Огнем и железом

Шел третий час ночи. Тони проснулся с ощущением, что выбрался из какой-то темной и душной ямы, так ему хотелось отдышаться. Он рывком сел на кровати, лишь через несколько секунд осознав, что это был только сон. Стив заворочался и тоже проснулся, поднявшись на локте. Увидев в блестящих от лунного света глазах чистый испуг, он потянул к Тони руку, погладил по спине, чувствуя под пальцами каждый позвонок. — Иди ко мне, — шепнул капитан. Тони подполз к нему поближе, и Роджерс обнял его сильной рукой, накрыв одеялом. — Всё хорошо, просто сон, мой хороший. Его запах и голос успокаивали, и сердце перестало так стучать. Стив положил под голову согнутую руку и, удостоверившись, что Тони в порядке, снова закрыл глаза, притягивая Старка к себе, а тот тихонько дотрагивался кончиками пальцев до его груди. — Он был здесь, — вдруг прошептал Старк. — Кто? — Локи. Из Асгарда.

***

На чистом небе ярко светила убывающая луна. Черемуха еще не зацвела, и поле не засеяли. На следующей неделе нужно заняться распашкой. Стив оглядел поле скорым взглядом и погнал лошадь вдоль него. Плащ шлейфом летел за ним. Через десять минут бастион был уже позади, начинался холм, на котором стояла старая обзорная башня ярдов пятнадцать в высоту. Она стояла одна, почти вся покрытая мхом. Последний раз здесь были люди лет шесть назад, когда поле еще засевали гречихой, и бортники просили их, чтобы караулить пчел. Лошадь шла тяжело, и капитан не торопил её, оглядывая окрестности с высоты. Лунный свет давал осмотреть и башню с разрушенной крышей, и полную темноту в её бойницах. Ночью она выглядела загадочно, вызывала какое-то почтение к старости. Добравшись, наконец, до вершины, Стив спешился и замер на секунду, последний раз прислушался и оглянулся. Вторая лошадь тихо паслась в тени башни, и он не стал привязывать свою, лишь поощрительно похлопал её по шее. По виду, дверь переживала и лучшие времена. Зайдя в башню, Стив сразу же глянул наверх. Ничего не упало. От крыши остались лишь толстые деревянные балки, и было видно ночное небо. Создавалось ощущение, будто находишься в огромном колодце. Внутри, на большом камне, спиной к нему сидел Тор. По воздуху раздавался неприятный звук от заточки ножа о камень. Баки, Наташа и Тор носили небольшие ножи в сапогах. Роджерс терпеть не мог эту дикую привычку. — Чего не спится в ночь глухую, друг мой? Что за срочное дело? — не обернувшись, незатейливо спросил Тор. — Мне нужно с тобой поговорить, — ответил Стив, борясь со страшными чувствами, которые прямо сейчас рвали его душу на части. — Неужель до утра разговор не подождет? — Не подождет, — произнес Стив серьезно. — Не спрашивай ничего. Ответь мне как на духу, Тор. В последнее твое пребывание Локи был в крепости? Звук заточки резко прекратился. Было заметно, как широкие плечи асгардца поднимались при вздохе. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Тор ответил. — Был. — Как ты мог молчать о таком до сих пор? Я как сейчас помню, что не стал убирать карту по твоей милости. К черту, да я не знаю, сколько он был там, в моём доме. На следующий день под подушками оказались иголки, Тор! — слёзы душили, и Стив остановился, чтобы сглотнуть ком в горле. — А теперь скажи мне, посмотри в глаза и скажи, что Локи ни о чём не подозревает. Где-то над ними пролетела птица. Тишина казалось вязкой, поглощающей вместе с темнотой. — Так я и думал… — кивнул капитан, как кивают приговоренные на суде, ясно и безнадежно. — Мой туз в рукаве всё это время был глупой шуткой. Пришёл приказ явиться в царские чертоги, а я не знаю, что ожидать. Ну, скажи хоть что-нибудь, черт возьми! — Что? — так же громко и раздраженно спросил Тор. — Что угодно, — развел руками Стив. — Он твой брат, ты прожил с ним всю жизнь и знаешь его лучше меня. — Мне никогда не было ведомо, что у него на уме. — Тор, — Стив сделал несколько быстрых шагов к