Вместе навсегда!

Фужер камнем летел вниз. Алая жидкость уже расплескалась по мраморному полу, изобразив нечто причудливое, а прекрасный хрусталь, лишь коснувшись холодной плиты, тут же разбился на мелкие осколки, издав прощальный мерцающий звон. Робин вздрогнул. Сейчас у него было такое чувство, что он отходит от какого-то глубокого сна. Время будто замедлило свой ход. Постепенно возвращалось зрение, слух, картинка становилась четче. Лучник глубоко вдохнул словно посвежевший воздух, и все мгновенно вернулось на круги своя, будто ничего и не было… — Мариан? Фенрис? — его удивлению не было предела. — Как вы здесь оказались? Я, — тут на его лице отразилась широкая улыбка, и он двинулся им навстречу, — так рад вас видеть! Я вам такое расскажу! Не поверите! — Робин, уходи отсюда! — серьезно заговорила девушка. — Уходи! Быстро! — Но зачем мне отсюда уходить? — непонимающе спросил лучник, резко остановившись. — Я хочу остаться. — Здравствуйте, мои дорогие, — вдруг пискляво рассмеялся Дэвил. — Хоук, разве ты не видишь, что мальчику здесь нравится? Что тебе еще нужно? — Послушай, Мариан, — подошел к ней лучник, — меня никто здесь больше не держит, правда. Я могу уйти, когда захочу, но сейчас я хотел бы остаться… — Что он с тобой сделал, Робин?! — она вцепилась в плечи лучника. — Что такого сказал тебе этот мерзавец, что ты забыл все, что он сделал?! В какую его ложь ты поверил? — Хоук, — Дэвил внезапно оказался прямо перед ней, — он все сказал. Вы зря сюда пришли. — Знаешь, что я тебе скажу, маг, — нотки ненависти отчетливо играли в голосе Фенриса, — никакая даже самая чудовищная сила не заставит меня покинуть это место, пока ты не получишь то, что заслужил… — А заслужил я, стало быть, лишь смерти, — саркастически заметил Дэвил. — Робин, твои друзья меня не слышат… — Фенрис, — продолжил лучник, — он изменился… он… хочет все исправить. Надо только ему помочь, и я хочу это сделать! Ты можешь не верить ему, но мне-то, мне ты довериться можешь… — Что с тобой, Робин? — Мариан пронзительно смотрела в его глаза. — Что сейчас можно исправить? Столько слез, столько боли, столько страданий… столько жизней… Можно ли их вернуть? И, возможно, для тебя они ничто, но неужели и жизнь Беллы ничего не значит? … Она умирает, Робин… Он молчал. Слова застряли в его горле. Сейчас Робину казалось, что сотни тысяч тупых ножей разом пронзили его сердце, которое, мучаясь от немыслимой боли, разрывало его душу на небрежные куски. Тело вдруг обдало жгучим холодом, в глазах потемнело, и, чуть пошатнувшись, лучник посмотрел на Дэвила. — Что? — прошептал он. — Скажи, что это неправда… — В этом нет необходимости, — хладнокровно проговорил маг, — она должна была умереть ради твоего же блага… — Что? — словно сумасшедший повторял Робин, глаза которого бегали из стороны в сторону. — Ты мой сын, в тебе течет моя кровь! Ты нужен мне весь, до самой маленькой частицы, но твое сердце упрямо твердило тебе об этой девчонке. Она мешала тебе. — Замолчи! — взревел Робин. — Я люблю ее! — И именно за это она заплатила! За то, что могла помешать. Любовь — это яд, я предупреждал тебя… В этот момент лучник, словно подкошенный, упал на колени. Его руки поначалу безжизненно свисающие с плеч резко взметнулись вверх, и, с силой сжав разрывающуюся голову, Робин зажмурил заблестевшие глаза, и через секунду раздался оглушительный крик, который эхом отозвался в каждом уголке огромной комнаты… — Пей, — фужер с красной жидкостью вновь оказался перед глазами лучника. – Пей, — настаивал Дэвил, — и ты больше никогда не вспомнишь о том, что произошло сегодня… Однако напиток в прекрасном хрустале вновь оказался на полу, и, замахнувшись, маг с силой ударил Робина по