Огнем и железом

      На краю земли, где Мидгард встречается с Ётунхеймом, а суша с океаном, бушевал ветер. Волны со звериным ревом бились о скалы, и, стоя на краю пропасти, все равно можно было почувствовать на своём лице брызги соленой воды. Дальше – земли льда и вечного холода. Корабли редко ходят в этих водах. Туда можно попасть лишь через каменный перешеек, змеёй протянувшейся от одного берега до другого. Обитатели того края – ётуны, ледяные великаны, отличавшиеся силой и ростом, испокон веков живущие там, промышляли рыбалкой и охотой. Им был не страшен холод. День в разгаре. В нос ударял запах морской соли, пота, крови. Звон стали, ржание и топот лошадей, крики и стоны в приливах ярости – всё смешалось. Стив был верхом. Лошадью он не управлял, та сама скакала, объезжая союзников и противников. Проносясь мимо кого-то, Стив замахнулся мечом и неожиданно упал на землю. Лошадь рядом поднялась на ноги и ускакала, оставив его один на один с великаном. В руках он крепко держал боевой тесак. Взмах, выпад – раздался лязг от скрещенного оружия. Победить такого непросто: синяя кожа плотная, как шкура морского зверя. Клинок оставлял на ней глубокие порезы. Отпрыгнув, чуть не лишившись головы, Роджерс нанёс удар по ноге и добил ётуна, когда тот упал на колено. Другому, подскочившему неожиданно, смертельный удар пришёлся в живот. Пнув нанизанного на оружие врага, Стив с размаху убил напавшего со спины. Кровь брызнула у того из шеи. Капитан не думал ни о чём. Всё это – чистые рефлексы. Стоило оглядеться, встретиться с красными глазами, а дальше лишь выбор – победить или умереть. Край сознания улавливал громоподобный боевой рёв Тора, непонятная ругань Бартона: «Говорил же, говорил, сукины дети, лучше б вы меня отпустили!». Заметив отбивавшегося Баки, Стив ринулся к нему. Запрыгнув на спину ётуну, он схватился за другой конец меча. Клинок наполовину вошёл в горло, будто удавка. Острый конец также порезал его ладонь, и теперь меч придется держать только в одной руке. Они переглянулись с Баки, и тот бросил Стиву его щит. Он чувствовал, что их притесняют снова. На узком перешейке численность не была важна, но и кони тоже ни к черту. На порезанной руке Стив закрепил щит. Тут же им пришлось закрыться, боевой топор ётуна чудом не сломал его. Острая боль от вывихнутой лодыжки заставила сжать зубы. Ётун пал от удара Тора. Зубы у него были обнажены, лицо покраснело. Стив благодарно кивнул ему, и они оба развернулись спинами, чтобы отразить нападение. Мимо их голов летели стрелы Клинта, попадая великанам прямиком во лбы. Баки умел убивать голыми руками. За Тора тоже не приходилось беспокоиться. Но ётунов будто меньше не становилось. Они наступали с новыми силами. Стив стоял в первом ряду. Лишний шаг в сторону – почти тысяча футов вниз прямо на скалы. Но он больше не даст отбросить себя на берег. Последние силы. Второе дыхание. Алый плащ Тора мелькал на краю зрения. — Кто это?! — в исступлении крикнул Тор. Отвлекшись, Стив пропустил удар и на секунду потерял равновесие. К ним подплывал корабль, всё ближе и ближе и, наконец, развернувшись боком, встал. На Стива напали вдвоём, он отбивался, лежа на лопатках. Тесак промахнулся мимо его головы на дюйм, когда земля вдруг затряслась. Все, кто находился на каменном перевале, замерли. Раздались еще шесть выстрелов из пушек. Снаряды попали в несущие каменные столпы. Огромный валун свалился в воду, и перевал затрясло сильней. Глаза расширились от ужаса понимания, и Роджерс заорал в отишие сражения: — Все назад! Шесть снарядов вновь попали в те же слабые места. Стив оказался позади и подгонял руганью отстающих солдат. Несколько ётунов в приливе ярости погнались за ними. Щит улетел вниз. Капитану пришлось задержаться, чтобы отбиться от одного, и эта заминка стоила ему драгоценных секунд. Его ударили в нагрудник, и на мгновение показалось, что сердце пропустило удар, так сильно он отдался в тело. Приходилось бежать с разрушающимся перевалом наперегонки. Роджерс несся вперед, дыша через стиснутые от боли зубы. Он прыгнул, приземлившись на бок, но ётун тоже успел за ним. Прижав его к земле, он занёс топор, и Стив приготовился. Когда он открыл глаза, у ётуна в шее торчала ручка кортика. Барнс выбил у великана из руки оружие, и тот упал навзничь. Стив выдохнул. Сглотнув и переведя дух, Баки подал руку. Когда с помощью плеча Баки Стив поднялся, он посмотрел на другой берег и разрушенный природный мост. На другой стороне стояли ётуны, и один из них долго смотрел в ответ.

