Огнем и железом

Волны неспешно льнули к берегу, в воздухе чувствовалась непередаваемая соленая свежесть. Шум моря успокаивал, клонил в сон, будто колыбельная, и Барнс закрыл глаза, прислушиваясь к нему. Моряки внизу кричали и ругались, кто-то разбивал палатки и начинал торговлю. Парень, что смотрел в трубу, не стесняясь, зевнул. Весь отряд хотел спать и, в принципе, это и делал, дремав друг у друга на плечах. Но ему не повезло, он должен мало того что стоять, так еще и не отрываясь смотреть в трубу, чтобы не пропустить нужный корабль. С этого холма весь порт был виден как на ладони. — Сэр Джеймс, — вдруг позвал парень, — кажется, это он. Барнс встал на ноги, забрав у него трубу, и навел на приближающийся корабль. Узнав брейд-вымпел, он радостно улыбнулся и всучил трубу обратно. — Наш капитан вернулся, парни! — возгласил он перед тем, как ринуться с холма. Ступая по деревянным доскам, Барнс быстро различил среди людей высокую мощную фигуру. Капитан спустился первым и, отдав последние указания, остановился напротив него. — Сэр Джеймс, — почтительно поприветствовал он. — Капитан Роджерс, — вежливо поклонился в ответ Барнс. Синхронно рассмеявшись, они крепко обнялись. — Я скучал по тебе, друг. — И я тоже, Баки. — Рассказывай, что и как, я хочу всё знать. — Да погоди ты. Я четыре месяца был в море, как думаешь, что я хочу больше всего? — Ох, капитан… — В баню, дурень. Он всегда одергивал себя, когда хотел назвать бастион домом. Возможно, потому что чувствовал себя защищенным, среди военных — в своей тарелке. В бастионе всё было как в обычном хозяйстве: что-то требовалось починить, что-то купить, кого-то наругать, кого-то похвалить, а главное, следить, чтобы везде была дисциплина и порядок. Он никогда не предавал и не разочаровывал тех, кто за ним следовал. — Так вам попадались пираты? — с любопытством спросил Барнс. — Разумеется, — усмехнулся Роджерс, следуя за ним. — Поболтать, правда, не удавалось. Они либо сматывались как можно быстрей, либо начинали палить из пушек. Потопили мы кораблей десять. Поздним вечером, оказавшись в тепле дома, Стивен сразу же направился к сундуку, который только притащили с корабля, достал оттуда длинный сверток и раскрыл его, как скатерть, покрыв весь стол. Баки нагнулся над картой с другой стороны и стал с интересом рассматривать её. — Мы были здесь, — воодушевленно сказал капитан, показывая пальцем. — Это где-то миль двести от берега. Видели рыбу, Баки, она была как… больше нашего корабля в два раза. А в следующий раз я пойду дальше. — Еще дальше? Ты собрался до края света доплыть? — усмехнулся Барнс. — Баки, я думаю… Мне кажется, там что-то есть, — вдохновлено прошептал Роджерс, посмотрев ему в глаза. — Что? — хмыкнул Барнс. — Крайний океан на то и крайний, что за ним ничего нет. — Я собираюсь плыть и плыть, пока не доберусь и не узнаю. — А если не доберешься? Откуда тебе знать, сколько плыть? Если заблудишься? — Тогда, — неопределенно вздохнул Роджерс, сворачивая карту, — капитаном будут величать тебя. — Скажешь тоже, — откашлялся Барнс. — Ты ведь и так это знал, верно? — улыбнулся Стивен, положив карту на место. — Давай-ка не будем об этом, — отрезал Барнс, — ты живой и здоровый, и только вернулся. — И то верно! — потянулся Роджерс. — Давай, твоя очередь рассказывать. Цокнув языком, Барнс направился к столу и достал какие-то бумаги. — Нам приходило письмо из Первого, там нехватка продовольствия, случился пожар летом. Попросили денег, чтобы закупить пшено, так что придется как-то повременить с укреплением фаса. В принципе, дальше по мелочи. Еще приходили письма от Старка. Роджерс взял бумагу и стал задумчиво рассматривать чертежи. — Я так почитал, но понял только, что эта штука должна помочь… вроде на звезды смотреть. — Баки с трепетом передал