Тайны мироздания, вторая серия

Вечером я вызвонил Виту, надеясь свалить на нее миссию по возвращению блудного сына. Неприятно, конечно, подписываться в собственном малодушии, но я не представлял, как вот так просто заявлюсь непонятно куда и начну уговаривать Зарина. Да и с чего вдруг мне это делать? Я не верил, что Саша как-то по особенному отреагирует именно на мои слова, но эта мысль грела. И мне было до дрожи любопытно, что такого обо мне он наговорил своему отцу. Хотя Игорь Иванович сам по себе довольно странный. Вита, как и Трофимова, сильно удивилась, что он так мило со мной пообщался, то есть не обозвал и не нахамил, и показался спокойным интеллигентным дядькой. По ее словам, он не привык стесняться в выражениях. Саму Виту, он, конечно, не оскорблял, потому что ее мама близко общалась с Сашиной, но она пару раз видела, как он выпроваживал Максимовых подружек несколько лет назад. В общем, что-то у меня не складывалось в их семейной картине, но если уж младший Зарин был неразрешимой загадкой, понять старшего можно было и не пытаться. Вита согласилась прогуляться со мной по району панельных пятиэтажек, но общаться с Зариным отказалась наотрез. Вроде как это мой крест! Ей тоже было любопытно, но не настолько. Впрочем, когда мы поднялись на четвертый этаж, и из-за обшарпанной двери показалась синеватая физиономия какого-то чувака, интерес Виты иссяк. К счастью, в квартиру заходить не пришлось, парень сказал, что "Санек давно еще свалил с Димоном, это за ларьком двухэтажка, там типа на втором этаже подруга у Димона". В общем, повезло. Но Виту я сразу проводил до остановки и отправил домой. В принципе, легко можно было и самому свалить. По папашиному адресу Зарина не было и ладно... Но стремно было останавливаться на полпути. Уже почти дошел. Собрался мыслями. А теперь на попятную? И я пошел к двухэтажке за ларьком. Перед дверью снова накатило. Я всем телом чувствовал стук сердца, дыхание перехватило, и одновременно со страхом и волнением я чувствовал предвкушение какой-то чистой радости и облегчения. Я прикусил губу до боли, чтобы хоть как-то стереть с лица нервную улыбку и постучал. За дверью хрипела музыка, и я стал стучать громче, в конце концов пиная дверь уже ногой. Это все-таки подействовало, из квартиры высунулся опухший тип, оглядел меня мутным взглядом и распахнул дверь, молча приглашая за собой. - Зарин тут? - Спросил я его в спину. - Кто? Тут, тут... А ты че с пустыми руками? - Я... - он повернулся ко мне в узком коридоре и мне стало как-то не по себе от особенно жуткой в тусклом освещении рожи. - Я это... ненадолго. Да и не пью сам. Извини, в общем. - Ла-адно, - протянул он, зевая. - Пошли. В другой раз занесешь. Я зашел за ним в темную комнату, полную народа, и пока пытался разглядеть среди них Зарина, меня утянули на низкий диван две девчонки, лица которых я даже не запомнил, а хмурый хозяин, тот самый Димон, протянул стакан. Музыка и песни грохотали прямо над головой, откуда-то из фрактальных глубин узорчатого советского ковра. Дома у меня стаканов звон - собрались друзья со всех сторон, Друг, врубай магнитофон! Я имею право сегодня пить, я имею право сегодня жить, Я имею право про всё забыть Да, чего там говорить! Потом оказавшийся именинником Димон затянул во всю глотку вместе с Юрой Хоем: В этот день скажу юности привет, в этот день я в зрелость возьму билет, в этот день мне водка не во вред... Отказаться, в общем, не было никаких шансов, и я нырнул в алкогольный дурман с разбегу. И сразу стало как-то в тысячу раз проще и веселее, и народ такой приятный оказался... Я, правда, пропустил момент, когда