Огнем и железом

Лошадь неслась вперед сквозь сумерки, и гонец поднялся над седлом, уперевшись в стремена. Места были знакомы, оставалось уже недалеко, как вдруг позади, нарастая, послышались звуки еще одного наездника. Топот копыт сливался воедино со стуком сердца. Обернувшись, гонец увидел нагоняющего его всадника на вороной лошади, но лица было не разглядеть: капюшон плаща скрывал его. Поняв, что его преследуют, на́рочный припустил что есть духу. Но это будто и не помогало. Всадник скакал позади, пока морды их скакунов не поравнялись. Он стал прижимать его в сторону, и гонец уворачивался от него левее, как вдруг всадник попытался выбить его из седла. Но когда он потянулся за оружием, преследователь, не страшась, дернул вожжи влево, и их лошади столкнулись, а они оба оказались на земле. Успев одернуть ногу, прежде чем её бы прижало лошадью, нарочный выхватил шпагу из ножен, как вдруг всадник ударил его по запястью носком сапога, и она упала в траву. Борясь уже на земле, пытаясь высвободиться, он потянулся к ней и почти схватил, но человек в плаще ухватил это мгновение, чтобы достать из сапога клинок. Перестав душить, всадник резким движением вспорол чужое горло. Морщась от булькающих звуков, которые издавал гонец, он поднялся на ноги и отдышался. Когда все стихло, он удостоверился, что тот мертв, и сунул руку ему за пазуху, нащупав свиток. Осмотрев письмо, он улыбнулся, узнав королевскую печать, и положил к себе. Чужая лошадь стояла с его неподалёку, и всадник, вытерев свой нож об одежду убитого, сел на неё, поскакав вперед. Через полчаса он уже был у бастиона. — Кто там? — крикнул караульный, увидев приближающегося к стенам всадника. — Послание для принца Тора, — ответили ему. Караульный кивнул товарищу в сторону лестницы. Спустившись с парой человек за спиной вниз, он взял в руки письмо и, узнав королевскую печать, подозрительно взглянул на всадника. Тот забрал его почти сразу же, сославшись на важность и приказ отдать лично в руки. Покосившись на товарищей, второй караульный приказал поднять герсу. Посланец спешился и стянул с головы капюшон, последовав за дежурившими. Войдя в большую светлую комнату главного дома, он осмотрел её пренебрежительно, достал из-за пазухи письмо и поддел печать ногтем. Всадник успел прочесть его, медленно шагая к горящему камину мимо стола с разложенной картой, на которой стояли маленькие фигурки кораблей и прочего. Ах, Один всё же решил отдать Скалистые берега ётунам, как мило с его стороны. От огня веяло жаром. Присев на корточки, мужчина поднял письмо над пламенем и позволил ему достать до краёв бумаги, которые тут же начали чернеть. Он опускал его всё ниже и ниже, пока до его пальцев не добрались язычки пламени. Бумага быстро сгорала, но худые пальцы огонь не трогал. Кожа, которую он пытался обжечь, вместо этого стала синеть, будто индеветь от холода. — Вы кто? Он тут же одернул руку, спрятав в ткани плаща, и заслонил им камин. В проёме арки Тони смотрел на него враждебно. — Я Локи. Из Асгарда, — улыбнулся гость, выпрямившись. — Принц Тор уехал в гавань, должен вернуться уже скоро, — всё еще с опаской поглядывая на него, сказал Тони. — Да, меня известили, — кивнул Локи, — я просто зашёл погреться, простите. Ночь сегодня достаточно холодная, советую надеть что-нибудь потеплее. Сон совершенно не шёл, Тони не мог заснуть уже битый час. Полбутылки вина не помогли уснуть, и он собрался пойти к Брюсу, потому что ему жизненно важно было с кем-то поговорить, ведь Стив, уехавший в Третий, не выходил у него из головы. И плевать, спят ли его охранники, был ли комендантский час, Тони оказался полон решимости и оделся, возможно, действительно слишком легко. Впрочем, ему не хотелось брать ничего из тех вещей, что были в этом доме. — Вы как-то напряжены, — вдруг с интересом произнес Локи, — я вас напугал? — Стоит мне крикнуть, и сюда ворвутся пятьсот вооруженных солдат. Нет, я вас не боюсь, — хмыкнул Тони, и это самого его успокоило больше, чем можно подумать. — Вы омега здешнего капитана, верно? Он здесь? — спросил Локи, но Старк, почувствовав что-то странное, сродни угрозе, не поспешил с ответом. Асгардец рассмеялся тихонько: — Не доверяете мне. — Я едва вас знаю, — непритязательно пожав плечом, усмехнулся Старк. — Справедливо, — вздохнул тот, переведя взгляд на огонь, в котором уже нельзя было увидеть сгоревшее письмо, — но вы знаете моё имя. Я вот даже не имею чести знать, с кем веду разговор. — Энтони Старк. — Громкая фамилия. — Еще бы. Неловкое молчание повисло в воздухе, разбавляемое потрескивающими дровами и шумом на улице. По правде говоря, Тони никогда не приходилось одному принимать гостей, особенно в... нет, это не его дом. — Может, вы желаете... — Ох, прошу, не нужно этого вычурного тона, — закатил глаза Локи. Он развернулся, сделав несколько шагов к нему. С каждым его шагом Тони напрягался сильнее. Волосы асгардца были густые, черные, и они оттеняли, спадая на скулы, белую кожу. Зеленые глаза хитро блеснули, Локи аккуратно сложил руки на груди. Тони заметил его длинные худые пальцы. Они напоминали ему женские, которые ни дня в своей жизни не работали, но Старк отчего-то застыдился своих, что уже узнали ожоги и порезы. — Чем ты встревожен, Энтони Старк? Локи распахся совершенно бесстыдно. К нему хотелось прикоснуться, им хотелось обладать, боги свидетели, он прекрасен в своих черно-зеленых одеждах. Тони нужно было идти, но, возможно, Брюс не поймет и малой доли того, что гложет сердце. — У вас есть альфа? — подняв глаза, спросил Тони. — Неправильно. — Что? — У альфы есть ты, — усмехнулся Локи. — Он... хороший? — Он, что называется, достойное дитя глупого дома, — вздохнул Локи, поведя плечом. — Вы любите его? — Надо полагать. — А как вы это поняли? — Когда осознал, что больше всего на свете хочу его убить.