лицу, отчего тот безвольно упал на мраморную плиту. Мариан и Фенрис тут же бросились вперед, но Дэвил тут же обездвижил их и, медленно зашагав из стороны в сторону, заговорил: — Значит, по-хорошему не хочешь. Жаль, — он изобразил притворную печаль. — Но раз так, я расскажу все. Это вино отличается от всех остальных. Знаешь, что придает ему такой неповторимый цвет и аромат? Кровь… И знаешь, чья кровь в этом графине? Твоей жалкой служанки, — довольно захохотал Дэвил. — Люсиль, — прошептал Робин. — Этого бы хватило всего на один раз, поэтому я убил ее, — вновь смех. — Робин, да на твое лицо любо-дорого посмотреть. Напиток прекрасен, а действие, которое он оказывает, просто шикарно. Тот, кто выпьет его, становится эдаким забывшим все младенцем, из которого можно лепить все, что только ни вздумается, до тех пор пока не вылепишь самого себя. К тому времени, когда мое тело одряхлеет и станет… негодным, у меня будет прекрасный сосуд, в который можно перенести этот прекрасный ум, — он указал на свою голову. Однако сосуд должен быть чист, а память имеет плохую привычку, она иногда возвращается, поэтому тех, кто мог что-либо напомнить, следовало устранить… — Белла… — Я хотел для тебя легкой участи, сын, но ты сам отказался… — Я! Тебе! Не сын! Робин истошно прокричал эти слова, и меткая стрела тут же пронзила плечо смеявшегося мага. Мариан и Фенрису вновь вернулась способность двигаться, и они, не думая, бросились на Дэвила, как вдруг тот неожиданно кому-то скомандовал: — Приведите! Мариан остановилась в тот самый миг, когда увидела вошедших по приказу Дэвила людей. Сказать, что она была ошеломлена, значит не сказать ничего. Девушка переглянулась с Фенрисом, в глазах которого читалось удивление, смешанное с ужасом, и в ее голове пронеслось: «Авелин! Донник! Но как же так?» Они были изранены, измучены и истощены. Грязная рваная одежда мешком висела на их телах, они еле шли, и вот ведущие их охранники безжалостно бросили пару на колени — Сделайте только шаг, — тем временем говорил, отчего-то запыхавшийся маг, — и я перережу им глотки! — У тебя нет чести, Дэвил, — презрительно проговорила Мариан. — А у тебя, я смотрю, есть, Хоук! Вот только до сих пор она приносила тебе лишь неудачи! — он выглядел очень довольным своей речью. — Сегодня я победитель. У меня будет сосуд, я отомщу рабу за смерть отца, и до того сновидца я доберусь, не сомневайся. А ты… Как думаешь, лириумные клейма будут тебе к лицу? — Нет! — взревел Фенрис. — Я не позволю тебе сделать это, даже если мне придется вернуться из самой Тени! — Что ж, — улыбнулся Дэвил, — я предоставлю тебе шанс попасть туда. В этот момент раздался жуткий вопль и призраки, демоны, одержимые, скелеты и трупы зажали опешившую тройку в кольцо. Они разом набросились на свои жертвы, но те быстро переглянулись и пошли в решительную атаку. Их было много. Очень. И, возможно, справится с нападавшими врагами было не так-то просто, однако Мариан это казалось лишь легкой разминкой перед тем, с чем им придется столкнуться совсем скоро. Дэвил. Он стоял окутанный плотным магическим барьером и, пока выпущенные им твари брали тройку измором, кажется, наслаждался устроенным зрелищем. Вот налетевшая волна сбила Мариан, которая уже успела покончить с десятком врагов, с ног, и, упав на живот, девушка быстро развернулась. Она увидела как волнообразный меч скелета, издающего оглушающие крики, летел прямо на нее, и только Хоук, тут же сгруппировавшись, успела перекатиться, как в эту же секунду острое оружие воткнулось в сантиметрах от нее. Мгновенно сориентировавшись, девушка мощным махом своих ног свалила скелет на пол и, схватив прилетевший ей практически в руки меч, вонзила его в горло