Огнем и железом

Зима выдалась бесснежная. Стены и пол всегда были холодные, потому что все сбережения уходили на уголь и скудную еду, состоящую, в общем-то, из пресных лепешек, но порой им удавалось сварить ухи или выторговать маленький кусочек сильно засоленного мяса. Домик был на отшибе, и к Хо Инсену редко заходили, но когда в деревушке узнали, что он вновь принимает работу, уже на третий день к нему пришла одна крупная дама, попросив переплавить заднюю стенку камина. Инсен решил, что для первого урока это будет прекрасно. Слабых здоровьем мальчишек нередко отдавали в подмастерья кузнецам, поэтому особого интереса у жителей Старк не вызвал, с легкой руки Инсена став его племянником через пятое колено. — Кем хочешь, тем и будешь, — говорил Инсен, занятый работой, пока Старк сидел в кузнице, наблюдая за каждым его движением. — Шлемником, кольчужником, щитником, замочником, монетчиком… — Я хочу делать оружие, — не раздумывая, ответил Старк. — О, как, — усмехнулся Инсен, мотнув головой. — Все хотят. Ты бы сначала попробовал хоть подкову выковать. — Так дай мне попробовать! — Нет, жди, — твердо ответил Инсен. — Я уже начал. Не садись на наковальню, не плюй в огонь и никогда не берись доделывать чужую работу, Тони. Приступы не пропали, и порой Старк быстро убегал, чтобы дождаться, пока не сможет опять свободно дышать. Ох, если бы его видел Джарвис! Если б узнал, что в эти страшные мгновения его бедный маленький Энтони совсем один, что он спит ночами на холодном полу и ест не досыта, его бы хватил удар. Но Тони – так он стал называть себя всё чаще и чаще – каждый день думал о том, как же ему, наконец-то, повезло. И он не жаловался, таская снег в ведрах, просыпаясь от болей в спине и конечностях, и когда что-то в голове шептало ему попробовать украсть свежую булочку с прилавка, Тони прикладывал руку к урчащему животу и закрывал глаза, пока это шептание не прекращалось. В Экáстенде – так называлась деревня, как узнал Тони через несколько дней пребывания, – люди были не то, чтобы злые, но неприветливые. А к чужакам они относились, как следовало догадаться, еще хуже, воспринимая как еще один лишний рот. Но было такое ощущение, что они всё равно будут стоять друг за друга горой, потому что роднее своих неприятных соседей у них не было никого. Лорда Старка они не любили: он не жалел для себя ничего, и поэтому самые лучшие участки сумел выкупить, так что люди, которые не захотели на него работать, довольствовались скудным урожаем в садиках у дома. Еще здесь было много женщин, чьи мужья ушли работать в долину, и оттого немного вредные, недолюбленные, и им вечно требовалось что-нибудь починить или чем-нибудь помочь, и Тони на этом частенько подрабатывал. Экастенд вообще не отличался живописностью, и каждый день был похож на другой. Будто всё вокруг замерло и чего-то смиренно ждало. Оказалось, что весну. Запасы еды у людей кончались, но природа вокруг оживала, лед давно тронулся, и с крыши падали маленькие капельки с сосулек, которые Тони от нечего делать грыз. За эту зиму он подрос: раньше Тони не дотянулся бы до них. А еще на лице стали, наконец, расти волосы, чему Старк не переставал радоваться и решил оставить бородку с усами. Утром Тони вышел прогуляться и, обойдя стороной местный бордель, купил на завтрак куриных яиц. Птички где-то весело пели, солнце медленно вставало, приступов у Тони не было уже месяц, и почему-то он был уверен, что больше не будет. Возможно, кузница действительно была каким-то волшебным местом, как утверждали жители, приписывая Хо почти что волшебные силы. Да, он немного врачевал, прижигал и зашивал раны, но колдуном всё-таки не был. Тони научился жить одним днем. Потому что каждый день, прошедший хорошо, увеличивал вероятность того, что весна завтра скажется на нем больше, чем он бы желал. Ничего не предвещало беды, но в душе что-то странно скреблось, будто предупреждая, и Тони пошёл обратно не по тропинке, а в обход. И, видно, кто-то свыше ему помог, потому что на пороге их с Инсеном дома стояли двое в кошмарно знакомых доспехах со звездой на груди. Старк спрятался и притих. Когда открылась дверь, на крыльцо вышел Инсен, немного заспанный и сердитый, и, выслушав солдат, покачал головой, нахмурившись. Тех, похоже, он не убедил, и солдаты зашли внутрь. Через пару минут, покинув дом, они о чём-то попросили Хо, но тот ни кивать, ни отказывать не стал. Дождавшись, пока они уедут, Хо только тогда запер дверь. Он долго прислушивался к стуку своего сердца, прежде чем подняться с земли, решившись, наконец, войти в дом. Тони был уверен, что приходили по его душу. Инсен, однако, не сказал ни слова о том, что только что произошло, и повесил кастрюльку с водой над огнем, чтобы сварить яйца вкрутую. — Инсен, я видел их. Что они хотели? — Кого их? — Солдат. — А. Искали кого-то, насколько я понял. — Кого? — Какого-то омегу по имени Энтони. — И что ты ответил? — Что у меня нет знакомых, по имени Энтони, — посмотрев на него, ответил Хо. — Ведь так, Тони?