блондинка с пышно начесанной челкой слева стала поглаживать мою ширинку под столом. Естественно, я был возбужден. Столько нервного предвкушения и водки даром не прошли, стоял у меня до боли. Сама она, скромно улыбаясь, отводила глаза, пока я подливал ей в кружку водки. Кажется, она была лет на пять меня старше, а то и на все десять, но тогда мне казалось, что между нами существует какая-то астральная связь, и это все сейчас не случайно, всё имеет глубокий смысл. Поэтому в качестве благодарности и вообще в искреннем порыве чувств я опустил ладонь на её бедро и погладил капроновую ляжку под джинсовой мини-юбкой. В какой-то момент я выпал из реальности, а когда очнулся, показалось, что моя рука живет какой-то своей отдельной жизнью, потому что мозг в этом действе отсутствовал напрочь. Я быстро опьянел, перед глазами мельтешил выбеленный начес, по телу разливалось тепло, но инстинкты толкали дальше. Конечно, я давно забыл, зачем сюда приперся, и что после бухла со мной обязательно происходит какая-нибудь хрень, это всё было совершенно не важно. Потому что очень скоро почти в полной бессознанке я ушел вместе со своей задушевной подругой в ванную, задвинул шпингалет и засосал ее, снова глотая вкус водки вперемежку с портвейном. Она спустила мои джинсы и стала меня облизывать, жарко, сочно, я едва устоял на ногах. Потом мы как-то неудобно топтались на скинутой прямо на грязный пол одежде, в голове была абсолютная пустота, только тугой влажный жар, в который я скользко толкался, глядя на пятна плесени на щербатой плитке. Плитка дергалась перед глазами, собираясь в калейдоскоп заново, гладкая спина и зад передо мной в желтом свете голой лампочки тоже дергались, и я зажмурился, вдруг подумав, что вот сейчас происходит мой первый секс с настоящей девушкой, как я когда-то мечтал. Но мысль тут же ускользнула, я представил перед собой другую спину, и шею с короткими темными волосами, под которыми собирается соленый бисер, дорогу позвонков между лопаток и две ямочки над крестцом... Это было так реально, такой податливый, такой понятный, весь мой, что у меня снесло крышу окончательно. Я кончил со стоном, а открыв глаза, бездумно смотрел на слишком мягкие линии плеч, гладкие бока и выдающийся зад. Девушка быстро оделась и ушла раньше, а я почему-то завис над раковиной, смывая с члена мутные капли. По стене прямо передо мной пробежал таракан и я очнулся ненадолго, вернулся обратно на диван и уже там отключился окончательно. Ну, могло быть и хуже, решил я утром. Это потом до меня дойдет вся степень навалившегося пиздеца, но утро было на редкость безмятежным. Я даже решил, что стоило гораздо раньше что-то такое сделать. Нет, понятно, секс только сейчас казался таким простым и обычным, подумаешь, переспал по пьяни, а раньше я такого в принципе представить не мог в самых смелых фантазиях... Черт, и правда, раньше у меня бы такого не получилось ни за что... До Зарина близость с девушкой была из области фантастики, а потом шансов стало еще меньше. Потому что потом я не мог сопротивляться, я хотел только его, в любом виде, даже если спиной поворачивался всегда только я сам. Но это утро все расставило по местам. Вот она жизнь! И так обыденно. Все же так делают, и чего я парился? Я ушел на кухню, переступив чьи-то спящие в обнимку тела на полу в коридоре. Кто-то заперся в ванной и блевал сквозь шум воды, но на темной крошечной кухне никого не было. Не найдя хоть какой-то чистой чашки или стакана, я стал жадно пить воду прямо из трехлитровой банки огромными глотками, поджимая одну босую ногу к другой, потому что пол был нереально ледяной, и холод