Каникулы и прочие неприятности

Шипя и корчась от пронзающей боли, шатенка старалась доковылять до стула, но боль становилась сильней и назойливей. Глаза обожгло от накатывающих рыданий. Тихо всхлипнув, она закусила губу, стараясь сдержать и крики боли, а заодно и подступающие рыдания. Слезы уже застилали глаза, все перед ней расплывалось, смазываясь в одно размытое пятно. И вновь ее пронзила боль. Очередной осколок впился в пятку, принося еще больше мучений и совсем отрезвляя затуманены неистовой яростью рассудок. Всхлипнув, она попыталась стереть соленую влагу с глаз. У Томаса сердце сжалось, а ведь изначально, он решил, что помогать ей не будет, сама виновата. Но от ее тихого скулежа и слез он сдался. Осторожно подойдя к ней, метающейся среди осколков битого стекла, он поднял ее на руки. Парень отнес ее к себе в комнату. Девушка слабо протестовала, стараясь из последних сил сдержать потоки слез, постоянно отводя взгляд от парня. — Я сама, — пока он был в ванной, девушка быстро утерла тыльной стороной ладони слезы, и тут же принялась осматривать повреждения. В ступне торчал маленький осколок битого стекла, а в пятке была небольшая колотая ранка, из которой тоненькими струйками стекала кровь. — Что сама? — он сел рядом с ее раненой ступней, положив рядом аптечку. — Обработаю рану, я же как ни как на врача учусь, — рыдания зеленоглазая усмирила, а вот боль осталась. А еще и стыд примешался за скандал. Она перегнула палку — и это осознание только что настигло ее сознания. — Сидеть, — рявкнул Томас, когда она попыталась встать. — А то привяжу тебя к кровати, — при этом он указал кивком головы на наручники с розовым мехом. — Извращенец, — хохотнула и закатила глаза Крис, увидев, на что он показывает. — Зато сразу же шелковой станешь, — он больше не обращал внимания на ее протесты и подколы. — Терпи, — только кареглазый это произнес, как ее ступню вновь пронзила острая боль — парень ловко вытаскивал маленький осколок. И вновь глаза у девушки заслезились. Отвернувшись от него, и скрыв свое лицо волосами, она ждала следующих его манипуляций, зная, что будет больно щипать, стоит ему начать обрабатывать боевые ранения. Томас быстро промыл ранки, смыв с девичьей ступни кровь, а потом уже и продезинфицировал их, от чего Крис вновь заскулила, закрыв лицо руками. Усмехнувшись, он наклонился и стал аккуратно дуть на поврежденную кожу, как когда-то делала его мама, когда он был маленький. — Так легче? — он продолжил бесхитростные манипуляции, а наследница Хилтон лишь закивала головой. Боль была уже не такой резкой. Кинг быстрыми движениями обработал йодом ранки, продолжая даже как-то нежно дуть на них. И вновь он стал замечать, что Кристин довольно хрупкая девушка не смотря на свои боевые замашки. Краем сознания он замечает, что она в джинсовых шортах и майке, которые ей идут. Ему вдруг начинает казаться, что она выглядит красиво, настолько красиво… Что ему хочется ей это показать. Зеленоглазая по-прежнему тоненько скулит, закрыв лицо руками. Том коварно улыбается, он собирается сделать то, что так недавно хотел — проверить, такая ли у нее нежная кожа, какой кажется? Невзначай он проводит широкой ладонью по ее лодыжке, подмечая, что у нее и вправду нежная и гладкая кожа. Но ему вдруг становится мало, а в мозгу что-то щелкнуло, побуждая кареглазого на дальнейшие действия. Кристин замирает, когда мужская ладонь медленно, едва касаясь, гладит ее ногу. По спине пробегает приятная дрожь, тело непроизвольно расслабляется. Ей приятно. Ему нравится эффект, то, как девушка затаив дыхание, ждет продолжения, то как она расслабилась лежа на его кровати. Повинуясь порыву, он наклоняется и целует ее колено, поднимаясь дорожкой из коротких и обжигающих поцелуев вверх, при этом поглаживая ладонями бархатную кожу бедер. Его губы будто каленым