врагу. Тем временем Фенрису приходилось отбиваться сразу от дюжины различных тварей, и все было хорошо, пока эльфу не стало казаться, что на каждого убитого врага приходилось трое живых. Внезапно все нападавшие на него, застыв, оказались в исходящих от земли кольцах, что заставило мужчину резко повернуть голову. Он увидел Хоук, которая уже набрав в свои ладони достаточно энергии, выкинула их вперед, и поток трескающих молнии волной обрушился на врагов. Фенрис быстро покончил с остальными и развернулся, чтобы продолжить бой, как вдруг увидел, что к Мариан, которая вместе с Робином атаковала большую группу призраков, со спины подобрался появившийся из ниоткуда огромный демон. Эльф бросился к нему, но успел сделать лишь пару шагов, как внезапно подпрыгнувшая под ним плита сбила его с ног. Падая, Фенрис краем глаза увидел, что рогатый монстр на огромной скорости несется прямо на девушку, и ему ничего не оставалось, как только со всей силы бросить двуручник в сторону демона, и в эту же секунду меткая стрела по касательной прошлась по его лицу, а в плечо вошел длинный фигурный кинжал. Когда Мариан услышала за спиной оглушающий рев, она резко обернулась и, до того, как монстр ударил по ней огромной лапой, успела сделать быстрый кувырок в сторону. Знакомая рукоять блеснула из-за бедра демона, и девушка в страхе повернула голову в поисках Фенриса. Набросившиеся на эльфа скелеты не давали ему подняться, и хотя он успешно отбивался вытащенным из плеча кинжалом, против демона у него не было шансов. Мариан, сердце которой, казалось, выпрыгивало из груди, напрягла каждую жилу, и мощная ледяная волна обрушилась на монстра. Она ненадолго задержала чудовище, но дала Фенрису, который с помощью подбежавшего Робина за это время успел убить всех скелетов вокруг себя, небольшую фору, позволившую эльфу подняться на ноги. В это время Хоук обошла демона с фланга и за секунду до того, как ледяная оболочка закончила свое действие, несколько раз запустила в монстра грудой камней, отчего тот, «растаяв», пошатнулся и, окончательно потеряв равновесие от вонзившегося в его ногу каскада стрел, с грохотом упал вниз. Фенрис не заставил себя долго ждать. Он в секунду преодолел отделяющее его от демона расстояние и вытащил свой меч из бедра монстра. Эльф, татуировки которого тут же вспыхнули, несколько раз вонзил оружие в грудь врагу, отчего тот, взревев в последний раз, обмяк, но все же успел махнуть огромной лапой, с силой отбросив эльфа на дальнюю колонну. — Фенрис! — прокричала Мариан и бросилась к эльфу, но Дэвил оказался быстрее. Он возвысился над потерявшим сознание эльфом и, образовав вокруг широкий купол, не оставил Хоук шансов. Мариан успела лишь беспомощно ударить по барьеру кулаком, и вылетевшие от него молнии разом ударили по ней, заставив упасть на мраморный пол. — Я победил, Хоук, — заговорил маг. — Признай это. Я позволю тебе и твоим приятелям, — в этот момент очнувшиеся, но еще не пришедшие в себя Авелин и Донник оказались рядом с ней, — уйти, но остальные останутся, — он указал на эльфа и лучника, который тоже оказался под «защитой» купола. — Три жизни за две — хорошая цена. Соглашайся. Повисло оглушающее молчание. Мариан смотрела на опустившего веки Фенриса и прекрасно понимала лишь одно: ничто, никакая сила, возможная и невозможная, не заставит ее сейчас уйти. Она не позволит ему умереть. Не позволит. Ее рука незаметно скользнула в карман и с силой сжала небольшой, но до боли знакомый предмет. — «Филактерия», — пронеслось в голове девушки. — «Вот, кажется, она и пригодилась», — Мариан сглотнула. — «Ты когда-нибудь чувствовала вкус собственных кишков?» — вспомнился ей вопрос Беллы. — «Я готова попробовать», — мысленно