленно отвернулся и сел на полу, обняв колени руками. Со стороны он выглядел задумавшимся и подавленным. Брюсу показалось, что именно в этот момент до него наконец дошло всё, что произошло за последние дни. Наверное, если бы он не обнял его сейчас, нового приступа было бы не избежать.

***

Целое лето Энтони только и бегал к Роудсу, чтобы покататься за стеной. На день рождения ему подарили стригуна, и с тех пор в их с Брюсом жилище нельзя было найти хоть одно яблоко или морковку на рагу, на что горничная не раз жаловалась Беннеру. К сентябрю Энтони уже неплохо держался в седле. — Брюс, пошли с нами, и ты увидишь, что нет ничего страшного. Это здорово, — канючил Энтони, стоя рядом со своей уже оседланной лошадью. Доктор скривил губы, взглянув на двухметровый рыжий подарок, норовивший стянуть и пожевать его очки. Воспоминания о прошлом приступе у Энтони были еще слишком яркими. — Будет вам, доктор, пойдемте с нами. Вы бледны, как смерть, неужто не хотите проветриться? — подстегнул его Барнс, усмехнувшись. — Ладно, — неуверенно выдохнул Беннер. Не дождавшись, пока доктору приведут лошадь, Энтони вместе с Роудсом ускакали первыми. Барнс привел ему лошадь и подал руку, чтобы помочь на неё забраться, но Брюс язвительно фыркнул и в один миг прыгнул в седло. Барнс лишь виновато улыбнулся. Доктор напоминал ему ежа, который по случайности проснулся из спячки раньше срока и теперь брюзжал на весь свет от недосыпа. За бастионом было отдыхающее поле, на котором сеяли пшено. Не привыкший к яркому свету, Брюс щурился, будто забыл надеть очки. Голова кружилась от чистого воздуха, и западный ветер приносил далекие отголоски запаха соленого моря. Роудс и Старк были впереди. Они над чем-то смеялись, вероятно, над очередной военной байкой, которые постоянно травил Роудс и которые Старк обожал. — Доктор, откуда вы родом? — спросил Барнс, нарушив сложившуюся тишину между ними. — Из деревеньки, о которой вы вряд ли слышали, — неохотно ответил Беннер. — Вы давно знаете Мастера Старка? — Давно, — ответил Беннер. — Зачем спрашиваете? — Хотелось бы узнать о его состоянии. — Он относительно здоров сейчас. — Признаюсь, не тот ответ, который я хотел услышать, — сказал Барнс, почесав бровь. — Хотите что-то узнать, узнайте сами, ежели мой ответ неудовлетворителен для вас. — Не уверен, что такое уместно спрашивать. — Так не спрашивайте, — твердо ответил Беннер, сурово взглянув. Барнс прикрыл глаза и устремил взор вперед. Беннер был собой доволен.

