Огнем и железом

«О, нет. Только не снова», — мысленно взмолилась Пеппер, увидев в дверях Тони. Старк тем временем подошёл к Грэму, который сидел за столом вместе с друзьями. Он посмотрел на него лукаво, а потом привычным жестом подозвал Пеппер, сделав для постоянного клиента скидку. Уже два месяца Старк приходил сюда за ней каждую неделю, и Пеппер упахивалась в его доме как никогда. У Тони вечно рвались рукава, потому что он натягивал их, работая, слишком сильно. Он не любил репчатый лук в еде, а еще, когда Старк засиживался в кузнице, перед этим нарекая вытаскивать его оттуда к вечеру, если только не было важного заказа накануне, начинал ругаться, когда Пеппер пыталась выполнить его просьбу. Порой Пеппер думала, что быть шлюхой намного легче, чем пытаться угодить ему. Подруги, когда она рассказывала, зачем её нанимают, удивленно спрашивали: «И что, неужели он тебя только стирать гоняет?». Через некоторое время ей перестали верить и завистливо глядели, когда Старк появлялся на пороге. Другие шептались, что это любовь, и хихикали, пуская сплетни о том, как нелюдимый кузнец прикипел душой к тощей девке из борделя. — Нет, — хныкала Пеппер, пока Тони тащил её за руку к себе. — Ну, пожалуйста, не надо, я не хочу. — Не ной, — закатил глаза Старк. — У меня болят руки. Болит спина. И ноги. — А рот у тебя не болит? — глянул на неё Старк, продолжая вести за руку. — Может быть помолчишь? Пеппер бессильно подняла глаза к небу и позволила вести себя за руку. Сегодня ей предстояло наготовить еды до следующего раза и еще раз прибрать дом, а еще ей почему-то захотелось что-нибудь посадить в саду, но это точно в другой раз. — Все думают, что ты трудолюбивый, уважающий себя мастер, а на самом деле просто свинья! — ругалась Пеппер, подбирая с пола грязную одежду. — Мрачный антураж – часть образа. Чтобы боялись и не торговались, — пробурчал Старк, накрываясь с головой одеялом. — Заведи. Жену. — Зачем, когда есть ты? Пеппер подкралась к Старку на цыпочках, но вспомнила, что он заплатил только половину, а где лежали деньги, она не знала, и сдержалась от убийства.

***

— Эй, просыпайся. Скоро закат, будет голова болеть, — толкая Тони в плечо, говорила Пеппер. Тони сонно, но вполне уверенно замахнулся наугад рукой. Пеппер ахнула, потом надулась и как заехала ему кухонным полотенцем по уху. — Ты что?! — гаркнул Старк. — Вставай! — громко выкрикнула Пеппер. — Ужин остынет! — Почему ты такая... — прошипел под нос Старк, поднявшись, и учуял запах грибного супа. Налив в мисочку половник, Пеппер поставила суп перед Старком. Тот шмыгнул носом и устало посмотрел на неё. — Что? — развела руки Пеппер. — Ешь уже, что дают. Ночью буду пироги стряпать. Вздохнув, Тони взял полотенчико, положил на колени, выпрямился и принялся есть. На вкус было неплохо, вот только запах не очень. Пеппер же начала заправлять постель. — Не обижайся на меня, — жуя, сказал Тони. Пеппер ничего не ответила. — Я тебе подарок купил. — Какой еще подарок, — пробурчала Пеппер, взбивая подушку. — Жирное пятно на штанах? — Нет, — легко ответил Старк. — Посмотри в том ящике под кроватью. Осторожно вытащив ящик ногой, Пеппер достала оттуда тряпочку и развернула на ладони. В платочке оказался завернут кулончик с овальным малахитом. — Подойдет к твоим глазам, — улыбнулся Старк, доедая суп. Хоть Тони и выглядел сейчас как вахлак, в сердце у девушки проснулось странное, теплое чувство, будто к родному. Глядя на кулон трогательно, Пеппер думала, может ли она такой подарок принять, а Тони тем временем подошёл и опять лег на кровать, положив под голову руку, и довольно закрыл глаза. Эти минуты тишины определенно стояли денег за кулончик. — У меня никогда не было украшений, — тихо проговорила Пеппер. — Теперь есть, — добродушно улыбнулся Старк. — Так тебе нравится? — Да, — не отрывая глаз от подарка, кивнула Пеппер. Вдруг Тони почувствовал рядом с собой тепло: Пеппер прилегла рядом, рассматривая кулон на весу перед лицом. Старк немного опешил от близости и не двигался. Они помолчали, валяясь на кровати, соприкасаясь плечами. — Знаешь, я так хочу... — задержав дыхание, неожиданно повернулась к нему Пеппер. — Я тоже... — лелейно произнес Старк, — чтобы ты пошла и испекла пирог с капустой и яйцом. Я не наелся этим твоим супом.

