Хватит всем!

28 и­юня 2940 го­да Т.Э. Ужин у Бэггинсов пугал Эву почище встречи с барлогом. Тот, хоть и монстр, а не будет смотреть оценивающе, и цедить сквозь зубы. Нет, барлог подарил бы ей быструю смерть. И кто после этого — зло? Девушка изо всех сил старалась успокоиться. Бильбо же не приходит в ужас от ее вида и манер. Да и Лобеллия сколько гадостей не говорила, а все про меркантильные планы. Даже в неумение готовить носом не ткнула! Милый Бильбо никому и слова не сказал о неприспособленности к жизни своей гостьи. Или вот перед знакомством с родителями Инги она тоже тряслась. Шестилетней Евдокии маленькая Инга казалась принцессой, всегда красивая: хвостики с бантиками, в выглаженной одежде и, помилуй Бог, капроновых колготках! И нигде ни пятна, ни стрелки! Не иначе врожденный дар. Сама Ева, после переезда к отцу, выглядела пацанкой, если не сказать замарашкой. Короткая стрижка, удобная, немаркая одежда, пальцы вечно в чернильных пятнах. Отец даже школу выбирал, что б без формы. Идея каждый день стирать и гладить по белой блузке приводила в ужас их обоих. Какие накрахмаленные воротнички, если ни один не мог даже косу ровно заплести! Не то чтобы Евдокии не нравилась красивая одежда, нравилась, но сколько же из-за нее было пролито слез! Бабушка с рождения одевала внучку по своему усмотрению, причем большинство вещей шила сама. Вкус Беллы Александровны, несомненно, был, и маленькая Ева выглядела, как картинка. Минут десять. А потом что-то обязательно шло не так: она слишком увлекалась игрой, цеплялась за гвоздь, садилась на жвачку, брала на руки пушистого кота, прислонялась к побелке, роняла шоколадную конфету и много чего еще. Иногда это происходило на глазах матриарха, иногда нет. Во втором случае, Евдокия, что только не придумывала, лишь бы домой не идти. Она знала, будет скандал. Бабушка начнет кричать, потрясать руками и жаловаться небу на бестолкового ребенка, мама за нее вступится и крику станет в два раза больше. Еве не нравились скандалы, порой, ей хотелось, чтобы мама промолчала. Глядишь, бабушка быстрее затихнет. В четыре года она горько пожалела о своем желании. Вступаться за нее стало некому. Кричать Белла Александровна и правда стала меньше, что не мешало ей неустанно причитать о непутевости внучки. «За что мне такое наказание!» — звучало в доме круглые сутки. Инга же казалась воплощением недостижимого идеала. Вот такой внучкой Белла Александровна была бы довольна. Всем знакомым бы хвасталась! Евдокия даже не ревновала, себя не изменишь. Но и столкнуться в гостях с более молодой копией своей бабушки не хотела. Наслушалась уже. Только вот подруге не объяснишь, обидится. К счастью, ожидания не оправдались. Кира — мама Инги оказалась очень красивой женщиной, но на моделей с обложек журналов и близко не походила. Высокая с пышным формами. Она одевалась элегантно, но без претензии, что ли. Ей явно было удобно, она не несла свою одежду, как доспех или маску. Никаких выверенных жестов. Константин — отец подруги был младше жены на пять лет, и вот он-то был очень представительным мужчиной. Одет с иголочки, все вещи в гардеробе подчеркивали его осанку и рельефное тело. В нем виделась порода. Евдокия его откровенно побаивалась, более того, называть его «просто дядя Костя» у нее не поворачивался язык. Со временем, не без помощи Киры, Евдокия поймет, что лоск отца Инги — это броня. В отличие от общительной, совершенно не боящейся людей жены, мужчина предпочитал сразу занимать доминирующую позицию, просто на всякий случай. Чужие терялись, а близкие уже привыкли и даже шутили на тему альфа-самцов. А тогда, она сидела за столом, украдкой рассматривая богатый интерьер, и откровенно не понимала, что она здесь делает. И очень удивилась, когда ее не отругали за опрокинутый бокал, даже не стали тяжело вздыхать! Но Ева знала, больше ее не пригласят. Не смотря на это, встреча прошла куда лучше, чем она представляла. Девочка даже смогла что-то промямлить в отчет на комплимент главы семейства ее прическе. Честно говоря, она тогда приняла это за дань вежливости. Она-то просто обрезала косу под корень, что тут красивого и интересного? Если бы Константин тут же не предложил дочери тоже поэкспериментировать с волосами, вообще, сочла б издевательством. Но Ингу в доме любили. Когда подруга снова затащила ее к себе домой, Евдокия не поверила. Пожалуй, к этой части своей жизни она привыкла только через месяц, когда