пробирал до печенок. Кто-то за спиной вдруг включил свет, и от неожиданности я потерял и так с трудом удерживаемое равновесие, пролив воду на футболку. Освежающий сквозняк из форточки грозил приморозить её к груди, к тому же часть воды я неудачно сглотнул и подавился, когда обернулся и увидел Зарина. Но даже несмотря на кашель и недостаток кислорода, я смог оценить выражение его лица. Раньше такого полного сконцентрированного охреневания видеть у Саши мне не доводилось никогда. Это мне польстило. Но он так долго смотрел на меня, явно не веря в мою материальность, что стало даже как-то неловко. - Привет, - сказал я, когда справился с водой в легких. Он сморгнул, и я почувствовал острую необходимость сказать еще что-нибудь. - Чего на учебу забил? - Как ты сюда попал? - Зарин проигнорировал мой вежливый вопрос. Я мельком взглянул на дверь, не зная, насколько очевидного ответа он ждет, и пожал плечами. - У Димона днюха вчера была. А ты где пропадал? - Илья, ты что несешь? Какая днюха? Ты зачем пришел-то? Откуда у тебя этот адрес? - Ладно, - разочарованно от неудавшейся интриги протянул я и аккуратно пристроил банку среди грязных тарелок. - Я тебя искал. - Зачем? Я хотел ляпнуть что-то вроде "соскучился", но его хмурый вид меня слегка отрезвил. И сразу вернулась обида и болью кольнуло в сердце. К счастью, похмелье и какая-то необычная новая уверенность мешали прочувствовать эмоции во всей силе. - Да неважно, - ответил я, помрачнев. - Но ты бы домой вернулся. Папа волнуется, школу опять же пропускаешь. Правда. - Что? - Вскинулся он, посмотрев на меня с неожиданной злостью. Я вздохнул. Ну, в общем, на этом моя миссия с возвращением блудного сына закончена, и можно уходить. Общаться с Зариным было не настолько мучительно, как я ожидал, но приятного тоже мало. - Стой! Тебя отец послал? Что он тебе сказал? Он тебе угрожал? Он преградил мне дорогу. - Кто? Игорь Иванович? Нет, конечно. - Илья! - Он снова не дал мне пройти, схватив за плечи. - Что он сказал? - Ничего особенного. Очень просил передать, что ждет. И дал тебе неделю. Потом пеняй на себя. - И все? - Да. Сказал, что примет меры. - Какие меры? - Тебе виднее. Кстати, ему очень нужно было, чтобы именно я за тобой пошёл. Не знаю, чего ты ему там рассказывал, Саш, но больше не вмешивай меня, ладно? Я потер лоб, и на этот раз пошел в двери еще решительнее. - Перед тем, как уйти из дома, я сказал отцу, что у меня ничего не вышло. - Сашин голос снова остановил меня. - Он требовал прекратить... общаться с тобой. Я сказал, что не могу. - Зачем? Все же так хорошо сложилось. - Я усмехнулся про себя. - Не понимаю. - Потому что я ему никогда не лгу. - О! - Да, чтобы не стать таким же. И я сказал ему правду. Сказал, что... я... Голос словно растаял на последних словах и они прозвучали только в моей голове, но от этого сердце пропустило несколько ударов. Я не хотел в это верить, и не знал, что ответить. Поковырял ногтем облупившуюся краску вокруг дверной ручки, оглушенный этим запоздалым признанием. Меня вдруг остро затопило стыдом, и жалостью, словно я своими руками уничтожил что-то очень ценное, и теперь эта грязь всегда будет со мной. - Ясно, - выдавил я. - Я не хотел тебя подставлять, - продолжил он за моей спиной. - Просто не мог видеть его довольную рожу! Он поставил ультиматум, и я приехал из лагеря, даже раньше, чем следовало. Сделал всё, как он требовал! Даже больше, чтобы наверняка! Илья? - Ты вернёшься домой? Я не обернулся, ожидая ответа. Саша хотел было что-то сказать, я кожей чувствовал, что он на меня смотрит. - Ты всё равно бы вернулся. Но тебе и уходить из-за меня никуда