прилагавшееся к чертежу письмо. — Говорит, придумал это, когда первый раз вышел в море, и решил поделиться задумкой, за твоё, гм, великодушие. Штука в море пригодится. — Это… — буркнул Стив, — мы можем это построить? — С его инструкциями, в принципе, да, — прикинул Барнс, прищурив глаз. — Здорово. Очень здорово. Это мне точно пригодится, — кивнул Роджерс, собрав все бумаги и сложив их в небольшую шкатулку. — Думаешь, это сработает? — С канализацией сработало, — пожал плечами Роджерс. — Тут еще, кстати, о Старке, — кашлянул Барнс, сложив руки на груди. — Его сын. Он здесь. — Ох, — нахмурив брови, вспомнил Стив. — И давно? — Да почти полгода, — иронично произнес Баки. — Ты его видел? — спросил из-за плеча Стив, разбирая документы. — Ну да. Немного сдружился, если можно так сказать. — И каков он? — развернулся к нему Роджерс, подняв бровь. — Он, ну… маленький, но хороший. — Совсем зеленый? — хмуро спросил Роджерс. — Нет, нет, я бы так не сказал, — облизнув пересохшие губы, быстро ответил Баки. — Я пытался что-то узнать насчет этого у его доктора, он приехал с ним, но тот очень вежливо дал понять, что в гробу он видал меня с моими вопросами. Так что, я бы сказал, что он еще… In statu nascendi. — То есть стоит побриться, да? — Думаю, да. Досадно вздохнув и кивнув головой, Стив поискал в карманах обмылки в платочке, сложил их в блюдце и нагрел над огнем в камине. Повисла тишина. В бастионе был объявлен отбой, и на улице не было видно ничего, кроме огоньков фонарей, зажженных на стенах казарм. Обмылки вскоре расплавились и, разбавив теплую смесь водой, Стивен нанес пену на лицо. — Капитан, разрешите обратиться к вам, как к другу? — спросил Барнс, рассматривая на свету клинковую бритву. — Разрешаю, — спокойно ответил Роджерс, снимая рубашку и присаживаясь на стул. — Я совершенно уважаю твоё желание иметь теплую постель, — осторожно начал Баки, поставив канделябр на стол, чтобы было больше света. — И вполне понимаю, что тебе не меня бы хотелось видеть на берегу по возвращению. Стив рассмеялся и закинул голову, подставляя подбородок и шею. — И, конечно, мальчишка-омега это что-то с чем-то, кто спорит, — продолжил Джеймс, осторожно проведя лезвием по его правой щеке, — но почему… Старк? Почему он? С чего ты вдруг решился остепениться? Капитан хотел что-то ответить, но Барнс дошёл до горла. Проведя лезвием снизу от кадыка, он остановился на секунду, задержав дыхание, и одним легким, уверенным движением сбрил светлую бороду до подбородка. Когда Барнс закончил совсем, то вытер лезвие и положил рядом с умывальником. — Знаешь, Баки, — через некоторое время заговорил Роджерс, вытеревшись полотенцем, — когда я впервые встретился с Говардом Старком, то был удивлен. Он говорил о кораблях без парусов, о колясках без лошадей… И что он всегда хотел сплавать до островов, чтобы отдохнуть от людей, поработать спокойно. Я понял, к чему он ведет. Говард говорил, чего он хочет, и намекал, что может сделать взамен. Мне даже стало интересно, до чего это всё дойдет, и тут он между строк добавил, что у него растет единственный сын, и, мол, старается только ради него, но держать при себе вечно не может. Я подумал о мальчишке. Что с ним будет? Кому еще Говард вот так намекал? И мне стало так жаль сына его. Он ведь может попасть к кому-нибудь похуже. В смысле, ну, ты ведь понимаешь, о чем я, Бак. И я подумал, почему бы не взять его? Кто, в конце концов, от такого отказывается? — Считаешь, ты его спас? — уточнил Барнс. — Не знаю, — вздохнул Роджерс, сев за дубовый стол. — Возможно, так и есть. — Чтобы стать добром, недостаточно быть просто меньшим из зол, Стив, — скептически проговорил Барнс. — И, должен предупредить, что он едва ли тебя поблагодарит. — Можешь за ним послать, Бак? — Конечно, капитан, — кивнул Барнс.

