Amis ou presque, или Больше чем друзья

- Если бы с нами сейчас была Карта Мародеров, тогда, по крайней мере, мы бы точно знали с кем она. - Чтобы ты превратил его жизнь в ад? Нет, спасибо, - насмешливо произнесла я. – Мы идем на ужин? Все трое повернулись ко мне. Ремус, естественно, радостно улыбнулся. Он тут же подошел ко мне, махнув рукой Сириусу, который выглядел... раздраженным? Джеймс же бросил на меня быстрый взгляд, после чего снова вернулся к созерцанию огня, горящего в камине. Наши отношения и раньше были натянутыми, но теперь... Мы зашли слишком далеко. - Ты расскажешь нам о том, как провела вечер, Малышка? – спросил Ремус. Была ли я должна им поведать о том, что теперь, благодаря Джеймсу, я знала разницу между понятиями ‘трахаться’ и ‘заниматься любовью’? Нет, я не думала, но, однако, это было все, о чем я могла думать. - Ты покраснела!!! – воскликнул Сириус. – Только не говори, что ты целовалась с ним на первом свидании! Он что, вообще не умел молчать?! Я увидела, как Джеймс сжал челюсти, и почувствовала, что беспокойство все сильнее захватывает меня. Глубоко вздохнув, я пустилась в описание своего вечера... Точнее той его части, где не фигурировал Джеймс. - Нет, он меня не поцеловал, Сири... - Разочарована? – спросил он нетерпеливо. Разочарована? Да, я была разочарована. Нет, не тем, что Равенкловец меня не поцеловал, а тем, что этого не сделал Джеймс... Но это я тоже сказать не могла... - Нет, он, конечно, милый, но это все. Почему на мгновение мне показалось, что все трое вздохнули с облегчением? Они меня раздражали своим комплексом старших братьев! - Но мы планируем встретиться снова... На их лица вернулось мрачное выражение... И даже Ремус не стал исключением. Ему уж точно придется объясняться! Обычно он наоборот помогал мне защищать мою личную жизнь, а теперь... Я встала, твердо решив закончить этот разговор и пойти на ужин. - Вы ужинать собираетесь? Я голодна! - Да! – хором воскликнули Сириус и Ремус, поднимаясь. - Ты идешь, Джеймс? - Нет, идите без меня, я не хочу есть. Вечерний прием пищи прошел спокойно. Два Мародера и так и эдак пытались выяснить имя моего тайного поклонника. Утомленные моими ответами, не несущими им никакой полезной информации, они переключились на Квиддич, обсуждая матч, который должен был состояться через две недели. Когда я уже собралась оставить их, чтобы вернуться к себе, я достала из кармана Карту Мародеров. Мельком взглянув в неё и увидев, что Джеймс находился в своей спальне, я протянула её Сириусу. - Держи, возвращаю её тебе. - Так это у тебя она находилась?! - Хм, да. Спокойной ночи, детки! - Малышка? - Что, Сири? - Как она оказалась у тебя? Опять... - Прекратите разбрасывать свои вещи, где не следует – это все, что я могу вам сказать! Неделя началась точь-в-точь как предыдущая. Я старательно избегала Джеймса, который также делал все, чтобы поменьше сталкиваться со мной. Мои дни были расписаны по часам: уроки и задания, задания и уроки – все это было смертельно печально, но ничего иного мне и не требовалось. Если в свой день рождения я бы запретила себе идти на эту чертову дискотеку, то сейчас бы не находилась в этой ловушке. У меня бы по-прежнему был лучший друг, а может быть и парень... Наступил вечер пятницы, но мы, вопреки традиции, не проводили его в библиотеке. Подобное несерьезное поведение объяснялось полной луной, которую мы наблюдали из окна спальни мальчишек. В этот вечер Ремус был особо взволнован, но причину странного поведения выдавать не хотел. Мы проводили его в Больничное крыло, где доверили нежной заботе мадам Помфри. Мальчики ушли, а я осталась в палате. Вечер перед полнолунием всегда проходил подобным образом. Все время до его отправления в Визжащую Хижину я проводила с Ремусом. После парни присоединялись к нему там, чтобы вместе провести ночь в лесу. Я тоже хотела стать анимагом для того, чтобы сопровождать их, но они буквально запретили мне это делать, а Ремус признался, что ему было бы спокойнее, если бы я не находилась рядом с его волком. Он ужасно боялся причинить мне вред, что было в его глазах непростительным преступлением. В итоге я каждое утро после полнолуния ждала их в общей гостиной, чтобы