***

Широкая самодовольная улыбка Говарда выводила капитана из себя. Он не спеша спустился на берег, где его ждали капитан с принцем. У Тора не было серьезных ранений, лишь грязное лицо от пота и пыли. Ладонь Стив наскоро перевязал, на больную ногу старался не наступать, но в общем и целом всё было в порядке. Тяжелораненым сейчас оказывали помощь люди со старковского корабля. — Ваше высочество, — вежливо кивнул Говард, потом перевел взгляд на Стива. — Капитан Роджерс. — Старк, — в единственное произнесенное им слово Тор вложил приветствие, восхищение и негодование одновременно. — Ты в своём уме? — спросил Стив. Он слишком вымотался за последние пару часов для злости. — Прошу прощения? — нахмурился Старк. — Твоя выходка. — Вам нужна была помощь. — Ты чуть нас не угробил! — воскликнул Роджерс. — Ну, знаете ли, — фыркнул Говард, отвернувшись. — Мы обсудим всё позже, — сказал Стив, больше для вида, перед Тором. — Я сейчас хочу понять, как ты узнал? Лорд Старк быстро перевел тревожный взгляд со Стивена на Тора и обратно. — Энтони.

***

Глубокий вечер. С каждым днем темнеет всё раньше и раньше, видать, дело к осени. В свете канделябра можно рассмотреть на лице Баки ссадины. Стив всё смотрел и не мог наглядеться. Верно говорят: не красива улыбка, а любима. Всё было как раньше. Он, Баки и бинты. — Как рука? — негромко спросил Барнс. — Так себе, — посмотрев на перевязанную ладонь, ответил Роджерс. — Как ребра? — Ночь обещает быть долгой, — выдохнул Баки. — Китона уже увезли в город? — Да, минут десять назад. Но он ни разу не отключился, только ругался насчет тебя и твоего сухого закона. Но, я думаю, все обойдется, сыворотку быстро ввели, — хмыкнул Баки, ухмыльнувшись, и подпер голову рукой. — Я бы на твоём месте лучше побеспокоился о том, чтобы не подхватить столбняк. Что на тебя нашло? Ты всегда нас учил, что вместе мы сильней, а сам лез на рожон. — Лидеры не командуют, лидеры ведут за собой. — Да, и тебе чуть не размозжили череп, идиот. Серьёзно, я всю жизнь буду за тобой присматривать? Ты же у нас альфа. — А еще я идиот, — улыбнулся Роджерс. Баки улыбнулся в ответ и потер глаза. Комендантский час сегодня не был объявлен, но в это время он уже спал, и какая-то возбужденность от событий сегодняшнего дня вперемешку с болью треснувших ребер прогоняла сон, стоило лишь прикрыть глаза. Стив встал из-за стола, стараясь не тревожить перевязанную ногу. — Молодняк отправить на десять дней домой. Парням в лазарете, если не уснут, разрешаю по сто грамм. Завтра проведем инвентаризацию. Сегодня пусть все отдохнут, включая тебя, Бак, ясно? — Если ты не спишь, я тоже не смогу. — Я попытаюсь, — ответил Роджерс и поднял здоровую руку в воздух, — честное капитанское. — Ловлю на слове, — приподнимаясь, буркнул Баки, мотнув головой. Стив взял его под руку, помогая подняться, и не удержался от того, чтобы обнять, стараясь не навредить. — Спасибо тебе, — тихо произнес Стив. — За что? — За то, что спас мне жизнь. Опять. — Ну, ты идиот, но ты же мой идиот, — похлопав здоровяка по спине, усмехнулся Барнс.

***

Постель казалась холодной и слишком мягкой. Но Стив, переговорив с Баки еще час, отключился вскоре, постаравшись расслабить тело. Ох, завтра всё будет ныть похуже, чем после хорошей пьянки. Он привычно спал на боку, но проснулся от чувства взгляда на себе. Разлепив веки, Стив резко сел на кровати, уставившись на открытую дверь и стоящего возле человека. И когда он узнал его, когда только сделал вдох, чтобы что-то сказать, Тони поднял глаза и бросился к нему, неудобно сел на ногу, крепко обнимая за шею. Роджерс облегченно выдохнул, закрыв глаза, и обхватил его руками.

«Он в порядке, он в порядке, он в порядке…»

Тони всё не расцеплял руки, и Стив еле сумел уложить его на кровать, чтобы накрыть одеялом. Тони как был лег рядом, уткнувшись ему в грудь, и капитан нашёптывал успокаивающие ласковые слова в темноту, прижимал и целовал в висок, до которого мог дотянуться. Боги, если это сон, пусть утро не наступает подольше. Позже Тони лег капитану на предплечье, мусоля в пальцах ткань его ночной рубашки. Он чувствовал тупое спокойствие, ни о чем не думал. Нарушивший ночную тишину шепот Стива показался хриплым. — Почему ты вернулся? — Потому что ты отпустил.