узнала, что Инга носит в рюкзаке две пары запасных капроновых колгот. Только спустя много лет, она решилась спросить у Инги, почему та вообще с ней подружилась. Маленькая принцесса с провинциальной замарашкой! Даже не обиделась, когда подруга начала смеяться: — Замарашка! Сморозила же! Замарашка! Да ты была звездой! И не делай такое лицо. Принцесса, да нас таких принцесс было треть класса, только бантики разного цвета и цена одежды чуток разнилась. А ты была непонятной. Сидела, не отсвечивала, на уроках не болтала и училась лучше всех. Антонов, может, и вундеркинд был, а ленивый. Медалей за олимпиады у него побольше, а средний бал у тебя выше. Вроде, зубрила-зубрилой, а нет. Одевалась, как хотела, перед учителями не выслуживалась. А прическе как твоей завидовали, нас с косами в школе было, хоть жопой жуй. Ты одна с каре рассекала. Я родителям про тебя все уши прожужжала. А, когда ты в гости согласилась прийти, по потолку бегала. Между прочим, после того, как ты сидела с непроницаемым лицом и домой засобиралась, даже игрушки не посмотрев. Я чуть не заставила предков купить пони! Но окончательно поняла, что волосы себе повыдираю, если с тобой не подружусь. Когда ты Ваську по голове треснула. Может, ты и не помнишь. Я тогда с соседкой болтала, а этот питекантроп схватил мой пенал и давай в нем копаться. Я отобрать пытаюсь, а он над головой поднял, не достать, уже тогда самым высоким был. У меня на глазах уже слезы выступили, думала разревусь перед всем классом. Стыдоба! А тут ты молча подошла и как дала ему подзатыльник учебником, пенал из рук выдернула, мне отдала и так же молча на место вернулась. Евдокия то случай очень даже помнила. И как ей жаль было Ингу, и как она думала, что кто-то из мальчиков вступится. А все молча наблюдали. И как она представила, что будь здесь Константин, от Васьки бы мокрого места не осталось. Страшно было, жутко. И молчала Ева, потому что не знала что сказать, бить словом, она не умела. А угрозы пожаловаться учительнице казались недостойными. А повелительный тон от малявки мало бы кого впечатлил. Силовое решение — единственное, что пришло в голову. Заложить палец в переплет, получать уголками больнее, и вперед. Она еще потом два дня тряслась, ждала, что ее отметелят за подрыв авторитета. Но главный драчун класса почему-то больше ее не трогал и к Инге тоже не лез. Зауважал, что ли. А вот рыжая лиса ей просто продыху не давала, выкупила у соседа по парте место за две пачки жвачки и звала в гости каждый день. Отказывать Евдокия особо не умела, да и, стыдно признаться, дома из еды были только полуфабрикаты, а у Инги отменно кормили. Но рассказывать историю со своей точки зрения она не стала, у подруги так сияли глаза. — То есть, я была твоим первым рыцарем без страха и упрека? Ты поэтому меня потом осаждала, пока я не поклялась, что буду дружить с тобой до самой смерти? — спросила, и тут же получила подушкой.

***

После появления Лобелии, Эва думала, что ужин не может стать еще хуже. Как же она ошибалась! По мнению девушки, вечер не задался с самого начала. Во-первых, от волнения у нее ныл живот. Во-вторых, хоббиты ходят в гости с гостинцами. И кому, как не родственникам, понять, что в корзинке с угощениями все приготовлено руками Бильбо? Отсутствие фамильных рецептов, по меркам консервативных хоббитов, это почти что безродность. А консервативных хоббитов на ужине хватало. Не то что бы у Эвы были предрассудки в отношении стариков, достаточно вспомнить семейство Туков. Чего стоит одна Железная Адаманта, которая оттаскает за уши, если вы попытаетесь ей заявить, что она милая, очень добрая, и вы ни капельки ее не боитесь. А потом немного поплачет от полноты чувств. В отличие от Туков, Лонго Бэггинс и его браться, сестры и кузены с кузинами казались девушке почти одинаковыми. Пристойные хоббиты, так бы она их описала. Ко всему прочему, Лонго был отцом Отто, по уши втрескавшегося в Лобеллию. Этот факт никак не шел из головы. Слишком мало было шансов, что влюбленный хоббит не пригласил зазнобу. Поэтому Эва заранее готовилась отбиваться от обвинений в матримониальных планах. За ужином разговор шел, в основном, о надвигающемся сборе урожая и предстоящей ярмарке. Это, конечно, не осеняя, но тоже заслуживает внимания, да и свадебные костюмы уже пора начинать шить. У Бэггинсов в этом году женились Фалько, и выходила замуж Приска. Эва старательно поддакивала. Ей куда больше было бы интересно