***

Вскоре Пеппер стала ночевать в доме Старка, а Тони только ходил к Грэму и доплачивал. Грэм уже раздражался всей ситуацией, и приходилось доплачивать всё больше и больше. — Тони? Старк обернулся и увидел Пеппер, которая стояла в проходе, сложив руки в замочек на фартуке. — Что? — Я всё сделала. Мне идти назад? — Нет, — буркнул Тони. — Ты мне еще нужна. — Зачем? — Посиди здесь. Мне может понадобиться помощь. Вздохнув, Пеппер присела за стол, где Старк считал, сколько ему нужно материалов и выручку за последнее время. То, что они привязались друг к другу, было очевидным для всех. Жить с Пеппер было здорово. Тони любил быть в одиночестве, но не любил быть одиноким, и Пеппер понимала это. Сидела, порой, вместе с ним, когда он работал, болтала, не заставляя отвечать. Нужно-то было лишь, чтобы Старк знал, что не один. — Тони. — Что? — Я красивая? — Красивая, — ответил Старк удивленно. — А почему тогда... — набрала воздуха в легкие Пеппер, — почему тогда я только убираюсь? Я совсем не нравлюсь тебе? — Не в этом дело, — хмуро сказал Тони. — А в чем же? — Ни в чем. Пеппер надулась и, взяв со стола перо, стала чистить им ногти. Тони отчего-то стало душно, он принялся смотреть на бумагу, держа перо в правой руке, но через некоторое время почувствовал на себе взгляд. Пеппер смотрела на него в упор, чуть прищурившись, и улыбалась уголком губ. Тони, грубо говоря, немного заволновался. — Чего? — сглотнул он. — Да ничего, — хмыкнула Пеппер, пожав плечиками, и продолжила заниматься ногтями. — Что? — нервно повторил Тони, отложив перо. — Ну, ты, наверное, просто боишься меня, потому что ты невинен. — Я? — вякнул Старк. — Ну не я же, — рассмеялась Пеппер. — Ты, скорее всего, даже целоваться не умеешь. Тони замолчал, опустив глаза на бумагу. — Ох, нет, — засмеялась вновь Пеппер, заметив, как Старк покраснел. — Не говори мне, что я угадала. Серьезно? Нецелованный девственник? Как такое вообще возможно? — Может быть, хватит? — жестко сказал Тони. — Прости, — притихла она, — просто это такая редкость. — А целоваться – это приятно? — вдруг спросил Тони. — С любимым, наверное, да, — усмехнулась Пеппер. — Научить тебя? — Я... — замялся Тони, — не знаю. — Да брось, — пододвинув к нему стул, Пеппер села напротив. — Хочешь? Тони слегка кивнул. — Сначала – целомудренный поцелуй. Вот такой, — на этих словах Пеппер чмокнула Тони в щеку. — Это просто, — улыбнулся Старк. — Еще бывает поцелуй желания. — Покажи. Положив ладонь Тони на щеку, чтобы он не дернулся, Пеппер неуверенно, отчего-то сама волнуясь, прикоснулась к его губам, закрыв глаза. Губы его были сухие, и усы кололи, но было так хорошо... — Вот, — сказала Пеппер, отстранившись. — Странно, — выдал наконец Старк. — Мягко. Тепло. — Да, — выдохнула она. — Дальше? — Наверное, не стоит, — промямлил Тони, и ему хватило ума не благодарить.