железом обжигают, даря всепоглощающее тепло, бальзамом растекающимся по венам. Она шумно вздыхает, все так же держа руки на лице, которое в данный момент приобретает цвет сочного спелого помидора и горит ярким пламенем. В Томасе просыпается желание, сжигающее остатки разума и границы, которые он сам для себя установил. Кристин мелко задрожала, ей нравилось происходящие, пугало лишь то, что она так спокойно это признала и поддалась порыву. Безумному и ненормальному порыву. Он уже целует ее бедра, но дальше кожу скрывают шорты. Ничего, он потом снимет эту ненужную тряпку. Том нависает над ней, задирая майку, зеленоглазая слегка выгибает спину, позволяя с себя снять предмет гардероба. Парень ликует, она его. Наклоняясь, он продолжает осыпать ее кожу живота короткими горячими поцелуями. Девушка шумно дышит, губы пересохли, она запрокидывает голову, закусив губу, когда он целует ложбинку меж грудей. Кристин плавится под ним, растекаясь в океане удовольствия, которое дарит он. Ей так хорошо, что хочется замурчать от удовольствия. Его губы целуют слегка выпирающую ключицу, языком проводит по плавному изгибу шеи, слегка кусает мочку уха, с искусанных губ девушки все же слетает едва слышный стон. Крис обнимает его, запутывая свои тонкие изящные пальчики в его непослушных темных волосах. Кинг улыбается, сквозь поцелуи. Ему наконец перепадет лакомый кусочек. Руки кареглазого страстно и хаотично гладят плоский живот, красивый изгиб талии, грудь, которую еще скрывает бюстгальтер. Глаза заволокло туманом желания, мозг отказывается соображать, сердце стучит как после спринтерского забега. Их губы наконец сплетаются в поцелуе. В страстном, горячем, жадном поцелуе. Девушка прижимается к нему всем телом, она хочет еще, и как можно больше, в ней вместо крови бурлит страсть в чистом виде. Каждая клеточка ее тела желает больше ласки. Она задыхается от поцелуя, ей катастрофически не хватает кислорода и она отстраняется, чтобы сделать глоток раскаленного желанием воздуха. Зеленые, затуманенные страстью глаза встречаются со взглядом карих, почти черных от желания. И в этот момент ее будто бы холодной водой окатили. Кристин пришла в сознание именно в тот момент, когда Томас пытался задрать простой белый лиф. — Убери от меня свои руки, — хрипло говорит она, отодвигаясь от парня, как от прокаженного. Ее мелко колотит от пережитого, а низ живота продолжает сводить от желания, которое он разбудил в ней. — Что? — не понял Кинг, ведь все шло так хорошо… Но вот его сознание возвращается после десятиминутной капитуляции. — Твою мать, — его голос тоже охрип, он чуть с кровати не свалился, поняв, что только что произошло. Это его напугало. Неужели он с таким упоением только что исследовал ее тело, и целовал так напористо и страстно, будто бы пытался доказать свои права на нее. — Не смей даже ко мне подходить, — забыв о травме, шатенка пунцовая от стыда, вскакивает с кровати, прикрывая руками грудь, не смотря на то, что бюстгальтер был все еще на ней. Ей стыдно и неуютно, особенно от того, что она так легко поддалась. — И ты не приближайся ко мне, — разум вернулся, но вот животное желание не спешило покидать тело брюнета, дорисовывая прерванную сцену, от чего в штанах напряженно пульсировало. — Договорились, — и девушка пулей выбегает из комнаты Томаса, громко хлопнув дверью, стараясь угомонить сердцебиение и прогнать остатки сладкого наваждения. На губах остался жар его губ, а по коже бегали приятные мурашки… Тело буквально сводило от разочарования. Два года воздержания давало о себе знать. — Она меня в могилу сведет, — его пугал этот порыв страсти к этой ненормальной девице, которая даже не в его вкусе. А им еще тут жить и жить вдвоем. Оставшиеся дни для него станут адом, потому что он хочет ее, а сдерживать он себя не умел. И как с этим бороться?