ответила ей девушка. — «Теперь мне уже все равно». В этот момент время застыло, и взору Мариан предстала уже знакомая ей демонесса. Она величественно вышла из кудрей клубящегося дыма и, подойдя к девушке, заговорила: — Вот мы и встретились, Хоук. Неужели и теперь ты откажешь мне? Молчишь? Что, все еще думаешь, что справишься без моей помощи? Напрасно, — засмеялась она. — Подумай только, — демонесса подошла ближе, — одно твое слово, и этот человек больше не принесет никому страданий. — Зато принесешь ты, верно? — Длинный же у тебя язычок, — улыбнулась она, —, но не об этом речь. Соглашайся, и я выполню твое желание. Соглашайся! Ну же! Уверена, ты сделаешь правильный выбор… Демонесса исчезла так же быстро, как и появилась. Время восстановило привычный ход, и настал черед Дэвила. — Ну же, Хоук! Время истекло. — Верно, — она поднялась. — Но у меня тоже есть, что сказать. Девушка в очередной раз сжала заветный пузырек и, развернув ладонь, показала его магу. — Ты не воспользуешься им, Хоук, — сглотнул он. — Не воспользуешься. — Ошибаешься, — девушка свела брови, — воспользуюсь. Еще как, — на ее лбу выступил холодный пот, сердце бешено колотилось в груди, но так решительно как сейчас, она не была настроена никогда. В эту секунду очнувшийся Фенрис, открыл глаза. Дикая боль, занывшая во всех частях тела, не дала ему встать, поэтому, лишь приподняв голову, он посмотрел на Хоук, но, когда увидел этот ужасный предмет на ее ладони, резко сел и, схватившись за живот, прохрипел: — Нет, Мариан! Нет! Умоляю тебя! — Я не могу, Фенрис. Не могу! — она пронзительно смотрела в его глаза. — Давай, эльф, — проговорил довольный пробуждением воина Дэвила, — я дам тебе шанс уговорить твою подругу не совершать глупостей. — Мариан, милая, — проигнорировав эти слова, продолжал Фенрис, — прошу тебя, не надо… Ты будешь счастлива, обещаю… только не делай этого… — Нет, — почти прошептала она. — Ты же знаешь, что это невозможно… — Послушай меня. Послушай, — его голос дрожал. — Это неправда. В твоей жизни будет еще много судеб, и мир не падет, если сегодня одна из них оборвется… А помнишь, — его будто осенило, — желание… одно желание? Я прошу тебя, иди и будь счастлива… — Прости, любимый мой, — из ее глаз градом хлынули слезы, — прости меня… но… я не могу его исполнить… В этот же миг летящая Филактерия прошла сквозь барьер. Крик пытавшегося вырваться из своей клетки Фенриса ударился о стены, а Дэвил, в страхе замолчав и отшатнувшись, непроизвольно закрыл глаза и, защищаясь, выставил руки вперед… Все произошло за доли секунд, и поначалу Мариан, грудь которой тяжело вздымалась то вверх, то вниз, не поняла, что произошло… Дэвил застыл, купол пропал, Фенрис несмотря на сломанные ребра обнимал ладонями ее лицо и что-то неустанно говорил ей, но она ничего не слышала. Сейчас девушке казалось, что она смотрит на него, но не видит… Фенрис тряс за плечи будто окаменевшую Хоук, а собравшиеся вокруг них Робин, Авелин и Донник в ужасе смотрели на происходящее. Внезапная ослепляющая волна, резко отошедшая от тела Мариан, отбросила всех назад. Воющий ветер растрепал ее волосы, руша все на своем пути, образовавшиеся серые воронки сковали девушку в кольцо и медленно подняли ее над землей. Ее руки были раскинуты в стороны, голова опрокинута назад, развивающиеся локоны стали седеть, как вдруг раздался оглушительный вопль, и уродливая черная масса на бешеной скорости устремилась прямо к девушке. В этот момент все воронки соединились и получившийся смерч, образовав плотную стену вокруг Мариан, опустил девушку на землю. Все затихло. Хоук стояла посередине зала с опущенными веками и с силой сжимала белые кулаки. Внезапно она подняла голову