***

Первым заказом Тони, как ни странно, оказались именно подковы. Нужно было сделать всего восемь, но Инсен заставил сделать двенадцать, потому что то, что сначала выходило у Тони, совершенно не напоминало подковы. Когда у подмастерья рука набилась, Инсен стал пускать его в кузню не только смотреть и приносить воду, но и работать. И вдвоем у них получалось делать заказы быстрее срока. Они были самые разные: от чайников до молотков. Но как назло ни одной домохозяйке не понадобился ни бацинет, ни хотя бы шпага. И Тони часто переживал, что не отольёт в своей жизни ни один клинок. — Не волнуйся, когда-нибудь тебе закажут оружие. Ты уже многое умеешь. — Я не хочу всю жизнь делать гвозди! — воскликнул Старк, шагая туда-сюда по комнате, запрокинув голову назад. — А кто же, если не ты? — Ты, Инсен. — А когда меня не станет? Кто позаботиться обо всех этих людях? — Не говори глупостей. — Нет, Тони, ответь мне. Когда тебя спросят, можешь ли ты подковать лошадь, ты ответишь, что не хочешь, вот вам лучше меч? — Ты планируешь оставить мне кузницу? — А как ты думал? — Я ничего не думал. Инсен стукнул кулаком по столу, раздраженный тем, что Тони продолжал от дури маяться. Раньше за ним такой несдержанности не наблюдалось. А это всегда так: любимая работа старого молодит, а юного – мужает. — Пока у тебя есть возможность, старайся сделать заказ как можешь лучше, потому поверь мне, однажды это пригодится. Совершенствуйся в том, в чём можешь в данный момент. Своенравный подмастерье ничего не сказал, и хлопок двери был Хо вместо ответа. На улице уже были сумерки, и Тони вдохнул пряный запах темноты полной грудью. Он зашагал по дороге мимо борделя, задержавшись, чтобы посмотреть на него внимательнее. В окнах было светло, рядом стояли привязанные лошади, слышалось, как гости, решившие здесь переночевать, стукаются кружками, звучал девичий смех. Оттуда вдруг вышла девушка с веснушками на щеках и шее. Волосы её были цвета утренней зари, слегка отливая рыжим. Она улыбнулась и помахала Тони, словно они были знакомы, но Старк быстро смутился и отвел взгляд. Он успел дойти до травника, который уже сворачивал лавку, собираясь отправиться дальше по долине. — Подождите! — крикнул Тони, подбежав к нему. — Стойте! — Да? — ответил худой мужчина, обернувшись. — Мне нужно… кое-что. Это срочно, — ответил тише Тони. — Что именно? — У вас есть птичья омела? — Должна, — осмотрев его с ног до головы, ответил продавец. Тони кивнул, заплатив, и, сунув мешочек за пазуху, быстро ушёл. Травник проводил его сочувственным, тоскливым взглядом. Дойдя до колодца, Старк вытащил ведро холодной воды и запил ею лекарство. Потом присел рядом с ним на землю и дышал глубоко и ровно, закрыв глаза. В висках вдруг застучало, голова разболелась, и Тони промычал, зачерпнув воды и умывшись, чтобы отвлечься. Совершенствуйся. Именно это, думал Тони, он и делал. Ведь тем, что может испортить ему жизнь, является он сам. И он уничтожит в себе это, если есть хоть маленькая вероятность, что весна разбудит в нём омегу.