***

Хоть Брюс не был солдатом, за время, проведенное в бастионе, он ни разу не поднялся с постели позже звуков утреннего горна. Сегодня его разбудили свистящие хрипы Старка, которые он узнавал, как птицы узнают чириканье своих птенцов. — Всё хорошо, успокойся, я тут, — приговаривал Брюс, накрывая Энтони одеялом. Старк закивал, кашляя. Горничная как раз принесла тазик с латунными медными ручками, полный горячей воды. Опустив ноги в воду, Энтони зажмурился и хрипло вдохнул. Приступ начал сходить на нет, и Брюс подошёл к окну, немного отдернув занавеску. На улице только-только начало светать, и солдаты выбежали на утреннюю тренировку. Брюс мог только предполагать, сколько к нему втихую забежит парней, чтобы взять мазь или попросить сделать компресс на отбитый товарищем бок. Синяки, расползающиеся от поясницы до ребер, здесь были обыкновенной вещью, а в местный лазарет обращались при серьезный увечьях, как тогда, когда одному солдату случайно отхватили мечом палец. Солдаты, отслужившие первые четыре года с обязательными, почти что круглосуточными тренировками, с дрожью вспоминали эти деньки. Впрочем, после рекрутов тренироваться шли более профессиональные солдаты, и Брюс, бывало, засматривался на некоторые тренировочные бои. Ему самому всегда хотелось научиться драться хотя бы на шпаге, что уж говорить о таких здоровых мечах, как у них. — Мастер Старк опять уснул. — Спасибо вам. Вы мне очень помогаете, Элизабет, — поблагодарил девушку Беннер, потерев сонные глаза. — Зовите меня Бетти, пожалуйста, — уже в который раз попросила она. — Простите, но я не могу. Обращаться к такой красивой незамужней девушке настолько… лично. Нас неправильно поймут. — Перестаньте, — улыбнулась Бетти, присаживаясь в кресло напротив. — Меня все зовут Бетти, кроме вас. — А вы давно здесь? — В бастионе? Я тут, можно сказать, выросла, доктор. — В вас же, верно, влюблен каждый, находящийся здесь. — Вы смущаете меня, доктор. — Простите меня, — извинился Беннер, усмехнувшись. — Позвольте, почему вы тогда здесь, помогаете нам, дочь полка? — Можешь – должен, должен – сможешь. Вот мой девиз. — Интересный девиз. — К тому же, я… привязалась к вам. Мне так жаль Мастера Старка, так жаль. А еще я мечтаю научиться… тоже стать доктором, как вы. Я видела столько изувеченных, вернувшихся домой солдат… А ведь если бы им кто помог сразу же, после боя, они могли сохранить руку или ногу. Я хочу помогать в лазарете, зашивать раны. Быть полезной. — Боюсь, что тогда солдаты начнут калечить себя нарочно, — улыбнулся Брюс. Бетти тихонько рассмеялась, и Беннер, поймав на секунду взгляд её прекрасных глаз, цвета неба после грозы, понял, что если он и не был влюблен раньше, то влюбился сейчас, целиком и полностью. Когда рассвело и бастион окончательно проснулся, Бетти убежала в город, выпросив в помощь какого-то везучего юношу. Энтони еще спал, поэтому Беннер пошёл будить его. Аккуратно приоткрыв дверь, он тихой сапой вошёл в комнату, где на неудобной армейской кровати спал Старк. Во сне он выглядел еще моложе. Болезненность не дала ему еще расцвести по-настоящему, и Брюс не знал, разумно ли за это благодарить. Духу разбудить его у Беннера не хватило, и он стал расхаживать по спальне, осматривая мебель и стены. Старк, уезжая, забрал с собой свои любимые книги и всегда держал их в порядке. Поэтому, точно запомнив, какой по счету была книга, Брюс взял одну с полки и сел, открыв. Альманах лекарственных растений Брюс знал наизусть, так что давно пожертвовал в пополняющуюся коллекцию Энтони. С очередной перелистанной страницей из книги вдруг выпал свернутый пополам листочек. — Брюс? — сонно спросил Старк, потянувшись. — Который час? — Что это? — жестко спросил Беннер, показав листок. — Где ты это взял? — опешил Старк. — Энтони, я спрашиваю, что это значит? — яростно повторил Беннер, встав со стула. — Ты что, хотел сбежать? Взяв листочек в руки, будто эта записка всё ещё была тайной, Энтони сел на кровати и смотрел на неё. — Отвечай! — потребовал Беннер. — Да! — выкрикнул Старк, резко встав на кровать ногами. — Да, хотел, и хочу, и сделаю это! — Как? — взревел Беннер. — Куда ты собрался идти? Ты подумал, где, на что будешь жить? Обо мне подумал, наконец, или об отце? — Еще я должен думать о нем! — закричал Старк. — Он всю жизнь держал взаперти, чтобы продать подороже, как какую-то вещь! Я сменил одну тюрьму на другую! — И давно ты это задумал? — С первого дня. — Ты… это просто безумие. Как ты собирался это провернуть, когда? — воскликнул Беннер. — На днях, — ответил Старк, сглотнув. — Роуди обещал мне помочь. — Ты еще и его в это собрался впутать? Ты с ума сошёл?! Если это не выгорит, ты представляешь, что с ним сделают? — А что мне остаётся?! — завопил Энтони. — Я не хочу сидеть и ждать, когда этот капитан, кем бы он ни был, пришёл и просто надругался надо мной. Брюс, я не хочу быть чей-то подстилкой, не хочу, Брюс, не хочу… Не выдержав, Энтони расплакался, закрыв лицо руками. Он ненавидел это и чувствовал, как все стены, которые он воздвигал, рушились, наконец открывая всему свету, как ему на самом деле страшно, обидно и горько быть ни за что несчастным. И первый раз Беннер не нашёл, чем его утешить. — Доктор Беннер! Мастер Старк! — вдруг послышался голос Роудса. Брюс выбежал из комнаты, чтобы выгнать его, потому что он был зол, зол на самого себя и на весь этот несправедливый мир, казавшийся в эту секунду просто отвратительным. — Что вам нужно?! — выпалил Беннер, увидев в гостиной Роудса. — Простите, если помешал, — тут же отреагировал Роудс. — Никто не открывал, а мне нужно доложить вам кое-что. Беннер продолжал требовательно и грозно на него смотреть. — Этим утром флот Капитана Роджерса прибыл в гавань, и к вечеру он будет здесь.