***

Когда в дверь постучали, у Брюса сердце замерло. Старк, задремавший у него на плече, тут же всполошился и со страхом уставился на дверь. В дом вошёл один из дежуривших, и по глазам можно было прочитать, зачем он здесь. — Дайте минутку, пожалуйста, — попросил Беннер, и солдат, кивнув, вышел. — Брюс?.. — Послушай, — собрался с духом Беннер, посмотрев ему в глаза, — всё будет хорошо. Я уверен. Ты только не груби и не делай глупостей, ладно? И всё будет хорошо. — Ладно, — храбро кивнул Энтони. Дорога в темноте казалась вечностью, дорогой в пропасть, но когда солдат остановился у главного дома, Энтони пожелал, чтобы она не прекращалась. Дежурный заходить не стал, только выпрямился у двери. Задержав дыхание, Старк толкнул её рукой. За ней был переход, и Энтони, отдернув занавесь, очутился в большой комнате с горящим камином, в котором потрескивали дрова. На полу были постелены ковры, посередине стоял массивный круглый стол, на котором лежали бумаги и чертежи, вскрытые письма и стоял канделябр с двумя горящими свечами. Сундуки и ящики стояли друг на друге у стены, рядом с умывальником и небольшим походным зеркалом. Над письменным столом, опираясь на руки, склонился капитан. Он был в длинных сапогах до колен и прилегающих штанах, повязанных красным кушаком. Широкая, сильная спина была вся украшена шрамами. Энтони молчал, рассматривая её, и капитан обратил на него внимание не сразу. — Оу, — сказал он, — здравствуй. Ну, проходи, чего стоишь на пороге. Старк не поднял глаза. Не от страха, скорее из вредности. Капитан стал спешно собирать залежавшиеся письма, Энтони подошёл, как ему показалось, на приемлемое расстояние. — Тебя зовут Энтони, правильно? — безмятежно спросил капитан. — Энтони Эдвард де Старк, — отчеканил тот. — Угу, — вздохнул капитан, задержавшись на какой-то маленькой записке. — Сколько тебе лет? — Этой весной исполнилось восемнадцать, сэр, — бесстрастно ответил Старк. — Хочешь вина? — Я не пью, сэр. Капитан повел плечом, одобрительно кивнув, и развернулся. Энтони представился вид на мускулистую грудь, и он опустил глаза в пол. — Почему ты не смотришь на меня? — шутливо спросил капитан. Энтони нашёл в себе силы поднять взгляд, но этого хватило только для того, чтобы видеть перед глазами его губы. Поэтому ему пришлось посмотреть чуть вверх, чтобы встретиться взглядами. У капитана были светлые волосы и пронзительные голубые глаза. Старк смотрел и смотрел в них, стараясь, раз уж так получилось, не прервать зрительный контакт первым, будто он его боится. Капитан медленно сел на стул, изучающее рассматривая черты его лица. — Какой же ты красивый, — тихо сказал он, взяв Энтони за руку. От этого комплимента ему стало тошно, и кисти, до которой капитан касался, он старался не чувствовать. — У тебя еще не было течек, верно? — вкрадчиво задал вопрос капитан. — Нет, сэр, — через сжатые зубы ответил Старк. Капитан смотрел на него еще мучительные две секунды и, наконец, перестал держать за кисть. Потом взял со стола кружку с водой и отпил, смотря в другую сторону, и, кажется, задумался о чём-то, потому что лишь через некоторое время сказал: — Можешь идти, уже поздно. Почти через мгновение Старка уже не было.