и резко открыла зияющие красным глаза. Совершенно седая, бледная, словно первый снег, девушка, будто неживая, стояла с каменным лицом, не отражавшим совершенно никаких эмоций, как вдруг цвет ее радужки приобрел привычный зеленый цвет, а уголки губ злорадно взметнулись вверх. Она резко повернула голову и, посмотрев на еще живое, но уже лишенное всех чувств тело Дэвила, протянула руку в его сторону, и в этот же миг тело мага рассыпалось на мелкие кусочки, а демонесса вдруг разразилась издевательским смехом, эхом отдавшимся в каждой клетке тела Фенриса… «Мариан… прости«… Секунды, казавшиеся эльфу годами, шли, а демонесса все смеялась и смеялась, но внезапно произошло то, что заставило Фенриса резко вскочить и броситься к Хоук… Она внезапно оглушительно завизжала и, схватившись за горло, рухнула на колени. Девушка повалилась на спину, стала хрипеть, извиваться, кричать… Появившийся из ниоткуда разъяренный ветер вновь поднял ее над землей, глаза наполнились серым дымом, волосы возвращали привычный оттенок, а из груди с режущим слух воем вырвалась бесформенная черная масса и, взметнувшись к потолку, тут же повалилась вниз. Ветер резко стих, и Мариан, которую будто перестала держать какая-то неведомая сила, полетела на холодные плиты. Однако Фенрис, который был совсем рядом, успел подхватить девушку, отчего боль вновь отозвалась в его теле, а она камнем упала в его руки, вдруг издав тихий стон. Эльф, обнимая и придерживая Мариан за спину, положил ее на ковер, и к ним тут же бросились Робин, Авелин и Донник, с беспокойством оглядывая приходящую в себя девушку. — Фенрис, — прошептала она, еле открыв глаза, — я…, — она дотронулась до глубокой раны на его шее. — Ш-ш-ш, — проговорил он, проводя ладонью по ее щекам, — я рядом… — Мариан, как ты? — спросила Авелин. — Почему… почему… это происходит? Почему я говорю с… тобой? Очередная яркая волна внезапно вновь отбросила всех от Хоук. Черная масса, некогда покинувшая тело Мариан змеей ползла в сторону глубоко дышащей девушки и, остановившись прямо перед ней, приобрела женские очертания. — Что ж, — расхохотался силуэт, противным полным ненависти железным голосом, — тебе удалось сделать так, что ни один демон не захочет твое тело, и, чего уж там, любой из них будет обходить тебя стороной… — Что? — выпалила Мариан. — О чем ты? — Значит, тебе самой ничего неизвестно? — смех стал еще громче. — Какая наглость! — вдруг со злобой и еще большей ненавистью выкрикнула она. — У нас была сделка! — шипела демонесса. — Отойди от нее! — практически зарычал Фенрис и бросился на злодейку, но огромная каменная рука в мгновение схватила его, лишив возможности двигаться, выбив из груди весь воздух. — Мне нужно тело, смертная! — она почти вплотную приблизилась к Мариан. — Но ты мне омерзительна! Плод… плод любви в твоем чреве отвратителен! — бросала она фразы одну за другой. — Я не могу тобой владеть! — Плод… любви? — Хоук почувствовала, что у нее закружилась голова. — В… чреве? — словно завороженная вторила она, непроизвольно обняв живот. Мариан не могла поверить. Не могла поверить в это чудо. Все это время она носила под сердцем дитя и даже не знала об этом. Так вот чем объясняется ее состояние, вот почему демоническая песня была ей недоступна, вот с чем была связана ее душа… Эта маленькая жизнь спасла ее… спасла… Невероятно! — Обман! — в криках заметалась по всей комнате словно обезумевшая демонесса. — Обман! Обман! Думаешь, ты умнее меня?! За это ты умрешь! Она тут же стремглав бросилась на Хоук. В эту же секунду высокий искрящийся барьер отрезал Мариан путь к отступлению, но она и не собиралась бежать. Победа — вот единственный выход, и она должна это сделать! Ради друзей, ради