***

Звуки прибывшего отряда послышались в полночь. Довольный, но изрядно утомленный, Тор вернулся в крепость, сразу направившись к дому отбывшего капитана. Старк, вероятно, давно уже спал. Однако огонь в камине все еще горел, и комнату ничего кроме него не освещало. Не став зажигать свечей, принц сел в кресло и сложил руки в замок, облокотившись на стол с картой. Фигурки стояли на своих местах. Взяв еще пять фигурок кораблей, он выстроил их в гавани, в которой только что был. На плечи вдруг опустились холодные руки. — Локи?! — опешил Тор, дернувшись. — Боги небесные, я чуть заикой не стал! Что ты здесь делаешь? — Не вытерпел разлуки, — мягко улыбнулся Локи, посмотрев на Тора сверху вниз. — Нет... Что? Тебя впустили? — чувствуя, как знакомые пальцы разминают плечи, спросил Тор. — Сказал, что несу письмо, — тихонько рассмеялся Локи, нагнувшись так, чтобы носом касаться виска. Хмыкнув, Тор положил ладонь на скрещенные на его груди руки, погладив. Они помолчали, рассматривая карту. — Похоже, в Мидгарде достаточно большой запас сил, — заметил Локи. — Да, мир их крепчает после войны, — поглаживая его руку, согласился Тор. — Как раз достаточно для переворота. — Локи... — рассмеялся Одинсон. — Что? Ты слеп, раз этого не видишь. У этого Роджерса слишком много власти. — Он преданный мне друг, душа-человек. Ты с ним удовольствия знакомиться не имел. Он не способен на такое. А силы этим людям нужны, как ни юли. — Просто говорю, что пора бы усмирить эти военные замашки в мирное время. — У злых коров кривые рога, — взяв в руки фигурку Второго Бастиона, сказал Тор. — Ладно. Как угодно, — фыркнул Локи, дотронувшись губами до мощной шеи. — Локи... — зажмурился Тор, схватив его за кисть, — не надо. — Роджерской сучки здесь нет, — с придыханием ответил Локи. — Никто не зайдет. — Я помолвлен. — Ну и что с того? — вздохнул Локи, продолжая. — Брат, так нельзя. Вдруг остановившись, Локи резко обошёл кресло и присел на корточки у его ног, смотря с гневом, грустью. А потом приподнялся снова к лицу Тора, опираясь на его бедро, и поцеловал напропалую. — Я тебе не брат, — отстранившись, пылко прошептал он. — И никогда им не был. — Тебе давно нужно было найти альфу, — закрыв глаза, Тор сжал пальцами подлокотник кресла. — Ты мой альфа, — шепотом крикнул Локи и принялся целовать его губы и шею. — Мой принц. Моё солнце. Народ встречает тебя с ликованием. Почему же мне, на тебя глядючи, плакать хочется, оттого что не мой денно и нощно? Кому ты меня отдашь, Тор? Кому ты хочешь отдать меня? — Нет... — тихо прорычал Тор, — никому. Ты только мой. Только мой... Они целовались жадно, далеко от дома, почти на краю света, разделяя нежность на двоих. Жарко обнимая плечи и спину, Тор говорил что-то бессвязное, ласковое, и Локи только слушал его голос, лишь охнув, когда он поднял и посадил его на стол. Огонь все так же горел в камине. Фигуры всех крепостей и кораблей рассыпались, и Локи лениво собирал оставшиеся, лежа на боку, расставляя конницу и военные корабли вокруг Скалистых берегов.