не пришлось, если бы ты рассказал мне об этом раньше. - Что рассказал? Что папочка запрещает мне встречаться с кем хочется? Или что он психопат? Я не могу сказать тебе, чем он угрожал, но выбора не было. Дело не в тебе! Так было всегда, начиная с моей первой девушки. Он тогда отправил меня в штаты, вместе с мамой. Как раз тогда погиб дядя Саша, здесь были проблемы с бизнесом, какие-то разборки, но это был только удачный предлог избавиться от ненужной семьи. Я потом выслал ему фото со своей новой черной подругой, когда поздравлял с женитьбой. Он женился на любовнице, с которой жил здесь уже лет десять. И все это время врал . Ну, не важно. Это было довольно глупо с моей стороны, мне там нравилось, но пришлось вернуться. - И тогда ты решил добить его, встречаясь с парнем. - Нет. Это я успел сделать еще в штатах. У меня не было отношений, или чего-то такого, просто я сделал фото на полароид во время минета. В смысле, пока я делал минет своему приятелю. Но афроамериканка впечатлила отца больше. - Тогда, в лагере... Тебе обязательно было делать это... так? Это что, было условием? - Нет. - Хорошо. Я пытался разгадать нечто, глядя ему в глаза, но как обычно ничего не мог разобрать. Впрочем, даже этого было уже достаточно. Отец, так отец. Без разницы. Все равно слишком поздно. У меня в груди образовалась дыра, и её разъедало все дальше и глубже. Болезненный нарыв, который терзал меня так долго лопнул, и боль, наконец, ушла, вместе со всеми другими чувствами. Я так долго верил в эту самую любовь, что теперь его слова стали пустым звуком. Нет никакой любви. Как там Оля говорила? Смесь гормонов, рефлекторная эйфория? А главное - желание присунуть, подмять под себя, и кончить. Обычная низменная физиология... Я потянул дверь, как Зарин вдруг прильнул сзади, прижимая дверь обратно, почти не касаясь меня, но поймав в кольцо рук. - Ты был прав, - его дыхание обожгло мне шею чуть ниже уха. – С самого начала. Я знаю, что из всех вариантов выбрал самый худший. Нужно было давно всё закончить, или вообще не начинать. Я пытался! Я столько раз отталкивал тебя, надеясь, что ты не выдержишь первым, но ты, как назло... Илья! Я развернулся, оказавшись к нему лицом к лицу. Слишком близко, так что глаза расплывались в одно темное пятно, словно бездонный колодец, который наконец решил выплеснуть мне свою главную тайну. Но он опустил голову, уткнувшись мне в плечо. - Я думал, раньше, что ты просто прикалываешься. Ну, тогда еще, помнишь, когда просил советов, как девушек клеить? Или подстава, или идиот. До последнего сомневался. Уже интересно стало, как далеко ты зайдешь. А ты... На всё готов. Я думал, что это такая игра, и ты всегда выигрывал. Потом, когда про Виту рассказал, у меня вообще чуть до паранойи не дошло. Не бывает таких совпадений! А у тебя всё так гладко, не придерешься, и по самым больным мозолям. И вообще... Как по учебнику. То слушаешь, чуть в рот не заглядываешь, то – окей, я пошел, увидимся как-нибудь, ни одного лишнего слова, никаких подозрений. И одновременно с Кибенкиным своим... Специально, чтобы я видел. Но ты же опять не при чем. Он мне еще рассказывал, какая у вас любовь, как ты его развратил. А потом бросил. А я смотрел на тебя и думал, что это вполне может быть правдой. Я в шоке выслушивал это, но после всех признаний, после того, что произошло ночью, сил не хватало даже на смех. Саша поднял голову и улыбнулся. - Конечно, это бред. Ничего у тебя не было до меня. Я уехал и чувствовал себя полным дерьмом. Потому что это была не игра. Для тебя. Так? Я надеялся, что не вернусь. Не представлял, что теперь делать. А когда