Апатия. Контроль

      После Рождества все изменилось. Но не так, как того хотела Андреа. Появился страх. Не поглощающий панический, а зудящий где-то на подкорке, мешающий нормально существовать. Она стала старательно избегать Майкла. Засиживаться у Рокси или Лео стало привычкой, сбегать на фотосессии, в квартире сразу уходить в другую комнату и создавать вид занятости. Девушка сама плохо понимала, чего боялась, но обычное восприятие парня было утрачено. Тем Майклом уже он для нее не был. Спасением снова стали друзья и фотография. В последней получалось раствориться, шатенка видела там то, чего не было в жизни.       — Не, это набросок, тут недоработано. А это я ходила позавчера, прямо ночью доделала, — Андреа с увлечением показывала Лео и Рокси, прижавшимся к ней по бокам, недавно сделанные фотографии. — Видите этот контраст? Мне хотелось почеркнуть темноту, в ЛА с этим плоховато, атмосферы праздничной нет, только в магазинах.       — Мне нравятся эти искры, — проговорил Джексон, чуть ли не носом утыкаясь в экран. — Сразу отсылку на салюты дает. А вообще, на открытку старую похоже, там так же усиливали теплые цвета и сглаживали их, получался такой… мягкий свет.       — Только пальмы это все убивают, — заметила подруга, отодвигаясь обратно, и посмотрела на часы. — Ух ты, уже девять! Тебе не пора домой?       — Я еще часок посижу. Твои родители ведь нескоро придут от друзей? — с надеждой спросила Андреа. Друзья переглянулись.       — Против тебя они точно не будут, — ответила девушка. — Слушай… у тебя точно все хорошо?       — Ты задаешь вопрос, на который мне нечего ответить. Я не знаю.       — Хорошо. Тебя что-то тревожит? — переформулировал Лео. Девушка задумалась. Стоит ли говорить? Да и что говорить?       — Как сказать… Я понимаю, что что-то не так. В принципе, меня все устраивает. Он меня не трогает, не нервирует, не мешает, и, выбирая между тем образом жизни с родителями и образом жизни с ним, снова бы выбрала последнее. Просто… что-то в этом есть худшее, чем постоянная давка родителей. Но я не понимаю, что.       — Ты не пробовала с ним поговорить? Ну, обычно так делают в отношениях, — проговорила Рокси.       — Мы редко говорим, — Андреа покачала головой. — Но знаете, я не чувствую себя разочарованной, нет. Отчасти этого ждала, наверное. Только теперь отдавать ему что-то не хочется, но я боюсь, что он этого потребует, а я не смогу отказать.       — Например?       — Ужин, уборка, время и внимание, покупка продуктов, стирка… что угодно.       — Погоди, а он что делает? — нахмурился Лео.       — Приносит деньги.       —Это модель вашей семьи, — прокомментировала Рокси. — С психологической точки зрения, это обычное явление. Ты перенимаешь роль матери и подыскивала примерно такого же мужчину.       — Обязательства, — проговорила Андреа. — Нас связывали обязательства. Обязательство быть семьей, обязательство давать что-то в обмен на кров и деньги. Я больше этого не хочу. Не хочу от него зависеть.       — Думаешь уйти от него?       — Нет, некуда. К родителям я не вернусь. Надо найти работу. И я не пойду на юридический. В колледжи анкеты я еще не заполняла, подам на факультет фотографии.       — Фотографии? — поднял брови Джексон. — Тогда придется подавать после Нового Года и готовить портфолио.       — Ты же тоже туда идешь! — оживилась девушка. — Отлично, введешь в курс дела?       Живой, реальный план действия придавал ей сил. Подсознательная тревога испарилась, подменившись на уверенность. Раньше ей не приходилось этого делать, и ее не очень беспокоили последствия сделанного ей выбора. Становилось легче просто от выбора, как такового.       — Что ты делаешь? — Майкл заметил резюме девушки. Она чуть смутилась, но страх не появился снова.       — Ищу работу.       — Зачем? Тебе недостаточно моих денег?       — У меня нет своих.       — Зачем они тебе?       — А зачем обычно нужны деньги человеку? — Андреа начала теряться.       — Для трат. Но я вполне могу тебя обеспечить сам, — она слышала слова отца, адресованные матери.       — Самореализация, Май. Мне нужно чем-то себя занять.       — Ты учишься и танцуешь, — наверное, под такими аргументами мама наверняка и бросила фотографию. Именно это и разогнало ее страх.       — То есть ты предпочтешь, если я буду просто тратить твои деньги? Меня такая перспектива не радует, я хочу что-то уметь сама.       — Зачем? — он в упор не видел ее доводов, не ставил себя на ее место. Как она сейчас понимала маму.       — Тебе бесполезно что-то доказывать, — Андреа вздохнула и снова уткнулась в ноутбук.       — Да, потому что я прав.       — Нет, ты просто меня не слышишь, — в мозгу болезненно пронесся диалог ее и Рокси. Почти такой же. А она была права…       — Нахваталась от своей подружки, — фыркнул он и встал, направляясь к окну и поднимая с низкого кофейного столика сигареты.       — Что значит "нахваталась"? — вскинулась девушка.       — Да то и значит. Постоянно у нее торчишь.       — А какая тебе разница? Ты тоже дома бываешь нечасто, на меня внимания не обращаешь.       — А должен? Меня избегаешь, не делаешь ничерта. Это вот что такое? — он пнул лежащий поблизости пакет с фастфудом, который она за всю свою жизнь пробовала раза два.       — Это твое. Я не ем эту дрянь.       — И что? Это не я живу за твой счет.       — Вот именно поэтому я и ищу работу. Если ты не заметил, мои вещи все собраны, они даже шкаф не занимают, и я почти не ем здесь.       — Да мне наплевать. Хочешь жить здесь — делай так, чтобы квартира для житья была пригодна. Не хочешь — возвращайся к родителям.       Она промолчала. Не собиралась ничего делать, но провоцировать его не словах не хотелось. Андреа не знала, что он может с ней сделать.       Приближался Новой Год. Андреа ждала его, чтобы наконец-то приступить к действию. Из квартиры хотелось сбежать. Майкл словно насмехался над ней, не верил, что она на что-то способна сама. Это злило и подстегивало.       Девушка стала замечать за собой, что частенько ей хочется ударить его, порвать кожу, воткнуть ручку в глаз. Этих припадков она боялась и не понимала, откуда они берутся. Такой дикой агрессии у нее не было раньше. Возможно, из-за раздражения и нервного напряжения, но, скорее всего, как бы она от этого вывода не бегала, наверняка это от обиды. Андреа все еще не могла простить ему, что тогда он не пустил отца. Да, к родителю у нее слишком теплых чувств не было, но ей хотелось знать, что он хотел ей сказать. Как нашел ее? Почему сейчас, а не раньше? И девушка скучала по родителям, хоть и старательно молчала об этом. Мать скупа на нежные чувства, но все же она заботилась. Папа… просто папа. Странно, но этого хватало. Однако идти самой ей отказывала гордость.       Но вот, 30 декабря, когда она в очередной раз возвращалась домой от Лео, но раньше, чем обычно, она заметила знакомую машину у многоэтажки. Кадиллак Стива.       — Мисс Дакхарт, — от здания отделилась тень и направилась с ней, говоря голосом ее бывшего водителя.       — Стив? — Андреа подошла ближе. — Что Вы здесь делаете?       — Мне нужно отвезти Вас домой, мисс Дакхарт. Это очень важно.       — Зачем? — девушка напряглась. Он как-то очень странно смотрел на нее. С жалостью, что ли…       — Не мне Вам это говорить. Вы сможете уйти потом, если хотите.       — Что ж… ладно, — она кивнула и села по старой привычке на заднее сидение.       Машина тронулась в знакомом направлении, пока в голове у Андреа роились мысли. Что же могло произойти? Родители разводятся? Почему-то только это приходило на ум. Раздел имущества, а от нее по закону требовалось соглашение, с кем из родителей она должна остаться. Сложный выбор. С практической точки зрения, стоило оставаться с отцом, именно он зарабатывает деньги. Но большую привязанность она испытывала к матери.       Наконец, кадиллак остановился у отчего дома. В нем оказалось непривычно тихо и темно. Прислуги нигде не было, свет горел наверху, весь первый этаж же не освещался. Девушка, как мотылек, двинулась на свет, который привел ее к кабинету отца. Нервный стук разорвал тишину, и из комнаты донеслось тихое "войдите".       