пообщаться с самими виновниками торжества. Она-то не знала ни историю любви, ни свадебные традиции хоббитов. Но перебивать старших не стала. Вечер и так не был томным. Оставалось старательно не зевать. Когда пришла запоздавшая Лобеллия, и очень выразительно посмотрела на Бильбо, сидящего рядом. Эве казалось, что вот он — финальный аккорд неудавшегося вечера. И только почувствовав, что сидит на чем-то мокром, девушка поняла, что до этого ей было всего лишь скучно и неприятно. Сейчас же она была готова провалиться по землю. Конечно, со всеми этими перемещениями, она забыла обо всем на свете, включая календарик и прокладки, оставшиеся дома! И совершенно не представляла, что делать. А Адаманта и прочие, наверняка, думали, что она большая девочка и сама знает. Вроде, раньше женщины подкладывали какие-то тряпки. Но у нее с собой даже носового платка не было, а, если бы и был, на платье уже расплывается пятно! И это на глазах у Лобелии, да завтра весь Шир будет в курсе конфуза! Эва бросила на Бильбо взгляд полный мольбы. А, когда хоббит, передавая вишневое варенье, наклонился поближе, прошептала: — Проси все, что угодно, но уведи отсюда Лобеллию! Ни о чем не спрашивай! — она и сама не знала, как можно избавиться от надоевшей особы, но очень надеялась, что хозяин Бэг Энда не подведет. Бильбо посмотрел на нее странным взглядом, но кивнул. — Отто, я слышал, ты привез из Бри какую-то новую книгу. Не дашь мне взглянуть? Что-что, а характер Лобелии Бильбо Бэггинс изучил отлично. Эва была готова его расцеловать, когда хоббитянка тут же вскинулась и противным голосом заявила, что Отто никак не может, так как они прямо сейчас идут смотреть на вечерний сад. У Отто был виноватый вид, но отказать он не посмел. Впрочем, хоббит заметно повеселел, когда его кузен втихомолку подмигнул. Но девушка этого уже не видела. Стоило парочке исчезнуть из вида, как она сорвалась с места и заперлась в ванной. Еще, когда мыла руки, Эва приметила обилие различных полотенец и теперь планировала умыкнуть одно и тихо прошмыгнуть домой. Она наполнила тазик холодной водой и принялась отстирывать платье. Мокрый подол, как ни крути, лучше окровавленного. Пятно на платье в темноте никто не заметит, полотенце в панталонах спасет от кровавых следов на земле, а дома она что-нибудь придумает Эва сама не поняла, когда начала плакать. Она была одна, в дали от Инги и цивилизации. У нее болел живот, а все обезболивающие остались там, как и прокладки, оповещения от приложений и собственная независимость. Впервые ей приходилось так много думать о репутации. И то, предусмотреть все оказалось невозможно. Подобные конфузы и в ее-то мире считались неприличными. Вроде все всё знают, а, тем не менее, девять из десяти парней отказываются купить прокладки. Не говоря о том, что многие приходят в ужас, проснувшись на японском флаге. Как будто это из них натекло, и смерть дышит в затылок! Попала в сказку, как же. Стоишь полуголая в ванной, кожу на бедрах неприятно тянет, руки окоченели от холодной воды, а тут еще и кто-то двери ломится! Евдокия замерла испуганным кроликом. Стук повторился. — Занято! — голос звучал хрипло, а взгляд метался по комнате. Окно, через которое можно было сбежать, отсутствовало. — Эва, с тобой все хорошо? — голос принадлежал Камелии, жене Лонго. Вопрос девушку откровенно разозлил. Как будто у этого цветочка месячных никогда не было! Сын есть, а месячных не было, ни разу, принцессы испражняются розами! — Если не считать того, что из меня кровь хлещет, то лучше всех! — Эва поморщилась, она не хотела ссориться, но какой вопрос, такой ответ. За дверью притихли. Евдокия спешно натянула платье, и распахнула дверь. Старательно протараторив: — Большое спасибо за гостеприимство, мне пора! — она попыталась рвануть к выходу. Не тут то было. Седая хоббитянка, на две головы ее ниже, прямо вцепилась ей в локоть. «Вот же скряга!» — Верну я вам полотенце, не переживайте! — глядя в ошарашенные глаза хозяйки дома, Эва поняла, что сморозила что-то не то. — Полотенце? — голос Камелии звучал растерянно. — Оно самое, — хмыкнула Эва. — Вы даже легко можете догадаться, куда я его себе засунула, — она знала, что не должна грубить. Бильбо это не понравится. Но слова сами рвались с языка, а пальцы нервно сжимали влажную ткань платья. Хотя куда больше, ей хотелось бы сжать ими руку «любопытной Варвары». Но она стояла, как истукан, и молилась про себя, что бы сюда не нагрянула