нему. — В бухте Крайнего океана стоят корабли, готовящиеся принять людей на борт. Но я не могу разрешить им действовать, если есть вероятность, что вслед им пустятся корабли Северного Асгардского флота. И как бы там ни было, присягу давать твоему брату я не собираюсь. — Но боишься, что, не сделав этого, накличешь на себя и свой дом беду? — Тор приподнял голову, взглянув на нож в руках. — Правильно. Что я знаю, так это то, что Локи всегда находил вас скотом, который надо погонять. Разрешения он не даст, а поплывешь без — догонит. — Если он знает, что я замышляю, почему я тогда до сих пор жив? — Это ненадолго, мой капитан, — нахмурился Тор, продолжая вдумчиво осматривать клинок. — Я не знаю никого, кто лучше тебя способен воззвать и вдохновить душу человеческую на борьбу. — Так он осознанно дожидается от меня измены, — отвернулся Роджерс, тяжело выдохнув. — Причина рано или поздно нашлась бы. Он говорил мне в ту ночь об этом, но мне не верилось, что ты способен… Мне казалось, крамольного в тебе нет. — Крамольного… — Стивен, буду честен с тобою, — асгардец наконец обернулся, во взгляде было осуждающее сочувствие. — Идея твоя плыть за тридевять земель, подвергать людей и себя опасности — глупость. И ради чего? — Ради свободы. — Блажь, — выплюнул Тор. — Побирать своих людей ради их же безопасности. Понимать, что грамотных людей можно десятками пересчитать. Не иметь возможности ступить и шагу без разрешения. Это тоже всё моя блажь?! — зло выкрикнул Роджерс. Тор закрыл глаза, но продолжал слушать зловещий голос. — Ни один город Мидгарда не сравнится с Асгардом, ты видел, ты знаешь. А всё потому, что в тени его невозможно жить, а только существовать. Я всем сердцем хочу вернуть Мидгарду то, что у него отобрали сто семьдесят лет назад — независимость. Ищу я лучшей жизни или бегу — пускай уже история решит. — Ты никогда не бежал, Стивен, — спокойно произнес Тор. — Мне и сейчас не хочется, — остыв немного, Роджерс присел на тот же камень, где сидел Тор. — Альтернатива крайне маловероятна. — Что? — повернулся к нему асгардец. — Хоть ты это и отрицаешь, но факт есть факт, — прочистив горло, сказал капитан. — Ётуны шли и с асгардской стороны, но тревогу там никто не бил. — Вздор это всё, Роджерс, — засунув нож обратно в кармашек в сапоге, буркнул Тор. — Все, кто имеет претензии на престол, представляют для царя опасность. А ты ведь был для них целью, не так ли? — Да как ты смеешь! В последний раз, когда ётуны были в Асгарде, погибла наша мать. Локи не стал бы якшаться с Лафеем. Он ас и мой брат! — Политические плутни бывают всякие, Тор, — не шелохнувшись рядом с ним, Стив поднял голову на звезды, дальше голос его звучал холодно. — Мы с Говардом говорили после битвы на Скалистых берегах. Он похвалил меня за то, что я веду с тобой дружбу. Сказал, что это будет полезно в дальнейшем. — Хотели мной манипулировать? — Любая дружба отчасти манипуляция. Так Говард говорил. Эх, я любил его всей душою, но не смог даже присутствовать на его похоронах. Много бы я отдал, чтобы услышать еще хоть один его совет, — Стив вдруг повернулся, посмотрев другу прямо в глаза. — Тор, скажу тебе честно, попроси ты помочь взойти на престол — я бы пошёл на это. Но из-за дружбы ли или из-за интересов Мидгарда… не знаю. Не знаю. — Никогда, слышишь меня, никогда я не пойду на свой дом. Не смей мне такое предлагать. Моё сердце принадлежит Асгарду, так и знай! — А рассудок твой на чьей стороне? Угнетателей или угнетенных? Стало так тихо, что было слышно, как откуда-то сверху, одна за одной, в небольшую лужицу падали капли. Уже скоро должен быть рассвет, и силы уходили всё ощутимей. Казалось, что они сидели в ловушке собственных мыслей. — Я не могу всё решать за всех, Тор, — сгорбился Роджерс. — Ужасная привилегия, не правда ли? — хрипло отозвался асгардец. А старая башня встретила рассвет в одиночестве, как и много раз до этого.