приехал, ждал, что ты не подойдешь или сделаешь вид, что ничего не было. Или еще что-нибудь, но ты пришел, типа какой-то повод нашел, чтобы вернуться, и я понял, что попал. Мне не хотелось ничего заканчивать. Да и зачем? С тобой легко, и я точно знал, что в любой момент можно будет остановиться. Или, если тебе надоест, ты уйдешь, а я не буду против. Правда, когда приехал отец, я сначала делал всё назло ему, но потом он пригрозил кое-чем посерьёзней, и деваться было некуда. Но я ошибся: остановиться не мог я сам. И чем сильнее я пытался... Чем больнее надеялся сделать, тем глубже падал. Это бесит! И отец ставит условия, черт, это слишком стремно, я не могу даже рассказать. Еще и полный контроль, и постоянные сообщения, а ты... Тебе всё нипочем! - Ты мог сказать прямо, - проговорил я. Саша с силой стукнул кулаками по двери. - Не мог! Хотя я и сказал тебе прямо! И что, это помогло? Почему тогда ты здесь?! Я сглотнул набухающий ком в горле, не зная, что ответить. Пожалуй, это действительно слишком очевидно. Я бы тоже взбесился на его месте. - Нет, прости, - он опустил руки. – Я всё равно врал. Пошел против всех своих правил... Я не знал, что потом будет так плохо. Прости. Он шмыгнул носом, но я был уже абсолютно раздавлен. Вместо чувств и эмоций внутри была выгоревшая пустыня, но вместе с тем дышать стало легче. Саша вернулся домой и в понедельник пришел в школу, как обычно, и я совершенно равнодушно наблюдал его затылок перед собой на уроках. А через несколько дней пришел пиздец. Нет, еще хуже! Это был ад, и худший кошмар, и о том, что такое бывает, я не имел никакого представления и был совершенно не готов. Все прочие проблемы, включая учебу, семью, тяжелые взгляды Кибенкина или тоску о несбывшемся, всё ушло на задний план. Самое страшное, что со своим ужасом я не мог ни с кем поделиться. Да меня в холодный пот бросало только от мысли, что я кому-то об этом рассказываю. И с каждым днем становилось хуже. Я не мог больше ни о чем думать, и боялся вымолвить хоть слово, чтобы никто не догадался. Вызовы к доске превратились в кошмар наяву, потому что в любой момент кто-нибудь мог заметить, или заподозрить... Хуже была только физра, но с нее я просто сваливал. Кроме своего горя я не замечал ничего вокруг и пропустил кучу событий: Романова не поладила с англичанкой, и ее мама устроила англичанке выговор в учительской, Лукьянов каким-то образом добился своего и встречался с Трофимовой (точнее, встречал Трофимову с собой), Зарин тоже с кем-то мутил, или это были только слухи. Я никем не интересовался и надеялся на взаимность, поэтому был неприятно удивлён, когда взявшийся из ниоткуда Кибенкин припер меня к стенке с требованием всё объяснить. Конечно, я бы сразу послал его, но от стыда и ужаса, что он о чем-то догадался, не смог выговорить ни слова. И тогда Кибенкин, как обычно, принял все на свой счёт. Он, оказывается, ожидал, что я буду так страдать, но не до такой же степени. На меня смотреть невыносимо. Замучился Кибиш. Я едва не рассмеялся от облегчения и закрыл лицо ладонью. Кибенкин, видимо, решил, что я прячу слёзы, и вдруг обнял меня. А вот это было уже слишком, я довольно грубо оттолкнул его и ушёл прочь, страдать дальше. С физкультуры в очередной раз пришлось сбежать, я надеялся поскорее прийти домой и попасть в душ. Где-то посреди школьного двора меня накрыло острым стыдом и отвращением, привычными чувствами последних недель, я ненавидел себя, презирал, но вместе с тем мне было себя ужасно жаль. Над головой кружили мягкие невесомые хлопья, мир тонул в бескрайней тишине, все в мире было совершенным и прекрасным. Кроме меня. Одиночество