Фенриса, ради своего ребенка… Атаки демонессы не пришлось долго ждать. Ледяная стрела вошла в мраморный пол, словно нож в масло, всего в сантиметре от девушки, и, резко вскочив, Мариан умело увернулась от летящего в нее огненного шара и обрушила на злодейку электрический поток. Надо признать, молнии оказали эффект на демонессу и даже на мгновение заставили ее застыть в конвульсиях, но реального урона не нанесли, и уже совсем скоро в сторону Хоук неслась огромная груда камней. Однако это не застало девушку врасплох, и возникший вокруг нее щит без труда отразил эту атаку, но тут же исчез, чем и воспользовалась злодейка. Ужасные видения лишь на секунду поразили разум Мариан, но этого хватило, чтоб оказаться в цепкой магической лапе демонессы. Она сдавила девушке горло, и вот Хоук почувствовала, что от недостатка воздуха у нее темнеет в глазах, но, собрав волю в кулак, она напрягла каждую жилу, и рассеивающее заклинание бьющей струей вырвалось из ее ладоней. Невидимая рука, сжимающая ее горло, исчезла и, упав на землю, Мариан не успела даже вдохнуть, как очередь из ледяных стрел полетели прямо в ее сторону. Лишь своевременный кувырок спас девушку от неминуемой гибели, но последняя из стрел вошла прямо в ногу, отчего Хоук, издав непроизвольный стон, рухнула вниз. Она услышала довольный смех демонессы и, твердой рукой вытащив из бедра лед, прикоснулась к вискам, отчего вокруг злодейки образовалась дробящая темница, заставив ее застыть. Это дало Мариан фору, и, ползком поменяв место дислокации, она вновь обрушила на демонессу электрическую волну, которая попала точно в цель. И все же выходило так, что Хоук была практически лишена свободы действий, а демонессе не было нанесено почти никакого ущерба, что заставляло задуматься. Мариан понимала, что даже обрушь она весь арсенал своих заклинаний на, кажется, веселившуюся злодейку, ей ни за что ее не убить. Нужно было срочно что-то предпринять. Но что? Эти мысли просто разрывали голову Хоук, как вдруг отталкивающая волна отбросила ее на стену, после чего девушка вновь оказалась на полу. Воздух вновь покинул ее тело, и раскашлявшись, Мариан подняла полу опустившиеся веки, как вдруг попавшийся ей на глаза предмет заставил ее широко открыть глаза. Филактерия! Эта мысль так резко врезалась в ее голову, что несмотря на ревущую боль, девушка, как могла, бросилась в сторону артефакта, но снова сдавившая ее горло ладонь не дала ей этого сделать. — Я получу твое тело! Получу! — словно сумасшедшая кричала демонесса, приподняв Хоук над землей. — Сейчас в твоем теле две жизни, но скоро не будет ни одной! — противно смеялась она. — Я… Только я буду обитать в нем! — Не в этот раз, — прохрипела Мариан, и огромный огненный поток заставил злодейку отпустить задыхающуюся девушку. Хоук не стала терять время и так быстро, как позволяло на данный момент ее тело, бросилась в сторону Филактерии, но, когда она почти уже дотронулась до заветного артефакта, резкая боль в плече от ударивших в него камней заставила ее упасть на живот. Внезапно Мариан поняла, что абсолютно ничего не видит. Она лишь слышала, как демонесса, видимо решив, что победила, омерзительно смеясь, кружится вокруг нее и злорадно повторяет: — Моя! Моя! Моя! Моя! Слушая все это, Хоук, выдохнув, чуть приподнялась, и какого же было ее удивление, когда она почувствовала что-то под своим животом. Она в страхе дотронулась до предмета, но вдруг волна радости охватила ее, девушка не могла поверить своей удаче. Филактерия! — Вы! Жалкие людишки! Думали, что сможете меня обмануть? — тем временем визжала демонесса. — Ошибка! Ошибка! Ошибка! Я убью тебя, смертная! А потом и остальных ждет та же участь! Злодейка победно