***

Весна приближалась вновь. Тони шёл всё дальше на юг, но в городках не встречались лекари, которые держали бы у себя ядовитую омелу. Конечно, присутствие Пеппер и прошлый спокойный год не давали повода для подозрений к Тони, но орден еще выслеживал его, и любой проходящий мимо любопытный или нехороший взгляд могли погубить Старка. Тони не знал, что ему делать, и чувствовал, что происходит что-то не то. Работать сегодня не удавалось, но он всё же закончил – ему не нравилось, придется переделывать эту броню – и лег на постель, потому что кружилась голова. Пеппер не было и, впрочем, Тони не хотел её сегодня видеть, хотел побыть один. После того случая между ними появилось странное напряжение. Будто оба что-то умалчивали, и каждый думал, что другой этот секрет знает и не говорит. Его знобило, и Старку, честно говоря, стало страшно, потому что голова кружилась, и всё было так резко... — Привет, — Пеппер вошла в дом, громко закрыв дверь. — Ух, ты не представляешь, что вчера было. У Грэма был день рождения, и он решил нас всех угостить. Я объелась, как щенок на помойке, и... Она замолкла, увидев, что Тони спит. Лицо его было странно напряжено для спящего, и поза непривычная. Обычно он накрывался одеялом с головой и сворачивался калачиком, а сейчас руки были по обе стороны от головы, и одна нога свисала на пол, будто он уснул до того, как упал на кровать. И, по всей видимости, ему снилось нечто... приятное. Старк не слышал, как Пеппер подкралась, но почувствовал сквозь сон знакомое, то странное и теплое ощущение на губах. Пеппер прилегла сбоку, стала гладить и ласкаться, и Тони замычал, нахмурившись, и нашел силы встать. — Нет, — сказал он, опираясь на стол. — Не нужно. — Но почему? — жалостливо и тихо спросила Пеппер. — Я люблю тебя. Тони сжал зубы, будто от удара под дых. — Нет, Пеппер, — почти прорычал Старк, выпрямившись. — А если ты забеременеешь, что тогда? — Для меня это была бы радость, — всхлипнула Пеппер. — А для меня нет! — выпалил Тони, всё внутри него кипело от несправедливости. Пеппер не заслуживает ничего из того, что ему нужно сказать. — Семьи у нас с тобой не будет никогда. Я не хочу брать в жены бывшую шлюху. — Вот как, — хмыкнула Пеппер, завязывая шнуровку на платье, а из глаз всё-таки полились слезы. — Просто шлюха. Когда дверь захлопнулась, Тони не стал сдерживать стон, зарождавшийся в горле. Боги, неужели все, кто ему дорог, обречены на страдания? Очень скоро Старк не выдержал того, что его тело приготовило на вечер. Первая в жизни, оттянутая до последнего, несвоевременная течка отыгрывалась на Старке как бешеная. Лекарство, еще остававшаеся в крови, лишь ухудшало состояние, и, наверное, потому что Тони не имел возможности с чем-то сравнить, ему казалось, что он сейчас умрет. Тони хотел увидеть Пеппер. В кости будто налили свинца, и каждый шаг давался с трудом. Голова уже не кружилась, но было так жарко, что хотелось рвать на себе одежду, и капельки пота текли по вискам. Грэм стоял за длинным столом и делал вид, что чистит стаканы. Тони тяжело подошёл, стараясь не выдать своего состояния, и незавязанный плащ еле-еле держался, чтобы не свалиться с плеч. — Чего тебе? — спросил Грэм, сурово взглянув. — Я выкупаю её, — заявил Старк. — Кого? — Пеппер. Я выкупаю. Хватит. Говори, сколько тебе нужно. — Сто, — легко ответил Грэм. Тони знал, что это чистый грабеж, но не собирался торговаться из-за его хорошей, милой Пеппер. — Но она сейчас плачет, и я почти уверен, что из-за тебя, полудурок, так что сто двадцать. — Хорошо, — сглотнул Старк, дрожащими пальцами