узнать, как прошла очередная ночная вылазка. Я им завидовала, но контроль над оборотнем итак не был для них легким делом, тогда как я... Я была бы скорее лишней нагрузкой, чем помощью. - Лили, - начал Ремус, - есть одна вещь, которую я бы хотел тебя попросил сделать... ради меня. - В чем дело, Рем? - Ты не могла бы простить Джеймса? - Что?! - Да, в той истории с Мэрилин, он вел себя как последний болван. Но он сожалеет, ты же знаешь. - ... - Ему плохо. - Ремус... - Пожалуйста. Я снова хотел бы находиться среди друзей. По крайней мере, это тоже неплохой повод, чтобы, наконец-то, простить его. Остальное время мы провели в молчании. Я достаточно часто кидала на него взгляды. Он был полностью погружен в свои мысли... Он обдумывал то, что так сильно волновало его сегодня? Возвращаясь к себе, я практически силой заставляла замолчать тот голосок, который, несмотря на мои усилия, все нарастал у меня в голове. У меня было плохое предчувствие насчет этой ночи. Я только надеялась, что мальчики будут осторожными. Я заснула с большим трудом, но проснулась все рано очень рано, впрочем, как и всегда в подобные дни. Приняв горячий душ, я оделась и направилась в Больничное крыло. Мне было необходимо убедиться в том, что все прошло удачно. Я преодолела двери, стараясь производить как можно меньше шума. Полог его кровати был опущен. Я на цыпочках прокралась поближе... и еле сдержала испуганный вскрик, когда увидела Сириуса и Джеймса, сидящих в изголовье кровати, на которой лежал раненный Ремус. Его голова была забинтована, а лицо было бледным, немного похожим на восковую маску. - Что произошло? – воскликнула я, прижимая ладонь к губам. - Я был вынужден применить к нему силу. Мы не смогли с ним совладать. - Почему? Я задала вопрос, не ожидая в действительности ответа. В конце концов, в этом не было смысла! Это было то же самое, что спросить, почему именно он был укушен, а не кто-нибудь другой... - Ты на самом деле хочешь знать причину? – вспылил Сириус. - Сириус, успокойся, - вмешался Джеймс. - Не тебе меня успокаивать, это и твоя ошибка! - Сириус, поговорим об этом позже... – предприняла я попытку его урезонить. - Нет, я собираюсь все вам высказать прямо сейчас... Вы двое просто невозможны! Я начала догадываться, в чем дело, и мне совсем не хотелось все это выслушивать прямо сейчас. Я взглянула на Джеймса, который казался очень злым. Решение напасть на Ремуса, а теперь ещё и эти обвинения, которые, без сомнений, были ему как соль на свежие раны. Но откуда во мне взялось это необъяснимое желание встать на его защиту? - Ему, да и мне тоже, кстати, надоело наблюдать за тем, как вы избегаете друг друга! И все это из-за девки! Соглашусь, Джеймс был полным придурком на протяжении всей этой истории, но и ты, Лили, хороша, чёрт возьми! Приложи усилие и перестань вести себя как глупая девчонка! - Девчонка?! Мой лучший друг без лишних размышлений променял меня на, как ты выразился ранее, девку, и это меня смеют сравнивать с какой-то... девчонкой?! - Лили... - Что, Джеймс?! Ты собираешься мне сказать, что просто ошибся с выбором спутницы, гордо именуемой тобой женщиной всей твоей жизни?! Собираешься в очередной раз просить моего понимания?! - Нет, потому что я действительно выставил себя настоящим идиотом. Я каждый вечер умоляю Мерлина, чтобы все произошедшее оказалось кошмарным сном. Я хотел бы иметь возможность всё изменить, но, к сожалению... Я не могу этого сделать... Он выглядел настолько искренним, настолько потерянным... Слеза скатилась по моей щеке и замерла в уголке губ. У меня больше не было не малейшего желания цапаться с ним, поэтому я приблизилась к нему и, бросившись в радушно распростертые руки, приникла к горячей груди. Я не знала, сколько мы простояли в подобной позе, но ощущение было такое, словно я вернулась домой. Даже всего лишь мысли о том, что я ещё раз осмелюсь покинуть это просто обожаемое мной место, причиняли мне невыносимую боль. - Прекрати реветь, старик, а не то я тоже разрыдаюсь! Я подняла голову и увидела лицо Джеймса, орошенное слезами. Мы были двумя дураками и, наверное, нуждались в подобном неприятном эксцессе длинною в полгода, чтобы окончательно отдать себе в этом отчет.