расхохоталась, но не у нее одной был повод для радости. Плотно закрыв глаза и с силой сжав в ладони артефакт, девушка, все еще лежа, резко повернулась к демонессе. — Как бы не так! — прошептала Мариан и, ориентируясь лишь на собственное чутье, выпустила Филактерию из своей руки. Все это время, мучаясь собственной беспомощностью, Фенрис, зажатый в тиски каменного изваяния, был вынужден просто смотреть. Он видел и Хоук, и остальных, зажатых в магические спирали, но ничего не мог сделать, и это сводило его с ума. Эльфу казалось, что прошла целая вечность, до того момента, как Мариан недвижимо пала на мраморные плиты. Наверно, первый раз в жизни он взмолился всем богам, и вот, когда последний огонек его надежды стал безнадежно гаснуть, яркий свет ослепил его, и Фенрис потерял сознание. Он очнулся с привкусом исцеляющего эликсира на губах и увидел склонившуюся над ним Авелин. — Все кончилось, Фенрис, — сказала она. — Мариан! — хрипел эльф. — Где она?! Что с ней?! — Она все еще за барьером, — выдохнул Донник. — Мы не смогли попасть туда, — добавил Робин. — Как ты? — он подал эльфу руку. Фенрис поднялся и тут же бросился к искрящейся преграде. Как вдруг его взгляд упал на без дела валяющийся двуручник. Эльф, не думая, бросился к нему и, схватив знакомую рукоять, со всей силы ударил широким лезвием по барьеру. Тот, засверкав в последний раз, рассыпался, словно карточный домик, и через секунды Фенрис уже прижимал к себе Мариан, покорно обмякшую в его руках. Авелин, Донник и Робин тоже склонились над, казалось, бездыханной девушкой, но эльф, зубами открыв пробку последнего эликсира, вылил его в ее приоткрытый рот. Она вдохнула полной грудью и резко открыла глаза. Она молча смотрела на Фенриса, который, глубоко дыша, тоже смотрел на нее, а потом, привстав, со всей силы прижалась к нему и из ее глаз хлынули слезы. — Мариан, — он нежно вытирал бегущие капли, — все закончилось… Все хорошо… — Ты жив, — прошептала она, — вы все живы, — Хоук посмотрела на улыбающихся друзей. — Я так счастлива… — Ты как, Хоук? — Робин, как всегда, был на позитиве. — Расскажи, а то Фенрис так и будет молча искать твои травмы. Все рассмеялись, а эльф недовольно посмотрел на лучника. — О чем это ты? — он помог Мариан встать. — Понимаешь, какое дело. Вот ты смотришь на Хоук, смотришь и вроде так и хочешь что-то сказать. Ты напрягаешься, пыжишься, но выходит один лишь воздух… — Хватит, Робин, — толкнула его локтем в бок срывающаяся на смех Авелин. – Ты, кажется, смутил его… — Да не может быть, — улыбнулась Хоук, заглянув в лицо эльфа. — И правда… — Ну да ладно, — махнул рукой лучник, — раз уж все так прекрасно, может, пойдем отсюда? А то как-то здесь душно, — он сделал из своей руки веер. Они покинули замок. Оранжевый рассвет уже раскрасил пробудившееся небо в теплые краски, а синее озеро, словно зеркало, отражало эту утреннюю красоту. Они ступили на каменный мост. Мариан и Фенрис несколько отстали, и девушка, буквально каждую секунду ловя неловкие взгляды эльфа, в конце концов, не смогла сдержать легкого смеха и, остановившись, встала напротив него. — Ладно, Фенрис. Ты, наверно, никогда не решишься… Дерзай уж! — она обняла ладонями его лицо. — Да, — замялся он, - да, я… Ты… Мы с тобой…? — она поймала его скользнувший вниз взгляд. — Да, дорогой мой, у нас будет малыш… Она положила его ладонь себе на живот, и он с благоговением вдохнул окружающий воздух, будто тот был святым, а потом эльф прильнул к губам девушки, которая успела заметить счастливый блеск в его глазах. — Скажи мне, Фенрис, — проговорила Мариан, —, а ты хочешь мальчика или девочку? — Все, чего я хочу, это чтобы малыш родился, милая моя… А ты? — А чего еще можно желать?