доставая из-за пазухи кошелёк со всеми деньгами. Пока он пересчитывал, его плечо двигалось, и Тони не успел поймать плащ. Он в момент обернулся, чтобы взять его, но проходящий мимо высокий мужчина с длинными светлыми волосами взялся за ткань первым. Тони заметил, как у него подозрительно сощурились глаза, когда они почти столкнулись лбами. Дыхание участилось. Отдав все деньги, даже единственный нажитый золотой дукат, Тони вылетел из Дикой ягоды прочь. Но что-то подсказывало, что домой идти нельзя, и он свернул в другую сторону. Хотелось бежать далеко, пропасть совсем, чтобы никто не узнал, но Тони выдохся на окраине, а дальше тропинка вела к реке, в которой можно было разве что утопиться. Припав к дереву у начинающегося отсюда леса, Тони глубоко вдохнул еще морозный воздух, и было не так мучительно жарко. Позади вдруг послышались шаги, хрустнула ветка, и Тони обернулся. В паре футов от него стоял тот самый тип, держа в руках его плащ. Старк не сводил с него глаз, а он – с него. И, как бы это смешно ни звучало, Тони был готов кусаться и царапаться, если понадобится. Вытянув плащ на расстояние руки, бета маленькими шажками подходил всё ближе, что-то успокаивающе приговаривал, боясь спугнуть. Тони оцепенел. — Не бойся, — улыбнулся незнакомец. Тони прижался к дереву спиной, и когда мужчина подошёл достаточно близко, чтобы заглянуть в глаза и припасть губами к шее, понял, какой же он дурак. Когда Тони почувствовал, как его шею целуют, он замычал слезливо и замахнулся, чтобы ударить наглеца по спине, но вместо этого вцепился в его жилетку из кожи. — Расслабься, всё будет хорошо, — шептал он, — ты ведь сам хочешь, я тебе помогу, всё будет нормально. Его руки скользнули вдоль тела, взяли под коленями, и Тони вдруг не почувствовал под ногами земли. Его держали на весу, прижимая к стволу дерева, и было непростительно приятно от ласк. Одна часть Старка, которая проснулась сегодня, упрашивала согласиться, отпустить себя, ведь он заслуживает чего-то хорошего, наконец. А другая, которой было противно от понимания, что этот бета, которого Старк даже не знает, воспользовался возможностью заявить на Тони права, отчего на душе было горько и больно, приказывала сопротивляться. Обычно, она побеждала. — Нет, — хрипло подал голос Старк и оттолкнул бету от себя, еле удержавшись на ногах. — Чего? — Ни ты, ни я не хотим этого на самом деле. Оставь меня в покое. — Ну и иди ты к черту. В эту ясную ночь Тони долго сидел один, смотря в небо на звезды, и ему не хотелось, чтобы поднималось солнце.

***

Прошло так много времени, что Баки сбился со счета. Пошёл второй год как он был капитаном. Ему нравилось. Однажды глухой ночью, когда в его дверь неистово принялись стучать, Барнс со сна даже зачем-то взялся за походный нож. От того, что ему доложил всклоченный караульщик, нож выпал из руки, а сам Барнс тут же проснулся, ринувшись на улицу. Месяц ярко светил на небе. Весь бастион проснулся, солдаты, не одевшись, выбегали из казарм к горже, радостные и взволнованные. Баки вышел вперед, его пропускали, и он увидел, как Стив – его Баки узнает в толпе всегда – тяжело шагает навстречу, а за ним идут человек десять. Слишком мало для двух кораблей... Стивен был грязный, заросший, но Баки подошёл к нему, не замечая ничего, и обхватил его голову руками, чтобы тот посмотрел на него. В глазах появились слезы, и Баки понял, как же он дико соскучился по нему. Поняв, кто перед ним, Роджерс улыбнулся, хотя в свете факелов это больше напоминало оскал: — Нам нужно придумать другое название для Крайнего океана.