Папа сидел на столом, ожидая ее и явно нервничая. Андреа подумала, что уже давно его не видела. Он словно постарел, осунулся. Прежней уверенности в нем не было, мужчина боялся посмотреть в глаза дочери.       — Здравствуй, Андреа, — первым начал он разговор.       — Здравствуй… — сказать "папа" у нее не хватило сил перед самой собой. Она все так же стояла в дверях.       — Проходи, садись, пожалуйста. У тебя все хорошо?       — Эм… да, — девушка не понимала поведения отца. — Зачем я здесь? Где мама?       — Ее нет здесь, — глухо ответил он, все еще не смотря на нее.       — А где она?       — Ее нигде нет, — она не сразу поняла смысл слов. Потом подумала, что ослышалась.       — Что? — голос пропал.       — Она умерла, Андреа.       Все тело словно сковало стальными ледяными шнурами. В груди пробили брешь. Но мозг не понимал, не верил. Как такое может быть? Почему?       — Когда? — сглонув неприятный ком, спросила она.       — Сегодня утром.       — Почему?       — У нее был рак матки. Его обнаружили слишком поздно.       — Господи… — Андреа уткнулась лицом в ладони. Мамы больше нет. Совсем.       — Она писала завещание…       — Нет, давай не сейчас, позже, — сразу закачала она головой.       — Ты придешь еще?       — Завтра. Насовсем, — девушка уже давно не была так уверена в своем решении. И на гордость уже плевать. Все слишком круто поменялось.       — Хорошо. Стив отвезет тебя.       Она ехала обратно с твердой уверенностью. До нее еще не дошло, что такое смерть. Это не приходит сразу, не понимается.       — Стив, приезжайте завтра в два, пожалуйста, — попросила она, когда выходила. — Я сама спущусь с вещами.       — Как скажете, мисс Дакхарт.       Она посмотрела на часы. Одиннадцать вечера. Позднее, чем обычно. Приготовившись к обвинениям, девушка перехватила сумку и решительно пошла вверх по лестнице.       — Явилась, наконец. Какого черта ты пропадала? — донеслось из квартиры.       — Извини, — коротко ответила она, кидая сумку на пол в прихожей, и собралась уже пройти мимо Майкла, но тот ей не дал, схватив за руку.       — Нет, ты мне объясни сначала, почему ты задержалась, — потребовал он.       — Зачем? Какая разница? — ей не хотелось ничего ему объяснять. Было и без того больно.       — Объясни.       — Ну засиделась, и все.       — Ты врешь.       — Не говори со мной в таком тоне! — вскрикнула она, начиная срываться и попыталась вырвать руку. Тщетно.       — Не ври мне! — парень схватил уже обе руки и прижал ее к стене, не давая ей вырваться. — Откуда столько агрессии? Что я тебе сделал?       Это моментально охладило ее пыл. Он, и правда, ничего ей не сделал. По ее лицу Майкл понял это и ослабил хватку.       — Прости… просто, я… мама умерла, — с трудом проговорила она. Он выпустил ее, но ничего не сказал.       — И все? — спокойно отреагировал парень.       — Как это "все"? — не поняла девушка его реакции.       — Твоя мама умерла. Которая истерила и едва не выгнала тебя из дома. От которой ты сбежала. Которую ты, по твоим словам, ненавидела. И все?       — Ты не понимаешь? — плачущим голосом обессиленно спросила Андреа, но это бесполезно. Как об стену горох.       — А что тут понимать? — пожал он плечами. — Она сама заставила тебя уйти, унижала и оскорбляла. О ней стоит плакать?       — Она моя мама. И я люблю ее, какой бы она ни была. Ты убиваешь других, тебе, конечно же, этого не понять.       — Просто я понимаю закон жизни, а ты — нет.       — Просто, у меня есть сердце, а у тебя — нет, — с этими словами Андреа заперлась в ванне, огородившись от остального мира.       Она еще не поняла, что мамы нет больше, но уже осознала, с какой аморальной тварью все это время жила и даже, кажется, любила. Он бы не стал плакать и по ней, не горевал бы об утрате. Ему плевать на чужие жизни и чувства. И хотя он может быть заботливым, милым и романтичным, жестокость это совсем не прикрывает. Но в то же время она уже привыкла к нему. Он прав в чем-то своем, и это девушка ненавидела, из-за него стала так думать. Тоже превращаться в аморальное чудовище. Надо бежать отсюда. Как можно скорее.       Андреа провела в ванной, боясь выходить, всю ночь.