ледяным лезвием резало душу, и, если выражаться проще, мне хотелось сдохнуть. Кто-то посигналил мне на узкой дороге, видимо, я так ушел в себя, что не слышал за спиной машины, но она притормозила рядом со мной, вместо того, чтобы проехать. На синий капот падал и таял снег, тонированное стекло опустилось, и Максим Зарин стал неожиданным свидетелем моих позорных слез. К счастью, от снега я и так был весь мокрый. Макс хотел попросить меня о чем-то, но мне надо было домой. Срочно домой, чем быстрее, тем лучше. - Я тебя подвезу, хочешь? Илья, пожалуйста, минуту всего займет. Что у тебя с лицом? - Ничего. Он так пристально смотрел на меня, что я буквально физически чувствовал давящий ком в горле. Еще немного и я бы просто не выдержал. - Ладно, - вздохнул Максим. - Тут новый год скоро... Я уеду... А Оля меня видеть не хочет, ты можешь ей кое-что передать? Я промолчал, глядя перед собой, и он достал с заднего сиденья небольшую коробочку в красной оберточной бумаге. Так же молча я взял коробку и положил её на колени, жалея, что не вышел сразу и теперь придется говорить ему, куда ехать... Черт! - Останови, я выйду! - Хрипло выдавил я, надеясь все-таки не зареветь. - Подожди. Илья, я отвезу. Стой! Он схватил меня за руку, когда я пытался вылезти перед красным светофором прямо на проезжую часть, и резко затащил обратно. - Посиди ты спокойно, - рявкнул он. - Блять. Потом Максим вырулил с проспекта и, наконец, остановился. - Что? Что с вами всеми происходит? Куда ты так спешишь? Это из-за Саши? - Нет, ты что, - поспешно ответил я, сглатывая. - Я пойду. - Давай. Счастливо. И тут меня пробило, и я никуда не вышел. Максим, нормальный парень, кстати, тоже не выгонял, а закурил. И я решился. Видимо, так допекло, что дальше терпеть сил уже не было. И я, заикаясь, поведал ему о своем пиздеце. - Штаны сними, - с удивительным спокойствием ответил Макс. - З-зачем? - Ну я насквозь не вижу, и гадать не умею. Я расстегнул ширинку и показал Максиму Зарину член. Всё, дальше падать было некуда. Снежные сумерки не сильно помогли, видно ему все было отлично. - Да, - кивнул он серьезно. - Хуй - не нос, шмыгать не умеет. - Что? - Долго терпишь уже? - Ну оно не то, чтоб болит. Противно... - Еще бы. К врачу, я вижу, не додумался пойти? Я покачал головой, застегивая джинсы. - Это можно вылечить? Что это? - Да можно конечно, не переживай ты так. Подумаешь, трипак. С кем не бывает! Я тоже как-то... Ща, погоди. Он заглушил машину и вышел, оставив звучать музыку, и меня немного отпустило. Вернулся Макс с пакетиком из аптеки, у которой мы стояли. - А то ты ж еще застремаешься сам покупать. - Спасибо, - я не знал, как выразить всю безграничную благодарность своему спасителю, и, краснея, убрал в рюкзак презент Трофимовой и лекарство. - Не говори никому, пожалуйста. Он первый раз заржал. - Кому - никому? Шутник, блин. И как тебя угораздило, я думал, ты только в... - он вовремя запнулся и продолжил уже серьезно. - Не болей. И к врачу иди. Может, там еще что-нибудь в комплекте было. - Где? - Затупил я. - Где-где... Макс снова заржал. Конечно, ни к какому врачу я так и не пошел, но от таблеток всё прошло. Твою ж мать. Месяц кошмара, который можно было решить одной таблеткой! Или вообще предотвратить одним презервативом. Или даже не знать о таком, если не напиваться... В общем, я вернулся к прежней идее о пользе трезвости. И воздержания. Если честно, повторять такие приключения мне не хотелось. И вообще с кем-то связываться. Я искренне надеялся, что это когда-нибудь пройдет и я не буду дрочить в одиночестве всю жизнь из-за внезапного страха физической близости.