остальная часть клана. Неожиданно морщинка на лбу хозяйки дом разгладилась и она улыбнулась: — Дикая девочка. Слова играли настолько знакомыми интонациями, что Евдокия непроизвольно отшатнулась. Ей не нравилась вся ситуация вообще и собственные реакции в частности. Зато, она, наконец, высвободила руку. Кожа пульсировала там, где та соприкасалась с чужими пальцами. Больше всего хотелось развернуться и сбежать, но это было бы слишком по-детски. «Тебе в Шире еще жить и жить! — сердито думала Эва, прикусывая язык. — Держи себя в руках!» Она не знала, сколько они так простояли, в пустом коридоре, друг напротив друга. А потом девушка поморщилась от очередного спазма. Старуха кивнула сама себе и заталкнула гостью в ванную комнату, всучив охапку тряпок. Тряпки, на поверку, оказались платьем и панталонами. Одежда явно не нова, но выглядела опрятно и пахнет лавандой, видимо, хранилась в сундуке, до срока. «Интересно, которую из кузин Бильбо я раздела?» Вещи, конечно же, оказались безнадежно коротки. Зато Эва, наконец, почувствовала себя человеком. Стирая подштаники, она не уставала иронизировать: «Прямо, как младенец, чистая, сухая и хорошо бы еще живот ныть перестал» — но внутри ей было ни капельки не смешно. Хотелось оказаться дома, но она даже не знала в котором. За недолгий срок комната в Бэг Энде и их с Ингой съемная квартира стали одинаково дороги. В глазах опять защипало, девушка начала трясти головой. Ей нужно извиниться перед Камиллой, как-то попрощаться с Бэггинсами, не косясь на окровавленный стул. Впрочем, о чем это она, стул, наверняка, уже отчистили до блеска. И Бильбо, не сорваться на Бильбо, когда он спросит о ее самочувствии. Последствия оказываются куда хуже, чем она представляла. Выглянув из ванны, Эва невольно стала свидетелем чужого разговора. Сияющая Камелия взволновано шепчет на ухо степенно кивающему мужу: — Лунная кровь… Обязательно нужно устроить праздник, а то эти Туки никогда не соберутся представить девочку! Заодно и Бильбо расшевелим, не дело это сидеть в доме отшельником и пылью покрываться! Евдокия поступила, как взрослый человек, с инстинктом самосохранения: с писком заперлась в ванной.

***

Этим же вечером они сидели у камина и смотрели на пламя. На поглощение плюшек их уже просто не хватало. — Не понимаю я твоих родственников, — задумчиво сказала Эва, — а особенно их любовь к праздникам! Бильбо густо покраснел: — Я думаю Адаманта завтра тебе все расскажет. Да, расскажет. А теперь, извини, я очень устал и хочу спать. Желаю тебе сладких снов! — последнее предложение он прокричал уже из коридора. Евдокия поежилась, у неё из головы все не шел разговор с миссис Бэггинс. Из ванной та выкурила её в два счета, хорошо хоть обратно к столу не потащила, наоборот, отвела на кухню «пошептаться», как было сказано мужу. К «пошептаться», само собой, прилагались чай и пирожные. У Камелии была какая-то особая стать и прищур глаз. Эве почему-то безмерно хотелось вручить ей трубку, мишень для явно присущего женщине сарказма и остроумия и понаблюдать за весельем со стороны. Одновременно она опасалась самой стать объектом приложения талантов миссис Бэггинс. — То есть вы хотите сказать, что с «девицы из Туков» натекло на ваш прекрасный стул, обивка наверняка безнадежно испорчена, и вы хотите устроить праздник?! — Милочка, — здесь ей бы следовало чирикнуть спичкой и элегантно прикурить, — моя золовка была «девицей из рода Тук», к нему же принадлежит один мой деверь, а так же некоторые мои племянники. Не то, чтобы меня это как-то радовало или, упаси Эру, я одобряла их выбор. Возможно, некоторым я даже солила кофе. Но это никак не отменяет того, что мы семья! Евдокия осторожно улыбнулась. Кажется, она начинала понимать местные порядки, где семейная вражда была ещё одним увлекательным видом спорта: — И во сколько чашек паршивого кофе мне обойдется стул? — О, ни один из них пока не портил мне меблировку. Эва потрясенно уставилась на Камелию, та самодовольно улыбнулась и подцепила ложкой кремовую розу. «Что б ни один из малолетних шкодных отпрысков Туков, да ни разу!..» — Возможно, мы сможем договориться о компенсации? Я, наверное, всегда в тайне мечтала устроить праздник в честь того, что из меня хлещет. Просто, понимаете, боялась признаться. Миссис Бэггинс в этот момент была очень похожа на сытого удава: — Я очень рада, что мы пришли к взаимопониманию. Да и Бильбо, думается мне, нужен официальный повод.