Огнем и железом

Ветер выл за окном, осеннее небо сделалось черным. Тони сидел на полу у камина и ворошил кочергой угольки. Язычки пламени отражались у него в глазах. Инсен лежал на кровати. Он не вставал уже несколько дней. Кашлял даже во сне. Тони привык к этому звуку, и ему не было страшно, но, хоть внешне этого не было видно, сердце сжималось каждый раз. Три дня назад выпадал снег. Несколько месяцев Тони бросал хмурый, полный задумчивости взгляд на долину Старк. Хотел вернуться, увидеть Джарвиса, вымолить, чтобы он помог Инсену. Несмотря ни на что, у Тони в душе сохранилось то детское убеждение, что Джарвис всесилен. Смерть оказалась не такой, какой Тони её привык представлять. Нет, это не старуха с косой. Это нечто, что пробирается в дом через щели, заполняет собой пространство, завладевает мыслями и ждет чего-то. Может, оставаться хладнокровным – единственное, что можно сделать, чтобы не дать ей свести себя с ума. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. — Тони, — вдруг хрипло позвал Хо. Поднявшись, Старк быстро подошёл к кровати и, взяв Хо за руку, вопрошающе посмотрел на него. Хо был бледен, и его лихорадило, голова была горячая. Ночью он бредил, говорил о странных вещах, которые пришли бы на ум только умирающему: извинялся за себя, за свою слабость, а у Тони мороз по коже пробегал. Инсен взглянул на Тони вяло, почти ласково. — Мне жарко. Принеси воды. Тони не в силах был вымолвить ни слова. Он только кивнул и постарался быстро вернуться с ковшиком воды из колодца. Хо выпил, много пролив на постель. Старк вновь крепко сжал его ладонь и присел на краешек. Ему было так больно смотреть на него, Тони мучился вместе с ним. Нет слов, которые могли выразить его любовь к человеку, просто так приютившего его, подарившего дом и вернувшего ему веру в то, что в этом мире осталась доброта, когда он искренне считал, что жизнь – абсолютно несправедливая дрянная вещь. Инсен не увидел рассвет этим утром.

***

Самым ужасным оказалась тишина. Тони сидел один в домике на отшибе и пытался не думать. Он сидел так подолгу в кресле, не в силах заставить себя сообразить, что теперь делать и как жить. Все воспоминания разом нахлынули: вспомнился отец, Джарвис, Барнс, Роуди, Брюс... где же он сейчас? Сердце размеренно стучало, и Тони слышал, как в его ушах бежит кровь. Потом к нему вдруг пришли, чтобы попросить починить чугунный чайник. И Старк принялся за работу. В этом было успокоение. Он работал, даже когда не было заказов, и жители удивлялись, почему из дома кузнеца круглыми сутками идет дым. Слух о мастере из деревушки Экастенд разнесся среди путешественников и странствующих чёрных рыцарей. Старк проживал так месяцы, не выходя на солнце, не замечая времени, мало ел и почти не спал, днем ковал подковы, ночью – мечи. Домик тем временем всё больше напоминал заброшенный. И однажды оглянувшись по сторонам, заметив, в какую помойку превратился дом, что пыль лежала повсюду, толщиной с палец, а во рту у Тони давным-давно не было ни крошки по-настоящему вкусной еды, он понял, что дальше так продолжаться не может. Темным вечером, схватив со стены плащ, Тони накинул его на плечи и вышел из дому. Глаза болели от долгого пребывания в помещении. Под ногами тонким покрывалом лежал подтаявший снег. Неужели зима кончается? Никто в деревушке не гулял, люди готовились ко сну, и Тони направился к единственному дому, в котором ночью было шумнее, чем днем. Подойдя к двери Дикой ягоды, Тони узнал на ней кованые веточки, сделанные его руками. Внутри было светло, душно, отовсюду слышался гул и смех. — Добрый вечер. Добро пожаловать. Старк вздрогнул и увидел рядом с собой грузного хозяина с грудью как бочка. Они были знакомы, его звали Грэм. — Добрый, — кивнул Тони, продолжив беспокойно осматриваться по сторонам. — Желаете выпить или сыграть в карты? — Нет, я пришёл не за этим, — нахмурился Старк, вздохнув. — Сейчас есть свободные девушки? — Выбирайте любую, — обведя большую комнату рукой, улыбнулся хозяин. — Мне неважно. Просто смышленую какую-нибудь с руками. Грэм хмыкнул, повернул голову и подозвал к себе кого-то. К ним быстро подбежала рыжая девушка, приглаживая передник на юбке. Худенькая, почти тощая, с веселыми глазками и хорошеньким носиком, она напоминала маленькую певчую лесную птичку. — Покажи руки, — усмехнувшись, обратился к ней Грэм. Та удивленно посмотрела на них обоих и подняла руки, покрутив в воздухе кистями. — Да, просто миниатюрные, — рассмеялся Старк. — Сколько? До завтра? — Десять. Но для тебя шесть. — Идет. Достав деньги, Тони расплатился и пошёл на выход, а девушка поспешила за ним вслед. Тони шёл быстро, большими шагами, и она немного не поспевала за ним. Она верила еще сказкам и песням, и дом, где жил кузнец, ей всегда казался местом таинственным, запретным. Да и сам Тони, дичащийся разговоров и новых людей, был, по её мнению, очень загадочным человеком. Они пришли, Тони снял плащ и повесил его на место. Вернувшись с шалью для гостьи, он увидел, что та тихонечко сидела на кровати, выпрямив спинку, с некоторым потрясением оглядываясь по сторонам. — Как тебя зовут? — наконец спросил Тони. — Пеппер, — милым голоском отозвалась она. — Почему? — Из-за веснушек, — по-детски улыбнулась Пеппер, положив голову на плечо. — А как мне тебя называть? — Тони. Просто Тони. — Хорошо. Тони положил на кресло шаль и достал себе старенький кожух. — Что умеешь? — спросил он. — Много всего, — хитро улыбнулась Пеппер. — Читать умеешь? — Я... — изумилась гостья, — знаю несколько букв. Покачав головой, Тони похлопал себя по карманам и ушёл во вторую комнату, что-то вспомнив. — Я еще считать умею до двенадцати! — взволнованно крикнула ему вслед Пеппер. — Ну надо же, — рассмеялся Тони. — Некоторые даже до шести не умеют, — обидно буркнула Пеппер. — А зачем это? — Я вернусь завтра. Хочу, чтобы к моему возвращению в доме было чисто, — сказал Тони, вручив ей в руки веник. — Подмети и помой полы, убери пыль, вынеси мусор и сходи на рынок. Еще почини и постирай одежду, можешь купить дров, если понадобятся, я оставлю тебе деньги. Приготовь что-нибудь горячее. Всё понятно? — Но... — удивленно вякнула Пеппер. — Как же это? — Тебя что-то не устраивает? — Я не домохозяйка. Мы так не договаривались. — Я готов был потратить на тебя десять монет. Хочешь получить четыре себе? — Ну, да. — Тогда до завтра. — Подожди. Я не понимаю. Если тебе так лень заниматься домом, зачем было брать меня? Завел бы себе подмастерье или женился, что ли. Это ведь дешевле, в конце концов. — С каких это пор жена дешевле? Пока Пеппер думала, что на это возразить, Тони усмехнулся и ушёл, оставив озадаченную девушку одну с веником в руках.